Чужак. Последний конклав

Глава 3. Беглецы

Карлик недоверчиво уставился на двух наемников, что, зайдя в таверну, устроились за соседним с нами столиком. Вели они себя громко. Возможно, даже слишком. С другой стороны, я уже привык, что люди здесь выражали чувства голосом. Никаких эмоций на лице — лишь слова, которые рано или поздно превращались в крик. И не столь важно, базарный ты зазывала или почтенная матрона.

Соседи быстро подозвали дочь трактирщика, отпустили пару скабрезных шуток в ее адрес и принялись за вино. Как по мне, ничего подозрительного. Но Морганте все равно время от времени посматривал в их сторону, задумчиво барабаня пальцами по столу.

Нашим соседям принесли зеленую похлебку, сыр, репу, хлеб и кувшин вина. Мясо или рыба, по всей видимости, им были не по карману. Но гости радовались и этому скромному ужину, устроив настоящее веселье. И чем больше они выпивали, тем громче становились их голоса.

— От греховных помыслов до поступков один короткий шаг, — покачав головой, произнес карлик. — И так среди простого люда повсеместно. Никакой святости.

Я выразил искреннее удивление:

— Разве веселье — это грех?

— Я сейчас не о причинах, а о последствиях. Иначе говоря, о действиях, что неминуемо ведут к греху. Вот представь, к примеру: замужняя женщина оказывает знаки внимания малознакомому человеку. Разве есть в том грех? Нет, конечно. Но это лишь один из поступков, приводящих к определенным и весьма дурным последствиям. Влюбленные начинают общаться, назначают новую встречу, конечно, тайную. Постепенно в них вспыхивает огонь страсти, который приводит к прелюбодеянию. Так уж устроен человек, ничего тут не попишешь. Женщины и мужчины просто не созданы для светского времяпрепровождения. Природа, увы, рано или поздно берет свое. Но это лишь часть пути, потому как греха мало не бывает. И вот они уже готовы расторгнуть божественный союз, разрушив собственные семьи. Под страхом расправы любовники не прекращают свои встречи, усугубляя свое и без того незавидное положение. И хорошо, если история окончится изгнанием любовника и порицанием любовницы, когда ее голой провезут на осле через город под улюлюканье толпы и омовение помоями. Но ведь может случиться и внутренняя ссора, способная привести к смертоубийству. Эх, прав был Святой Августин: «Женщина — всего лишь приманка Сатаны, яд для мужских душ».

Пригубив вина, карлик перекрестил еду и приступил к трапезе.

— Но не думаю, что веселье простых косцов или жнецов может привести к чему-то серьезному, — после недолгой паузы ответил я.

— Если бы это были косцы, я бы с тобой охотно согласился. Но посмотри на их мечи, а еще на кинжалы за голенищем и медальоны на шее. Нет, тут либо вольные наемники, либо кондотьеры. Такие просто не могут вести себя спокойно во славу Божию. И вспыхивают, словно солома от искры, при любом удобном случае. Ну а дальше ты и сам знаешь…

Пожав плечами, я не стал развивать тему. Карлик был прав: забияки и драчуны существовали во все времена. А драчуны с оружием опасны вдвойне. Таких хлебом не корми, а дай почесать кулаками. Хотя зачастую они бывают нещадно биты за свой же длинный язык и вспыльчивый нрав.

— Эй, коротышка! Ты куда пялишься⁈ — внезапно произнес сосед по столику. Шмыгнув кривым носом, он почесал щетинистую щеку и толкнул в бок приятеля, пытаясь привлечь его внимание. — Слышь, Люцио! Видал, как на нас таращится вон тот недомерок?

Здоровяк, набив рот, пробубнил что-то неразборчивое, смачно сморкнулся на пол, а потом коротко кивнул. В его взгляде я не заметил злости, только привычную для таких случаев поддержку.

— Отверни свое хлебало от нашего стола! — потребовал кривоносый.

Но Морганте лишь покачал головой и, не отводя взора, продолжил смотреть на наемника, который уже начинал выходить из себя. Вытянутое лицо пошло пятнами — кривоносый ухватился за глиняную кружку, покрутил ее, а затем сквозь зубы процедил:

— Ненавижу упертых баранов. Но учить таких надо!

