Броненосное танго

Глава 14

Битва при Драйсе.

Да, реарцы нас заметили. И выслали нам навстречу торжественный караул. Шутка юмора ха, ха! Конечно, они выслали к нам навстречу свои военные корабли. К нам направилась колонна из пяти кораблей. Впереди шел сто тридцати пушечный линейный корабль «Император Крам Первый». На его корме развивался адмиральский стяг. Ага, значит, это флагманский корабль всего этого вражеского флота. Видимо, реарский адмирал, командовавший этими силами вторжения, решил самолично развеяться и раздавить наглого и одинокого мятежника. Скорее всего, он тут просто заскучал. Других то вестральских военных кораблей тут не было до момента нашего здесь появления. А перестреливаться с наземными фортами для моряков не так интересно, как устроить настоящее морское сражения против вражеских кораблей.

Ведь тогда этому реарскому флотоводцу можно будет с честным видом хвастаться своей грандиозной победой над вестральским флотом. Ну, а то что из этого флота в данном сражении будет принимать участие всего лишь один вестральский корабль. Это уже неинтересные детали. Ведь даже если мы сейчас и сбежим от тех пяти реарских кораблей, так бойко идущих в нашу сторону. То потом тот реарский адмирал сможет приписать победу в этом морском сражении себе. Ведь мы получается отступим, а место боя останется за ним. А значит, формально реарцы тогда все равно победят. Даже если они нас не догонят и не потопят. Поэтому неудивительно, что вражеский флагман сейчас с таким энтузиазмом рванул в атаку в нашу сторону.

Правда, об осторожности он тоже не забыл. И взял с собой за кампанию еще пять кораблей. Чтобы уж точно наверняка победить в этом морском бою, если вдруг мы примем бой. И по идее он там правильно все рассчитал этот неизвестный мне реарский адмирал. Пятеро на одного — это очень солидный перевес. Почти солидный. Как много в этом простом и одновременно сложном слове разных противоречивых смыслов. Именно это слово отделяет успех от неудачи, а победу от поражения. И вроде бы вражеский командующий все правильно и логично рассчитал и победа ему была гарантирована? Но вот только я увидел в его расчётах одну существенную ошибочку размером с наш броненосец. Я то прекрасно себе представляю, что может в бою натворить даже такой примитивный броненосный корабль как «Красный принц» против этих вот реарских деревянных линкоров и фрегатов. Да, они большие и очень грозные. Но у них нет никакой брони, а у нас есть.

И если бы вся реарская эскадра вдруг одновременно захотела со мной сразиться. То я бы еще подумал. Все же там тех вражеских кораблей было довольно много против нашего одинокого броненосца. Но сейчас-то противник решил направить против нас только пять своих военных кораблей. Три линкора и два парохода-фрегата. Поэтому я тоже решил драться. Слона ведь надо есть по кусочкам. Так почему бы нам не попробовать разбить противника по частям? Раз он так неосмотрительно разделил свои силы. Ведь остальные же реарские боевые корабли сейчас продолжали методично расстреливать настырный вестральский форт. Который защищал вход в гавань Драйса и никак не хотел сдаваться, стреляя в ответ. Вот реарский адмирал и решил часть сил оставить на добивание форта. А часть взял с собой, чтобы развлечься утоплением одинокого мятежного корабля. Видимо, он просто слабо себе представлял все возможности нашего броненосца. Скорее всего, мы тут наткнулись на любителя деревянных линейных кораблей, верящего, что эти огромные и многопушечные корабли являются королями сражений. Тут, кстати, в разных флотах этого мира таких адмиралов пока еще большинство. Просто они еще не поняли, что время деревянных кораблей уже прошло. И на сцену истории выходят совсем другие боевые корабли, которые станут диктовать уже свои условия морских сражений. Ведь до этого момента еще броненосцы здесь в бою никогда не участвовали. И этот случай будет первым в истории планеты Церенталь. Поэтому мы принимаем этот бой. Пора показать этим любителям устаревших деревянных линейных кораблей, чего на самом деле стоят броненосцы.

