Броненосное танго

Глава 8

Пушки.

Строительство моего броненосца шло уже шестой месяц. Хвала Порядку, что война Реарской империи с Готарским королевством шла где-то там вдалеке. И больше к берегам Вестральского колониального анклава вражеский флот не приближался. Лишь изредка до нас доходили слухи об одиночных каперах противника, которые захватывали тот или иной торговый корабль, идущий в Вестралию или уже уходящий отсюда. Но на наше побережье враги больше не покушались. Видимо, их сильно впечатлил тот отпор, который мы им дали в битве при Рифолке. Но скорее всего, у них просто не хватало сил, чтобы прислать сюда через океан еще один флот вторжения.

Поэтому верфь в Крэйге работала без авралов. И строительству моего броненосца уделялось достаточно внимания. Тем более, что я за это очень неплохо платил тем специалистам и работникам этой самой верфи, что работали над нашим проектом. Конечно, там все было совсем не гладко. Хватало производственных проблем. Например, мы намучились с изготовлением нормальной брони. Ведь практически с самого начала Утер Кроулер заявил, что они смогут изготовить новую броню, которая была более прочной версией бронированных плит из кованого железа. Он мне признался, что и сам планировал ее изготавливать. Когда еще являлся хозяином этого металлургического завода. Он ведь для этого как-раз то новое оборудование для варки стали и заказывал.

А освоить он решил один инновационный метод изготовления двухслойной брони. Когда к плите из относительно мягкого кованого железа приваривался прочный внешний слой из более твердой стали. То получался эдакий бронированный сэндвич. И затем уже эти плиты новой двухслойной брони закреплялись на деревянных бортах и вдоль ватерлинии нашего броненосца. При этом с крепежом тех бронеплит тоже пришлось помудрить. Но потом мы все же догадались закреплять их на деревянной основе при помощи больших болтов-саморезов и железных заклепок. К сожалению, здесь пока еще не было сварки. Я вот тоже никак не мог вспомнить схему сварочного аппарата. Нет, я в своей прошлой жизни конечно видел как электрическую, так и газовую сварку. И даже лазерную! Но вот только что там внутри тех аппаратов находилось? Это я не знал. По этой тематике у меня в голове были только отрывочные сведения. Которые совсем не подходят для создания работающего образца сварочного аппарата. Поэтому нам и приходилось пока корячиться с болтами и заклепками. Примитивно, конечно, но другой технологии мы не знаем. Впрочем даже так получалось довольно прочно и надежно с виду. Ладно, там посмотрим. Хотя мне говорят, что так здесь все строят свои броненосцы. И те вроде бы пока не тонут и не разваливаются на куски.

Конечно, прокатный стан и доменная печь с паровым прессом очень здорово нас выручали. А то я бы даже не знал, где бы мы доставали эту самую броню. Пришлось бы искать поставщиков, которые, скорее всего, заломили бы за свою продукцию невиданные цены. Я вот тут прикинул наши затраты на производство такой вот новейшей брони. И цены меня неприятно удивили. А ведь мы при этом ее для себя изготовляли практически по себестоимости. Ну, а если будем продавать на сторону что-то подобное. То торговую накрутку на цену станем точно делать очень солидную. Слишком уж это сложное и трудоемкое производство получается. И для внешних потребителей эта наша новая двухслойная броня будет довольно дорогим удовольствием. Но нам то она обходится существенно дешевле рыночной цены.

И это меня радовало. А то ведь деньги на эту эпичную стройку улетают только так. И если бы не продажи наших револьверов да выплаты по патенту за мой костюм-тройку. То я бы уже обанкротился на фиг. Но пока еще мы держимся на плаву. Хотя тут недавно ко мне обратились представители Реарского Адмиралтейства. Да, да! Те самые адмиралы пожелали купить мой новый броненосец, когда он будет готов. Видимо, их к этому сподвигло то, что я с данной инициативой обратился не только к реарцам. Но и к ряду других морских держав. И Гастийское морское ведомство вроде бы восприняло мое коммерческое предложение вполне благосклонно. Гастийцы даже захотели отправить в Вестралию своих представителей. Чтобы они осмотрели строящийся броненосец и дали по нему свое экспертное заключение. После чего уже Гастийское морское ведомство принимало бы решение о покупке.

