Богатырь и Звезда Сварога: Быль 2

Глава 19: «Не будет покоя ни тебе, ни всем нам…»

Ещё от соседских дворов Яромир услышал радостные детские крики и смех, от чего ему самому тут же полегчало.

Яромир незаметно подкрался к ограде и облокотился на забор.

Двор Ермолы кипел жизнью.

Сыновья Ермолы и Офелы с криками носились по двору, махая палками, как мечами, воображая себя храбрыми богатырями.

«Хоть бы довелось им держать в руках только палки…» — с грустью подметил Яромир.

К его огромному удивлению, за мальчишками, неуверенно шлёпала, то и дело, спотыкаясь и падая, маленькая девочка с пухлыми щечками, как две капли походившая на Офелу.

За девочкой же, едва слышно бормоча под нос ругательства шла сама Офела, держа в руках глиняный кувшин.

Яромир осторожно кашлянул, от чего она резко обернулась и выронила кувшин из рук, от чего тот разлетелся на осколки и с ног до головы забрызгал пробегавших мимо мальчишек молоком.

— Матушка роща! — воскликнула обомлевшая от неожиданности Офела. — Яромир?! Живой?! Ермола, Ермола!

Заметили его и мальчишки, которые тут же побросали палки и с радостными возгласами бросились обнимать Яромира.

На крики, доносившиеся со двора, из конюшни вывалился чумазый Ермола:

— Слава всем богам! — Ермола подошёл к улыбающемуся во весь рот Яромиру и крепко его обнял. — Дак мы уж думали, всё, брат, хана тебе! Говорил я Ерёме, что знахарка-то и взаправду чудеса творит. Жена, а ну, чего стоишь, накрывай на стол! Гость дорогой пожаловал!

— Ты кого погонять удумал?! — Офела замахнулась на Ермолу платком, но тот тут же запрыгнул за спину Яромира. — И без тебя всё знаю! Так, приберите тут!

Офела дала наказ сыновьям собрать осколки кувшина, фыркнула на мужа и быстрым шагом скрылась в сенях.

— Полно вам…, Ермола, я лишь поблагодарить хотел… — Яромир положил руку на плечо друга. — Успеется ещё…

— От тебя столько зим ни слуху, ни духу, а потом ты сваливаешься нам на голову, отделанный, как кусок мяса… Нет, брат, не приму отказа! Мигом за стол!

Яромир, понимая, что от Ермолы ему уже не отвертеться, вслед за хозяином вошёл в дом, где Офела уже успела накрыть на стол.

Пока Ермола наказывал заметно подросшему Матвею следить за младшими, Офела усадила Яромира на привычное для него место.

Только Ермола расположился за столом, как за ним по пятам на кухню прошлёпала девочка и протянула маленькие ручки отцу, выпрашивая, чтобы тот усадил её на колени.

— Больно хорошенькая у вас дочурка! — Яромир улыбнулся девочке, которая, застеснявшись, спряталась за отцовской рубахой.

— Дак то же! — Ермола гордо выпячил грудь. — Краса наша, Марфа!

— Которой уже пора спать! — перебила мужа Офела, взяла трущую глаза Марфу на руки и унесла в другую комнату.

Ермола проводил жену взглядом, нырнул за печку и вытащил оттуда припрятанный им бурдюк.

— Всё так же прячешься, как заяц? — улыбнулся Яромир.

— Как не прятаться? — косясь на дверь, Ермола наполнил кружки медовухой и спрятал бурдюк обратно. — Коль увидит — тут же отберёт, бестия! Ну, за встречу!

Яромир хотел стукнуться кружками, но Ермола лишь покачал головой и залпом осушил свою, показывая другу сделать тоже самое.

— Ну, рассказывай, богатырь. Где тебя черти носили? — заметно повеселевший Ермола хлопнул Яромира по плечу.

— Долгая получится история… — протянул Яромир. — Готовь ещё бурдюк и, скорее всего, даже не один…

Ермоле Яромир рассказывал всё в красках, ничуть не стесняясь в выражениях.

