Бессмертный из Рязани.

Глава 15

Наблюдая за живописным рассветом, подобного которому в городе не увидишь, капитан Зябликов очень не хотел оборачиваться. Причина довольно серьёзна, на его взгляд. Впереди нетронутый участок леса, тихий и в чём-то величественный, а позади обезображенное, перекопанное кладбище, заполненное деловито снующими сотрудниками полиции. Помимо них, там же с умным видом ходили криминалисты, зачем-то пригнанные рабочие с лопатами, следователи, излишне возбуждённые журналисты. Последние упорно продолжали обходить сигнальную ленту в поисках брешей, не слушая советов. Вся эта бурная деятельность раздражала Зябликова своей бестолковостью. Однако она радовала глаз начальства, а потому была признана своевременной и крайне полезной.

Будучи частью процесса, Зябликов жадно вдыхал последние глотки свободы, наслаждаясь ей, как заядлый курильщик последней сигаретой. Капитану не нужно было рождаться гением, чтобы понять, с сегодняшнего дня у него значительно прибавится работы, за которую никто не похвалит. Скорее наоборот. А уж с какими глупыми вопросами ему скоро придётся ходить по всем знакомым, даже представлять страшно. Что он им скажет? Простите, у вас в семье сатанистов нет? Точно? Очень жаль. Что поделать, будем искать.

Других вариантов не просматривалось. К гадалке не ходи, из-за случившегося на давно заброшенном кладбище шуму поднимут – до небес. Ещё бы, такое нерядовое событие в некогда благополучном районе. Кто же упустит такой повод одним прославиться, а другим возвыситься. Вот только в процессе этого занимательного зрелища Зябликова вместе со всеми полевыми работниками кабинетные сношать будут часто, с выдумкой, без смазки, потому что положено именно так, а не иначе.

Тяжело вздохнув, поправив тяжёлый ремень, придающий ощущения собственной значимости, Зябликов вернулся «оказывать содействие». Правда, это больше напоминало выслушивание претензии.

Районный прокурор уже ходил у крайних рядов разрытых могил злым, зыркая на всех хмурым взглядом. Прямо по грязи в своих дорогих кожаных ботинках, что, ясное дело, тоже не прибавляло ему настроения. Вслед за участковым подтянулся и следователь.

– Ну, Корешков, не тяни кота за Фаберже. Что-нибудь уже выяснили? – грозный прокурор сразу же накинулся на следователя.

– Когда бы, Игорь Петрович? Только приступили к работе, – удивился сохраняющий спокойствие работник СК, строя из себя недалёкого человека, которого хоть ругай, хоть не ругай, только время потеряешь.

За годы службы этот серьёзный худощавый мужчина с усталым лицом уже выработал иммунитет к начальственному гневу.

– Ты мне ваньку не валяй. Мне уже звонили, – прокурор с многозначительным видом показал пальцем вверх. – Требовали немедленно разобраться, найти и наказать. Всё как обычно. Можно даже в обратном порядке. Желательно сегодня, пока не позвонили уже им с той же целью. Эта новость ведь и до Москвы дойти может. Кто его знает, о чём подумают там, поэтому побеспокоиться нужно здесь. За такое ведь могут не только премии лишить. Так что признавайся сразу, удастся по горячим следам раскрыть столь гнусное преступление или нет? Санкции на арест или обыск нужны? Пользуйся моментом, пока я добрый. Сам понимаешь, работать нужно быстро. Дело-то будет резонансным.

«Вряд ли, – невозмутимо подумал Зябликов, но со своими замечаниями благоразумно лезть не стал. – Зря прокурор раздувает панику. Хотя ему же по должности положено. Работа такая. Интересно, про премию – это оговорка?»

Участковый ещё раз неодобрительно посмотрел на разрушенное кладбище, слегка покачав головой. Такое впечатление, будто здесь пронеслась стая бешеных экскаваторов, перекопав всё, что только можно.

– Дело, конечно, будет громким, но сомневаюсь, что особо важным, – не согласился следователь. – Журналисты для приличия пошумят недельку, да успокоятся. Мало ли в стране других дел? Кому интересно безымянное заброшенное крестьянское кладбище, открытое ещё при царе, а закрытое при коммунистах. Его и на картах-то нет. Давно хотели рекультивировать, да то денег не находили, то руки не доходили, то желающих стать собственниками этой земли. Родственники захороненных здесь или разъехались, или померли, от старости. Сколько уже поколений сменилось?

Следователь хмыкнул, прикидывая возраст кладбища. Единственным потерпевшим в этом деле будет признанно государство, а эта тема редко когда вызывала интерес у общества. При этом люди почему-то забывали, что их личное благополучие от благополучия государства зависит гораздо сильнее, чем они думают. Можно быть долларовым миллионером в Швейцарии, а можно в Сомали. Как говорится: почувствуйте разницу.