После этого в нашей метрополии разразился грандиозный скандал. Я ведь ничего не забыл и не простил. Я прекрасно помнил, как реарские морские лорды меня пытались сначала кинуть на бабки, а потом уже отказались выкупать наш трофей. Поэтому я тоже решил сделать им гадость. Сообщил во все центральные газеты Реарской империи о своей намечающейся сделке с гастийцами. А ведь надо учитывать тот факт, что с гастийцами у реарцев довольно непростые отношения. Эти две колониальные державы много раз воевали в прошлом друг с другом. И, кстати, в ходе этих войн гастийцы потеряли довольно много своих колониальных владений. И теперь они точат зубы на Реарскую империю и мечтают взять реванш.

А реарцы это прекрасно знают. И когда в газетах Реарской империи начали вдруг писать, что лорды Реарского Адмиралтейства отказались покупать сначала линкор, а потом броненосец у вестральцев. Из-за чего новейший броненосный корабль будет скоро продан Гастийскому королевству. То общественность заволновалась. В Имперском совете стали на повышенных тонах обсуждать эту неловкую ситуацию. А после того как сам император Рупер Третий выразил свое недовольство морским лордам. То им стало довольно неуютно жить и работать. В результате чего ко мне недавно заявилась целая делегация высших офицеров реарского военно-морского флота. Которую возглавлял флаг-адмирал Родрик мел Урмис. Этот бравый старикан с ходу заявил, что Адмиралтейство приняло решение купить у меня мой броненосец, когда он будет достроен. И на этом основании я должен отклонить предложение гастийцев.

Ну что ж. Я их за язык не тянул. Нет, конечно, я, делая тот информационный вброс про продажу гастийцам броненосца, не ожидал именно такого результата. Думал только нервы помотать своим недоброжелателям из Адмиралтейства. А вышло вон как. Мне удалось залезть в их кошелёк! Вот такая приятная неожиданность. Однако, помня гнилой характер лордов Адмиралтейства, в этот раз я отыгрался на них по полной. Заставив заключить со мной такой жесткий контракт, чтобы они меня им никак прижать не могли и кинуть на бабки.

И еще при этом выбил из них предоплату. Если вся сумма за готовый броненосец вышла в районе семи сотен тысяч рингов. То я выбил из имперского Адмиралтейства предоплату в размере пятидесяти процентов от этой суммы. То есть реарцы мне сразу же перечислили на счет триста пятьдесят тысяч рингов. После этого я вздохнул спокойно. Ведь теперь в любом случае у меня должно хватить денег на достройку моего броненосца. И в будущее я смотрел с оптимизмом.

Теперь хотелось бы рассказать еще немного о нашем корабле. За те шесть месяцев мы уже успели срезать обе верхние орудийные палубы. Почти обшили броней борта и ватерлинию. Сделали переборки и двойное дно. Отремонтировали и наладили паровую машину и все внутренние механизмы броненосца. Сейчас вот решали с артиллерией. На единственную батарейную палубу было решено установить вдоль каждого борта по десять нарезных, дульнозарядных пушек калибром двести двадцать миллиметров системы «Морса».

Эти пушки, кстати, стояли на линкоре «Титул» еще до его захвата нами. Там же имелось сразу три орудийных палубы. На которых размещались пушки разных калибров. Самые тяжелые и мощные орудия в двести двадцать миллиметров устанавливались на нижней палубе линкора. Пушки калибром в сто семьдесят два миллиметра стояли на второй палубе. Ну, а самые легкие сто сорока миллиметровые орудия располагались на верхней палубе. Такое расположение артиллерии было не случайным. Самые тяжелые пушки обычно ставились на нижней палубе, а затем повыше располагались уже орудия более легких весовых категорий.

Это было сделано ради устойчивости корабля на большой волне для предотвращения его опрокидывания. И такая практика установки морских орудий была здесь повсеместной. И не зря. Ведь лет сто пятьдесят назад большой гастийский линейный корабль «Инфанта» на сто десять пушек перевернулся из-за того, что был перегружен артиллерией крупных калибров, стоящей на верхней орудийной палубе. От чего центровка корабля нарушилась, и он перевернулся при спуске его на воду. И затонул прямо в порту. При этом погибли несколько десятков гастийских моряков. Вот такая печальная и поучительная история. Которую в этом мире знают все цивилизованные мореплаватели. Вот с того момента при установке артиллерии на многопушечные корабли всегда теперь учитывается печальная судьба «Инфанты».