После болотной ведьмы и ссоры со стариком Ермола молча встал, достал всю схороненную медовуху и поставил кружку для Офелы, которая уже уложила детей и вернулась за стол.

При виде заначки мужа она гневно нахмурила брови, но перебивать Яромира не стала. Успеется ещё припомнить…

Когда Яромир дошёл до Слав-города, князя Игоря и жизни в гридне, то Ермола так заслушался, что перелил медовуху, залив весь стол и платье Офелы, за что тут же получил нагоняй мокрой тряпкой.

— Да-а… — задумчиво почесал трёхдневную щетину Ермола. — Вот так, жена…, живём себе, живём и знать не знаем, что всё это время со Славичем якшались. Сын самого Ярослава! Целое княжеское благородие, а мы тут ему черствый хлеб с вонючим салом…

— Брось мне это! — захмелевший Яромир в сердцах хлопнул ладонью по столу, от чего все предметы на нём подскочили. — Ничем от вас я не отличаюсь! Вот, погляди, такие же руки, ага… и ноги! И вообще…

— Дак, теперь, значит, заживём?! — перебил его Ермола, радостно хлопнув его по плечу. — Расскажешь князю в каком гузне наши Три дуба увязли, как всё наладится…

— Не наладится. — хмуро пробурчал Яромир и стыдливо отвёл взгляд в сторону. — Нет у меня больше брата…

Офела, при виде помрачневшего Яромира, встала из-за стола, вышла в сени и вернулась обратно уже с целым бочонком медовухи, от чего глаза Ермолы выпучились, как два перепелиных яйца.

— Что? — фыркнула она на мужа. — Думал, что у тебя одного в загашниках припрятано? Не видишь, беда у человека! Помоги лучше, а то сидишь, как истукан!

Ермола подскочил к жене, бережно принял бочонок, проворно выдернул пробку и, только пропустив пару кружек в тишине, Яромир смог продолжить.

На лагере Серых волков и резне в Крайней бочонок заметно опустел, а сквозь пелену оконного пузыря уже во всю пробивался тусклый лунный свет.

Яромир закончил рассказ и наступило долгое молчание.

Всё это время Яромир водил пальцем по кромке дубовой кружки, Ермола задумчиво барабанил пальцами по столу, а Офела нервно теребила уголок ситцевого платка.

— Кривжа, Кривжа. — пробурчал Ермола, встал из-за стола и стал медленно ходить из угла в угол. — Плохо, очень плохо… Помнишь его, жена?

— Такого-то попробуй забыть. — Офела продолжала крутить платок, не отрывая испуганного взгляда от стола. — От него так и веяло злом. Скорее, даже смертью…

— И долго он тут прожил? — нервно тряс бочонок Яромир, пытаясь вызволить со дна остатки медовухи.

— Дак, они с Гривой и Патшой ещё, чай, до нас тут поселились.

— Я хорошо помню его, — Яромир заметил, что руки Офелы заметно задрожали, а голос стал холодным и мрачным. — Он любил мучать животных, снимать с них заживо кожу, душить и топить…

— Ой, понапридумываешь сейчас на пьяную голову! — махнул рукой Ермола, закатил глаза и скорчил гримасу.

— И не капли я не вру! — Офела смяла платок в тугой шарик и бросила им в Ермолу. — И что, что мне зим шесть тогда было?! Отцу рассказывала. Он к Гриве ходил, к Рознегу, только всё без толку. Ещё Кривжа других детей бил, душил… и брата своего заставлял на всё это смотреть.

— Дак, это значит у них в крови — смертоубийством заниматься!

— И никто ничего не сделал, после того как Патша…?

Яромир осёкся. Он снова вспомнил большие зеленые глаза Вереи.