Командую нашему кораблю к развороту в сторону приближающейся колонны реарских кораблей. Пора им уже показать, где закуска к пиву зимует. Не забываю при этом рассматривать наших противников в свою подзорную трубу. Все никак не привыкну к этим неудобным трубам. Эх, мне бы сюда мой любимый морской бинокль с переменной кратностью. Самому что ли этим вопросом заняться? Бинокли поизобретать. А то аборигены еще долго колупаться будут. Пока что-то дельное изобретут из этой оперы. А к Хаосу! Какие глупые мысли в голову лезут в самом начале моего первого боя. Даже про мандраж забыл, который до этого момента чувствовал. Надо просто сосредоточиться на битве. Противники то уверенно приближаются. Видимо еще такая их уверенность происходит от того. Что наш «Красный принц» по размерам значительно уступает трехпалубным и массивным линкорам реарцев. Он же сейчас со своей одной орудийной палубой больше похож на какой-то необычный фрегат. Который вдруг сошел с ума и решил покончить жизнь самоубийством. Убившись о те самые линкоры, которые в данный момент на него так величественно и грозно надвигаются.

— Так, так! Что тут у нас имеется? — бормочу я, рассматривая приближающиеся корабли врагов.

Значит, впереди на своем флагманском линкоре «Император Крам Первый» едет вражеский адмирал собственной персоной. Вон его флаг болтается на корме. Большой, между прочим. Чтобы все издалека видели, где находится самый главный командир. Ведь подчиненные в морском бою ориентируются на сигналы и действия своего флагмана. Тут же пока радио нет. Поэтому эскадрой в бою адмиралы управляют при помощи сигналов флажками, которые вывешиваются на мачтах. Ну, и своим собственным примером тоже вдохновляют и показывают, куда плыть и что делать. Ведь в ходе боя обычно все остальные корабли в кильватерной колонне следуют за своим флагманским кораблем. Куда он повернет, туда и они обычно двигаются. Поэтому флагмана должно быть видно издалека. Поэтому я теперь тоже знаю, что сейчас вон на том головном линкоре находится вражеский командующий всем флотом вторжения.

За «Императором Крамом Первым» в кильватере следует сто двадцати двух пушечный линейный корабль «Трон». За ним двигается линкор «Адмирал Фаритар». На этом пушек поменьше стоит. Всего лишь девяносто восемь. После линкоров в этой же колонне следуют шестидесяти пушечный парохода-фрегат «Завоеватель» и сорока восьми пушечный парохода-фрегат «Шторм». Вот такая внушительная делегация сейчас на всех парах спешит в нашу сторону. Я опустил свою подзорную трубу и покосился на окружающих меня людей. Все, кто находились сейчас со мной в боевой рубке «Красного принца», не выглядели испуганными или нерешительными. В их глазах царили азарт и уверенность. Люди верили в своего командира, в наш корабль и свое боевое мастерство. Очень надеюсь, что сейчас на всех боевых постах моего броненосца люди ведут себя точно также. Бросаю взгляд на нашего штурмана гранд-лейтенанта Фароса мел Вальдера. Он у нас отвечает не только за прокладку курса и ориентирование на местности.

Штурман понял меня правильно и начинает докладывать о расстоянии до цели. Ага четыре тысячи метров. И расстояние сокращается. Мы же сейчас движемся на максимальной скорости навстречу друг другу. Ловлю себя на мысли, что пока все еще пользуюсь земными мерами. Всеми этими километрами, метрами, миллиметрами, литрами и узлами. Просто я ведь привык все так вот мерять раньше в своей прошлой жизни. И теперь мое подсознание практически автоматически пересчитывает местные единицы измерения, в земные. Вот я уже сколько тут живу, а все никак не могу мыслить как местные жители. Для которых все эти каты, мили, ярды, люймы и прочие локти стали привычными с самого детства. Ведь их им в школе в голову вбивали с самого детства. А я вот учился, в другой школе на земле. И мне те же миллиметры значительно понятнее и роднее чем местные каты. Потому и перевожу их на уровне подсознания в более привычные моему мозгу единицы. Поэтому не надо удивляться, что я тут в другом мире продолжаю все измерять земными мерками.

Наконец, расстояние до вражеского флагмана сокращается до трех с половиной тысяч метров. На такой дистанции наши башенные орудия калибром триста пять миллиметров уже могут доставать до этого большого линейного корабля Реарской империи. Командую довернуть вправо, чтобы открыть возможность нашей кормовой башне стрелять вместе с носовой по вражескому флагману. Так у них будет больше шансов поразить цель, чем если бы по тому реарскому линкору начала стрелять только одна пушка из носовой башни. А вот наши орудия, на батарейной палубе пока будут молчать. Ведь эти двести двадцати миллиметровые пушки на такую дистанцию не добьют. Далековато будет. Да, и стрелять они могут только прямо по борту, то есть вбок. Это вам не поворачивающиеся на все триста шестьдесят градусов башни.