– Сюда и не ходил-то никто, – продолжил следователь. – Даже местные жители. Что им тут делать? Надгробия с оградами давно сгнили. Поживиться нечем. Только если грибами. Поэтому вокруг ни забора, ни сторожа, ни освещения, ни даже нормальной дороги. Даже не представляю, кому могли понадобиться настолько старые кости.

– Ближе к делу, – попросил прокурор, которого это ни в малейшей степени не интересовало.

– Хорошо. Как и ожидалось, тут нет ни свидетелей, ни камер видеонаблюдения, ни найденных на смете преступления подозрительных вещей. Криминалисты говорят, такое впечатление, что раскопки проводились вручную, снизу вверх. Кстати, свежих следов шин поблизости мы тоже не обнаружили. Хоть бы одну лопату потеряли, черти, – посетовал на чужую осмотрительность.

– Хочешь сказать, скелеты сами выбрались из могил и сбежали? – выразительно посмотрел на него прокурор. – Мне так и доложить?

– Почему же. Я в мистику не верю. Им явно помогли. Другие же лежат на своих местах, и ничего, не дёргаются. Я только сказал, что не понимаю, как и зачем это сделано. В музей охапку человеческих костей не сдашь. На рынке не продашь. Да ещё в таком количестве. Ладно бы кому-то понадобился один или два скелета, но не несколько же десятков. Никакой исторической ценности они не несут.

Следователь искреннее не понимал мотива преступления, а оттого чувствовал растерянность.

– Может, для какого-нибудь сатанинского ритуала? – немного помолчав, осторожно уточнил помрачневший прокурор.

Если это так, то дело приобретает совсем другой оттенок, куда более проблемный. На действия одиночки такой размах не спишешь.

– Может, – следователь пожал плечами, ничего не исключая.

Он ещё раз окинул кладбище рассеянным взглядом.

– Готов допустить, учитывая вторую находку. Однако я таких ритуалов не знаю. Там ведь тоже ничего не нашли, кроме выжженного пятна земли. То место больше похоже на площадку для пикника, а не проведения тёмного ритуала. Никакого сакрального смысла в нём нет. Здесь ещё ладно, можно что-то предположить.

Задумавшийся следователь обратил внимание и на другие странности.

– К тому же оно слишком чистое. Ни пустых бутылок, ни мусора, ни дров, ни странных запахов, ни следов от машин. Какие-то странные нынче пошли сатанисты, больше похожие на культурных хиппи. У тебя как в районе с хиппи? – следователь испытывающее посмотрел на Зябликова.

– Как и с сатанистами. Никак, товарищ майор, – участковый словно с сожалением развёл руками. – Не приживаются они здесь. Наверное, что-то не то с экологией.

– Прекращайте уже этот балаган, – поморщился прокурор.

Согласно постепенно вырисовывающейся картине, ночью после учинённого здесь разгрома с одновременной раскопкой всех могил, это кладбище покинула большая толпа народа. Часть в обуви, без чётко выраженной подошвы, часть босиком. Как они сюда попали, отдельный вопрос, оставшийся без ответа. Так вот, эти спортсмены с мешками костей, двигаясь налегке, устроили скоростной забег до свалки старой сельскохозяйственной техники. Напрямик через лес, избегая дорог. Там, судя по всему, они некоторое время баловались с пиротехникой. Что-то праздновали. Устраивали пляски. Водили хороводы вокруг гигантского костра, сложенного из бумаги, после чего буквально растворились в воздухе, не оставив после себя ничего. Там не нашли ни костей, ни золы, ни лопат, ни какой-либо мистической атрибутики. Никто так и не смог внятно объяснить прокурору, что это был за спонтанный флешмоб. В сети об этом не было ни слова.

За это ему следовало «благодарить» предусмотрительного капитана Ло, тайно отправившего своих ребят замести следы. Они избавились от тел мертвецов, следов крови и техник. Убрали даже отпечатки шин, затянув их землёй. Больше ничего там не напоминало о разразившейся ночью битве.

– Допустим, злоумышленники специально собрались на этой свалке. Провели некое мероприятие, а потом сразу его покинули. Вопрос: как? Какие у вас версии? Пусть даже самые бредовые, – прокурор с надеждой посмотрел на спутников.

– Если только на воздушном шаре, – предположил следователь, но без особой надежды. – С ДПС я уже связывался. По дорожным камерам и постам глухо. Незаметно покинуть этот район такая большая толпа не смогла бы. Если только пешком. Однако кинологи по лесу походили кругами, а потом развели руками. Следов нет. Совсем. Остаётся либо небо, либо подземный ход.

Он вопросительно посмотрел на участкового, предлагая продолжить. Зябликов охотно подключился к разговору.

– Я обзвонил тех, кто теоретически мог бы что-то видеть или слышать, однако они сказали, что ночью ничего подозрительного не замечали. Чужих здесь не было.

