Чужак. Последний конклав

Глава 19. Легион

Он просто открыл глаза. И осмотрелся. Он стоял в гордом одиночестве рядом с огромным деревом, с которого медленно опадала листва. Странные вытянутые листья с округлыми гранями — похожи на дубовые, но лишь отдаленно. Приблизившись к тому месту, где еще недавно находилась ведьма, маэстро заглянул в яму, что зияла прямо посреди покатого валуна.

Прямо среди отпечатка широкой ступни, напоминающей конечность рептилии, имелась прогалина. По всей видимости, ведьма успела найти, что искала, оставив тайник пустым. Но что находилось в расщелине?

Липо Дарди провел ногой по пыльной проплешине, где не росла трава. Нечто белое блеснуло среди сухой земли. Треугольной формы, размером с фалангу пальца. Подняв находку, маэстро зажал её пальцами — три грани, две широких и одна вытянутая, и немного загнута в сторону.

Зуб.

Это был именно он. Но выглядел он настолько ново, словно только что покинул пасть неведомого животного. Убрав находку в поясной кошель, Липо Дарди вернулся к следам звериных лап, что навсегда впечатались в каменную поверхность. Рука легла в ложбинку — пальцы потянулись к широким отпечатками. Четырехпалый хищник, судя по следу был не просто огромен, он был настоящим гигантом.

— Что же ты такое? — спросил сам у себя маэстро.

Мысли жужжали в голове будто улей. Но разве возможно расслышать верный ответ в таком гуле? Тяжело вздохнув, Липо понял, что проиграл. Ведьма оказалась умнее и проворнее его — углядев засаду, она заманила членов магистрата в ловушку, и они не смогли помешать её коварным замыслам. Сжав зубы, маэстро ударил кулаком по дереву. Еще не один демон не смог проникнуть в его голову, чтобы поработить разум. А ведьма сделала эта даже не поморщившись. Воспоминания о недавнем соитии с мерзкой колдуньей заставили Дарди взвыть от собственного бессилия. Он был в её полной власти. И если бы она только захотела избавиться от него, маэстро не смог бы сопротивляться. Маэстро представил, как ведьма вкладывает в его ладонь тонкий стилет с черепом над рукоятью — сжимает его пальцы. При этом она продолжает извиваться над ним, изнывая от собственной похоти.

Боль, а затем порция наслаждения, и вновь очередная порция боли. Рука тянется к горлу. В лезвие отражаются яркие лепестки огней. И огромное дерево, рядом с котором развалился плоский валун.

Острие касается шеи Дарди. Еще секунда он расправиться с собой, навсегда прекратив это бесконечное наслаждение — ни его, её. Кинжал впивается в плоть, на коже возникает тонкая кровавая линия, напоминающая шелковую нить. Такую, или почти такую, его мать повязывала на запястье от дурного сглаза. Получается — не помогло. Лезвие глубже уходит под кожу. Липо Дарди не в силах сопротивляться. Но все же пытается.

Ведьма, которая оседала его ускоряет темп. Двигается все быстрее и быстрее, кинжал в руке маэстро содрогается, лезвие смещается то правее, то левее оставляя на коже замысловатый рисунок. Собрав в себе последние силы, Липо разворачивается лезвие к себе. Его сейчас заботит отражение, что он видел ранее. Наконец ему удается это сделать, но для этого он сильнее вдавливает лезвие в собственную плоть, чтобы зафиксировать кинжал. Боль пронзает тело, но главное — он видит, что творится за его спиной, в лагере, где собрались черные кошки, оказавшиеся единым ковеном Черной Жрицы….

Поляна наполнилась женщинами. Окружив огромный столб, к которому прикована юная дева, облаченная в длинную холщовую тунику. Скорее всего, послушница монастыря — на шее виднеется темная нить символа веры, а на поясе черная полоса, на которой виднелась вязь молитвенных слов.