Ну, а нам вместе с этим трофейным линкором «Титул» досталась еще и вся его артиллерия. Правда, многие пушки верхних палуб были сильно повреждены. Но нас заинтересовали не они, а те самые орудия калибра двести двадцать миллиметров. Нарезные и выполненные из хорошей стали, между прочим. Правда, заряжались они все еще с дула, а не с казенной части. Но для этого времени — это было нормально. Тут пока еще военные больше доверяют дульнозарядным пушкам. Считая их более надежными системами. Так как с теми немногочисленными пока казнозарядными пушками возникают проблемы. Технология все же не отработанная. Поэтому военные люди больше доверяют дульнозарядным пушкам, проверенным временем. Ведь они более простые в эксплуатации и не такие капризные как казнозарядные.

Поэтому было решено использовать на орудийной палубе нашего броненосца вот эти трофейные двухсот двадцатимиллиметровые пушки системы «Морса». А что? Орудия эти довольно неплохие. И считаются лучшими морскими пушками в своем классе. Да, и достались они нам вместе с трофейным линкором. В общем, тут мы решили сэкономить на артиллерии. Однако, кроме этого я все же хотел установить и парочку более крупных стволов на свой броненосец. Нет, так-то здесь все привыкли к батарейным броненосцам. Где вся артиллерия расположена вдоль бортов как на деревянных военных кораблях. Но я то знаю, что броненосцы могут быть другими. И меня очень сильно привлекает вариант башенного боевого корабля. Типа тех, что когда-то рассекали моря планеты Земля в конце девятнадцатого и начале двадцатого века. На какие-нибудь дредноуты я даже не замахиваюсь. Не потянем мы подобный проект. Ни при наших технологиях такое мутить. А вот слабать тот же батарейный броненосец, но с дополнительными башнями на верхней палубе. Это нам будет вполне по силам.

И ведь нам даже не пришлось тут все изобретать самим. Когда мы покопались в патентах Вестральского бюро патентов, то обнаружили там изобретение, зарегистрированное совсем недавно неким Алардом Тиром. Там описывалась круглая поворотная площадка для крупнокалиберного орудия, устанавливаемого на верхней палубе корабля. При этом та подвижная площадка имела бронированный бруствер, за которым располагалось морское орудие. И для наведения на цель двадцать человек вращали всю эту конструкцию вручную. При этом они находились палубой ниже и поворачивали цилиндр, на котором и крепилась данная поворотная площадка. Свое изобретение мистер Тир назвал «барбет». По идее этот самый Алард Тир почти изобрёл поворотную орудийную башню. И в его изобретении меня в первую очередь заинтересовала система больших, металлических подшипников. Используемых в механизме поворота башни.

Вот что-то похожее мы и взяли за основу для проектирования башен для моего броненосца. Только теперь извращаться не стали с этим непонятным бруствером. А по моим чертежам к той поворотной площадке мистера Тира соорудили нормальную бронированную стенку толщиной в сто двадцать миллиметров. А крышу сделали более тонкую. Всего лишь пятьдесят миллиметров толщины. И там еще имелись и небольшие отверстия для вентиляции воздуха. Чтобы, значит, канониры там не угорели от пороховых газов и жары, выделяемых при выстреле пушки. В результате чего у нас получилась довольно примитивная орудийная башня, похожая на бронированную хоккейную шайбу или приплюснутый цилиндр. Форма, конечно, простая как лом без всяких там противоснарядных углов наклона. Но нам и так сойдет. Главное — что эта конструкция очень неплохо работает. Кстати, мы к ней смогли подвести магистраль от паровой машины броненосца. И теперь обе его башни, расположенные на верхней палубе на носу и на корме, могут поворачиваться при помощи силы пара. А если пар в котлах будет отсутствовать. То на этот случай у нас предусмотрена и ручная наводка орудий на цель при помощи двадцати шести моряков на одну башню.

Теперь нам предстояло найти соответствующие пушки для наших башен. И тут нас ждал большой облом. Нормальных пушек больших калибров в зоне нашей доступности просто не было. А те что были — совсем не годились для установки в наши корабельные башни. Пришлось все же изобретать велосипед. Точнее говоря, мы вместе с Утером Кроулером изобретали новую морскую крупнокалиберную пушку. И тут я признаюсь честно, что пальма первенства принадлежала совсем не мне. Оказывается, мой генеральный директор был ярым фанатом артиллерии. Не зря же он в свое время даже пытался пушки выпускать, когда мой завод еще принадлежал ему. И даже для этого закупил самое современное оборудование. В общем, он довольно много знал о нынешней артиллерии всех ведущих стран мира. Я бы без него очень долго там копался во всей этой чересполосице артиллерийских стволов, калибров, лафетов и механизмов наведения.