Размахнувшись, он запустил кружкой в карлика. Достаточно неожиданно для всех присутствующих. Но Морганте, судя по всему, только этого и ждал. Ловко увернувшись, он ответил незамедлительно: швырнул в кривоносого тарелкой с остатками еды. Я не предполагал, но его бросок оказался более метким, чем у соседа. Наемник только и успел, что заслонить лицо рукой. Тарелка врезалась ему в предплечье и разлетелась на куски. На куртке кривоносого возник порез, показались следы крови.

— Свиные потроха, ну теперь ты точно нарвался!

Оказавшись рядом с нашим столом, кривоносый схватил Морганте за плечо и приподнял того над столом. Видимо, хотел зашвырнуть карлика куда-нибудь в дальнюю часть таверны. Но вместо этого получил резкий удар чуть выше живота — в так называемое чревное сплетение. Я в потасовку не вмешивался лишь по одной причине: когда кривоносый подходил к столу, карлик сжал мою ладонь и покачал головой, давая понять, что справится сам.

Отскочив в сторону, кривоносый согнулся пополам. По его телу пробежала нервная дрожь, и он растерянно уставился на Морганте, словно пытаясь понять, как такое могло с ним приключиться. Попытавшись вернуться к нашему столу, драчун сделал уверенный шаг, но его ноги внезапно подкосились. Упав на пол, наемник забился в конвульсиях. Изо рта пошла белая пена. Карлик снова покачал головой, будто подозревал подобный исход, и спокойно продолжил трапезничать.

— Братцы! Да это же колдун! Смотрите, не иначе! Колдун! — внезапно завопил во все горло кто-то из присутствующих.

А вот это был нехороший знак. Паника толпы может привести к неминуемым последствиям. Давки, конечно, не будет: народу в таверне не так много. Но человек всегда стремится избавиться от страха. И если карлика и впрямь примут за помощника демонов, то могут предать огню прямо здесь, у коновязи. В общем, положение было серьезным.

Впрочем, мои опасения не оправдались. И причиной тому стал один человек. Между нашими столами возник невысокий узкоплечий мужчина в сопровождении двоих стражей. Рихтарж[1] быстро успокоил присутствующих. Подняв руки вверх, он примирительно подошел к столику, за которым сидел приятель кривоносого. Здоровяк тут же отпустил рукоять меча, коротко кивнул в знак мирных намерений. Конфликт был погашен, так сказать, в самом его зародыше. И пришло время для разбора полетов.

К наемнику, что корчился на полу от боли, подбежал кто-то из местных. Вряд ли лекарь, скорее всего, конюх, который зачастую примерял на себя роль врачевателя. Он склонился и попытался оказать помощь. Присутствующие быстро потеряли интерес к происходящему.

Рихтарж оказался возле нас и, сев за стол, произнес:

— Этих двоих я знаю. Редкостные болваны. Но позвольте поинтересоваться: каким ветром занесло в наше захолустье Божьих людей?

Карлик вытер руки об одежду, поправил плащ и, не скрывая своей личности, представился:

— Я отец Морганте, приор ордена Черной Розы. Мы с моим учеником направляемся с паломнической миссией на юг.

— Вы отец Нано Морганте⁈ Я не ослышался? — удивился рихтарж. Его лицо сделалось растерянным. — Но… постойте, я слышал, что ваш орден постигло несчастье! Многим не удалось выжить! А вы, стало быть, здесь, у нас… Какая удача!

— Простите, но откуда вы?.. — начал было карлик.

Но рихтарж не дал ему договорить, перебив самым наглым образом:

— Это ведь вы участвовали в двенадцатидневном ночном бдении в Неаполе, когда город был поглощен чумой? — Его переполняли нахлынувшие эмоции.

— Да, именно так.

Глаза рихтаржа округлились.

— Настоящее чудо! Вам ведь известно, что после той роковой ночи эпидемия отступила, в течение месяца был снят карантин.

— На самом деле все было не так радужно. Мы еще пятьдесят дней вывозили трупы, отмаливая их за пределами Неаполя. Но наша общая молитва и вправду спасла город от вымирания.