Девушка подавала последние признаки жизни. Глаза закрыты, дыхание редкое, иногда слышен её слабый стон. Она уже не просила пощады, просто смиренно ждала скорого конца.

— Лей! — рявкнула одна из колдуний, что стояла ближе всего к столбу.

Вереницей потянулись старухи в черном платках с деревянным ведрами. В нос ударил запах тухлого лука и сточных вод. Остановившись возле столба, они по команде выплеснули нечистоты на пленницу. Девушка вздрогнула — и вновь затихла.

Липо Дарди покрутился на месте. Он словно погрузился в собственные воспоминания. Немного помедлив, маэстро направился обратно в ведьмин лагерь, в противоположную от старого дерева сторону. Опустошенный, лишенный всяких чувств.

Опустив ведра, старухи взялись за руки, образовав полукруг. Пространство вокруг столба наполнилось странными звуками похожими на волчий вой. Липо Дарди опустил взгляд, заметив в своей руки стилет.

Ведьмы не замечали приближающуюся опасность. Продолжая свои странные песнопения, ведьмы стали топать в такт звуком, что издавали их беззубые рты. Оказавшись возле одной из старух, маэстро холоднокровно приставил стилет к её горлу и совершил движение от себя. Кровь хлынула фонтаном, заставив певиц остановится и в ужасе уставиться на то, как их подруга быстро оседает на землю. Бледное лицо ведьмы источало ужас.

Хищный оскал застыл на лице маэстро. Не останавливаясь на достигнутом, он подскочил к следующей старухе и вогнал кинжал под ребра. Охнув, ведьма округленными глазами смотрела сквозь своего убийцу, будто не замечая его присутствия. Глаза маэстро сверкнули безумием. Он чувствовал свою безнаказанность. Впрочем, ему было плевать на последствия, которые его будут ждать, когда у представительниц ковена пройдет оцепенение, и они накинутся на него всей силой.

Третье тело упало к ногам маэстро. Остальные ведьмы бежали в ужасе от безумного убийцы. Взобравшись на помост, Липо срезал веревки — тело девушки безвольно упало ему в руки. Она слегка приоткрыла веки, взглянула на своего спасителя и испустила дух. Вглядевшись в лицо несчастной послушницы, Липо дрогнул. Возможно, ему просто показалось, или он действительно держал на руках собственную дочь. Неуловимая тень прошлого! Или это ошибка? Наваждение, насланное ведьмой?

В голове раздался смех Первой ведьмы, полный истинного наслаждения. Она была довольна достигнутым результатом.

— Мерзкие твари! — рявкнул маэстро.

Его взгляд нашел женщин — часть из них уже обратилась обратно в кошек, остальные суетились возле повозок в поисках оружия, а те, кто посмелее уже спешили на встречу своей погибели. В руках Липо вновь оказался стилет. Поднявшись на ноги, он почувствовал в руках сильную дрожь. Он словно вновь вернулся в тот день, когда потерял самое ценное, что имел в этой жизни.

Ненависть придавала ему силы, заставляя совершать невозможное. Ведьмы пытались, но не могли сдержать его ярость. Стилет стал продолжением его руки, словно кастаньеты он кружил, описывая петли и разя врага. Кровь замирала в воздухе мелкими каплями, образуя бордовый туман, из которого вырывались отчаянные вопли служительниц ковена. Маэстро рычал, вгрызаясь в противника, будто бешенный пес. Сейчас он не был человеком — скорее марионеткой, которой управлял некий кунтаскоре[1]. Только сказания это были столь кровавыми, что случайный зритель, кому не посчастливилось попасть на подобное представление мог сойти с ума, к вящей радости рассказчика.

Он насчитал тридцать девять смертей. Три раза по тринадцать. Ведьмино число — количество учениц великого ковена, от которого не осталось и следа. Опустившись на землю, маэстро опустил голову и впервые за долгое время дал себе возможность немного отдохнуть. Стилет, насытившись кровью, выпал из его рук.

