Чужак. Последний конклав

Глава 22. Кости

Пробуждение — это особый ритуал, ты словно рождаешься, осторожно вступая в новый день, в новую жизнь. Еще недавно ты был в мире, где нет света, и некто неведомый управлял твоими помыслами и поступками, а теперь ты вернулся из этого Ночного похода, в привычное для себя состояние.

Липо Дарди с трудом разлепил глаза и первым кого он увидел была его супруга. Илария склонилась над ним и медленно поглаживала его по лбу, радуясь тому, что её муж снова с ней.

— Ты снова с нами произнесла она. — И она улыбнулась, заставив маэстро в очередной раз усомниться в реальности происходящего.

Демон был изумительным лицедеем.

— Он тебя не слышит! — рядом с женщиной возникла воительница в белых одеждах, которые были изрядно запачканы кровью.

— Венера, — прошептал маэстро. — Наши грехи всегда нагоняют нас, где бы мы не оказались, — добавил он улыбаясь.

Но монахиня в отличии от Иларии не восприняла покаяния отступника всерьез.

— Где ведьма, куда она подевалась? — нетерпеливо поинтересовалась Венера.

— Не сейчас, — вмешалась Илария. Он еще слишком слаб. Оставим все вопросы на вечер.

Костер горел бодро с жадностью пожирая старый, сухие доски повозки. Медичи с легкостью разломал часть борта, на котором виднелись глубокие следы ведьминых рун. И вот теперь они шипели и пузырились под действиями священного огня, который превращал их в пепел.

— Все что я делаю приносит один вред, — внезапно произнес Липо, — Она забрала всех, всех кто был рядом.

Медичи задумчиво покосился на Венеру. Но монахиня смотрела в огонь, не сводя взгляда с танцующих над гнилыми корягами лепестков.

— Она всех обвела вокруг пальца, — ответил отец Гвидо. — Либо мы хотим так считать. Потому что нам так легче.

— Не люблю я этой вашей правоведческой мути. Говорите, вроде как красиво, да все бестолково. Но делаете это с таким умным видом, что простому люду, да и не простому тоже, просто стыдно признаться, что ни черта не понятно, — внезапно выдал магистр.

Отец Гвидо хитро прищурился, дернул головой, и решил ответь. Впрочем, он всегда отвечал не неудобные для него реплики. Уж такой характер.

— Искать причину в других, а не в себе, вот корень зла, что затаился в твоем неокрепшем духе, сын мой, — небольшая пауза была сделал специально, чтобы собеседник успел осознать ущербность собственного мышления. Заметив на лице магистра некую растерянность, отец Гвидо продолжил пускать стрелы призрения: — И нет, чтобы прозреть, вы продолжаете упорно шагать босым по греховному лесу заблуждения и отчаянья.

— Прекрати! — внезапно рявкнула воительница. — Говори — что тебе известно? Или заткни свою блеющее зево. Сеньор Медичи прав, мы больше не можем рассусоливаться. Ведьма становится сильнее. С каждым днем, с каждым нашим вздохом.

— Мне кажется, я понимаю, к чему ведет разговор греховник, — внезапно сказала Илария. Заставив священника встрепенуться.

— Как ты меня назвала?

— Как бы я тебе не назвала, сути это не изменит. Ты закончил свое земное существование. Но твой обожаемый Покровитель. Могу догадаться, что твои грехи цепями удерживают тебя в материальном, и не отпускают в райские кущи. Вот ты и мытаришься среди живых, продолжая ощущать себя человеком.

Вскочив со своего места, отец Гвидо сгорбился и неумело сжал кулаки, собираясь накинуться на обидчицу.

— Будь ты проклят, мерзкий демон! Я заставлю тебя забрать свои слова обратно, гнусный червь! — лицо его сморщилось, глаза сверкнули злом. Схватив одну из горящих головешек, он направил её в сторону спокойно сидящий на поваленном дереве женщину. Яркий свет вспыхнул, зашипел и вырвали из тьмы бледную, почти прозрачную руку священника. Стали видны прожилки, кости, никаких сосудов и вен.

— Осознание. Скоро ты осознаешь, кем ты сейчас являешься, — спокойно произнесла Илария.

Застыв на месте, отец Гвидо взирал на свою ладонь, которая держала головешку. Никакой боли, никаких ощущений. Его рука внезапно дрогнула. Но вместо того, чтобы положить свое огненное оружие обратно в костер, он приблизил его к лицо Иларии.

Женские черты, словно маска стали истощаться, граница между ложью и правдой стерлась. Лоб стал меньше, глаза и нос выросли в размерах, исчезли волосы на голове, но возникла крохотная бородка. Приоткрыв рот, мужчина, что скрывался под женской личиной, тихо попросил:

— Убери огонь! Он мне неприятен.

Кожа стала постепенно чернеть. А когда священник все-таки убрал головешку, женский облик стал прежним.

— Ты Падший? — поинтересовалась Венера. Потом покачала головой и поправила сама себя: — Нет, ты не отвергнутый.

Венера медленно подалась вперед. И вновь демон не стал мешать. Он принял игру воительницы, желая узнать угадает ли она его истинное происхождение.

