Броненосное танго

Глава 16

Блокада.

Можно сказать, что следующие два месяца прошли в спокойной рутине. Мы начали строительство моих броненосцев. Если с проектом монитора никаких особых трудностей не возникло. То вот с большим броненосцем, перестраиваемым из бывшего реарского фрегата, возникли сложности. Прежде всего из-за меньшего размера его деревянного корпуса никак не удавалось втиснуть туда сразу две орудийных башни. Не помещались они там и все тут. Ведь по проекту на том новом броненосце первого ранга на верней палубе кроме выхлопной трубы паровой машины и боевой рубки располагались еще и три массивных мачты с парусами и такелажем. Помните, я вам говорил уже о необходимости парусов для кораблей, которые предназначены для дальних морских плаваний?

Это броненосцу береговой обороны, который далеко от порта не будет отходить, мачты с парусами особо не нужны. Кстати, на тех же наших мониторах их и не будет. Там будет просто низкий бронированный борт с забронированной же палубой. И одна поворотная, бронированная башня с пушкой калибра триста пять миллиметров. А за башней будет расположен выступ боевой рубки и труба паровой машины в бронированном кожухе. И никаких мачт там не надо. Но вот на этот большой броненосец мачты просто необходимы. Ведь его будут использовать не только рядом с берегом, но и в открытом море. Где просто необходима подстраховка в виде мачт с парусами.

Вдали от берега на одну только паровую машину не стоит полагаться. Слишком уж они тут ненадежные пока получаются. Технология их изготовления пока еще плохо отработана. Вот поэтому мы с инженерами-кораблестроителями и мучились, пытаясь впихнуть сразу две орудийных башни с крупнокалиберными пушками туда, куда их в принципе впихнуть не получится. И после долгих споров все же пришли к компромиссу, что у данного броненосца будет только одна поворотная, бронированная башня с пушкой калибра триста пять миллиметров на носу корабля. А в дополнение к ней еще и будут установлены на единственной орудийной палубе шестнадцать дульнозарядных, нарезных орудий калибра двести двадцать миллиметров по восемь штук вдоль каждого борта. Это была бортовая артиллерия нашего нового броненосца. В принципе, у нас получился тот же «Красный принц» только поменьше размером.

А на суше тем временем кипели страсти. Самым значимым событием этих месяцев было сражение при Рифолке. Карательный реарский корпус предпринял неудачную попытку овладеть этим крупным портовым городом, расположенным южнее Драйса. Правда, вестральская армия совсем не собиралась тихо сидеть и спокойно за этим наблюдать. В итоге — в предместьях Рифолка состоялось двухдневное сухопутное сражение. В ходе которого обе стороны понесли большие потери. А реарские войска были вынуждены отступить назад к Драйсу. Который сейчас являлся их главной базой на территории Вестралии. И в данный момент обе стороны этого военного конфликта зализывали раны и пополняли свои ряды новыми бойцами.

Если с подкреплениями у тех же вестральцев дела обстояли более или менее нормально. Новых рекрутов и добровольцев у них пока хватало. Что позволяло довольно быстро восполнять потери и даже увеличивать численность войск. То вот у реарцев здесь все было довольно печально. Ведь подкреплений с метрополии они пока получить не могли. Так как наш флот теперь установил блокаду побережья в районе порта Драйса. Поэтому подкреплений с родины реарскому карательному корпусу ждать не приходилось. И они восполняли свои потери за счет лоялистов, которые тонким ручейком стекались к Драйсу. И вступали в ряды реарского войска.

Кстати, сами реарцы относились к таким рекрутам с презрением и подозрением. И порой старались ставить их на самые тяжелые полевые работы. Я считаю, что в своем непомерном снобизме они тем самым просто роют себе могилу. Нельзя так пренебрежительно относиться к своим идейным союзникам, которые готовы воевать на твоей стороне. Люди ведь совсем не идиоты. И те лоялисты очень быстро поймут, что совершили огромную ошибку, вписавшись в разборки за своих реарских господ. Ведь для реарцев они все равно остались гражданами второго сорта и чуть ли не недочеловеками, которые лишь по недоразумению стоят чуть выше обычных дикарей из местных джунглей. А вот другие вестральцы их уже начали ненавидеть. И после этой войны ненависть никуда не денется. А люди потом им здесь все припомнят. В общем, зря лоялисты туда влезли в это вонючее гуано.