– А свои? – с надеждой спросил прокурор.

– А своим незачем участвовать в такой глупости. Я, конечно, сделаю обход, поговорю с людьми, однако сомневаюсь, что он что-то даст. Игорь Петрович, как вы и сказали, район у нас тихий, спокойный, все на виду. Раньше никто подобными вещами не баловался. Дураки и неформалы, как и везде, разумеется, найдутся, особенно среди молодёжи, но наши на это точно неспособны. Духу не хватит. Это же не в интернете гадости делать. На сегодняшний день жалоб на идиотов, приносящих в жертву животных, или любителей трупов, пока не поступало. Батюшка тоже не упоминал, чтобы у него кто-то по ночам в храм или на кладбище наведывался. Если кого и подозревать, то приезжих.

«Все так делают, – мысленно добавил. – Универсальная отговорка на все случаи жизни. Даже если и ошибёшься – простят».

– А есть такие? – заинтересовался прокурор.

– Найдутся, – кивнул Зябликов, сказав первое, что пришло на ум. – В Мухоморовке, неподалёку отсюда, открыли целый пансионат для иностранных туристов. Правда, он больше напоминает детский спортивный лагерь. Туда недавно с десяток ребят завезли в качестве тестовой партии, от четырнадцати до двадцати лет, – профессионально отчитался. – Однако я сильно сомневаюсь, что они могли это сделать.

Капитан тут же объяснил, почему так думает.

– Пансионат круглосуточно охраняется. Он полностью огорожен и хорошо освещён. Там всё просматривается камерами. Почти на каждом столбе висят. Сотрудники – хорошие профессионалы своего дела. Незаметно проскользнуть на территорию не получится, да и мало тех ребят, если честно. Причём из хороших, обеспеченных семей. Это же корпоративный пансионат. Туда кого попало не возьмут. К тому же при подобных наклонностях одних бы просто не выпустили за границу, а других не взяли работать с детьми. У них с этим строго. Более того, вы и сами видите, на кладбище побывало несколько десятков человек. Всех не проконтролируешь. Кто-нибудь из сборной солянки иностранных спортсменов точно бы остальных сдал. Зачем ему рисковать всем ради…, – участковый затруднился с подборкой нужного слова.

– Понятно, – разочарованно вздохнул прокурор. – Но всё же позвони туда, уточни, где они сегодня ночевали. Пусть по камерам посмотрят, не было ли чего подозрительного, – попросил следователя.

Корешков кивнул, взяв на заметку. Помолчав, прокурор вернулся к прошлой теме.

– Воздушный шар, говоришь? Тогда сразу десяток. На одном всех не увезёшь. Нет. Вряд ли. Это же не иголка в стоге сена. Кто-нибудь бы точно их заметил. Мы же не в пустыне живём. Впрочем, эту версию тоже проверь. Так, на всякий случай. Я уже ничему не удивлюсь.

В это время внимание мужчин привлёк странный персонаж в клетчатой рубашке, потёртых джинсах и сланцах, который с интересом подошёл к ближайшей яме. Заглянул в неё. Спихнул ногой пару мелких комочков земли.

– Это ещё кто? – изумился прокурор.

Зябликов скривился, как от зубной боли.

– А это, Игорь Петрович, главный подозреваемый, как он себя называет. Известный в Мухоморвоке антисоциальный элемент.

У прокурора со следователем приподнялись брови, а лица стали заинтересованными. Пришлось давать более подробную характеристику.

– Великий Матвей Игоревич. Фамилия такая. Живёт в Мухоморовке, на улице Кирова. Безработный. Двадцать шесть лет. Ведёт нездоровый образ жизни. Настолько, что пару раз попадал в психиатрическую клинику. Как там сказали, оба раза был успешно вылечен. Просили в третий не привозить, а разбираться самим, по месту жительства. Признали безопасным для окружающих. Относительно. Полагаю, пришёл признаваться в расчёте на чужое внимание и бесплатный обед. Скучно ему, видите ли. Поговорить не с кем. В раскопках могил ранее замечен не был, как и в коллекционировании костей. На удивление здравомыслящий человек для своего состояния. Очень начитанный. В разговорах с Матвеем порой даже возникает ощущение, что это он нормальный, а все вокруг психи, от которых старается держаться подальше, чтобы не стать таким же.

Присмотревшись к парню, участковый усмехнулся.

– Как и думал. Ладони чистые, не повреждённые. Одежда тоже. Выглядит отвратительно бодрым для этого времени суток. Небось, уже успел где-то выпить. Если хотите, могу его проверить безо всякой санкции. Матвей с удовольствием пустит к себе во двор, и заеб… задолбает жалобами на всё, что шевелится, жужжит и светится в радиусе километра от его забора.

– Ну кто так поднимает мёртвых?! Что за грязища вокруг? – до мужчин донёсся возмущённый вопль вскинувшего руки Матвея.

