Чужак. Последний конклав

Глава 12. Дар

Пес остановился в центре Пантеона и поднял вверх голову.

— Смотри, — указал он вверх. — Говорят, окулюс образовался в тот самый день, когда храм осветили в честь нового бога. Тогда злые духи, а точнее старые идолы, которым поклонялись римляне, не выдержав звуков литургии, вырвались наружу, проделав в храме эту дыру.

— Ты решил поведать мне все тайны Пантеона? — поинтересовалась Эсмеральда.

— Хотел, но на это нет времени. Жди меня здесь. Я скоро буду.

Пес мгновенно исчез в толпе, не дав своей помощнице возможности возразить или оспорить его решение.

Остановившись возле деревянной статуи, Эсмеральда вгляделась в образ скорбящей женщины, что трепетно прижимала к груди свое крохотное дитя. Мадонна дель Сассо. Римская тогда прикрывала лишь нижнюю часть её тела, обнажая грудь и живот. Кто-то из прихожан толкнул застывшую возле статуи женщину и, встав на освободившееся место, пал на колени перед святым образом. Послышались плач и надрывные мольбы о помощи. Эсмеральда не стала покидать своего места, хотя количество страждущих, кто хотел приложить голову к стопам святой становилось все больше.

Свет свечей стал ярче, осветил скорбное лицо девы Марии. Прищурившись, Эсмеральда заметила на щеках статуи темные слезы — и это было не изображение, а нечто реальное.

— Смотрите, она мироточит! — закричал один из прихожан.

Его голос подхватили восторженные голоса.

Эсмеральда почувствовала, как сзади начинает давить толпа. Секунда — и она оказалась возле статуи, упав на колени. Её взгляд устремился вверх. Отсюда было хорошо видно, что по щекам, к подбородку, тянуться тонкие струйки — только это были вовсе не слезы, а кровь. Но это было еще не все: тонкая шея девы Марии имела длинный шрам. Получается, голова деревянной статуи была приделана к чужому телу. Но почему? Задала себе вопрос Эсмиральда и тут же нашла ответ. Чуть ниже пьедестала было начертано чем-то острым: Богиня Тихе с младенцем Плутоном. Получается, языческие боги, что находились в Храме Всех Богов, лишились голов, а на их место были приделаны новые — принадлежащие другой вере.

— Ты абсолютно права! — Эсмеральда резко обернулась, услышав шепот.

В толпе среди многочисленных посетителей стояла монахиня. Та самая, что приняла мученическую смерть. Безумие или все-таки реальность? Эсмеральда решила разобраться с этим раз и навсегда. Она протиснулась сквозь толпу инаправилась навстречу призраку, несмотря на то, что Пес потребовал никуда не уходить и ждать его сигнала.

Казалось, что люди нарочно возникают на её пути. Кого-то Эсмеральда толкнула плечом, кого-то обошла стороной. Она боялась не успеть, потерять монахиню из виду. Но та продолжала стоять на месте, никуда не исчезая, как это было раньше.

Остановившись в шаге от призрака, Эсмеральда затаила дыхание. Её так хотелось выругаться, выплеснув свой гнев, а вместо этого растерянно замерла на месте.

— Спрашивай! — произнесла сестра Пруденция.

Её голос исходил не от губ, а слышался прямо в голове Эсмеральды.

Стараясь перекричать гул толпы, женщина открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

— Не так! Говори мысленно! — предупредила её монахиня.

Это оказалось не так сложно. Эсмеральде достаточно было подумать и она услышала свой голос.

— Кто ты?

— Жертва твоих поступков.

— Но я тебя убила!

— Разве это что-то меняет? — Лицо Пруденции оставалось беспристрастным, словно она была одной из многочисленных статуй храма.

— Ты должна была умереть!

— Верно.

— Но призраков не существует!

— Все так.

— Тогда кто ты⁈ — гнев постепенно сошел на нет и Эсмеральда, наконец осознала, что ей необходим этот разговор, словно исповедь, через которую она прошла на механической сцене своего нанимателя по имени Микеланджело.

— Ты знаешь кто я, но не способна признаться самой себе. Для этого я здесь.

— Но ведь я убила… — Эсмеральда осеклась. Она вспомнила, как механические изобретения, что вырвались из браслета на её руке, впились в тело монахини. И крик отчаянья наполнил монастырь, куда Эсмеральда вторглась, словно захватчик. Словно богиня смерти, которой требовались жертвы. Множество жертв!

— Я тебя простила, — спокойно ответила Пруденция.

— Простила?

— Все так, — кивнула монахиня. — Ты — грешна. Но можешь измениться. Это сложно, но я уверена, что у тебя получиться. Пойдем, я все тебе покажу.

Развернувшись, монахиня направилась в центр храма. И в очередной раз Эсмеральда осознала — перед ней настоящий призрак.

