Богатырь и Звезда Сварога: Быль 2

Глава 16: «Ну это просто праздник какой-то!»

Следом за ним, на свет, вышли Кривжа и Патша, с ног до головы испачканные в человеческой крови.

Издали и под яркой лунной их стало совсем не отличить от настоящих диких волков.

Кривжа подошел к рыдающему толстяку и, схватив его за волосы, поволок по земле к кромке леса.

— Какое мерзкое, отвратительное создание. От охоты на такого никакого удовольствия не будет. — Кривжа принюхался. — Чуешь, чем пахнет? Что скажешь, брат? Нужно нам такое жирное, обгадившееся мясо?

Патша встал рядом с братом.

— И так узнали, что князю нужно… Убей его, чтоб скулить перестал и дело с концом.

Кривжа на мгновение замер.

По спине Яромира пробежали мурашки.

Сделав несколько глубоких вдохов, Кривжа резко развернулся в сторону, где прятались Яромир и Нов.

— Какой сладкий, вкусный запах… Чувствуешь, брат?

Патша втянул воздух и его звериные глаза расширились от удивления.

— Ты прав, — Кривжа ухмыльнулся. — теперь есть дичь поинтереснее!

— Пахнет молоденьким ягнёнком томлёным в бруснике…

— Да-а! Ты верно учуял! Сегодня у нас славич на закуску!

Нов вопросительно посмотрел на Яромира.

Тот лишь перевел взгляд на, предплечье, пораненное лезвием Шерсти, по которому тонкой струей бежала кровь.

Яромир грязно выругался.

— Не прячься, собачонка, покажись! — зарычал Кривжа. — И друга с собой возьми, все равно не убежать. Я твой запах за версту учую!

Выхода не было.

Нов ткнул Яромира в плечо, вырвав его из раздумий, и они медленно вышли на дорогу.

При виде Яромира Патша презрительно сморщился и вынул меч из ножен:

— Я был к тебе снисходителен, Яромир! Так ты отвечаешь на доброту?! Всё ведь могло закончиться по-другому!

— Что ты, что ты, брат?! — взмахнул руками Кривжа. — Этот день всё лучше и лучше… Прав ты был, когда говорил, что сгодится еще славич на цепи! Вот, сейчас поохотимся, так поохотимся! Низкий поклон, ваша светлость, что ослушались!

— Чего эти хмыри толдычут?! — Нова нервничал, перекидывая свой двуручный топор с руки на руку. — Давай отхерачим их и дело с концом!

— Отпустите парня! — крикнул Яромир Кривже и Патше. — Не причем он! Всё только между нами!

— Мне вот больше интересно, — Кривжа сделал пару шагов вперед. — кто тебя щенка с поводка спустил? Неужели гонец… или бестолковый конюх?

— Да что ты! — подхватил Патша. — Рыжий как перепёлка подстрелен. Далеко не уйдёт! Догоним!

Толстяк, видя, что Кривжа и Патша отвлеклись на Яромира, попытался незаметно отползти в кусты.

— А ну, свинка, стоять! — Кривжа схватил вопящего «языка» за ногу и подтащил к себе. — Далеко собрался?!

Легким движением рук, с громким хрустом, голова толстяка сделала полный оборот.

Яромир тяжело вздохнул, что подметил Патша:

— О, так он тебе нужен был?! — пытливо спросил он, указывая на бездыханное тело Сталь-градовца. — Так все, извини. Хочешь знать, чего эта тушка нам поведала? Тогда спешу расстроить — это только для твоего братца…

Яромира передернуло. Раздражение поднялось к горлу и зажгло в груди.

— Пускай твой друже присоединяется к веселью! — Кривжа махнул рукой Нову. — Выкинь железяку, брат, разомнем косточки! Сам отец Волх на то благо даёт!

Кривжа сделал шаг назад, отстегнул доспехи и распустил волосы.

Патша, хоть и нехотя, но последовал его примеру.

Братья менялись на глазах, приведя в полнейший ужас Нова и даже немного нагнав жути на Яромира.

Тела увеличились в размерах. Густые гривы превратились в такую же густую шерсть. Руки и ноги обернулись огромными когтистыми лапами, а на месте лиц вытянулись длинные волчьи пасти.

— Волколаки. — прошептал дрожащим голосом Нов, медленно отступая назад. — Ни сребра, ни огонь-воды… Надо люд спасать!