Ну, а так я лишь ставил конкретную задачу, а Утер Кроулер находил на неё решение. Впрочем я тоже кое-что подсказывал из своего земного опыта. В итоге мы путем совместного мозгового штурма за три месяца смогли создать вполне приличную морскую пушку, выполненную из стали с нарезным стволом, приличными прицельными приспособлениями с механизмом наводки, надежным клиновым затвором и не очень тяжелым лафетом. Данное орудие имело калибр триста пять миллиметров и стреляло не круглыми ядрами, к которым все тут давно привыкли, а инновационными цилиндрическими снарядами с заостренным носом, привычными уже для меня. При этом имелись два типа снарядов.

Первым был бронебойный снаряд, выполненный из цельной железной болванки. Этот боеприпас предназначался по моей задумке для стрельбы по бронированным целям или прибрежным фортам, имеющим довольно толстые каменные стены.

Второй тип боеприпасов являлся фугасным снарядом, состоявшим из полого корпуса из чугуна, начиненного черным порохом и имеющего контактный взрыватель на основе ударного капсюля. Такими фугасными снарядами по моей задумке следовало стрелять по небронированным и слабо бронированным целям. И еще имелась крупная противопехотная картечь. Впрочем, картечью здесь могут стрелять все пушки.

На испытаниях, которые мы устроили нашему новому изобретению, наша пушка без серьёзных проблем и задержек отстреляла пять десятков снарядов. При этом мы смогли замерить дальность стрельбы, которая составила три тысячи восемьсот сорок метров. Что являлось просто феноменальным результатом по нынешним временам. Кроме этого мы отметили хорошую точность и кучность стрельбы. А разрушительное действие фугасного снаряда калибром в триста пять миллиметров меня порадовало. По деревянным кораблям такой боеприпас будет очень эффективно работать. Бронебойные снаряды тоже оправдали мои ожидания. Они на дистанции в восемьсот метров смогли пробить железную кованую броню толщиной в семьдесят миллиметров. А с расстояния в пятьсот метров уверенно дырявили броневой лист в сто миллиметров толщиной. С двухслойной катанной броней, которая стояла на моем броненосце, дела обстояли похуже. Так те же семьдесят миллиметров были пробиты лишь с четырёхсот метров. А вот броня в сто миллиметров не выдержала выстрела лишь со ста метров. Но для морских сражений это практически стрельба в упор получается.

Кстати, трофейные нарезные пушки калибра двести двадцать миллиметров вообще не могли пробить никакую броню своими ядрами. Мы из них потом тоже ведь постреляли по бронированным листам. Да, уж! Вот вам наглядная демонстрация превосходства остроносых снарядов перед устаревшими ядрами. И в этом даже Утер Кроулер смог убедиться на наглядном примере. А ведь он до последнего не верил, что цилиндрические остроносые снаряды будут круче сферических ядер. И не понимал, а зачем мы с ними тут возимся? И почти сразу предложил не извращаться, а просто стрелять из нашей новой пушки калибра триста пять миллиметров стандартными круглыми ядрами и фитильными бомбами. Которые здешние военные используют уже очень давно. Но я все же настоял на своем. И теперь он увидел, что я оказался прав. После этого он перестал сомневаться в моих идеях.

Вскоре мы зарегистрировали патент на морскую, нарезанную, казнозарядную пушку калибром триста пять миллиметров системы «Эмрика и Кроулера». Да, да! На этот раз я честно поделился славой и прибылью с мистером Кроулером. Ведь он же принял в разработке этой новой пушки самое деятельное участие. Поэтому мы теперь оба могли получать по пятьдесят процентов от патентных отчислений за каждую такую пушку, которая будет где-нибудь произведена и продана.

В общем, теперь у нас появилась очень неплохая пушка, для установки в башнях моего броненосца. И эта эпопея с пушками в дальнейшем получила продолжение. Ведь правительство нашего колониального анклава Вестралия. Озаботилось перевооружением береговых фортов на побережье анклава. Очень уж не понравилось господам плантаторам та легкость, с которой враги тогда захватили один из фортов. И что вражеский флот тогда смог, вообще, беспрепятственно подойти к берегу. И курсировать вдоль него.

С флотом то у Вестралии пока было все довольно печально. Ну, не было тут достаточного количества мощных военных кораблей. Император просто не смог сюда много тех же линкоров подогнать. Ведь у Реарской империи имеются очень большие колониальные владения. И все они требуют охраны. Да, еще и необходимо охранять воды метрополии. Впрочем именно побережье метрополии реарский флот и охраняет. Там сконцентрированы самые лучшие военные корабли Реарской империи.