Они прошли мимо двух колон к темному пролету, который охранялся двумя воинами — в темных дублетах и бриджах, а на рукаве белая повязка с красным крестом. Эсмеральда уже и раньше видели этот знак — младшие адепты ордена Привратников. Как объяснял Леонардо: они неплохие фехтовальщики, и отличаются от местных гвардейцев особым вниманием, так что с ними лучше не шутить и по возможности лишать их чувств, не используя смертоубийство.

Удивительно — но этого не потребовалось.

Монахиня приблизилась к одному из стражей. Тот что-то почувствовал: выступил вперед, убрал руку с массивной гарды и извлек тонкий кинжал. Подошел к широкому кругу, где толпились прихожане. Его внимательный взгляд заскользил по людям. Эсмеральда стала чуть правее, прикрыв голову платком, обратив свой взор к одной из статуй.

— Ты чего, Антонио? — обратился к стражу его напарник.

— Странное чувство, будто что-то не так.

Он чувствует присутствие духа, — поняла Эсмеральда. Монахиня замерла возле стража, словно изваяние. И было в этом нечто жуткое, нереальное.

— Брось, баламутить! Спокойно все, слава Господу, и на том спасибо.

— Может ты и прав, — выдохнул Антонио и вернулся обратно к кованой двери.

Эсмеральда приблизилась к колонне, так чтобы было слышно о чем говорят стражи.

— Знаешь, бывает у меня так: грудь, будто огнем жжет, а тело безволие охватывает, — продолжил Антонио.

— Может с тобой хворь какая приключилась. Я когда съем чего дурное тоже самое ощущаю. А еще так пучить начинает, что от вони у самого слезы из глаз, — откликнулся напарник. — И знаешь, как я борюсь с подобным недугом? — Напрягшись, страж дал петуха, да такого громкого и вонючего, что Антонио недовольно поморщился, зажав нос рукой. — Отличный способ! Попробуй, может, полегчает.

— Дурак ты, Энзо!

Монахиня медленно приблизилась к стражу, сложила руки лодочкой, словно собиралась молиться, а потом вытянула ладонь и коснулась его плеча. Это видела Эсмеральда, но не воины. Пошатнувшись, Антонио привалился к стене, закинув голову назад. Его пахучий приятель дернулся было к нему на помощь, но не успел. Монахиня строго посмотрела в его сторону — её взгляд оказался смертоноснее болта, пущенного арбалетом. Удар пришелся в грудь Энзо, он упал навзничь и затих. Приблизившись к стене, монахиня махнула Эсмеральде, приглашая её последовать за собой.

Это был не сон, и не наваждение — призрак был также реален, как и удивительные механизмы, изобретенные Микеланджело и его компаньоном. Проходя мимо застывшего у стены стража, Эсмеральда бросила в его сторону быстрый взгляд — бледное лицо, приоткрытый рот, закатившиеся глаза, — отсутствуют видимые признаки жизни. Этот факт скорее удивил, чем напугал убийцу. Эсмеральда прекрасно понимала, что рано или поздно подобная участь ждет и её. Не сейчас, возможно чуть позже. А пока она двигалась следом за призраком, стараясь не терзать себя вопросами, на которые у неё сейчас не было ответов.

Длинные коридоры петляли, погружая Эсмеральду во тьму. Монахиня, что вела её за собой, издавала бледно-голубой свет. Отражаясь от стен, он вырывал из мрака части мозаики, мраморные постаменты и прочие элементы былого убранства, которое представители Ватикана убрали подальше от посторонних глаз. Повернув направо, монахиня оказалась в небольшом помещении, где по кругу стояло семь древних скульптур — у которых отсутствовали головы. Полуобнаженные богини, мускулистые боги вооруженные элементами власти. Остановившись в центре, Пруденция обернулась и, скорбно опустив взгляд, произнесла:

— Я прощаю тебя, а дальше пусть они решают твою судьбу. — Она обвела рукой присутствующих здесь идолов. Дальше её образ вспыхнул и распался на множество мотыльков, которые закружили над потолком, исчезнув в темноте.

Эсмеральда осталась одна. Она приблизилась к одной из скульптур: бог сидел в нише — посох, орёл, держава с богиней Викторией и мантия были сделаны из бронзы с позолотой, Внизу имелась надпись: Юпитер. Обруч на руке женщины был неподвижен. А сейчас Эсмеральда ощутила не просто покалывание, а резкий укол, заставивший у неё жгучее желание поскорее покинуть это место. Но вместо этого она коснулась белого мрамора. Боль в запястье резко прекратилась.

— Здоровяк! И тоже без головы, — произнесла Эсмеральда в пустоту.

— Была бы его воля, он бы ни за что не простил людей за подобное обхождение, — послышался мужской голос.

Эсмеральда резко обернулась. Из-за статуи вышел худощавый мужчина. Невысокий, темноволосый, острые скулы, небольшой нос и глаза, скрытые широкими бровями — довольно странная внешность. Она не привлекала внимание, но и не отталкивала.