Кстати, сейчас мы стали нашего оружия продавать еще больше чем раньше. Это просто какой-то настоящий торговый бум начался после вторжения в Вестралию реарских войск. Всем вдруг срочно понадобилось оружие. А так как наши револьверы и винтовки с карабинами считались лучшими в Вестралии. То и купить их захотели тоже многие люди. Впрочем, главными нашими покупателями стали вестральская армия и флот. Теперь когда плантаторы в нашем правительстве наконец-то вынули головы из задниц и начали думать об обороне своей страны. То наше оружие государство стало покупать очень большими партиями. И наши склады готовой продукции стали довольно быстро пустеть. А наши прибыли росли как на дрожжах.

Еще ведь кроме ручного стрелкового оружия наша оружейная фирма теперь продавала и пушки. Адмиралтейство у нас покупало наши фирменные морские орудия калибра триста пять миллиметров для установки в прибрежных фортах. Ведь мы провели отличную рекламу этих самых пушечек, продемонстрировав их запредельную для этих времен мощь во время морского сражения при порте Драйсе. Кроме того Утер Кроулер освоил на нашем заводе еще и выпуск восьмидесяти миллиметровых полевых пушек с нарезным стволом, заряжаемым с дула. Он ведь их и так раньше хотел выпускать. Когда еще был полноправным хозяином моего завода. А я теперь ему в этой инициативе мешать не стал. Ведь эти полевые пушечки у нас очень охотно сейчас покупала армия Вестралии. Которой в данный момент нужно было очень много пушек и другого оружия. А оружейных фирм в Вестралии пока было еще крайне мало. Поэтому наше оружие было прямо нарасхват. Вот она розовая мечта любого капиталиста. Когда твой товар не надо никому втюхивать. Не надо искать покупателей на него. Они сами к тебе приходят и покупают, особо не торгуясь при этом.

Практически всеми вопросами по строительству наших трех новых броненосцев теперь руководил Утер Кроулер. Он ведь уже имел опыт в подобном деле. Мы когда-то с ним вместе и строили «Красный принц». Поэтому я со спокойным сердцем свалил на него эту производственную задачу. Конечно, ему при этом приходилось еще и руководить нашим металлургическим и оружейным заводом. Ведь обязанностей генерального директора с него никто не снимал сейчас. Хотя я же прекрасно видел, что этому человеку такая насыщенная жизнь по душе. Он буквально кайфовал, решая все эти производственные задачи.

Утер Кроулер был рожден для подобной деятельности. Есть люди призванием которых является военная служба, есть прирожденные моряки, художники, артисты или какие-нибудь торговцы. А мистер Кроулер был прирожденным промышленником. Это была его стихия, в которой этот человек чувствовал себя живым и настоящим. И я даже подозревал, что его при этом не столько деньги привлекают, сколько возможность творить что-то новое, необычное и передовое в техническом плане. То есть двигать вперед технический прогресс своей страны. Вот это ему, действительно, нравилось. Поэтому мой партнер по нашему промышленному бизнесу, с которым мы за это время уже успели стать друзьями, не роптал, а с энтузиазмом занимался всеми производственными вопросами. А мне предоставил возможность заниматься только командованием кораблями и войной на море. И за это я ему был очень сильно благодарен.

Ведь обстановка на морях тоже постепенно накалялась. Реарцы не забыли про свой карательный экспедиционный корпус в Вестралии. И хотя пока другой крупный флот вторжения они сюда не присылали. Но вот отдельные реарские пароходы из метрополии с припасами и оружием нет-нет да пытались прорваться в порт Драйс сквозь нашу морскую блокаду. Понятное дело, что мы этому всячески препятствовали, отлавливая такие торговые суда и арестовывая их вместе с грузом. Хорошо, что нам Адмиралтейство все же дало две недели на отдых и ремонт «Красного принца» после того морского сражения при порте Драйсе. И тут морское ведомство не обмануло.

