Чужак. Последний конклав

Глава 24. Безликий

Рабочий кабинет Понтифика с заходом солнца медленно погрузился в тревожный полумрак. Массивные шкафы, стол и резные стулья накрыл занавес тьмы, превратив краски в серые полутона. Портьеры потемнели, впитав в себя тусклые солнечные лучи. Отложив перо и бумагу, Понтифик устало зевнул и хлопнув в ладоши, продолжил следить за тем, как служки вносят в его покои массивные канделябры — свечи тревожно заиграли светом, вернув кабинету былую яркость, а вместе с ней и величие.

— Благословляю вас, — произнес Понтифик, перекрестив вслед юных послушников.

Возвращаться к работе после короткого перерыва было тяжело и Его Святейшество решил повременить с важными делами. Покинув свое место, он приблизился к окну и уставился на мощеную гранитом площадь Петра. Ватикан спешно готовился к ночи. Зажигались факелы, сигнальные огни. Горожане постепенно сбавляли темп, словно гужевые лошади, которых скоро загонят в стоило, где они вкусят обещанную пищу.

Вздохнув, Папа взглянул чуть выше, там куда простирались просторы Рима, который был погружен в развалины. Землетрясение, наводнения и городские войны истощили тело древнего города. Его Святейшество прекрасно помнил цифры, которые были отражены в отчетах по восстановлению церквей. Мраморщики нынче требовали баснословные деньги. Желтый Тибр был окружен разрешенными мостами и настоящими горами мусора. А еще словно проплешина зияла пустошь близ стен Аврелиана. И даже виноградники и огороды не скрашивали унылый вид. Термы и цирк заросли травой и были сильно заболочены.

Понтифик вновь вздохнул. На этот раз гораздо тяжелее. Печаль сдавила его сердце, усугубив и без того тяжелое положение старика. Он так много хотел сделать, но так мало успел. Удивительно, но сейчас даже Рим выглядел хуже него, словно дряхлый старик он плевался копотью недавних пожаров и кривил покрытые мхом башни, будто гнилые зубы. Бывший вельможа, ставший бродягой, потерявшим всякое уважение общества.

Именно в эту минуту отчего-то Понтифик припомнил слова Святого Бенедикта, епископ Канузии, который как-то изрек: «Рим не будет уничтожен народами, но будет потрясен бурями, молниями, ураганами и землетрясениями и истлеет сам собой».

Вернувшись к столу, Папа уставился на бумаги, содержащие план очистки сточных труб и приведения в Божеский вид моста Святой Марии. На лице старика возникла печальная улыбка. Борец за святость занимался тем, что разгребал мусор и белил стены. Пусть и на бумаге, но все же. А ведь когда-то, в юные годы он собирался изменить мир.

Вернувшись за стол, Понтифик уставился на широкую, подробную карту города. Вдоль извилистого городского берега тянулись кварталы Понте, Париони, Регола и Сант Анджело застроенных башнями, которые тянулись до самого Капитолия. А еще были Брнфилии, Аматески, Калицуки и многие другие. Каждый из них преклонил колено перед Святым престолом. Но будет ли их преданность доказана, когда того потребуют обстоятельства? Понтифик не был в этом так уверен.

— Управление паствой тяжкий труд, — внезапно раздался за спиной Папы донельзя знакомый голос.

Понтифик не стал оборачиваться. Он прекрасно знал того, кто пожаловал к нему в гости. И не ждал от этого визитера опасности. По крайне мере не здесь и не сейчас.

Кардинал Верона обошел огромное кресло Папы, которое напоминало трон. И скромно присел на соседнее, что стояло возле небольшого круглого стола красного дерева, инкрустированного медью и серебром.

— Дверь, через которую ты проник сюда используется исключительно для особых случаев, — напомнил Понтифик.

— Сейчас как раз такой, — ответил кардинал.

— Уверен?

— Иначе я бы никогда не посмел побеспокоить Его Святейшество в столь поздний час.

— Лживая любезность!

— Увы, другой для вас у меня нет.

Кажется, Понтифик не был удивлен подобному поведению кардинала. Он знал, что настанет день, когда Верона решит сыграть в открытую. Но не предполагал, что этот день придет так рано. Впрочем, у всего существует свой предел. Для одних эта точка является конечной, а для другого — всего лишь началом.

— Как говорят в таких случаях: вскрываем наши позиции, — произнес Понтифик.