— Поздно дергаться, — Яромир одёрнул Нова за рукав. — Раньше надо было тикать. Теперь уже не удрать… Тварь сдохнет, если до сердца черного добраться! Другого шанса нет.

— Больно много ты о нас знаешь! — прорычал Патша.

— Мохнатые, блохастые любители вылизывать друг у друга под хвостом! — язвительно бросил Яромир. — много ли там знать…

Патша оскалился и зарычал.

— Быть веселью! — завопил Кривжа и оглушительно взвыл на луну.

Кривжа сорвался с места и стремительно набросился на Нова, но здоровяк среагировал быстро, подставил навершие топора и перекинул летящего на него волколака через себя.

Кривжа прокатился по пыльной земле, оставив на ней длинные борозды от когтей, вскочил на все четыре лапы и прорычал:

— Теряю хватку… Нужно чаще переодеваться…, но мы это исправим! А сегодня, я сожру твоё лицо!

Волколаки медленно пошли по кругу, а Яромир и Нов встали спина к спине.

— Сама судьба сводит нас, — Патша подпрыгнул к Яромиру и тут же отскочил назад, едва успев ускользнуть от лезвия топора. — вот и выясним, кто же лучший! Не Верея, то я б еще тогда с тобой разделался!

— И правильно, что ты с ней покончил! Поделом! — подхватил Кривжа. — Хоть она из тебя смогла настоящего волка сделать!

Ярость закипела внутри Яромира.

— Что ты с ней сделал? — неожиданно для самого себя Яромира перешёл на крик. — Что ты сделал?!

Патша не ответил, но в его звериных глазах Яромир отчетливо прочитал тоску и вину.

— Хватит сопли жевать! — зарычал на брата Кривжа. — Волк должен гордиться добычей, какой бы она не была!

— Убил, разорвал, растерзал! — от злости Патша тоже перешёл на рык. — и мать в придачу!

Боль холодом вонзилась в грудь, а ненависть огнём обожгла голову и руки Яромира.

«Верея… милая, добрая девочка… Нет, он не мог! Он поплатится!»

— За что?! — Яромир до хруста костей и дерева сжал рукоять топора.

— Думаешь я хотел?! — Патша продолжал истошно рычать. — Я любил ее, слышишь, любил! На все ради неё…! Я к ней и так и эдак, но она ж от меня нос воротила! Налакался я, до беспамятства, Вассу умолял отдать Ве… её в жены, но ведь и она меня прогнала… Её прикрывала, а та от меня сбежать хотела… Но я все учуял! Никто не смеет насмехаться над сыном Волха! Слышишь?! Они сами разбудили зверя, за это и поплатились!

— Сожрал и сожрал шлёнду, — вмешался Кривжа, явно уставший от пустой болтовни. — не будет больше хвостом крутить! Делов-то! Не порть веселье причитаниями! Ты волк или дворняга?!

— Хорошая была девочка…, - грустно выдохнул Яромир. — В этот раз живым уйдет только один!

— И это явно будешь не ты! — взвыл Патша и оба волколака ринулись в атаку.

Яромир и Нов ничуть не уступали братьям-волколакам.

Нов лихо вертел большим топором, отражая все нападения Кривжи.

Яромир решил не прятаться в обороне, а с невиданной удалью полосовал волосатое тело Патши, довершая все это увесистыми ударами рук.

Он сразу приметил, как Патша неуклюже вёл себя в волчьем обличии: движения не отточенные, невероятно быстрые, но хаотичные и предсказуемые.

Вся его звериная сила ничего не значила, против набравшегося опыта и сил Яромира, умело парировавшего все нападки Патши.

Кривжа, видя, что Яромир заметно превосходит брата в мастерстве, решил действовать.

Мощным ударом он отбросил Нова на несколько шагов и тут же кинулся следом.

Здоровяк перекатился, сел и изготовил топор к нападению.

Широкое лезвие, под треск ломающихся костей, глубоко вошло в грудь Кривжи.

Он неистово взвыл, дёрнул лапами и бездыханно обмяк на древке.

— Сдохни, псина, сдохни! Знай, тебя одолел Нов — сын Ова!

Нов радостно воскликнул и встал на ноги, победоносно поднимая над головой тушу огромного волка.

— Только он тебе не сказал, — неожиданно, кроваво-красные зрачки Кривжи сверкнули в свете луны. — что у волколаков сердце справа!

Его острые когти вонзились в плечи Нова, лишив его всякой возможности на спасение.

От нестерпимой боли, Нов издал душераздирающий вопль.