Ведь весь такой ремонт моего личного броненосца теперь шел за счет Адмиралтейства Вестралии. Таков уж был контракт, что я ранее заключил с командующим вестральским военно-морским флотом. Когда хоть «Красный принц» и остаётся в моей частной собственности, но вот все расходы на его содержание и ремонт берет на себя Адмиралтейство нашей молодой страны. Поэтому мы сейчас и ремонтировались за счет государства. И еще все боеприпасы и другие нужные нам припасы также восполняли за казенный счет. И тут я провернул небольшую аферу. Так как механизмы для «Красного принца», материалы, пушки, порох, ядра, орудийные бомбы и снаряды мы брали на нашем заводе. Соответственно таким образом вестральское Адмиралтейство за все это платило мне. Ну, а что здесь такого? Ведь в контракте было четко прописано, что мы имеем право сами выбирать поставщика. Вот я и выбрал самого лучшего поставщика. Свой собственный металлургический завод! А теперь еще и неплохо зарабатывал на этом. Да, вот такой я продуманный капиталист. И мне ни капельки не стыдно. Ведь я в данном случае совершенно чист перед законом Вестралии и никак его не нарушаю, между прочим.

Однако, после проведенного ремонта «Красного принца» моей небольшой «Эскадре открытого моря» всего лишь из трех кораблей пришлось выйти в море на патрулирование окрестностей порта Драйса. Хорошо, что к тому моменту фрегат «Рассвет» и корвет «Рейнджер» уже были полностью укомплектованы людьми, а вакансии там были благополучно закрыты. При этом мы ведь тоже старались набирать туда только опытных моряков. Ведь из-за обилия желающих служить под моим командованием теперь проблемы с кадрами для тех двух кораблей уже не было.

При этом мы там на морских коммуникациях действовали не одни. Еще две эскадры вестральского флота дежурили в том же районе посменно с нами. График дежурств был следующим. Четыре дня дежурили мы, а следующие четыре дня подступы к порту Драйсу охраняла «Первая вестральская эскадра». И после нее на дежурство заступала уже «Вторая вестральская эскадра». Которая также патрулировала море в этом районе еще четыре дня. После чего их опять сменяли мы. Вот так мы и держали эту самую морскую блокаду возле порта Драйса. Честно говоря, скука была смертная в таких вот морских патрулях. И только очень редко ее оживляли одиночные корабли, следовавшие через этот сектор моря. Мы их старались перехватить, задержать и досмотреть.

И если это были реарские торговые транспорты, то мы их арестовывали и под конвоем доставляли в порт Рифолк. Который был ближайшим нашим портом в этом районе. И именно в него мы и отводили наши призы. Ведь такой вот торговый пароход, принадлежавший вражескому государству, считался нашим законным трофеем. За который что? Правильно! Мне и моим подчиненным капала потом не хилая такая денежка. И мы при этом даже с командами других кораблей моей эскадры делились. Если они, конечно, принимали участие в захвате такого корабля-приза. И в дальнейшем его отконвоировании в порт Рифолк.

Кстати, если задержанный нами корабль при этом нес на мачте нейтральный флаг. То мы все равно проверяли его груз. И если там находили запрещённую контрабанду из: оружия, боеприпасов, военных грузов, медикаментов или продовольствия. То такое судно также арестовывалось и объявлялось нашим призом. После чего его точно также доставляли в гавань Рифолка для дальнейшей продажи на торгах. В общем, так мы боролись с провозом в порт Драйс грузов для реарского карательного корпуса. Чтобы держать врагов там на голодном пайке. Ведь без боеприпасов, еды, медикаментов и оружия ты много не навоюешь. Правда, согласно международному морскому праву, мы все же были обязаны пропускать в гавань Драйса торговые корабли нейтральных стран. Если на их борту не было никакой запрещенной контрабанды. Это типа, делалось ради того, чтобы не препятствовать свободной морской торговле. Ведь именно на такой торговле и держалось благополучие многих цивилизованных стран. Поэтому к таким вот вопросам здесь относятся крайне трепетно. И требуют уважать нейтральных торговцев и не препятствовать их деятельности. Если они, конечно, не везут контрабанду и сами не нарушают закон.

К сожалению, торговые корабли стали заглядывать в эти края все реже и реже. Видимо до многих владельцев коммерческих судов дошли новости о нашей морской блокаде. И теперь редкие торговцы осмеливались сюда лезть, боясь потерять свой корабль. Торгаши ведь люди очень осторожные и бережливые. И они быстро подсчитали, что никакая контрабандная торговля с блокированным с моря портом не стоит потери своего корабля. В общем, на исходе второго месяца жадных дураков осталось очень мало. И торговые корабли в район порт Драйса практически перестали ходить. Слишком уж токсичной тут стала атмосфера. И совсем не прибыльной.