— Ты поимел их всех! Всех без остатка, мой неутомимый жеребец! — раздался в его голове голос Первой ведьмы.

Липо медленно покачал головой, выразив свое несогласие. Но разве это на что-то влияло? Конечно нет. Он исполнил ровно то, что хотела Жрица, которая, оседлав его, наполнила своей ненавистью.

— Мой племенной бык, давший начала тысячи посевам, — продолжила ведьма.

— Будь ты проклята! — просипел маэстро.

— Уж поверь мне, буду. Можешь не сомневаться!

Противный, острый смех заполнил голову Липо Дарди.

— Ты использовала меня!

Смех стал громче.

— А ты решил, что я окажу тебе милость и выпущу на волю? — сделав паузу, ведьма изменила тон. Голос стал более размеренным и спокойным. — Твоя беда в том, что твое мерило — добро. Но вдумайся, разве возможно взирать на мир лишь одним глазом? Оценил свою ущербность?

Взгляд маэстро коснулся бездыханных тел. Кровавый туман оседал, насыщая лагерь ужасным смертельным смрадом.

— Ты принесла в жертву собственных сестер. Но зачем⁈

— А разве вы не приносите дары своему Богу? — удивилась ведьма.

— Но это же живые души!

— А чем люди лучше скота? — возник в голове очередной вопрос.

— Человек это… — начал было маэстро, но запнулся. Его голос утонул в женском смехе.

— Вы и есть слепое стадо, которое водит за нос ваш благородный пастырь. Разве не он сковал вас грехом и неминуемой расплатой? Разве не он поверг людей в бесконечные войны призванные уничтожить неверных? Ответь? Или я неправа? Но есть сила, которую не способен подчинить себе даже ваш хваленный Спаситель. Это сила равновесия! Знаешь ли ты историю, когда тридцать тысяч детей отправились в Константинополь, чтобы прекратить бесконечную резню тех, кто подчиняется другим Божествам. Господь милостив! Кричали они в один голос. Юные души спасут мир! — благословляли их слепое братство Христа. И каков же был исход? Большая часть кораблей забрал себе океан наслав на них шторм. А те, что выжили — превратились в рабов, добравшись до палящих берегов другого континента. И где же ваш хваленный Господь, что должен был спасти десятки тысяч юных душ? Ответь, верный раб пустой веры! Почему он не вмешался в великий порядок вещей? Не можешь? Хорошо, тогда отвечу я. Он не такой всесильный как вы привыкли считать! Божьи псы создали веру, чтобы подчинять, сажая на цепь таких как ты. И ваша верная паства, слепо служит тем, кто привык лишь пользовать этот мир.

Устало упав на землю, маэстро не знал, что ответь. Он желал привести в пример десятки случаев, когда молитва приводила к чуду и человеческая душа получала спасение. Но все они меркли перед мерзостью и болью, что принесли Великие Крестовые походы. Ведьма была права, только права по-своему. Наверное, в этом и крылось великое искусство искушение — подменяя понятия и смешивая истинный смысл вещей, силы зла способны не только посеять сомнение, но и отвернуть от истинной веры.

— Я не верю тебе! Не верю! — произнес Липо Дарди и сам себе не поверил.

А небо уже затянуло тьмой. Напыщенные облака, стремительно поглощали долину превращая все вокруг в камень. Дозорная башня покосилась, а медные пластины, что висели кругом на черепичной крыше пришли в действие, стали соприкасаться, издавая оглушающий звук. Это было не просто предупреждение, а сигнал, возвещающий о надвигающейся беде.

Казалось, что у небес, что медленно опустились на землю существуют прожорливое нутро, которое пожирало все живое. Город разрушался, превращаясь в пыль. На противоположном берегу возвышалось пыльное облако превращаясь в непреодолимую стену. А прямо над ней возникли призрачные очертания странного существа. Сначала маэстро показалось, что это человек, но, когда существо приблизилось, он вздрогнул, но охваченный ужасом так и не смог сдвинуться с места.