Которые сейчас как-раз по моему приказу открыли огонь по вражескому флагману. Первые снаряды были пристрелочными. Все же расстояние до цели довольно большое для здешних орудий. Нет здесь пока нормальных оптических прицелов, чтобы четко видеть цель на такой вот дистанции. Впрочем, цель ведь тоже не маленькая. Это вам не маленький человечек или какая-нибудь лодка. Наши канониры башенных орудий ведут огонь по огромному линейному кораблю. Поэтому уже третий фугасный снаряд калибром триста пять миллиметров попал в нос «Императора Крама Первого». И мы это попадание четко наблюдали в свои подзорные трубы. Рвануло там хорошо. Даже если учесть, что начинкой тем снарядам был всего лишь черный дымный порох. Но фугас, взорвавшийся в носовой части ста тридцати пушечного линкора, разбил ее довольно сильно. Следующий снаряд ушел с перелетом и поразил реарский линейный корабль «Трон», шедший за своим флагманом в кильватерной колонне. Этот попал еще удачнее, пробив верхнюю палубу в районе передней мачты. Затем этот тяжелый остроносый фугасный снаряд пронзил все остальные деревянные орудийные палубы. И разорвался в трюме прямо в машинном отделении. В результате взрыва котел линкора «Трон» был пробит. И вырвавшийся из него горячий пар до смерти обварил всю смену кочегаров. Все находившиеся там в тот момент люди просто погибли на месте в страшных мучениях. Правда, врагам тут повезло тем, что котел при пробитии не взорвался. Но из-за этого в нем резко упал пар, и линейный корабль «Трон» также резко потерял ход. Ведь его паровая машина просто вышла из строя. Шедший за ним на полной скорости, линейный корабль «Адмирал Фаритар» не ожидал такой подлянки. И его рулевой просто не успел среагировать правильно. В результате чего большой девяносто восьми пушечный линкор с разгону налетел на корму потерявшего ход «Трона» и протаранил ее своим носом, разбив свой бушприт и сцепившись с ней намертво.

Я же, наблюдая всю эту картину, распорядился еще довернуть вправо, чтобы наш «Красный принц» теперь был повернут левым бортом. Таким образом я как бы подрезал нос идущему впереди вражеской колонны кораблю. Такой маневр тут на Церентале назывался «обрезать хвост». Обычно его делали специально, чтобы подставить колонну противника под продольный огонь своих бортовых пушек. Чтобы даже если ваши снаряды не будут попадать в головной вражеский корабль. То перелетая через него станут поражать идущие за ним корабли. Врагам этом мой маневр не понравился. Вот только сделать при этом они сейчас мало что могли. «Красный принц» ведь сейчас был развернут к ним левым бортом. Правда, для наших бортовых орудий с орудийной палубы дистанция все еще была очень большой. Поэтому по противнику вели огонь только наши башенные орудия. А вот враги нас достать вообще не могли. У них просто не имелось таких же дальнобойных пушек как наши трехсот пяти миллиметровки. И мы пока могли расстреливать их совершенно безнаказанно.

А дела у реарцев тем временем шли не очень хорошо. Вражеский флагман вырвался вперед. А вот два других линкора от него отстали из-за своего досадного столкновения. И пока они там стояли на месте и никак не могли расцепиться. То парохода-фрегаты противника эту неприятную картину тоже увидели. И начали отворачивать с курса, обходя справа внезапно возникшее препятствие из двух столкнувшихся линейных кораблей. А наши снаряды тем временем летели в сторону реарского флагмана. И продолжали попадать в него. Не все, конечно, но каждый третий или четвертый все же находил цель. Тем более, что парочку перелетов при этом схлопотала и та сцепившаяся между собой парочка реарских линкоров. На «Троне» даже при этом возник пожар. Ну, а «Император Крам Первый» отгребал за всех. Ведь весь огонь наши башенные пушки сосредоточили только на нем. В итоге — огромный сто тридцати пушечный линейный корабль получил еще шесть попаданий фугасными снарядами калибра триста пять миллиметров. После чего загорелся и потом взорвался. Видимо, огонь добрался до порохового погреба флагмана противника. Большой реарский линкор погиб очень быстро. При взрыве «Императора Крама Первого» выжили из всей команды только тридцать шесть человек.