— Тут что творилось! — Ермола с напущенной заумностью скрестил руки за спиной, как обычно любил это делать, когда приходилось рассказывать длинные истории. — Эта скотья морда, нажрался до усёру и припёрся к Вассе, только дочку её дома не застал. Тогда, недолго думая, он ей шею так сдавил, что бедняжка вся посинела. Своими глазами видел! Жуть!

— А с дочкой что?

— Дак, этот бухущий в гузно полудурок, вынюхал девчонку, загнал её в лес, где и задрал, как волк! Точно! — вскрикнул Ермола, подскочил из-за стола, с грохотом перевернув стул, за что снова получил от Офелы. — А ну, женщина, держи себя в руках! Дак, всё же сходится! Раз сыновья Гривы — поганые пёсьеморды, то и Грива такой же! Всё, Яромир, сейчас же идём и собираем мужиков — травить срамное отродье!

— Успокойся ты уже, — Офела потянула Ермолу за рубаху, от чего тот не устоял на ногах и повалился на пол. — На себя посмотри, горе воин! У тебя дети и забот полный двор, а нечистью пусть толковый занимается. И вообще, как сказал старшина — ничего ещё не ясно…

— Это как? — Яромир помог Ермоле подняться, а сам подсел поближе к Офеле.

— Мы же и про Вассу не сразу узнали.

— Ну да, — вмешался Ермола. — Сперва, Грива среди ночи притащил старшине что-то закутанное в кровавую тряпку и держали всё это долго в тайне, пока, всё-таки, не узнали, что это дочка Вассы.

— У Марильки язык, что-то помело. В первый же день всё разбазарила. Я же с ней, сам знаешь, — на короткой ноге.

— Именно что, бабы! Вам пеленать, да кашеварить, а вы нос суёте, куда не следует… — недовольно пробубнил Ермола. — Дак вот, через две ночи уже вся деревня на ушах стояла, но старшина тело так и не показал. Молвит — страсть, какая жуть!

— Когда в дом к Вассе попали, то нашли хозяйку на полу, всю синюшную, и изба вся вверх дном. Представь, красный угол даже осквернили, а лик Велеса так вообще изуродовали.

— Недолго думая, старшина заклеймил Патшу, который, на удивление, именно тогда как будто провалился. Всё, как говорится, на лицо…

— И Грива не вступился?

— Провались они все пропадом! Старый пёсьеморд прилюдно бил себя пяткой в грудь, что в смерти девки нет вины Патши.

— А за Вассу?

— За неё, вот, кстати, ни словом не обмолвился.

— Ох, знал же, пень трухлявый, всё знал! — Ермола гневно потряс кулаком.

— Марилька рассказывала, что Рознег потом так орал на Гриву, так орал, что вздёрнет его на позорном суку, если сына не сыщет и на суд не явит.

— Ага, только мы с мужиками две недели по лесам лазили и всё псу под хвост.

— В исходе, сикарь, как в воду канул, а батька его с того времени в хате засел и люду носа не кажет. Заливает беспробудно!

«Почему Грива так убеждён, что Верею убил не Патша? Что скрывает старшина и зачем Патше сдалась божок? Пожалуй, стоит задать старому оборотню несколько вопросов.»

— К старику не ходили? — заёрзал на стуле Яромир.

— Как ты пропал, так и он. — Офела положила руку на руку заметно взволновавшегося Яромира.

— Старшина каждый день отправлял людей к алтарю Тары с берестой, дак и тут всё без толку.

— Если честно, то это мы тебя, Яромир, хотели за него спросить. Ведь только ты один знаешь, как его найти.

Теперь и Яромир судорожно забарабанил пальцами по столу и задёргал ногой. Внутри зудело нехорошее предчувствие.

— Полно о плохом! — выдохнул он, натянуто улыбнулся Офеле и постарался сменить тему. — Разве ничего хорошего не случалось?