— Откровенный разговор, — кивнул Верона. — Что ж, думаю мы можем говорить в этих стенах откровенно, не боясь сторонних ушей.

— А что насчет Господа? — поинтересовался Его Святейшество.

— Неужели ты и впрямь веришь в Создателя⁈

Понтифик обжог кардинала ненавистным взглядом. Но вместо того, чтобы обрушить на Верону весь своей гнев, устало пожевал губами и стал быстро качать головой, словно нищий с базарной площади.

— Вера. Именно она тебя заботит.

— Вовсе нет. Меня заботит твое истинное лицо. А заодно и родословная. Какая силы помогла тебе взобраться так высоко? Но не просто подняться, а удержаться на Святом престоле?

— Что⁈ — Кустистые брови Понтифика поползи вверх.

— Ты ведь не принадлежишь нашему миру! Чужаки, что приходят к нам оставляя огненные кольца на земле… ты ведь один из них, — неспешно сказал Верона. Немного помолчал и выдал следующую порцию: — Откровения за откровения. Мне известно, что так называемые Ткачи пытались тебя уничтожить. Именно поэтому ты окружил себя еретиками Привратниками, которые не стесняясь рисуют на своих доспехах созвездия и нарекают себя именами древних Богов.

— Бессмысленные предположения, — буркнул себе под нос Понтифик.

Верона кивнул:

— Скрывать не буду, это всего лишь домыслы. Но основаны не на слухах, а вполне реальных доказательствах. Моя конгрегация умеет собирать весомые доказательства, уж поверьте мне на слово.

— Если тебе известно так многое, чего же ты ждешь от меня? Что я покину Святой престол освободим тебе место?

— О нет, ни в коем случает, — Верона покачал указательным пальцем, — сидите пока сидится. Меня вполне устраивает мое нынешнее положение. Не высоко и не особо низко. Я лишь хочу подставить свое плечо в сложную минуту. А сейчас и впрямь положение сложное. Соратников у вас не осталось, а противников — хоть отбавляй. Без меня вам не обойтись. А если вы сомневаетесь на счет моей преданности, то спешу сообщить, что я уже справился с одной из ваших больших проблем. Если ваши голуби еще не принесли вам весточку с Юга, я сделаю это за них. Палаццио Дуко разрушен, полностью до самого основания. И это еще не все. Под руинами похоронены главные соратники ордена Ткачей, которые именовали себя…

— Хватит! — рявкнул Понтифик. — Мне известны их имена. Их имена, которые они носили в вашем мире.

Устало прижав руку к лицу, Его Святейшество прикоснулся к дряблой коже на щеке, сжал пальцы в кулак и резко дернул на себя. Внешность его изменилась столь неожиданно, что Верона дернулся и не в силах скрыть эмоции, резко изрек ужасное проклятие, после чего тут осенил себя крестным знамением.

На кардинала смотрело моложавое лицо — острый нос, близко посаженные глаза, тонкие брови и тонкие, словно бритва подбородок. Но волосы при этом продолжали оставаться седыми, что создавало двоякое впечатление некоего обмана.

— Поверишь ли ты, если я скажу, что существует множество времен? — обратился к Вероне мужчина. — Поверишь ли ты, что не существует время, а лишь множество вероятностей? И поверишь ли ты, в бессмысленность собственных потуг? Скажу так: тебе придется в это поверить, иначе я не доверюсь тебе.

Взгляд Вероны стал глубоким и слегка отрешенным. Он больше не говорил, а только слушал Чужака, который пришел к ним из другого мира. Прикоснувшись к ярёмной вене, Папа изменил свой голос, который стал более молодым и звонким.

— Я спрятался в вашем мире от преследования, и ты правильно определил моих врагов, за что тебе отдельная благодарность. Но эта лишь маленькая толика планов, которые нам предстоит осуществить.

Верона кивнул, в знак согласия, и осторожно спросил:

— Ответь, как вам удалось заполучить перстень Рыбака?

— А разве мало было Пап на престоле, кто не имел прямого отношения к вере? — откликнулся Чужак. — История помнит и дам в мужском одеянии и пирата, который внезапно обратился в праведника и оказался во главе Ватикана. Так что я, увы, не первый.

Рисовавший пальцами на инкрустированном столе знак рыбы — тайный символ христиан, — кардинал внезапно остановился. Замер. Его голос дрогнул, когда он задал следующий вопрос:

— Скажите, истинные цели, что вы преследуете оставят наш мир в первозданном виде?