Рихтарж взирал на карлика с нескрываемым восхищением. Пока Морганте говорил, вельможа постоянно кивал, больше даже не пытаясь перебить странствующего монаха. А когда тот замолчал, задал лишь один вопрос:

— Могу я быть вам чем-то полезен? Прошу вас, не отказывайтесь принять в дар мою помощь. Тогда вы спасли не только меня, но и всю семью Ломбарди. Поэтому для меня большая честь услужить спасителю Неаполя. Подождите, а я, кажется, придумал, чем могу отблагодарить вас… Здешние места кишмя кишат разбойниками и прочим греховным людом. Так что не откажите в любезности принять от меня в сопровождение стражей, которые будут охранять ваши жизни и кошельки от всяческих неприятностей на большой дороге.

Морганте задумался. Но я был уверен: он обязательно согласится. А время тянет лишь в рамках приличий, давая возможность вельможе думать, что тот проявил искусство дипломатии и добился нужного результата.

— Мы не откажемся. Покорнейше вас благодарю.

— Ну вот и славно. До границ Апулии всецело можете рассчитывать на моих людей. Эй, Тилли, подойди сюда.

Стражник в кирасе с изображением дозорной башни и шлемом под мышкой приблизился к чиновнику. Поклонился, бросив в нашу сторону недоверчивый взгляд. Следом за ним подошел и второй. Как мне показалось, точная копия первого. Хорошо, что у него отсутствовал правый глаз, а поперек тянулся глубокий почерневший шрам, иначе я бы точно стал путать этих однояйцевых здоровяков. Впрочем, удивляться тут было нечему. По рассказам Морганте, в небольших поселках было принято образовывать брачные союзы с родственниками, потому как пришлый люд тут задерживался редко.

— Это мои друзья и особые гости нашего славного городка, — принялся объяснять рихтарж. — Вы с Пики поступаете в их полное распоряжение. Поручение очень простое: проводить паломников до границ Апулии, оберегая от всяческих злодейств и неприятностей. Головой отвечаете за их жизни! Вы меня поняли⁈

Стражи переглянулись. Один деловито ударил кулаком в грудь, второй кивнул, поправив длинный ус, и направился к выходу готовить коней.

— Ждем вас на свежем воздухе, господа! — пробасил Тилли.

Мы быстро собрались. Лишь когда оказались у коновязи, я поинтересовался у монаха:

— Думаешь, это была хорошая идея?

Карлик покосился на стражей, проверяя суму, в которой находился короб с останками ведьмы.

— У меня нет желания жертвовать чужими жизнями. Но… если на кону будет стоять спасение всей Италии и две бедные души, которые пожертвуют собой, я, несомненно, выберу…

— Не продолжай. Я понял, о чем ты. И полностью разделяю твою точку зрения, — согласился я, запрыгивая в седло.

Путешествие после наступления сумерек всегда сопряжено с опасностью. Но только так мы были способны достигнуть главной цели — не привлекая внимания местных жителей, оставить след для той, кто преследовала нас по пятам. Именно по этой причине мы и отсыпались в дневное время, а ночью старались держаться широких трактов, чтобы миновать как можно большее расстояние.

Остановившись на перепутье, Морганте кинул беглый взгляд на указатели и выбрал левое направление, что вызвало у сопровождавших нас стражей ряд вопросов.

— Простите, святой отец, — обратился к карлику Тилли, — но так выйдет гораздо длиннее. А правый тракт приведет вас к границе на целых полдня раньше.

— Полностью с вами согласен, господа, — ответил Морганте, — но дело в том, что нас не интересует граница подданства. Конечная цель нашего паломнического пути находится немного восточнее.

Тилли нахмурился:

— А можно узнать название того места, куда вы направляетесь?

— Аббатство Лучедио близ городка Верчелли, — ответил Морганте.

Нервно заржала лошадь и попыталась встать на дыбы, но страж резким движением успокоил ее. И вновь посмотрел на карлика — взгляд его сделался строгим, но в то же время растерянным.