Парень посмотрел в небо и прищурился. Несколько секунд так простоял, с любопытством разглядывая что-то видимое только ему. Обрадовавшийся было прокурор мгновенно поскучнел. Повернувшись, злобно рявкнул на ближайшего полицейского, растерянно разглядывающего Матвея, не понимая, как он там оказался.

– Что за бардак?! Лейтенант, почему на территории посторонние? Кто его сюда пустил? Убрать немедленно!

Сорвавшийся с места лейтенант тут же побежал исполнять приказ, демонстрируя служебное рвение.

– А ты наблюдательный, – похвалил Зябликова следователь. – Тоже хочешь к нам?

– Не пугайте так, у меня сердце слабое, – капитан изобразил испуг. – У вас работа нервная, и график не нормированный, а у меня дочка маленькая. Не хочу рассказывать ей сказки, которые совсем не сказки, про разных упырей. Уж лучше про Матвея. К тому же на вашей работе пить нельзя, – пошутил.

– Кто это сказал? – изумился следователь.

Услышав предупредительное покашливание от мигом помрачневшего прокурора, тут же добавил.

– Хотя о чём это я? Конечно, нельзя. И на твоей нельзя.

– Нельзя, – сокрушённо согласился Зябликов.

Мужчины с поразительно серьёзными лицами торжественно пожали друг другу руки.

– Так, юмористы хреновы, а ну, марш работать! Делайте что хотите, но, чтобы вандалов нашли и показательно распяли, как в Древнем Риме, иначе сами займёте их место, – рявкнул прокурор.

С шумом мощного двигателя к огороженной ленточкой территории подъехал тонированный чёрный джип. Из него спокойно вышла старшеклассница в солнцезащитных очках. Взяв с переднего сидения небольшую специальную сумку для ланчей, уверенной походкой направилась к месту преступления. Узнав дочку большого начальника, ближайший полицейский спокойно поднял ленту для Светланы Мальковой, пропуская девушку. Благодарно кивнув, она быстро отыскала взглядом отца.

– Привет, па, – подойдя, радостно поздоровалась с ним. – Я к тебе. Мама сказала, ты сегодня на работе задержишься. Сорвался рано, не завтракал, и вряд ли нормально пообедаешь, а у тебя недолеченная язва. Попросила передать. Вряд ли это вкусно, – с сомнением посмотрела на сумку, – но зато полезно.

– Спасибо, – с теплотой посмотрел на неё мигом подобревший мужчина, слегка приобняв в качестве приветствия. – Но всё же не стоило сюда приезжать. Я на работе.

– Ты всегда на работе, – привычно отмахнулась от несостоятельного для неё аргумента, с интересом оглядываясь. – Что тут у вас происходит? Труп ищете? На кладбище?

Светлана вложила в этот вопрос столько иронии, что оправдания прямо-таки напрашивались.

– Ага. Несколько десятков. Никак найти не можем. Видимо, украл кто-то, – проворчал Игорь Петрович, вызвав водителя, чтоб тот отнёс сумку в служебную машину. – Случайно, не знаешь кто?

– Я?! – изумилась девушка.

Замерев, она как-то странно на него посмотрела из-под очков.

– Ну ты нашёл что спросить. Извини, среди моих знакомых некромантов нет, – пошутила несколько неискренне улыбнувшаяся Светлана.

– Почему некромантов? – удивился отец.

– А кому ещё могут понадобиться скелеты с давно заброшенного кладбища? – его дочь быстро нашлась с ответом. – У медиков своих полно. И даже не обязательно в шкафах. Депутатов больше мёртвые души интересуют, а не бездыханные тела. Кто ещё остаётся? Работники мукомольного комбината? – принялась развлекаться, за что тут же получила отцовский воспитательный подзатыльник.

– Ты, малолетнее чудовище рода Мальковых, границы-то не переходи. Вот так по глупости ляпнешь что-нибудь не в том месте, и папка работы лишится. Она, между прочим, тебя кормит. Неплохо так кормит.

Показательно оглядел недовольно нахмурившуюся дочь.

– Вон какие ляжки отъела. По клубам до полуночи шастаешь, спорт бросила…

– Пап, не начинай. Всё, я убежала. Пока-пока. Целую. Кстати, подозреваемые уже есть? Может, помочь чем?

– Иди уже, стрекоза. Отсыпайся. Сам разберусь. Полночи где-то шлялась, а теперь прилетела, помощница, – помахал рукой, шутливо отгоняя.

Однако Светлана, выглядевшая так, будто действительно почти всю ночь не спала, уехала не сразу. Немного побродила возле кладбища, осмотрелась, поговорила со знакомыми, после чего с довольной улыбкой куда-то укатила. Правда перед этим со странным выражением лица пару минут понаблюдала за Матвеем, занимающимся тем же самым. К нему с расспросами при всех она подходить не стала, посчитав это дурной затеей.