— Ну как сказать, — Ермола почесал начинающую лысеть макушку. — Люди женятся, помирают, рождаются. Как всегда… Тот круг знаешь какая пшеница уродилась?! Все закрома по деревне до отказу забили. Правда в этом аки отшептали. Голодная зима обещается. Купцы как не ходили, так и не ходят, мы уже свыклись. Добромил, вот, даже подушную подать отменил. О, как! Ерёма с Алесей уже почитай второго ждут, знахарка нашептала, что девчонка народится, только придётся им за это чем-то пожертвовать… Брехня в общем!

При даже таком коротком упоминании о Ядвиге, щеки Яромира налились краской.

— Гляди, — Офела игриво толкнула Ермолу в плечо, указывая на Яромира. — А наш богатырь-то — влюбился!

Яромир покраснел пуще прежнего и постарался побыстрее отвести взгляд в сторону.

— Да-а, — мечтательно протянул Ермола. — Хороша чертовка…

— Ах так, — Офела в сердцах толкнула Ермолу и тот с грохотом повалился на пол. — Сейчас покажу тебе чертовку!

— Для него же хороша, драгоценная моя! Свет жизни моей! — поспешил оправдаться Ермола, крепко прижавшись к вставшей над ним Офеле. — Не уродилась ещё та, чья краса способна затмить твою, моя ненаглядная!

— Ух, сладоуст несчастный! — пригрозила ему пальцем Офела. — Всё, хватит уже посиделок. Глубокая ночь на дворе.

— А к Ядвиге ты, всё-таки, присмотрись, — прошептал на ухо Яромиру разивший перегаром Ермола. — пока, кто другой не увёл.

Яромир ответил другу коварной улыбкой, по которой Ермола сразу всё понял и поддерживающе похлопал друга по плечу.

— Благодарю, Офела, — Яромир тяжело встал на ноги и качаясь побрёл к двери. — за стол богатый, за приём радушный. Накормили, напоили, но нужно мне дальше топать.

— Далеко собрался?! — Офела подхватила Яромира под руку и усадила на пороге. — Сейчас в сенях тебе постелю. Проспишься и иди, куда глаза глядят! Времена сейчас неспокойные, а тебя только-только на ноги подняли.

Яромир на всю жизнь усвоил, что если Офела что-то решила, то её уже было не переубедить, поэтому он медленно отворил дверь и на карачках выполз на крыльцо.

Разгулявшийся ветер лихо закручивал опавшие желтые листья по двору, от круговорота которых Яромира ещё сильнее мутило.

Благо ночная прохлада быстро приводила в чувства.

Яромир навалился спиной на стену и задумался, вглядываясь в яркую луну на безоблачном небе.

— Не спи красавица, — замёрзнешь! — на крыльцо вышла Офела, потуже укутываясь в шаль из овчины. — Я тебе в сенях постелила. Пойдём.

— Куда идти-то? — с заметной печалью ответил Яромир, не отводя пустого взгляда от ночного светила.

— Вот оно что… — оценивающе подняла бровь Офела, заглянула в сени, сняла с крючка Ермолин армяк и набросила его на Яромира. — Чтоб не озяб! И подвинься! Вижу же, что выговориться хочешь.

Обычно грубый, приказной тон Офелы наполнился лаской и пониманием, от чего Яромиру поначалу стало не по себе, но, увидев в её глазах теплоту и заботу он смог расслабиться.

«Вот где моя настоящая семья…»

Яромир ответил Офеле улыбкой и постарался просунуть руки в рукава армяка, только без её помощи надеть его так и не получилось.

— Ну, выкладывай, недотёпа! — Офела с усмешкой поддернула воротник армяка и села рядом с Яромиром.

— Чем дальше в лес, тем злее волки… — после недолгого молчания пробормотал Яромир. — Я же, как по колдовству, вернулся! С вами так спокойно, так хорошо, но я-то всё равно места себе найти не могу. Понимаешь? Эта старая карга, Патша, милая Верея, Кривжа, треклятый Слав-город, а с ним и Игорь с марамойкой Мариной! Тьфу!

Он тихо выругался и презренно сплюнул на землю.