Кривжа широко разинул пасть и засунул в неё голову здоровяка.

Щелчок зубов, треск костей и рвущейся плоти в мгновение заглушили крики Нова.

От увиденного, тело Яромира будто окаменело, от чего он тут же пропустил тяжелый удар Патши и откатился по земле на несколько шагов.

Кривжа, с ног до головы измазанный кровью Нова, поднялся на ноги.

Он с удовольствием перемалывал зубами голову Нова, так громко и пугающе хрустя костями, что даже на теле повидавшего всякое Яромира вздыбилась каждая волосинка.

Яромир видел, как из груди Кривжи всё ещё продолжало торчать лезвие двуручного топора Нова, и он не понимал, как волколак всё ещё оставался жив…

— А я его предупреждал, — прорычал Кривжа, выплюнув на землю оставшуюся кровавую кашу из неперемолотых костей и зубов. — Ну-ка, подсоби мне, брат.

Исполосованный Яромиром Патша подошёл к Кривже и, взявшись за древко, с треском костей выдернул лезвие из его груди.

Кривжа взвыл от боли и из оставшейся раны с напором хлынула черная, как деготь, кровь.

Он упал к телу Нова, вонзил в него лапы и принялся шарить по внутренностям.

— Говорил тебе, что нужно больше охотиться! — зарычал Кривжа на Патшу. — Ты только погляди на себя, стыдобище! Отмудохал какой-то человечишка! Еще волком себя называешь… Смотри за ним, чтоб не пытался убежать!

Но Яромир прекрасно понимал, что бежать ему было бесполезно. Он сидел на одном колене и старался продышаться перед предстоящим продолжением боя. Он чувствовал надвигающийся конец, но и стать легкой добычей для волколаков не собирался.

Кривжа протянул Патше ещё едва бьющееся сердце Нова:

— На, для храбрости, полезно! А эта печеночка — мне. Понюхай, какой аромат! Свежая, не пропитая… Ну это просто праздник какой-то!

Только Кривжа проглотил печень, как рана на его груди тут же стала быстро затягиваться.

— Что ж, Славич, твоя очередь! Больно уж прыткий, — прорычал Кривжа и злобно сверкнул на Яромира кровяными глазами.

И вновь волколаки закружили вокруг Яромира.

Первым атаковал Патша.

Яромир отбил выпад, но сразу получил размашистый удар от Кривжи с другой стороны.

Полоснув того в ответ, сзади уже прилетело от Патши.

И так удар за ударом.

Поначалу хоть как-то спасала кольчуга, но уже через несколько мгновений ее звенья стали разлетаться в разные стороны, открывая тело для острых, как бритва, когтей.

Яромира рвали, швыряли, били о землю, но, даже истекая кровью, он раз за разом поднимался и пытался атаковать в ответ.

Последний пропущенный удар и Яромир повалился на землю.

На его теле, на вид, невозможно было найти целых мест. Большинство костей и ребер сломаны, а из глубоких ран рекой лилась славная кровь.

— Чувствуешь конец, богатырь?! — над ухом зарычал Кривжа. — Когда я вернусь в лагерь, я обглодаю тебя на глазах у Рыжего и Извы, чтобы они видели, что бывает, если что-то делается вопреки мне. Затем сожру гонца, живьем, кусочек за кусочком, чтобы всё видел и чуял! А старика обглодает стая, чтоб другим неповадно было!

Он поднял Яромира за волосы и, принюхавшись, облизал его лицо.

— Попробуй, брат! Чем не вино?! Даже сравнить не с чем! — Кривжа зло посмотрел на стоящего рядом Патшу. — Я сказал — попробуй!

Повинуясь брату, Патша также облизал истекающее кровью лицо Яромира.

— Ну, что скажешь?

— Ты прав брат…. Совершенно невероятный вкус, — ответил облизывающийся Патша.

— То-то! А может не будем его убивать? Будет вместо бочонка медовухи… Нет! Убей его ты, брат! Кровная месть! Докажи, что ты достоин быть волком!

Кривжа бросил Яромира к лапам Патши.

— Плохое у меня предчувствие, брат. Я хочу, но нутром чую, что нельзя его убивать… — замялся Патша.

Кривжа зарычал и набросился на брата, стиснув его шею мощными липами, от чего тот захрипел:

— Я приказал — убей его или тебе не будет больше места в стае!

Патша понятливо кивнул и Кривжа его отпустил.

— Тихо, ты слышишь? — прислушиваясь к лесу, спросил Кривжа.