Стоит сказать, не только Светлана выглядела как только что поднятый зомби. Уставшей, не выспавшейся, плохо причёсанной. Эту ночь никто из участников шоу: «Битва с мертвецами», не смог уснуть. Когда спал адреналин и все разъехались, на них напал отходняк. Даже пластичная подростковая психика не могла сразу справиться с ТАКИМИ воспоминаниями. Хотя убийцами они себя не считали, но всё же спокойнее на душе от этого ребятам не становилось.

***

Несколько позже

Во дворе дома номер пятьдесят один по улице Кирова у крохотного пруда в горделивой позе стояли довольные собой петух и собака. Уставившись в воду, они словно с большим интересом слушали плавающую в водоёме рыбу. Временами в глазах животных вспыхивал загадочный блеск, ассоциирующийся с жадностью и восхищением. Они открывали рты, пускали слюну и издавали странные звуки, будто были не в себе. Складывалось впечатление, словно кто-то обещал им в подарок все земные сокровища, рассказывая какую-то удивительную историю, почти как телефонный мошенник.

Тем временем тихо открылась калитка, и во двор зашёл мужчина в клетчатой рубашке. С нечитаемым выражением лица он посмотрел на эту картину, прищурился. По ветвям растущей неподалёку яблони пробежались волны лёгкого ветерка, после чего дерево стало казаться ниже ростом, словно втянувшись в землю, а также испугано прикрывшись листвой.

Неуловимым призраком бесшумно подойдя сзади к увлечённо смотрящим в пруд животным, хозяин дома ласково улыбнулся. Пригнувшись, медленно протянул руки и мягко положил их на головы пса с петухом.

– Доброе утро, – почти прошептал им таким радостным тоном, что теперь уже и по воде прошлась лёгкая рябь загадочного происхождения.

Карп немедленно перевернулся на спину и открыл рот, прикинувшись дохлой рыбой. Собака с петухом замерли так, словно попали в музей восковых фигур мадам Тюссо в качестве очередных экспонатов. Что-то им подсказывало, что похвалы не будет.

– Я смотрю, кто-то уже делит подарки? Молодцы. А не рано ли? Впрочем, если у вас праздничное настроение, можно и отпраздновать. Как насчёт роскошного обеда из курочки в кисло-сладком соусе и собачьего супа? – вкрадчиво поинтересовался очень широко улыбнувшийся мужчина.

Кто-нибудь видел, как потеют собаки и петухи? Возможно, Матвей стал первым свидетелем этого удивительного явления. Не убирая рук, плавно сменив выражение лица на нечто, куда более свирепое, пугающее даже демонов, вкрадчиво прошептал.

– Вы ничего не хотите мне рассказать? А?

Судя по тону, это был риторический вопрос.

– У кого это прорезались родовые способности? Не у вас? Хорошо, хоть прибрали за собой, мелкие паразиты, а то бы уже примеряли ящик, который я для вас приготовил.

Матвей кивнул в сторону чего-то, сильно напоминающего гроб. Он даже любезно повернул головы питомцев так, чтобы они тоже его увидели.

Следующий час мужчина орал, угрожал, требовал, расхаживая из стороны в сторону перед петухом и собакой, поставленных в позу провинившихся южнокорейских солдат, с упором голов в землю. Впрочем, чтобы Матвей им не говорил, оба питомца молчали, как партизаны на допросе, смиренно принимая все упрёки. Только вздрагивая каждый раз, когда по двору то и дело проносились порывы неизвестно откуда взявшегося ветра, от которого становилось страшно даже таким толстокожим существам, как они.

Несмотря на происходящее, выглядевшее довольно странно, Матвей ругался больше для порядка, в воспитательных целях, нежели из реального желания кого-то наказать. Хотел бы – сделал. Он решил, что это старый демон подбил молодого и глупого феникса, почти цыплёнка в его глазах, на детскую шалость, решив потренировать бесполезную «птичку». Может, стало скучно. Может, хотел его подставить. Может, решил помочь пробудить родовую способность. Сейчас уже не разберёшь. Поэтому нашёл никому ненужное кладбище, на котором поднял низшую нежить. Отправил её на тренировочную площадку к фениксу, где тот успешно спалил все цели. Пускай они сделали это тайно, и никто не пострадал, не считая самого кладбища, но порядок был нарушен. Если не отругать, в следующий раз они могут решиться на более смелые эксперименты. К тому же теперь неизвестно, как на произошедшее отреагирует местная власть и чужеземные практики. Не добавят ли они ему хлопот.

Таким образом, пророчество Небесной яблони божественной мудрости сбылось в полном объёме. Новости об этом инциденте действительно разлетелись очень далеко. Будущее обитателей усадьбы слегка изменилось, о чём станет известно несколько позднее. Ещё они понесли определённые потери, не получив сокровища Бэй Нинг. Для этого всего-то требовалось проявить немного осторожности и благоразумия, не ввязываясь в совершенно ненужные им дела. Однако история не знает сослагательного наклонения.