— Невзлюбил ты её.

— Полюбишь тут! Ведьма, околдовала брата… Путает его мысли, будто леший в тумане и глаза у неё такие, знаешь, как у кошки, — ненастоящие! Вот ты — веришь в колдовство?

— Тут не поверишь… — подавленно пробубнила Офела. — И так сплошь да рядом нечисть всякая житья мирного не даёт, так ещё и ты заявляешься со своими колдуньями, оборотнями, чудо-камнями, славными князьями и ещё пёс знает чем! Нам тут всем и так много чего досталось. Благо Боги присматривали, прятали от зла, сгинуть не дали. Теперь, вот, гляжу на тебя и вижу, что за тобой это всё по пятам тянется. Не будет спокойствия ни тебе, ни всем нам…

— Тогда я завтра же уйду! — недовольно фыркнул Яромир.

— И далеко ты такой дойдёшь? — язвительно улыбнулась Офела. — Посмотри на себя: сколько веревочке не виться, всё равно её конец домой тебя ведёт. Надеюсь, ты ещё не запамятовал, что мы всё ещё твоя семья? И Ермола правильно тебе нашёптывал, — присмотрись к знахарке. Хоть по ней и видно, что она баба не пальцем деланная, но при этом — добрая и ведающая, хорошей женой станет. Тебе такая ой как нужна! А девочку эту выбрось уже из головы. Чего так зацепился за неё?

Яромир глубоко втянул воздух и с большой печалью выдохнул:

— Не знаю я… — он нервно почесал затылок. — Бывает так: запала в душу и всё тут!

— Разве в Слав-городе других девок не было? — игриво подмигнула Офела и подтолкнула Яромира плечом.

— Да были, чего уж таить… — смущенно улыбаясь ответил Яромир. — В отгульный с Гришкой разве можно было без девок остаться?! Только Верея всё никак из головы не выходила. Она всегда мне казалась такой чистой, доброй и совершенно невинной… Мне она чудилась цветочком, который нужно было оберегать. И я не смог себя сдержать, когда услышал от Патши, что он сделал…

— Эх, молодость! — мечтательно заулыбалась Офела. — Отпусти её. Всё что мог, ты для неё сделал. Отомстил! Теперь Верея в Ином мире, со своей семьёй, плывёт по водам Смородины на украшенной ромашками березовой ладье. Для неё жизнь уже закончилась, а у тебя только-только начинается! Я же видела, когда Ермола про знахарку заговорил, как твои глаза заблестели!

Яромир постарался спрятать от Офелы смущенную улыбку, но всё, что ей было нужно, она уже заприметила.

— Да и гори оно всё синим пламенем! — окончательно всё для себя решив, Яромир размашисто стукнул по половым доскам Яромир.

— Вот и славно! — Офела довольно похлопала его по колену. — Что думаешь про старика? Почему он ушёл?

— Не могу знать, — по спине Яромира неожиданно пробежали неприятные мурашки. Он резко переменился в лице и напрягся. — чувствую только, что всё каким-то образом между собою связано и отец обо всём ведает! Найду его, вымолю прощение, может и расскажет, — кто, кому, кто… Точно, Звезда Сварога!

Яромир вспомнил про амулет Ярослава, пошарил по шее, но, не найдя его на месте, с досадой заключил.:

— Видимо с Патшой сгинула… Пёс и с ней тоже! Пропади это княжество, чинство и напущенное геройство! Не знавал раньше ни отца и не брата, сейчас и подавно не нужно! Будь я хоть трижды Сварожьего рода! Одни только напасти от этого! Рос себе сыном отшельника, — им и останусь! Здесь моё место, рядом с вами, рядом с ней… И ненужно мне ни другой жизни, ни другой семьи, кроме вас!

— На этом и окончим! — Офела, опираясь на плечо Яромира, поднялась на ноги. — Теперь — мигом спать!

Яромир покорно кивнул, вошёл в сени, а Офела закрыла за ним двери на крючки.