Это ужасное зрелище такой быстрой гибели флагманского линкора привело в ужас команды оставшихся четырех кораблей. Поэтому парохода-фрегаты реарцев просто развернулись на сто восемьдесят градусов и начали быстро отходить к своим основным силам. Которые все еще вели перестрелку с одним из наших прибрежных фортов. А вот линейные корабли «Трон» и «Адмирал Фаритар» так сделать не смогли. Хотя их команды также были очень сильно деморализованы тем, что произошло на их глазах. Да, и их незавидное положение тоже не добавляло тем реарским морячкам оптимизма. Ведь сейчас эти два могучих линкора превратились просто в огромную и неподвижную мишень. Поэтому когда «Красный принц» подошел к ним на расстояние выстрела из наших бортовых пушек калибра двести двадцать миллиметров. И начал их накрывать как бортовыми залпами, так и выстрелами башенных орудий. При этом мы встали так, чтобы вражеские пушки не могли по нам стрелять. Они же на тех линкорах тоже почти все располагались вдоль бортов на орудийных палубах. Башен то на тех линейных кораблях противника просто не было. Поэтому сейчас мы, находясь вне сектора стрельбы вражеских пушек, просто безнаказанно расстреливали эти два сцепившихся между собой линейных корабля реарцев.

— Гордым быть почетно, но лучше остаться в живых! — видимо так думали оба капитана тех вражеских линкоров, когда приказывали спускать флаги и сдаваться. Ведь они то прекрасно понимали, что мы их просто убиваем, расстреливая как мишени в тире. А они нам даже при этом и ответить никак не могут. Видимо им было очень обидно вот так вот помирать. И поэтому они решили сдаться. Сохранив свои жизни и жизни своих людей.

Нам пришлось задержаться, чтобы принять капитуляцию тех двух линейных кораблей и выловить из воды выживших членов команды взорвавшегося флагмана реарцев. На линкоры высадились наши морские пехотинцы, которые должны были разоружить и контролировать пленных врагов. Для этого пришлось спускать на воду шлюпки. Так как я опасался подходить вплотную к неподвижным кораблям противника. Мало ли? Вдруг они нас там ждут в засаде, чтобы коварно ринуться на абордаж, когда наш «Красный принц» подойдет поближе? Или найдется там какой-нибудь упоротый смертник, который захочет взорвать пороховой погреб своего линкора, чтобы не сдавать его нам. Поэтому я предпочел подстраховаться и на сцепившиеся «Трон» и «Адмирал Фаритар» высаживались со шлюпок наши призовые партии вооруженных морпехов.

Но плененные реарцы вели себя хорошо. Зря я беспокоился. Эти люди хотели жить. Поэтому никто и не подумал сопротивляться или нападать на наших морских пехотинцев. Все противники безропотно сдавали оружие, а потом послушно спускались в трюм, где их потом и заперли на всякий случай. И еще мы выловили из воды тридцать шесть человек. Это были все кому удалось спастись при взрыве флагманского линейного корабля «Император Крам Первый». И это почти из пятисот членов команды этого огромного военного корабля.

Чувствовал ли я что-то по этому поводу? Раскаяние, сожаление или вину? Нет, определенно нет! Да, этих людей убили по моему приказу. Ведь артиллеристы, выпустившие тот роковой снаряд, из-за которого загорелся и взорвался «Император Крам Первый». Действовали по моему прямому приказу. Именно я приказал им обстреливать тот реарский корабль. Но я почему-то себя убийцей не ощущаю. Интересно, а какой-нибудь Жуков или Наполеон тоже вот также не испытывали мук совести, когда по их вине погибали тысячи солдат? Впрочем, сюда этих реарцев никто не звал. Сами пришли. Что? Император приказал. Вот и спрашивайте тогда со своего императора, почему он вас на смерть отправил?

А вот при спасении тех членов взорванного флагманского корабля противника нас ждал приятный сюрприз. Из моря наши морячки тогда выловили флаг-адмирала Филира мел Дариса, который оказался тем самым человеком, что и командовал этим самым флотом вторжения Реарской империи. И еще командовал эскадрой противника, которую мы и разбили в этом морском бою. Ему повезло дважды. Первый раз когда он чудом не погиб при взрыве своего флагманского линкора. Его взрывной волной лишь выбросило с капитанского мостика прямо в море. И при этом он не получил никаких ранений кроме серьёзной контузии. И второй раз ему улыбнулась местная фортуна. Когда этого бравого флаг-адмирала заметили и вытащили из воды моряки с нашей шлюпки. Таким образом он сегодня дважды спасся от неминуемой смерти. Бабушка с косой промахнулась мимо цели. Счастливчик, однако! Правда, при этом он попал к нам в плен. Но это ведь такие мелочи, в сравнении с жизнью.