А вот в колонии на охрану отправляют что похуже. И служба здесь у имперских моряков считается не очень почетной. Ведь карьеру на военном флоте гораздо проще и быстрее сделать в метрополии, а не в колониях. Мы для имперцев второй сорт. И поэтому охраняют они нас по остаточному принципу. Посылая сюда всякое устаревшее плавучее барахло с не самыми умелыми командами. Может быть из-за этого тот прорыв готарцев на Рифолк чуть было не увенчался успехом? Ведь тогда готарский флот подтянул туда очень солидные силы и новейшие корабли. Вот взять хотя бы для примера тот же линкор «Титул», что мы захватили тогда. Ведь он же был совсем новым кораблем, спущенным на воду около года назад.

И при этом он был еще и построен из весьма дорогого красного дерева. Кстати, да! Здесь некоторые корабли строят из красного дерево. И это хоть и дорого, но еще и довольно практично. Ведь корабли из красного дерева являются более прочными и долговечными. Они не гниют так быстро, как обычное дерево и не подвержены нашествиям жучков древоточцев. Которые могут легко превратить корпус деревянного корабля в дырявое решето. И в среднем срок службы корабля из красного дерева составляет сорок пять лет. А вот если корабль построен из обычного строевого леса, то он не выдержит и тридцати пяти лет. А это как ни крути, но очень большая экономия получается.

Вот и получается, что противник в тот раз послал к нам в Вестралию свои лучшие корабли. И мы смогли просто каким-то чудом от них отбиться и заставить отступить. А теперь вдруг вестральское колониальное правительство озаботилось охраной нашего побережья от вражеских кораблей. Тут у них логика была следующая. Раз у нас не было приличного флота для охраны побережья. То нам надо усилить все наши прибрежные форты. Особенно возле столицы Вестралии это необходимо сделать. Поэтому к нам на завод заявились трое сенаторов, которые передали просьбу колониального правительства по продаже им наших новых пушек.

Впрочем они согласились купить также и пушки, что мы сняли с бывшего готарского линкора. Там же еще несколько десятков вполне рабочих морских орудий лежало сейчас на нашем складе. И они были вполне пригодны для нужд нашего флота и усиления морских фортов. Конечно же, мы согласились продать эти пушки. Только несколько орудий калибра двести двадцать миллиметров я распорядился пока оставить. Чисто на всякий случай. Хотелось мне их впарить реарцам в комплекте к моему броненосцу. Типа, для замены вышедших из строя орудий. Был такой пункт в том контракте по постройке броненосца, что я заключил с Адмиралтейством Реарской империи.

Ах, да совсем забыл. Мы же тут внесли еще одно изменение в конструкцию нашего броненосца. Просто я как-то совсем забыл про такую немаловажную деталь первых броненосцев как подводный таран. Который обычно размещался на носу бронированного корабля ниже ватерлинии. Помнится, что на Земле такие вот тараны на кораблях сохранились вплоть до Первой Мировой войны. И там даже было несколько случаев их применения в бою. И самым известным из них было морское сражение при Лиссе, случившееся в 1866 году. Когда австрийский броненосец «Фердинанд Макс» протаранил и потопил итальянский броненосец «Ре д'Италия».

Поэтому пока артиллерия еще не так совершенна. То необходимо поставить на наш броненосный корабль еще одно оружие. Этот самый подводный таран на носу. Ох, как же мы с ним намучились! Сначала то хотели воткнуть на нос броненосца литой, железный таран. Но потом наши инженеры посчитали нагрузку на конструкцию и быстро поняли. Что с таким тяжеленным тараном скорость и маневренность этого корабля, упадут довольно сильно. А потом было найдено довольно оригинальное решение этой проблемы. Есть в здешних лесах этого дикого материка такое дерево как Пон-Пон. Так его дикари называют. А белые колонисты зовут просто «железное дерево». Вот древесина этого железного дерева является очень прочной и долговечной. По прочности Пон-Пон почти не уступает железу. Но вот вес у нее гораздо меньше чем у железа. Из-за чего было принято решение делать таран нашего броненосца из железного дерева, которое будет потом покрыто сверху бронированными листами. Конечно, с обработкой такого твердого материала пришлось помучаться. Но нам тут очень помогли инструменты и резцы для обработки металла. Поэтому вскоре таран был готов и встал как влитой на свое место в подводной носовой части корабля.