Чужак. Последний конклав

Глава 5. Занавес

Эсмеральда смотрела на окровавленные руки и не могла унять охватившую её дрожь. Она закрыла глаза, глубо вздохнула. Не помогло. В абсолютной тишине было хорошо слышно, как бьется её сердце. Словно набат. Монотонно. Оглушающе. Открыв глаза, Эсмеральда посмотрела на тонкие пальцы — кровь никуда не делась. Но почему? Ведь она еще вчера смыла её. А когда проснулась утром, на тыльной стороне ладоней вновь возникли темные следы

Веки стали тяжелыми, и она вновь погрузилась в темноту, прислушиваясь к тревожной тишине. К биению сердца прибавились звонкие механические щелчки. Руку обнял медный браслет, заработали шестеренки. Ужасный механизм, который теперь дополнял её, являясь продолжением тела. По спине пробежала змейкой нечто длительное, на крохотных ножках. На втором запястье раздался щелчок. Еще один браслет синхронизировался с телом.

Еще никогда в жизни она не испытывала отвращение от собственных поступков. И неважно, кто становился её жертвой. Никаких сантиментов и прочих соплей — это всего лишь работа. Кто-то разделывает мертвые тела на прозекторском столе, а кто-то обеспечивает патологоанатомов работой. Каждому, как говорят в таких случаях — свое. Так было до недавнего времени. Так что же изменилось? Эсмеральда, а точнее Анастасия Матвеевна Каллас, попыталась прислушаться к собственным ощущениям. Разве её жизнь как-то изменилась? Отнюдь. Такой же заказчик, такая же работа. Разве что способы убийства стали более изощрение. Но разве это помеха?

Анастасия всегда была интровертом. Еще со школы не любила общество и шумные компании, отсюда и увлечения — шахматы, биатлон, но основное — математика. Потом медицинский институт. И резкая смена профессии. Конечно, Анастасия не планировала становиться наемным убийцей. Но политические, а точнее — социальные изменения сыграли с ней злую шутку. На операционном столе оказался убийца двух девочек. Скорее всего, псих или что-то в этом роде. Тогда родители слезно умоляли её не делать операцию, даже предлагали денег. Анастасия отказалась, но впервые в жизни задумалась о том, что бы попытаться изменить в этом гнилом мире, хоть что-то. Пускай не значительно, в рамках одной взятой семьи. А потом для нее стало это профессией.

Вынырнув из воспоминаний, женщина задумчиво улыбнулся. Точнее попыталась это сделать. Улыбка вышла какой-то натянутой, вымученной. Вспомнилось первое убийство, за которое она получила вознаграждение. Это был один из армейских генералов. Выстрел вышел на загляденье. Прямо в сердце. Цель была далеко и хорошо просматривалась. А еще находилась в движении. Так что иного выхода у нее просто не было. Но новичкам, как показывает практика — везет.

Эсмеральда вздохнула. Куда же улетучилось — это удивительное чувство легкости, когда она без лишних слов бралась за дело. А когда завершала его, получала истинное удовлетворение, сравнимое с оргазмом. Впрочем, наверное, оргазм все-таки был. Особенно, когда Анастасия понимала, что оборвала жизнь редкостного ублюдка.

— Мы можем поговорить? — раздался осторожный голос Леонардо.

— Да.

Он скользнул по комнате, словно тень и осторожно сел напротив.

— Зачем я это сделала? — спросила Эсмеральда. Её голос дрогнул. — Зачем? Это были невинные люди.

Вместо ответа Леонардо зажег свечи. Поставил их напротив огромного зеркала, подошел к соседнему столу и взял в руки второй подсвечник. Поставил его напротив второго зеркала и вернулся к Эсмеральде.

— Я хочу тебе кое — что продемонстрировать. — Леонардо привлек её внимание, слегка сместив мутное отражение в сторону, получился удивительный эффект — зеркало внутри зеркала и множество свечей. Но каждое последующее было меньше предыдущего. — Это называется спекулярити: кажется, что отражения удаляются, потому что свет на самом деле преодолевает то расстояние, которое ему кажется пройденным.

— Собор Санта Мария Асунта, что вы там искали? — не дождавшись ответа, задала следующий вопрос Эсмеральда.

— Книгу, — спокойно произнес Леонардо. И продолжил: — Подобный эффект играет злую шутку не только с нашим зрением, но и с поступками. Чем больше мы их совершаем, тем меньше видим смысла.

— Решил надо мной поиздеваться?

— Отнюдь. — Собеседник отставил зеркало в сторону и, погрузившись в кресло, с задумчивым видом потер щеку: — Механизм, который мы запустили очень важен для этого мира. Но эффект от наших действий может исчезнуть, если мы не доведем дело до конца.

— Что за книгу вы искали в соборе?