Ужасное существо надвигалось на одиноко стоящего человека, окруженного множеством безжизненных тел. Убрав стилет обратно в крохотные кожаные ножны на предплечье. Принимать смерть стоило с достоинством, а не тешить себя пустыми надеждами.

За летающим чудовищем тянулся шлейф. Теперь маэстро смог различить тощие руки, вытянутое тело и лицо напоминающее животное. И в этот самый момент Липо Дарди вспомнил древние мифы, которые рассказывали сидя у костра его старшие братья.

Ее лицо было широким и круглым, как львиная морда, с расширенными застывшими глазами, с густой гривой волос, вздыбленных и извивающихся, тысячами змей, с бычьими ушами, с разверстым ртом, где торчали страшные кабаньи клыки. Язык ее высовывался наружу и свисал на щетинистый подбородок…

Так или почти так описывали его приятели Медусу, одну из дочерей морского царя, которая стала олицетворением кошмарной силы, которой не могли противостоять сами Боги. Но ведь то были сказки, или лучше сказать сказания, которые передавали от прадеда, деду и от отца сыну.

Горгона нависла над ведьминым лагерем, взмахнула своими огромными перепончатыми крыльями, заставив мертвые тела воспарить над землей. Липо Дарди стоял неподвижно осознавая, что он лишь невольные зритель этого ужасного действа. И от него здесь уже ничего не зависит. Все что он мог он уже натворил.

Тела загорелись странным, сине-черным пламенем. Сначала одежда, затем стала тлеть кожа, резко меняя цвет со светлого на темный. Дальше огонь принялся пожирать человеческую плоть. И уже через минуту в воздухе зависли обглоданные до бела кости. Над берегом повисла темная вуаль пепла, которая неспеша осела на землю.

Опустив голову, маэстро уставился на носки собственных сапог, на котором застыли черно-белые блямбы. Земля быстро впитала следы недавнего пожара. А следом пошел дождь.

И было в этом нечто сакральное, запредельное. Словно на землю снизошла благодать, чтобы смыть, избавиться от всего того зла, что сотворили грешные людишки. Крупные капли обжигали, лицо руки, но пепельные следы не исчезали. А вот с землей стало происходит нечто странное. Отступив назад и забравшись на валун, маэстро наблюдал за тем, как из земли произрастают существа — уродливые воины схожие с животными и тварями, напоминающими рогатый скот.

— Benandanti[2], — прошептал маэстро.

Он часто слышал про культ, который считал, что борется со злом своими собственными, далекими от Христианских методами. Поговаривали, что в ряды этих уродливых воинов входили люди, имеющие внешнее отличие — заячью губу или излишне длинный нос. Вооружившись стеблями фенхеля, они призывали защищать урожай от темных чар. Но в реальности все было не так радужно, как в тех базарных историях, что долетали до слуха маэстро Липо Дарди.

Истина — она всегда отличается от слухов, что принес ветер. Истина без прикрас и лживости наполнена действительностью, где отсутствуют радужные краски, лишь полутона. В ней не существует идеальных параметров, лишь суровая действительность, от которой не убежать и не скрыться.

Липо Дарди наконец осознал, что в противостоянии с ведьмой он способен лишь наблюдать за тем, как она виртуозно осуществляет свои планы, не обращая внимания на тех, кто пытается встать у нее на пути. Верховная Жрица Свергнутого с небес чудовища. Её сила безгранична и не стоит даже пытаться противопоставить себя древней магии, что движет восставшей из мертвых.

Медуса Горгона что кружила в небесах растаяла, будто призрачная дымка. Последние капли дождя упали на землю. И невозможно было понять, какая сила дала ужасные всходы, имя которым легион.

[1] Рассказчик в кукольном театре

[2] Дословно — Оборотни Христа.