Неожиданно со стороны леса раздался пронзительный рев и на поляну выкатился огромный медведь, покрытый серой шерстью.

Кривжа было бросился на него, но медведь ударом лапы отбросил волколака в обратном направлении и, издав такой же громогласный рык, скрылся во тьме леса.

— Это еще кто такой? — воскликнул ошарашенный Патша.

— Сейчас и выясним! Вот так и охота! У-у-у! — взвыл, явно раззадоренный, неизвестным гостем Кривжа. — А ты добей сопляка и дуй за мной! Тут что-то важнее, гораздо важнее!

Кривжа, взыв, во весь дух устремился в лес за медведем.

Появление нежданного гостя, позволило Яромиру перевести дух.

Гнев настолько сильно заполонил его нутро, что он на какое-то время перестал чувствовать боль и, собрав оставшиеся силы, встал на колени.

Тем временем к нему вернулся Патша:

— Видит Волх — отец наш, не хотел я этого, Яромир, но выбора нет. Всё из-за неё… Рыжая бесовка! Ты был достойным противником… Прощай.

Патша замахнулся и опустил когтистую лапу на голову Яромира, но тут же громко взвыл.

Засапожный клинок, незаметно приготовленный Яромиром, насквозь прошил ладонь волколака.

Не теряя драгоценных мгновений, Яромир, чудом висевшим на месте поясным ножом, перерезал сухожилия на ноге Патши, безуспешно пытающегося вытащить маленький ножичек из кровоточащей лапы огромными когтями.

Патша взвыл.

Яромир навалился всем телом и повалил его на землю, перекатился, оглушил ударом здоровой ноги в челюсть и, хлёстким движением лезвия, лишил волколака левой лапы.

Патша заскулил и попытался оттолкнуться от Яромира, но тот уже был готов к этому.

Оказавшись за спиной скулящего волка, Яромир вспомнил про сердце и вонзил клинок прямиком в правую часть волчьей груди.

Патша пыхтел, старался завыть, позвать брата на помощь, но Яромир сразу же захватил его шею, лишив всех надежд на спасение.

Сейчас они стояли точно так же, как в ночь свадьбы Ерёмы в Трёх дубах, только, волей судьбы, поменялись ролями.

— Помнишь ту ночь? — с трудом заговорил Яромир, изо всех сил сдавливающий шею хрипящего Патши. — Чую, что помнишь! Так и я ничего не забыл…: «я — твой самый страшный кошмар! И ты сдохнешь, как трусливая собака!» Вот она — долгожданная месть!

Яромир продолжал все сильнее и сильнее сжимать руки.

Патша бился в конвульсиях, безуспешно пытаясь освободиться.

Но даже сейчас в его глазах Яромир не увидел страха — они оказались полны злости, обиды, боли и тоски…

— Ты убил её. — сквозь зубы прошипел Яромир. — Хорошую, добрую девочку. За это ты и умрешь!

Яромир еще сильнее сдавил волосатую шею Патши.

Он уже не помнил себя от захлестнувшей ярости, лишь только чувствовал, что с каждым мигом она придает ему невиданную силу.

Глаза Патши налились кровью, а попытки освободиться становились слабее с каждой натугой.

— Я ничего не забыл! — прохрипел Яромир. — Сейчас ты сдохнешь! Я оторву твою тупую башку! Без имени, без рода, без семьи! В грязной пыли! Как помойная собака!

Последнее напряжение и голова Патши, с громким треском костей и рвущихся тканей, отделилась от тела.

Фонтан черной, как смоль, крови с ног до головы залил Яромира и землю вокруг.

Яромир презрительно отбросил оторванную голову в сторону, упал на колени и закалялся, стараясь перевести дыхание.

«Нужной уходить… на второго меня уже не хватит…»

Яромир из несколько раз упал, но все же сумел поднялся на ноги.

Выдернув нож из продолжающего истекать черной кровью тела Патши, Яромир, еле волоча сломанную ногу, стиснул зубы и побрел в сторону пригона, откуда доносилось громкое лошадиное ржание.

Яромир, кое-как забравшись на коня, смог обрезать привязанные к пряслу вожжи и крепко поставить ноги в стремена.

Напуганный смрадом звериной крови скакун рванул с места и понёс обмякшего богатыря в противоположном направлении от продолжающей полыхать деревни Крайней.

Последнее, что Яромир слышал до того, как потерял сознание, был разносящийся эхом по округе, истошный, полный злости и безграничной печали волчий вой.