***

Тем временем последствия ночных событий продолжали расходиться всё дальше, как круги на воде, затрагивая всё большее количество людей. В доме Бэй Нинг утром было собранно внеочередное собрание, на котором решался наиважнейший вопрос для поставленного на колени Йанга, бледного и испуганного: будут ли его кастрировать? Принцесса меча со всклоченными волосами, а также перекошенным от ярости лицом носилась по комнате, орала, потрясала мечом в ножнах, так и норовя огреть ими одного идиота по голове. Не била только потому, что, по её словам, жалко было портить хорошее оружие.

– Ты смерти нашей хочешь? Признавайся? Кто тебя учил пользоваться тёмными искусствами? Руки бы ему вырвала!

– Так, я уже, – попытался оправдаться обвиняемый.

– Молчать! Что о нас подумает несравненный мастер?!

– Несносный? – едва слышно уточнила Тао Линь, подумав, что ослышалась.

Или же пытаясь подсказать принцессе меча, исправив ошибку.

– Младшая, ты совсем страх потеряла? – с нескрываемым изумлением обернулась Бэй Нинг, будто не веря своим ушам. – Ладно эта криворукая обезьяна нормально ничего сделать не может, вечно пытался прыгнуть выше головы, желательно сразу под юбку, но ты-то какого дьявола полезла обниматься с толпой мертвецов, да ещё в компании детишек из деревни бессмертного существа? У тебя голова на плечах есть?

Гордый Йанг от таких обидных слов вздрогнул, но промолчал, признавая, что отчасти заслужил эту критику.

– Решила героически сдохнуть? Похвальное стремление, но несвоевременное. Почему не придерживалась плана? Почему не предупредила об изменениях? Достаточно было просто позвонить мне, старшему ученику Ло, или хотя бы представителю своей семьи? Тебе не положено думать, для этого у нас есть я! Допустим, духовная связь была заблокирована, а телефонная? Это же твой мир, а не мой. Ты должна лучше разбираться в таких вещах. И потом, почему у семьи Тао нет поблизости команды сопровождения или эвакуации? Нет даже официального представительства. А если что-то случится, будешь дожидаться помощи из дома, как сейчас? Зачем она нам завтра, если нужна уже сегодня? Что собираешься делать, если мастер Ма Фэй на нас обидится, или не дай бог рассердится? Тоже юбку хочешь задрать? – принялась распекать китаянку, переключившись на новую цель.

Тао Линь не стала оправдываться, полагая, что ещё вчера наличие подобных нянек у неё же вызвало бы раздражение, а теперь вот возмущается.

– Но мы ведь достигли цели. Пусть даже так. Значит, всё удалось, как и задумывалось, – Ванван осторожно указала на отсутствие необходимости злиться.

Подобный исход был одним из возможных. Всё закончилось хорошо. Все целы. Зачем же так орать? Ей стало интересно, что вчера случилось такого, отчего Бэй Нинг бросилась защищать того, кого сама же грозилась недавно задушить? Причём её же носками. Ещё Ванван про себя порадовалась, что не участвовала в этом безобразии, и при любом исходе могла попытаться выйти чистой из грязной лужи, раздражая этим остальных.

– Не слишком ли рано расслабилась, подруга? Если к нам сейчас заявится мастер и заявит, что передумал, что тогда? Потребует вернуть деревяшку. Компенсацию. Головы провинившихся. Сможешь отказать, глядя ему в глаза? А сразиться за свои убеждения? Я – нет. Хотя попробовать, конечно, хочется, – остановившись, неожиданно заявила уже другим, спокойным тоном, будто до этого всё было только представлением.

– Ладно-ладно, продолжай, – подозрительно легкомысленно уступила Ванван, взяв очередное печение из почти опустевшие вазочки.

У Бэй Нинг дёрнулась щека, а рука на мече сжалась сильнее. И ради кого, спрашивается, она тут старается?

***

В течение дня к воротам пансионата несколько раз поочерёдно приходили Андрей, Павел, и даже Светлана, желая поговорить с Тао Линь, но им каждый раз отказывали. Охрана с извинениями разводила руками, говоря: «Она никого не хочет видеть. Занята. Приходите как-нибудь потом… в четверг… если будет дождь… в Калахари». Видимо, охране дали указание разворачивать всех.

Поэтому уже на следующий день ребята повторяться не стали. Проявили находчивость.

– Ну, что там? – обеспокоенно спросил Андрей, задрав голову.

– Ничего, – огорчённо ответил залезший на дерево Павел.

С помощью бинокля он уже несколько минут пристально смотрел в сторону пансионата, своим молчанием нервируя стоящего на подстраховке друга. Андрей ещё раз огляделся по сторонам, желая убедиться, что они тут одни. Это дерево очень удачно росло прямо на краю расчищенной зоны у южной стены пансионата, представляя собой удобную наблюдательную площадку.