— Кто вы?

— Союзник.

— Что значит союзник? — не поняла Эсмеральда. Она ожидала, что браслет начнет действовать: возникнут механические жучки, которые набросятся на незнакомца пронзив того смертоносными иглами. Но механизм, будто никак не отреагировал на постороннее присутствие.

— Они вас не побеспокоят, — уверил женщину незнакомец.

Он вышел в середину комнаты и подвесил на крюк вытянутый фонарь с фигурой дракона в изголовье.

— Недолюбливаю тьму, — объяснил он и подбавил масло в огонь, чтобы стало ярче и тусклый свет, расширив круг, добрался до обезглавленных скульптур. Темная границы медленно поползла к стенам. Свет коснулся запястья — послышался отчетливый щелчок, и медные оковы механизма открылись. Браслет упал на землю, даровав женщине свободу.

— Кто вы? — повторила свой вопрос Эсмеральда.

— У меня много имен данных людьми, но еще больше имен дарованных богами. Мир откуда ты прибыла — не исключение. Если я представлюсь тебе Прометеем, то скорее удивлю тебя, а если назовусь Люцифером, то твой страх подогреет интерес к моей персоне.

— Ты бог? — произнесла Эсмеральда и сама удивилась той легкости, с которой она задала этот вопрос.

— Я не человек — это точно, — ответил он. — Впрочем, какая разница. Мой образ позволяет нам общаться на равных, поэтому не стоит больше топтаться на пустом месте и перейти к делу.

— Не стану возражать, — кивнула Эсмеральда.

Приблизившись к женщине, фонарщик скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на неё сверху вниз, как обычно взирает на свое произведение искусный скульптор.

— В моем мире привыкли измерять сотрудничество услугами, которые могут быть исполнены каждой из сторон договора.

— Пока звучит не понятно.

— Я постараюсь объяснить: твои наниматели заключили с тобой сделку выгодную для них, но не для тебя. И ты не вправе изменить условия своего услужения. Я же могу это исправить.

— Каким образом?

— Лишив тебя хозяев! — Огонь в фонаре резко вспыхнул, языки пламени с жадностью облизали тусклое стекло и вновь стали крохотными.

Выбор было очевиден. Но Эсмеральда не торопилась соглашаться. Она прекрасно понимала, что доверится человеку, который называет себя слугой Сатаны — это утопия. И даже демонстрация силы не произвела на неё впечатление. Кто знает, вполне возможно, призрак монахини и незнакомец в зале — это нечто вроде терапии, утроенной хитроумным Леонардом.

— Почему я должна тебе доверять? — поинтересовалась Эсмеральда.

— А разве у тебя есть выбор?

Женщина резко обернулась. За её спиной стоял Пес. Он был как всегда спокоен, и казалось, нисколько не удивлен встречей с Люцифером.

Эсмеральда нахмурилась:

— Ты все это подстроил?

— Нет, — невозмутимо ответил слуга. — Но не так давно я, так же как и ты, встал перед выбором. И нисколько не пожалел обретя долгожданную свободу.

— Что за ерунда?

— Я сопровождал Люцифера в Ватикан по приказу кардинала Вероны. Наша задача была убить Папу Иннокентия VIII. Но наши поступки изменили ход событий. И мы оба освободились от возложенных на нас обязательств.

— Хочешь сказать: Люцифер освободил тебя? — поразилась Эсмеральда.

— Да, но моя свобода была недолгой, а затем уже ты избавила меня от мучений инквизитора в пыточной.

— Свободная воля. Лишь наши поступки определяют нашу свободу, — поддержал Пса фонарщик. Оказавшись рядом со скульптурой. Его палец провел по шершавой поверхности шеи, где отсутствовала голова бога Плутона. — Но, учти, свобода может быть губительна. И может сыграть с тобой злую шутку. Именно это и произошло с античными божествами. Они дали людям свободу, несоизмеримую с их помыслами. Подобная вольность и привела к хаосу. Смертные забыли одних богов, заменив их другими. Свобода опасная штука.

— Тогда зачем вы хотите её даровать? — поинтересовалась Эсмеральда.

— Чтобы наступил баланс, — ответил фонарщик.

— Баланс в мире?

— В тебе! — Люцифер ткнул пальцем в женщину. — Мир это слишком сложная субстанция. Достаточно взять отдельно взятого человека. А уж как ты ей распорядишься — твоя забота!

Эсмеральда задумалась. Никто из присутствующих не проронил ни слова. Все терпеливо ждали решение, которое примет наемная убийца.

— И как же мне обрести эту вашу свободу, — произнесла Эсмеральда.

— Ты передашь ткачам мой дар. Свободу, которая достойна их поступков. — Подойдя к женщине, фонарщик протянул ей несколько свитков, обвязанных почерневшей от времени нитью. — Это письмена этрусков. Но учти — порой, знания сводят с ума.