Пока мы возились с пленными врагами и их захваченными кораблями. Те два удравших от нас парохода-фрегата как-раз успели добежать до своих основных сил. После чего противник прекратил обстрел непокорного вестральского форта и двинул большую часть своих оставшихся военных кораблей в нашу сторону. Конечно, это там произошло не мгновенно. Пока они там расспросили капитанов тех двух парохода-фрегатов о том, что здесь случилось. Пока решали, что делать и кто там теперь у них командовать всеми будет. Ведь флаг-адмирал Филир мел Дарис пропал вместе со своим флагманом. Потом уже новый командующий вражеским флотом вторжения принимал решение. После чего реарские военные корабли собирались и готовились к сражению. Затем выстраивались для боя. И только после этого выступили в нашем направлении. В общем, мы к этому моменту тоже успели все свои дела порешать и были готовы к бою.

Увидев вдалеке приближающиеся корабли противника, я решил идти им навстречу. Да, я принял решение сражаться и в этот раз. После того как мы порвали сразу три вражеских линейных корабля. Я преисполнился уверенности и бесшабашной наглости. И захотел ещё раз это повторить вон с теми реарскими кораблями. А сейчас нам противостояли: четыре линейных корабля с паровыми машинами; три винтовых фрегата; два парохода-фрегата; два паровых корвета. Ну, а два корвета и все вражеские шлюпы остались для охраны той большой кучи транспортных пароходов Реарской империи. Что маячили возле далекого берега. И с которых все также продолжали высаживаться на вестральское побережье реарские войска.

На этот раз противник построился двумя колонами, шедшими параллельно друг другу в нашем направлении. В левой колонне двигались все реарские линкоры и три винтовых фрегата. Головным шел сто двадцати восьми пушечный линейный корабль «Морской дракон». Над которым на ветру развивался адмиральский вымпел. Так, понятно. Это, значит, новый флагман флота вторжения. Я ведь уже говорил, что такие вот командирские корабли легко узнать по адмиральскому флагу над ними. За «Морским драконом» в кильватере двигался сто двадцати двух пушечный линкор «Победитель». За ним следовал сто десяти пушечный линейный корабль «Император Борус Четвертый». После которого двигался девяносто шести пушечный линкор «Корона императора». За линкорами следовал винтовой фрегат «Палач», несший на борту шестьдесят три пушки. За которым шел винтовой фрегат пятидесяти восьми пушечный «Буреносец». И замыкал эту колонну противника винтовой фрегат «Знамение» на пятьдесят шесть пушек.

В правой колонне реарских кораблей впереди шли два парохода-фрегата «Завоеватель» и «Шторм». Те самые что уже один раз от нас удрали в панике. Однако, сейчас они снова шли в бой против «Красного принца». Видимо, новый командующий флотом вторжения вправил их капитанам мозги и пресек панику. А потом заставил опять идти в бой. Правда, при этом он их выставил в колонне с корветами. Что считалось не так почетно, чем встать в линию с теми же линкорами. Наверное, так адмирал противника решил пристыдить струсивших капитанов парохода-фрегатов. Назначив их во вспомогательную колонну. Ведь главный удар должны наносить многопушечные линкоры. А вот корветы уже потом добивают и захватывают тех, кто после атаки линкоров выживет. И эта обязанность считается во флотских кругах менее почетной чем бой в одной колонне с линкорами. Таким образом вражеский адмирал просто унизил тех трусливых капитанов парохода-фрегатов. Назначив их во вспомогательную колонну. Это было такое наказание для проштрафившиеся подчиненных.

Я хладнокровно наблюдал в подзорную трубу за приближающимися колоннами вражеских кораблей. Штурман рядом со мной бесстрастно отсчитывал расстояние до цели. До реарского флагманского линкора. Наконец, враг приблизился на три тысячи пятьсот метров. Пора! По моему приказу «Красный принц» развернулся правым бортом к приближавшимся колоннам реарских кораблей. После чего обе башни нашего броненосца открыли огонь по «Морскому дракону», шедшему впереди под адмиральским вымпелом. Первые выстрелы ожидаемо прошли мимо цели. Это нормально при таких то дерьмовых прицелах. Оптика здесь не самая передавая пока. Но мы все же постарались поставить туда самую лучшую. На этот раз только четвертый снаряд наконец поразил цель. Правда, он попал совсем не туда куда наши артиллеристы целились. То есть сбил переднюю мачту вражеского флагмана.