— Гаруспические труды этрусков, — сказал Леонардо. — Маятник этого мира уже пошатнулся. И нам необходимо сделать следующий ход, чтобы окончательно стереть новую религию с лица земли, возродив предыдущую цивилизацию. Понимаешь? Это, как бы тебе объяснить, своего рода перезагрузка.

— Перезагрузка чего? — не поняла Эсмеральда.

Леонардо улыбнулся. Широко, по-отечески. Но его крохотные глаза при этом продолжали оставаться холодными.

— Перезагрузка этого мира. Все равно, что вернуться к предыдущей версии и в случае возникшей ошибки, начать заново, но не заново, а с определенной точки. Система долго просчитывала возможности и наконец, остановилась на этрусках. Иных вариантов нам предложено не было. Ну, посуди сама: Римскую империю уничтожил формализм, впрочем, как и греческую. Церковь довершила удручающее положение, превратив средневековье в вечную охоту за ведьмами. То есть если взять Империю или Грецию — религия для них была вторична. А отдав власть Ватикану, мы получили еще более худший вариант. А этрусская цивилизация по нашим расчетам оказалась наиболее правильной для нынешнего мира.

Взгляд Эсмеральды сделался растерянным:

— Как вы хотите это сделать?

— Очень просто. Мы сотрем с лица земли культ церкви и вернем жрецов в их чертоги. Религия этрусков намного проще, поскольку эта часть религии основывалась исключительно на искусных гаданиях.

— Просто сотрете, — повторила женщина. — Вы считаете уничтожить и возродить цивилизацию можно по щелчку пальца⁈

— Конечно, — ответил Леонардо. И он не шутил. По всей видимости, у них с компаньоном, именовавшим себя Микеланджело, был четкий план. И в этом плане не было места препятствиям. — Но перед тем как построить что-то новое, мы должны расчистить площадку под строительство.

— Стерев всех с лица земли?

— Зачем же всех, — не согласился собеседник. — Достаточно лишь разрушить храмы, закопать древние статуи и в скором порядке возвести новые. Пауз у религий быть недолжно. Поэтому нам и необходимы книги великого народа. Без них система будет неполноценной, слишком много пробелов.

— Но зачем было убивать монахов-переписчиков? Чем они могли вам помешать⁈ — повысила голос Эсмеральда, сорвавшись на крик. И вытянув руки, продемонстрировала медные браслеты на запястьях. Именно они сделали за нее всю работу, отняв жизни у десяти служителей собора.

— Лишние свидетели наших деяний не нужны ни в одном деле, — равнодушно заявил Леонардо. — Тем более что твой образ Первой ведьмы стал катализатором скорого конфликта. Руины саами собой не появятся. Тьма и свет должны сойтись в решающей битве и расчистить на поле для новых всходов.

— И кто же из них победит, по-вашему?

— Мы конечно, — со всей уверенностью заявил представитель ордена Ткачей.

Ей было позволено не так много. Перемещаться по огромному трех этажному дворцу, который носил название Палаццо Дуко и больше всего напомнил крепость, хотя и имел чудесные сводчатые окна с двумя створками. И при всей своей строгости и массивности, он не являлся оборонительным сооружением. Дуко являлся ярким представителем готического искусства с примесью арабо-нормаских элементов.

На территории Палаццо располагался небольшой тенистый сад, куда Эсмеральда спускалась трижды в день. Ненадолго. Ровно двадцать минут. А когда песок в песочных часах заканчивался медный робот-поводырь, как она его прозвала, сигнализировал о том, что прогулка закончена. И женщина возвращалась обратно в крепость и готовилась к своей следующей роли на импровизированной сцене двух странных компаньонов.

Но сегодня у нее оставалось еще половина отведенного ей времени. Она шла вниз по каменной тропинке в окружении цветущих кустов, пальм и карликовых деревьев. Остановилась возле небольшой каменной постройки, обошла её по кругу, и решил обойти Палаццо еще раз. Рядом семенило механическое существо, на спине которого были установлены часы. Выглядело оно довольно дружелюбно, но Эсмеральда знала, что это лишь внешняя оболочка. Не больше того. И в случае необходимости оно может безжалостно уничтожить любого, кто проявит к нему агрессию.

Взгляд Эсмеральды привлек пушистый куст гортензии. Она приблизилась к цветку, склонилась и вдохнула легкую цветочную нежность. Поводырь, стоявший от нее в паре метров, нервно затопал четырьмя лапами. Песка в верхней колбе оставалось еще четверть.

— Не торопись, время еще есть, а я хочу насладиться свободой.

Её взгляд скользнул вдоль деревьев в направлении невысоких металлических ворот черной ковки. Десять, максимум пятнадцать секунд и она на свободе. Нет, для начала надо будет расправиться с этой механической тумбочкой, что сопровождает её словно преданная собачка. Это еще полминуты. Хорошо, а что дальше? Каковы шансы, что побег окажется удачным? Скорее всего, они равны нулю. И это лишь вопрос времени. Сколько ей удастся подержаться: день, максимум два. А потом… нет, для неё не будет потом. Второго шанса Микеланджело её не даст. Даже если она предложит искупить своей поступок кровью. Она прекрасно это осознает. Люди с подобным ему эмоциональным фонов не способны к проявлению эмпатии. Все что происходит вокруг, он считает игрой. Так что он играючи расправиться с одним исполнителем и найдем себе другого.