– Что, совсем ничего? – расстроенно утонил Андрей.

– Да. Они просто бегают. Ещё прыгают, отжимаются, подтягиваются. Занимаются гимнастикой. Как на сборах. Никакой магии. Однако спортивная форма у чужаков отличная, – с оттенком зависти признал Павел. – Ребята даже не запыхались. Выглядят членами юношеской сборной по лёгкой атлетике в летнем лагере. Не похоже, что они к чему-то готовятся. Лица спокойные, расслабленные. Разговаривают о чём-то. Иногда улыбаются.

Павлу даже показалось, что они это делают как будто напоказ, специально для него, что отчасти было правдой. И посмеивались тоже над ним.

Несмотря на все усилия, незамеченным парням остаться не удалось. Кроме того, практики усердно изображали простодушных, добропорядочных учеников спортивной школы имени себя любимых, не способных на коварство не только для парней, но и для местных властей. Нужно же поддерживать легенду о цели своего приезда. Также они предусмотрительно не желали слишком рано попадаться Матвею на глаза, пока у него плохое настроение. Выжидали, чем всё закончится. Хотя они могли сбежать в любой момент, получив желаемое, однако, во-первых, бегство равно признанию вины, а во-вторых, кто сказал, что они будут быстрее человека с собакой? В крайнем случае решили прикинуться наивными идиотами и свалить всю вину на Йанга, за что он их уже «поблагодарил».

Тем не менее пока практики дожидались реакции Матвея на свои ночные похождения, он в это время размышлял над более насущным вопросом, чтобы ему приготовить на обед?

– То есть, всё спокойно? – с непонятной интонацией спросил Андрей, похоже, и сам не понимая, на что именно он рассчитывал.

– Да.

– Ладно, слезай, – потерял терпение.

Когда Павел ловко слез, парни отправились через лес к тому месту, где Андрей припарковал свой автомобиль.

– Что будем делать? – поинтересовался Павел, исчерпав идеи.

– А нам нужно что-то делать? – с ноткой недовольства спросил спутник, искоса на него посмотрев.

Немного помолчав, Андрей честно признал.

– Не знаю. Больше это нас не касается.

– Жаль, – вздохнул лысый парень. – Я был бы не против узнать про них больше. Это же уникальная возможность прикоснуться к чему-то такому, суперскому, – не смог подобрать подходящего слова.

– Ага. В трансформаторной будке тоже можно прикоснуться к чему-то такому, яркому, мощному, способному вызывать молнии, – передразнил собеседника.

– Хорош уже срываться на других. Всё понимаю, но не одобряю, – попросил Павел.

Он хлопнул Андрея по плечу, пытаясь взбодрить поникшего друга.

– Как думаешь, у Светки получится узнать, кто они и откуда? Может, и у нас есть шанс стать такими же? Ну, мало ли, – парень смущённо оправдался под долгим, выразительным взглядом Андрея. – А что мы теряем? Спросить-то хоть можно?

Он уже представлял, как щелбанами будет укладывать на землю наглых типов, привязавшихся с просьбой дать закурить, позвонить, одолжить денег на проезд. При этом парень даже не подумал о том, что, вообще-то, подобного поведения многие ожидали от него.

***

– Привет, я только спросить, – с лукавой улыбкой в поселковый медпункт заглянула активная предпринимательница, в поиске, натуральная блондинка от Londa Professinal, как указано в её МАХе.

Оторвавшись от чтения книги, это всё-таки не город, немолодая уже женщина-врач, универсал по должности, а не написанному в дипломе, удивлённо посмотрела на подругу.

– Ну, заходи «старушка».

– Не поняла, – замерла Ольга, как-то странно на неё посмотрев, уже без улыбки.

– Обычно с такими словами сюда только пенсионеры заглядывают.

– А те, кто помоложе? – поинтересовалась расслабившаяся женщина, заходя с пакетом, в котором что-то звякнуло и зашелестело.

– С просьбы простить, – усмехнулась единоличная властительница медпункта, спирта и справок.

– А ещё младше?

– Я хочу, или мне нужно.

– А следующие?

– Обычно здороваются, – рассмеялась врач, продолжив игру.

С развлечениями здесь было негусто.

– И всё?

– Те, кто ещё младше, или сразу начинают плакать, или говорить – Агу-агу. Впрочем, сейчас даже некоторые взрослые не сильно отличаются от них по уровню интеллекта, а также знанию разговорной речи. Непонятно, зачем вообще приходят, если в интернете написано пить такие-то таблетки три раза в день вместо еды. От меня тогда чего хотят, если уже всё знают? Отпущения грехов? – пожаловалась, вспомнив больную для неё тему. – Ладно, пока ещё здоровая и богатая клиентка нашей бесплатной медицины, что для неё уже звучит, как вызов. Чего зашла-то?