Зато шестой снаряд из кормовой башни вошел в левую скулу «Морского дракона». Пробив борт тяжелый остроносый фугасный снаряд пролетел до противоположного борта. После чего взорвался, выпустив облако порохового дыма. При этом в левом борту ниже ватерлинии вражеского флагманского линкора образовалась большая пробоина. Через которую в трюм сразу же хлынула забортная вода. В результате чего огромный линейный корабль начал садиться носом в воду, значительно сбавляя ход. Следующие три прилетевших снаряда калибра триста пять миллиметров только усугубили положение этого реарского флагмана. Никакой брони у данного сто двадцати восьми пушечного линейного корабля противника не имелось. Поэтому чугунные фугасные снаряды, начиненные черным порохом, наносили его деревянному корпусу просто чудовищные повреждения при взрыве. В результате чего огромный линкор продержался только шесть с половиной минут под таким зверским обстрелом. После чего вышел из строя и начал заваливаться на левый борт, довольно быстро уходя под воду. Когда крен достиг сорока градусов, то «Морской дракон», и без того перегруженный многочисленной артиллерией, просто перевернулся и очень быстро затонул. Утащив за собой на дно большую часть своей команды. При этом где-то под водой еще и раздался довольно мощный взрыв. Видимо, рванул раскаленный котел «Морского дракона». Когда до него добралась морская вода.

Увидев, что флагман вывалился из строя и начал тонуть, реарский линкор «Победитель» свернул с курса, обходя возникшее препятствие слева. Теперь я приказал перенести огонь наших башенных орудий уже на него. И вскоре по «Победителю» начались попадания. Мда! Я наблюдал в свою подзорную трубу весь этот процесс. И невольно морщился. Избиение младенцев какое-то получается. Ведь сейчас наши дальнобойные трёхсот пяти миллиметровые орудия методично расстреливали этот большой и грозный линкор Реарской империи. Кроша его своими фугасными снарядами буквально на куски. Там на вражеском корабле при этом постоянно что-то горело и взрывалось. Даже отсюда это было довольно страшное зрелище. Я невольно поежился, представив, а каково там сейчас приходится морякам этого самого «Победителя».

И ведь при этом мы их тут расстреливаем сейчас как мишени в тире. А они до нас достать своими маломощными пушками даже не могут. Вон уже пытались. Дали бортовой залп в нашем направлении. Но все реарские ядра до «Красного принца» так и не долетели. Слишком уж дистанция для вражеских пушек большая. Моряки же здесь привыкли сражаться на более близких дистанциях стрельбы. И в ходе боя им частенько приходится подходить друг к другу буквально на пистолетный выстрел. Чтобы попасть и пробить толстые борта линейных кораблей. Я ведь сам видел ядра, застрявшие в толстой деревянной обшивке трофейного линкора «Титул», но так ее и не пробившие.

Вот поэтому здесь в морских сражениях противники стараются подойти поближе. Чтобы их морская артиллерия была наиболее эффективной при стрельбе. Большие деревянные линейные корабли способны выдерживать огромное количество попаданий пушек калибром в двести миллиметров и меньше. Вот только мы сейчас стреляем не круглыми устаревшими ядрами, а новейшими, остроносыми, цилиндрическими снарядами калибра триста пять миллиметров. Которые легко проламывают на таком большом расстоянии даже толстые деревянные борта огромных многопушечных линкоров. И еще при взрыве своей пороховой начинки наносят очень большие повреждения. Заряд то там внутри не маленький. Вот и получается какая-то игра в одни ворота. Мы их можем безнаказанно расстреливать с такой дистанции. А они в ответ лишь могут материться и бессильно стрелять в белый свет как в копеечку.

Впрочем, капитан «Победителя» это тоже прекрасно понимал. Поэтому все же старался приблизиться к нам на дистанцию действенной стрельбы своих орудий. Скорость то у того вражеского линейного корабля довольно приличная оказалась. Не менее тринадцати узлов. Если не все четырнадцать. Поэтому он все же начал приближаться к нам все ближе и ближе. Ну, а за «Победителем» следовали как привязанные и все остальные корабли его колонны. А мы как ни старались, но большую дистанцию держать не смогли. Скорость то у нас всего лишь двенадцать с половиной узлов была. Что было поменьше чем у противника. Поэтому вражеская колонна линкоров упорно с нами сближалась. Хотя это все же не спасло «Победителя» от расплаты. Так как теперь весь огонь наших башенных орудий был сосредоточен на нем. То уже через семь минут этот большой линейный корабль противника снизил ход, а затем из-за попадания по его паровой машине в трюме «Победителя» произошел сильный взрыв. Видимо взорвался поврежденный котел? Который в это время находился, в работе. После чего сто двадцати двух пушечный линейный корабль Реарской империи совсем потерял ход, а затем тоже начал довольно быстро погружаться в воду.