Взвесив все за и против, Эсмеральда все же решила рискнуть. Дело будет не простое, и риск очень велик. Но когда это её останавливало? Обернувшись, женщина заметила среди деревьев скромную женскую фигуру в монашеском одеянии.

Сестра Пруденция. Кажется, так её звали. Закрыв глаза, убийца вспомнила ту безумную ночь, когда она проникла в собор. Почему они сопротивлялись? Почему просто не сбежали, сохранив свои жизни?

Безумие! Вопросы, которые не имели ответа, грызли её, будто черви. И от этого становилось только хуже. А теперь еще этот морок. Сестра Пруденция являлась к ней уже дважды. Первый раз её образ возник возле палаццо, и был хорошо виден у окна. Второй раз Эсмеральда увидела монахиню в трапезной.

Нахмурившись, женщина сделала осторожный шаг в направление к призраку. Монахиня не шелохнулась. Тогда Эсмеральда совершила еще одно движение в сторону сближения. Опять никакой реакции.

Отсюда, с расстояния тридцати шагов, можно было без труда рассмотреть одежду и испачканные кровью руки Пруденции. Нет, это не могло быть обманом, перед ней действительно стояла монахиня, которую пару дней назад Эсмеральда убила в соборе Санта Мария Асунта. Браслет на руке откликнулся легким покалыванием. Неужели неведомый механизм способен реагировать на присутствие призрака?

Отреагировав на сигнал, Эсмеральда обернулась и увидела еще несколько монахов — мрачные фигуры, безликие, перепачканные кровью. В центре стоял отец настоятель. Он сопротивлялся дольше остальных, за что и лишился головы. Опустив взгляд, Эсмеральда уставилась на браслет, из которого торчало длинное тонкое лезвие. Удивительно смертоносные технологии.

Покалывание усилилось. Механизм гнал её вперед, вынуждая проявить свои лучшие качества и прогнать странный морок.

«Убей! Убей их всех, не дай им захватить твой разум!» — раздалось в голове.

Подняв руку, Эсмеральда указала лезвием на монахиню,

— Отвечай, чего тебе надо⁈

Монахиня осталась нема.

«Она не ответит. Мертвецы не болтают», — подсказал механизм.

Эсмеральда вздрогнула. Она не была готова к тому, что её ведения окажутся реальностью. Раньше убийцы никогда не мучилась угрызениями совести. Но сейчас что-то изменилось. А изменения эти начались после того, как она оказалась на воображаемой исповеди. Или она просто надумывает, и дело совсем в ином?

— Кому говорю: убирайся! Ты мертва! Слышишь⁈ Мертва! — прорычала Эсмеральда.

Её рука дрогнула, когда монахиня сделала шаг в её направлении. И словно по команде точно также поступили и остальные мертвецы.

Браслет на правой руке теперь не просто покалывал, а буквально пронзал насквозь невыносимой болью. А вдруг это все иллюзия? Очередная проверка двух компаньонов, к которым она поступила в услужение?

Мысль была странной, но какой-то правильной. Казалось, сейчас она попытается убить сестру Прутензию второй раз. Направит лезвие к её горлу, и мир вокруг застынет, словно во льду. Вспыхнут яркие огни софитов, и послышаться громкие одинокие аплодисменты. Возникнет алый занавес и на сцену поднимется Микеланджело.

Но представление, которое непонятно кто устроил для Эсмеральды, продолжалось. Монахиня уже была близко. Остановившись на рассмотрении вытянутой руки, она подняла голову — лицо земляного цвета, вместо одного из глаз пустота, порванная губа и свернутый набок нос. Нет, это было не представление — а реальность!

Кто-то коснулся плеча Эсмеральды. Она резко обернулась, отвела назад локоть готовая атаковать. И замерла. Перед ней возник образ Китобоя в монашеском одеянии. Стиснув зубы, женщина хищно улыбнулась. Вот и настал момент возмездия!

— Стой! — мужской голос заставил её остановиться. Лезвие замерло возле глаза. Но только не Китобоя, а невысокого плечистого мужчины.

Пес ощутил, как внутри вспыхнул страх и лопнул, словно струна. Он смотрел на свою спасительницу, пытаясь угадать, что за сила кроется внутри этой хрупкой женщины.

Раздался звон колокольчик. Эсмеральда опустила голову — колба с песком была пустой, время закончилось.

— Тебя зовут. У нас новое представление, — тихо произнес Пес.

— Скоро буду, — кивнула убийца. Посмотрела по сторонам. От недавнего морока не осталось и следа.