— Ты верный поборник веры, — вздохнув, ответил Чужак. — И в этом наши взгляды расходятся. Но я также знаю, что человеку необходимо во что-то верить. Поэтому я дам этому миру нового Идола. Только так мы сможем удержать планету АВ45−13 от полного краха.

Верона не ответил. Он хотел согласиться, но боялся. Странно чувство, когда превосходство сменяется поражением. Партия с непредсказуемой концовкой.

Присмотревшись к новому лицу Понтифика, кардинал в очередной раз отругал себя за беспечность. Он был уверен, что Его Святейшество имеет не один скелет в шкафу, но даже предположить не мог, что эти скелеты будут принадлежать неведомому чудовищу, которому подвластно править не просто городами или государствами, а целыми мирами и планетами.

— Скажи, как тебе удалось расправиться с тем, кто именовал себя не иначе как Микеланджело? — внезапно спросил Чужак.

— Это долгая история.

— Мы теперь никуда не торопимся, — ответил собеседник и его неподвижные глаза грозно блеснули в вечернем сумраке.

Верона резко обернулся. Ему показалось, что за спиной возникла и резко исчезла чья-та тень. Подслеповатый взгляд пробежался по угловатой мебели и остановился на темном углу.

— Здесь есть кто-то еще? — поинтересовался Верона.

— После того, как я очистил свои покои от соглядатаев Совета Десяти не мог же я остаться без личной охраны, — улыбнулся Чужак.

Вскочив со своего места, Верона попятился словно краб и уперся в стену. Его рука коснулась льняной промасленной ткани на окне.

— Решил сбежать? — удивился Чужак. — А как же сотрудничество? Наш союз? Или ты считаешь, что я недостоин твоего внимания⁈

Покинув своем место, Понтифик возвысился над кардиналом, будто хищник над беспомощной жертвой. Владелец перстня Рыбака стал уже в плечах, но и выше на целую голову. Верона следил за его неспешными, лисьим передвижениям, и никак не мог взять в толк: каким образом тому удалось столь сильно видоизмениться?

— Нет, друг мой, теперь мы с тобой в одной лодке, — промурлыкал Чужак. — И уверяю тебя, наша с тобой партия сложится ничуть не хуже той, что ты разыграл с представителем Преисподней. Кстати, насчет Люцифера. Ты знаешь, что бывает, когда спускаешь с привязи стражного пса? Правильно — он не уходит со двора, и продолжает оставаться рядом с хозяином. Но в твоем случае на веревке оказался хищник. Который способен бунтовать и грызть глотки, лишь бы достичь необходимой цели. На мой взгляд, ты обхитрил сам себя монсеньор Верона, верховный инквизитор Неаполитанского королевства и двух провинций. И скоро пожары, болезни и деяния еретиков покажутся всем нам детской шалостью, по сравнению с тем, что сможет натворить Несущий Свет.

— Я могу объяснить, — замялся обескураженный Верона.

— Не стоит. Мы уже не в силах изменить день прошлый, но способны повлиять на день грядущий, — объяснил Чужак.

— И как же это сделать?

— Нам необходимо отыскать последний конклав, — последовал более чем странный ответ.

Нахмурив лоб, Верона повернул голову и уставился на быстро пустеющие улицы Рима. Тьма стремительно окутывала витиеватые улицы некогда великого города, который сейчас превратился в бледную тень самого себя. Но это была лишь часть той правды, что так рьяно скрывали власти заручившись поддержкой истинных католиков Ватикана. Рим был не просто немощен, он был поражен ужасной болезнью, гораздо хуже чумы и прочих её проявлений.

Верона заметил среди города мрачные тени монахов, но то были не живые, а мертвые слуги ордена.

— Cum clave, — слегка исказил слово конклав Понтифик. И его голос вновь сделался густым и дребезжащим, как у старика. — Запретная комната. Именно туда стремится тьма, которая наполнила наш мир. Именно через нее к нам проникает часть чужих миров. Cum clave — кто станет первым, тот получит полную власть над Экспериментом.

Верона кивнул совершенно не понимая смысл услышанного. Но Чужак довольно четко определил главную цель их совместной партии. Все фигуры на игровом столе и теперь оставалось лишь сделать первый ход.

(ноябрь 2025- март 2026)