Увидев эту картину, капитан линейного корабля «Император Борус Четвертый» не дрогнул и все же решил двигаться в нашу сторону. Правда, ему при этом пришлось обходить тонущий «Победитель». Чтобы случайно не протаранить его своим кораблем. Но он достойно справился с этой задачей. После чего «Император Борус Четвертый» почти сразу же угодил под наш сосредоточенный огонь. И уже при этом начали стрелять не только наши башенные дальнобойные орудия. Но и более мелкие, но многочисленные пушки калибра двести двадцать миллиметров с нашей орудийной палубы теперь также подключились к стрельбе. Вражеский линкор уже приблизился настолько, что эти наши орудия тоже смогли его доставать своими ядрами и сферическими бомбами. Что и не преминули сделать, обрушив на врагов свои выстрелы.

Правда, при этом артиллеристы линкора «Император Борус Четвертый» также открыли по нам огонь из всех своих орудий. Из которых лишь их самые тяжелые крупнокалиберные пушки, стоящие на нижней орудийной палубе реарского линейного корабля, могли добивать до «Красного принца». А более мелкие калибры лишь бессильно падали в море. Так и не долетев до броненосца. Впрочем, этот обстрел противника каких-то серьезных повреждений нам не наносил. Броню «Красного принца» круглые ядра пробить не могли, бессильно отскакивая от нее как горох.

А реарские сферические бомбы, начиненные дымным порохом, также оказались неэффективны. Ведь их чугунные, полые корпуса с пороховой начинкой лишь раскалывались от удара о бронированный борт, но не взрывались при этом. Кстати, одно вражеское ядро даже по нашей боевой рубке прилетело, где как-раз в этот момент находился и я. Но ее броню пробить так и не смогло, отрекошетив в сторону борта. Я тогда еще мысленно похвалил себя. Что все же додумался обезопасить командование нашего броненосца таким вот образом. А то меня нынешняя манера командования морским боем совсем не устраивала. Когда капитан корабля стоит на открытом со всех сторон капитанском мостике на корме. И его там не то что ядро, а любая случайная пуля или шальной осколок убить могут. И ведь гибнут. Очень много при этом командиров кораблей и адмиралов гибнет вот так по-глупому. Поэтому я убежден, что во время морского сражения необходимо командованию корабля прятаться вот в такой боевой рубке. Там то внутри уж побольше шансов на выживание будет.

Линейный корабль «Император Борус Четвертый» погиб в дымной вспышке взрыва его порохового погреба. При этом я даже и не понял, что стала тому причиной. Ведь этот реарский линкор уже вовсю горел к тому времени. Да, и наши артиллеристы его при этом продолжали азартно обстреливать. Огонь ли добрался до пороха? Или туда прямо в погреб влетел фугасный снаряд калибра триста пять миллиметров? А может быть это была круглая чугунная бомба, выпущенная из пушки калибра двести двадцать миллиметров? В любом случае, но пороховой погреб линейного корабля «Император Борус Четвертый» внезапно взорвался. В результате чего огромный деревянный линкор Реарской империи погиб практически мгновенно. И выживших реарских моряков при этом было крайне мало.

Такая быстрая и страшная гибель большого военного корабля сильно впечатлила реарского капитана, командовавшего линейным кораблем «Корона императора». И он решил не играть больше в героя, а начать спасать свою жизнь. Поэтому его линкор, следовавший ранее за погибшим так трагически и ярко «Императором Борусом Четвертым», резко отвернул в сторону. А затем лег на противоположный курс выходя из боя. И следовавшие за ним фрегаты «Палач», «Буреносец» и «Знамение» тоже повторили этот маневр.

Ведь капитаны этих кораблей не были идиотами. И на них также произвела впечатление такая вот демонстративная расправа одинокого корабля мятежников над могучими и многочисленными линкорами Реарской империи. Которые его даже поцарапать не смогли. Тут буквально весь привычный мир сегодня рухнул на их глазах. Ведь раньше эти люди были убеждены, что именно огромные и многопушечные деревянные линкоры являются королями морских сражений. А здесь прямо на их глазах мы порвали эти самые линейные корабли как Тузик грелку. Тут есть от чего впасть в панику и броситься в бегство. Есть! Ничего господа просвещенные мореплаватели. Вы у меня и не такое увидите еще. Дайте только срок.