Не спрашивая дозволения, Венера осторожно взяла женщину за руку, накрыла её своей ладонью. Воительницы закрыла глаза, а когда через секунду открыл их — они были белыми, наполненными словно сосуд туманом. С губ сорвался давно забытый язык. Демон улыбнулся. Ему было приятно слышать странный рубленные фразы, напоминающие воронье карканье.

Все застыли в ожидании. Лишь Липо Дарди, резко провалился в некое забытье. Но даже сквозь сон он слышал странное многоголосье. А видел он пустынные земли и старое сухое дерево, на котором сидели странные длиннокрылые птицы с черными смоляными перьями. Выглядели они неуклюже — широкое тело, крохотная шея и непропорционально большая голова.

Голос исходил именно от них — но рта они не открывали. Странные слова просто наполняли это странное место. Здесь небеса казались пустыней, а пустыня — наоборот, уходила из-под ног, словно гонимые ветром облака.

Приблизившись к дереву, маэстро спугнул неведомых птиц. Голоса тут же стихли. Но вместо клокотания послышалось нежное женское пение. Обернувшись — Липо увидел жену и дочь, что медленно спускались вниз по дюне ему навстречу.

— Что ты с ним сделала⁈ — возмущенно спросил Медичи, уставившись на безжизненное тело маэстро.

— Он сейчас видит грезы, которые успокоят его истерзанную душу, — ответила Илария. И повернувшись к воительнице, приказала: — Продолжай, мне нравится эта игра.

Но Венера не слышала никого вокруг. Использовав древнюю магию, она находилась где-то очень далеко. Возможно, там же, где и маэстро. Её рот продолжил извергать крикливые слова — но говорить она не перестала, просто перешла на шепот. Быстрый, стремительный, будто молитва.

А в какой-то момент наступила тишина. Воительница замолчала, глаза расширились, словно она смотрела куда-то вдаль и пыталась разглядеть что-то невероятно важное. Илария улыбнулась. Умиротворенно. Так как это происходит, когда человек завершил важное дело.

Тихо пощелкивал костер, пламя почти потухло, укрывшись среди побелевшего дерева и углей. Все молчали. Даже словоохотливый отец Гвидо, и тот раскрыв рот следил за прорицательницей в белых одеждах, ожидая услышать запретное имя.

— Я вижу, — внезапно произнес Венера. — Вижу все! Имя тебе — Эосфор. Зареносец!

Лицо Иларии исказилось. Взгляд сделался острым. Демон вскочил на ноги, но тут же был сбит ударом, который ему нанес магистр. Оказавшись на земле, женщина не сопротивлялась. Обхватив шею, магистр, заскрипев зубами коротко произнес:

— Отправляйся обратно в ад, Люцифер!

Отдышавшись, магистр посмотрел на дрожащие руки. Он никак не мог прийти в себя, даже когда Венера кинулась ему на шею и оттащила в сторону, он продолжал пытаться вырваться и накинуться на демона с новыми силами. Но мощный удар в область живота заставил его прийти в себя.

— Прекрати! — рявкнула воительница. — Или вы не понимаете, что происходит⁈ Она же пытается нас всех рассорить, перемешать, словно игральные кости!

Медичи замер, и кажется, даже перестал дышать. Лицо сделалось пунцовым, словно у студиозуса, что дал неправильный ответ. Илария медленно встала на ноги, отряхнула пышную юбку. Она выглядела скорее озадаченной, чем недовольной.

— Имя, которое ты произнесла. Кто показал тебе его? — обратилась она к воительнице.

Но та не могла ответить. Все еще находясь в состоянии транса, она медленно повернула голову и уставилась слепыми глазами на демона.

— Разве я ошиблась?

— Ложь тебе к лицу, — произнесла Илария. Но голос её исказил итальянский, словно она использовала давно вымерший диалект, отдаленно напоминающий греческий.

— Я увидела именно это имя, — ответила Венера.

— Врешь!

— Падший, ты слишком много возомнил о себе. Примерь накидку, что я тебе приготовила и не ерепенься!

— Арадия, — внезапно прошипел демон.

— Значит мы поняли друг друга.

Вытянутое лицо воительницы стала шире, расплывшись в улыбке. Магистра уставился на Венеру и ужаснулся, заметив в ней некоторые изменения. Зубы её почернели, заострившись, будто у хищника. А под глазами возникли темные круги, словно от серьезного недуга.

— Заклинаю вас, бросьте вашу глупую затею. Более у меня нет желания вас предупреждать или пугать неизбежным исходом. Даже тот, кто глух — тот услышит! А кто слеп — увидит. Остальным я воздам по заслугам!

Голова Венеры резко дернулась назад, а потом в бок. Тело безвольной куклой упало на землю. Воительница была мертва, раскинув руки в стороны.

Магистр не мог поверить своим глазам. Он медленно приблизился к безжизненному телу, склонился и осторожно развернул голову к себе. Глаза воительницы были широко раскрыты — и смотрели куда-то ввысь, рот был искривлен. Взгляд Медичи скользнул ниже, к шее, где виднелись синюшные следы и имелось ярко выраженное искривление.