— Возможно, вы не осведомлены о некоторых особенностях этого монастыря, но, если мне будет позволено… — донесся глухой бас Пики, который внезапно прервался, словно он осознал, что сболтнул что-то лишнее. Страж настороженно посмотрел по сторонам.

Морганте кивнул:

— Здесь нет лишних ушей, и никто не обвинит вас в ереси. Поэтому можно смело называть вещи своими именами. Но, кажется, я догадываюсь о причинах вашего беспокойства. Вы имели в виду проклятие, о котором судачат все, кому не лень.

— Судачат? — недовольно хмыкнул страж. — Нет, святой отец, дело вовсе не в слухах. Хотя и слухи, надо заметить, таковы, что от них мороз по коже. И ладно бы один дурак сказал, так тут ведь болтают все напропалую! А это что-то да значит. Да что говорить, если сам Папа закрыл монастырь за его злую суть! Теперича даже путники обходят Верчелли стороной. Мой шурин говорит, кто туда сунется, никогда оттуда не выйдет. Тут, конечно, можно и не верить, да только проверять на собственной шкуре нам совсем неохота…

— Возможно, что и так, — не стал спорить карлик. — Но это не изменит нашего направления. А со своей стороны хочу заметить, что вы можете не сопровождать нас до самого аббатства. Ведь мы намеренно умолчали о цели нашего путешествия. Таким образом, я вправе освободить вас от возложенных на вас обязательств.

Лошади вновь заржали, но на этот раз по причине злости, которая исходила от всадников. Животные хорошо чувствовали настроение наездников.

— Уж не хотите ли вы обвинить нас в трусости⁈ — внезапно рявкнул Тилли.

— Не дождетесь! — поддержал приятеля Пики.

— Я нисколько не сомневаюсь в вашей смелости, славные воины. Но в данном случае мы имеем дело с вопросом веры. Лишь истинно верующий человек способен отринуть сомнения и рассеять предрассудки, что распространяют злые языки. Подумайте хорошенько и ответьте сами себе: насколько сильно вы верите в Господа нашего Христа и его покровительство?

— Отлично сказано! — пробурчал Тилли.

Его собрат по оружию вскинул вверх руку и залихватски присвистнул. Карлик спокойно улыбнулся.

«Хитрый манипулятор!» — пришла мне в голову забавная мысль. Все было просто как дважды два. Именно такой реакции Морганте и ожидал от сопровождавших нас стражей. А те легко угодили в его силки и теперь готовы были продолжить путь до самых стен Лучедио, а возможно, и дальше. Времена меняют многое, но только не моральные ценности. Для большинства чужое мнение важнее собственного, и этим можно легко воспользоваться.

— Вы в этом уверены? — на всякий случай уточнил карлик.

— Если уж такой недомерок, как вы, не страшится этого места, мы и подавно не убоимся. Во имя Господа нашего! — твердо ответил Пики.

— И поучаствуем в этом недолгом крестовом походе! — поддержал его Тилли.

— Тогда в путь, господа. Я нисколько не сомневался в вашей преданности королю и Святому Престолу. Господь вознаградит вас за эти старания.

Тилли и Пики перекрестились и, подогнав коней, пустили их галопом. Им явно надо было выпустить пар после такого значимого для них решения.

Оставшись наедине с Морганте, я поинтересовался:

— Проклятый монастырь, серьезно?

— Это место многие обходят стороной, лишь бы не накликать на себя беду.

— А как насчет нас?

— Ты же не веришь в силу Дьявола и его прихвостней? Или я ошибаюсь?

— Нет, ты совершенно прав, — кивнул я. — Но любой риск по меньшей мере должен быть оправдан.

— Он оправдан, уж поверь мне. И чтобы тебе лучше было это осознать, я скажу так: если зло выбралось из одной тюрьмы, его надобно поместить в другую.

— Интересная стратегия.

— Единственно верная. Запомни: нам с тобой противостоит не просто зло, а зло, которое благословил сам Дьявол. Так что, как я полагаю, если мы засунем эту тварь обратно в ад, то впредь она уже точно не выберется.

— Уверен?

— Хотел бы ответить утвердительно, но лучше промолчу и повторюсь: это единственно верный путь.

[1] Рихтарж отвечал за налоги, порядок, суды и организацию охраны.