И так просто отпускать этих бегущих в панике врагов я не собирался. На полном ходу мы бросились вдогонку. Стреляя из всех стволов. Поэтому линейный корабль «Корона императора» уйти от нас не успел. Наши артиллеристы очень удачно выбили у него паровую машину, лишив врагов хода. А когда мы проходили мимо обездвиженного линкора. То по нему еще пару раз успели отработать и наши пушки правого борта. После чего на «Короне императора» благоразумно спустили флаг, показывая, что они сдаются. Реарский капитан в этом случае выбрал жизнь, вместо бессмысленного сопротивления. Ведь мы бы этот линкор просто издалека расстреляли, не входя в сектор стрельбы его бортовых орудий.

Мы притормозили, чтобы спустить на воду шлюпки с призовой командой для этого сдавшегося линкора реарцев. Поэтому сбежавшим фрегатам противника за это время удалось уйти довольно далеко. Кстати, вторая колонна вражеских кораблей, которую возглавляли те самые парохода-фрегаты «Завоеватель» и «Шторм», тоже благополучно слиняла куда подальше. Видимо, капитаны тех парохода-фрегатов и так не желали лезть под ужасные орудия нашего броненосца. А когда еще увидели, что все великие и ужасные реарские линкоры погибли или спустили флаг. То у них не осталось никаких сомнений, что отсюда надо сматываться и поскорее. Поэтому и вторая вспомогательная колонна реарских военных кораблей также героически отступила.

А мы тем временем подсчитывали потери и повреждения. Когда мне сообщили, что у нас на данный момент имеются лишь шестеро убитых и одиннадцать раненых. А из повреждений враги только слегка покорёжили такелаж на мачтах «Красного принца». Да одно вражеское ядро каким-то образом умудрилось попасть по стволу орудия в носовой башне. В результате чего от кончика ствола нашей пушки оторвался кусок. И вести огонь из нее стало опасно для жизни. Но пушка во второй башне все еще была в рабочем состоянии. Да, и орудия на нашей орудийной палубе тоже были в порядке и готовы к стрельбе.

Вот и все! Других повреждений у нашего броненосца не имелось. Поэтому я решил продолжить это избиение младенцев и ломание шаблонов у местных мореплавателей. Я уверен, что это наше морское сражение при порте Драйсе впоследствии войдет во все учебники по тактике морских сражений. И по нему потом будут учить будущих капитанов и адмиралов, как броненосцы могут эффективно воевать против деревянных кораблей. Ну, а пока стоит нам продолжить.

При нашем приближении к гавани порта Драйса мы увидели все то же множество транспортных кораблей реарцев. И они все также продолжали высаживать войска на берег. Были тут и три винтовых фрегата «Палач», «Буреносец» и «Знамение», которые ранее на полных парах драпали от нас с места недавнего морского боя. Сейчас он были здесь и наводили среди гражданских судов какую-то суету. Видимо хотели предупредить их об опасности. Кстати, тут еще были те шлюпы и пара корветов, которые всю эту толпу реарских транспортов и охраняли. «Красный принц» появился внезапно и начал сеять хаос и панику в рядах врагов. Впрочем, нам никто особо и не препятствовал. Ведь те военные корабли реарцев, что тут к этому моменту имелись даже и не подумали бросаться, нам наперехват и вступать в бой.

Вместо этого они просто начали трусливо разбегаться в разные стороны, сея панику и неразбериху среди своих транспортных судов. В результате чего и все реарские пароходы с парусными клиперами тоже стали разбегаться кто куда. Выгружать войска и припасы на берег они конечно при этом прекратили и стали просто спасаться бегством. В ходе этого неконтролируемого и панического бегства несколько кораблей столкнулись между собой. Четыре транспорта и винтовой фрегат «Буреносец» выскочили на отмель. И были потом нами захвачены. А еще семь пароходов и два клипера сдались на нашу милость. Там хватало даже одного пушечного выстрела из пушки калибром двести двадцать миллиметров перед носом такого судна, чтобы эти безоружные корабли Реарской империи просто останавливались и спускали флаг.

А вот остальные вражеские корабли к сожалению смогли от нас удрать, воспользовавшись царившей неразберихой. Мы просто физически не могли угнаться сразу за всеми ними. Слишком уж много целей в этот раз было в море. Поэтому части врагов все же в этот раз удалось благополучно скрыться. Кстати, им в этом в том числе помогли и сумерки, спустившиеся на море. В наступающей ночи видимость значительно ухудшилась. Поэтому я распорядился прекратить поиск и преследование кораблей противника. Так закончилось морское сражение при порте Драйсе.