— Она убила её! — прошептал магистр.

Все молчали. Отец Гвидо перекрестился, но не стал читать молитву, а медленно попятился назад.

— Ведьма лишила нас глаз. У служительницы ордена Привратников был особый дар. Она могла найти дорогу даже среди кромешной тьмы, если вы понимаете про какую тьму я говорю, — сказала Илария.

— Её сила безгранична, — прошептал священник.

— Пока нет, но, если её не остановить, никакие Серафимы и Престолы не смогу помешать Жрице осуществить задуманное, — подтвердила Илария.

Послышалось протяжный вздох и рядом с Венерой возникла высокая фигура маэстро. Нахмурив брови, он посмотрел на тело воительницы и спокойно произнес:

— Её смерть не должна стать напрасной.

— Но как на теперь напасть на ведьмин след, без зорких глаз одной из совета Десяти? — поинтересовался Медичи.

Вместо ответа, Липо Дарди развернулся на месте и уставился на мерцающую фигура священника.

— Твой земной путь еще не закончился, святой отец.

— Что? Ты это о чем? — голос священника дрогнул.

Продолжая оставаться на месте, он стал внезапно отдаляться, словно плыл по воздуху. Фигура его стала бледной, практически прозрачной. Но исчезнуть ему не дали. Липо схватил отца Гвидо за руку и притянул к себе.

— Знаешь почему ты до сих пор среди живых?

Во взгляде священника проскользнул страх. Глаза его расширились. И он покачал головой.

— Не бывает случайных встреч. А смертей тем более! — продолжил Липо Дарди. — Ты помог нам покинуть закрытый город. Но это лишь начало пути. Пути искупления!

— Я не понимаю…

— Наши цели определяют наши поступки. Когда меня объявили Отступником, казалось мир рухнул. Дело всей моей жизни стало прахом, который похоронил под собой все мои надежды. Тогда я не знал: это всего лишь распутье. Просто надо свернуть слегка с основой дороги. Не важно, как ты движешься, важно куда.

— Господь проклял меня, — голос священника дрогнул. Жиденькая бороденка затряслась. Он хотел что-то еще сказать, покаяться, но маэстро улыбнулся, положил руку на плечо священника.

— Не надо. Слова не помогу. Они рождены твоими отравленным мыслями. Присмотрись к своим руками.

Опустив взгляд, отец Гвидо уставился на цепи что опоясывали его запястья. Кованные кольца его грехов тянулись вниз и скрывались в огромных медных сундуках поверхность, которых были исполосованы глубокими следами — его безуспешные попытки справиться с собственными грехами.

— Видишь, — указал на призрачные путы маэстро. — Ты сам не отпускаешь себя. Твоя ненависть, твое недоверие, твои мысли. Но подумай, разве ты можешь что-то исправить?

Священник попытался поднять руку вверх. Цепь звякнула, натянулась. На лицо отца Гвидо исказила гримаса боли. Нет, он её не чувствовал. Она была в его голове, терзая душу.

— У тебя больше ничего не осталось. Больше нечего терять, некуда возвращаться. Все то, что ты с таким усердием копил долгие годы — теперь все тлен. Ни у тебя, ни у нас не осталось ничего за плечами. Поэтому мы здесь. И неважно кто стоит с нами плечом — простой смертный или иной дух, которому требуется прощения не меньше, чем нам, — сказал Липо Дарди и покосился на Иларию. Взгляд его оказался милосердным и всепрощающим. Он больше не думал о том, кто скрывается под личиной его мертвой супружницы. Он принимал её такой как видел. — Господь избрал нас на великой дело. Зло, которое стремительно поглощает наш мир оживляя легенды, которые долгие годы оставались лишь пустыми россказнями обрело лицо. Жрицу, способную принести в наш мир лишь хаос.

Священник внимательно слушал, а маэстро продолжал говорить спокойно и уверенно. А когда замолчал, отец Гвидо лишь коротко кивнул, и направился к пыльному тракту, возле которого стояли две брошенные повозки. Их смешали будто игральные кости — разные судьбы, вера, предназначение.

Перед отцом Гвидо возник призрачный образ человека. Он медленно взбирался в гору, ненадолго останавливался, чтобы слегка передохнуть, но не прекращал восхождение. На глазах священника выступили слезы. Жизнь Гвидо не отличалась святостью, но он верил, что однажды Господь явится к нему, чтобы указать его путь. И вот это наконец произошло.

— Если вы будете делать хорошее, то вас благословят люди и ангелы, и Бог прославится между народами ради вас, и дьявол убежит от вас, и звери будут бояться вас, и Господь возлюбит вас, и ангелы приблизятся к вам, — повторил слова Завета Неффалима, которые словно призрачный мираж возникли перед ним спасительным оазисом.

Остановившись у края дороги отец Гвидо указал на восток.

— Ведьма направляется к аббатству Лучедио.

— Но зачем? — тихо спросил Медичи.

— Её кости. Они скрыты внутри монастыря. Без них она не способна обрести силу. И нам стоит торопиться — это последний шанс остановить Жрицу.