Ольга Викторовна торжественно поставила на стол пухлый пакет. Заглянув в него, врач уважительно покачала головой.

– Кажется, одним парацетамолом не отделаюсь. Предупреждаю сразу, не пою, не танцую, услуги на дому не оказываю. Если только не за пакет с наличкой, – пошутила.

– Да ну тебя, язва. Я за информацией.

Усевшись рядом и понизив голос, Ольга Викторовна принялась наводить справки, не было ли в ближайшее время чего-нибудь примечательного по её части. Не обращались ли детишки, особенно иностранцы, за помощью.

– А ты об этих мутантах, – вновь усмехнулась женщина-врач, хорошо отработанным движением ловко убирая пакет в стол.

– Почему вдруг мутантах? – сразу заинтересовалась посетительница.

– Потому что на нормальном человеке синяки, ссадины и мелкие раны за одну ночь не исчезают, не говоря уже про переломы с сотрясениями, судя по оговоркам, а также их реакции.

– Вот с этого места поподробнее, – попросила Ольга Викторовна, затаив дыхание, придвинув стул поближе.

Это для неё уже стало каким-то навязчивым желанием. Пока не разберётся, что к чему, не успокоится и не сможет сосредоточиться на других делах. «Кубик Рубика» должен быть сложен – или разбит!

***

Светлана Малькова, несмотря на опасения, всё же смогла дозвониться до Тао Линь. Обменявшись положенными любезностями и фразами ни о чём, она попросила китаянку зайти к ней в гости под предлогом чаепития. Для подкрепления своей просьбы пообещала поделиться новостями о расследовании, о том, что было найдено на месте преступления. Сказала, что есть серьёзная тема для разговора, не по телефону. И вообще, она ей должна! Светлана в одиночку героически сдерживала энтузиазм пока ещё безрогих парней, роющих копытами землю, которым показали новую, очень дорогую игрушку. Что ещё хуже – эксклюзивную, недоступную. Об этом тоже нужно было поговорить. Словом, набросала несколько важных тем для обсуждения, чтобы китаянка точно пришла.

Немного подумав, Тао Линь согласилась ненадолго заглянуть в гости. Но только после того, как Светлана пообещала, что этих самых парней у неё не будет.

– Конечно. О чём разговор. Буду только я и Ирка. Ну, ты её помнишь. Мы вместе были на том мероприятии. Она принесёт тортик. Я достану хорошее винишко из папиного погреба. От тебя нужно лишь хорошее настроение. Нужно же отпраздновать то дело, – она специально избегала по телефону называть вещи своими именами. – Когда мы незваных ухажёров после клуба отшивали. А то как-то не по-людски. Будто и не было ничего. Лучше это дело отметить, иначе в следующий раз может не повезти. Примета такая.

Девушка, развалившись на кровати, продолжала разливаться сладкоголосым соловьём. Как только договорённость была достигнута, отключившись, Светлана тут же перестала улыбаться, став серьёзной. Через минуту отправила сообщение Ирине, которая подозрительно настойчиво напрашивалась на эту встречу, тоже приведя убедительные доводы. Ругаться с ней из-за этого не хотелось. Девушки давно дружили, да и в одном классе учились. Ирина могла обидеться, выкинуть какую-нибудь глупость. Уж лучше всё проконтролировать, а не пускать на самотёк.

Когда Тао Линь пришла в гости, дверь ей открыла мать Светланы. Удивлённо оглядев девушку, она спросила: чем может помочь? Узнав, что та пришла в гости по приглашению её дочери, сначала растерялась, а потом сильно обрадовалась. Уточнила, не одна ли она из тех юных спортсменов, которые приехали в ИХ пансионат. Недоумённо моргнув, Тао Линь кивнула.

– Как хорошо. Заходи скорее. Наконец-то у этой несносной девчонки появились нормальные друзья. Надеюсь, она тебя не обижает? Если что, скажи мне, я сама её обижу. Трижды.

Не желая ничего слушать, практически затащила в дом. Предложила присоединиться к ужину, когда муж приедет. Посетовала, что он опять задерживается на работе, поэтому время подумать у девушки ещё есть, а вот выбора, похоже, нет. Попутно забросала вопросами, интересуясь, откуда Тао Линь приехала и также как долго здесь ещё пробудет. Попросила приходить к Светлане почаще, а лучше приглашать её к себе. Погонять эту ленивую «кобылу» их тренажёрах. Повалять на татами. Показать, как живут нормальные люди. Может, дочь вновь захочет серьёзно заняться спортом. Это и для здоровья полезно, и для фигуры, и для будущего замужества.

Заставлять Светлану становиться профессиональной спортсменкой Мальковы не собирались, но и не могли равнодушно смотреть, как она от безделья мается дурью, влезая во всякие нехорошие истории. То водится с непонятными, сомнительными компаниями, то заражается ещё более чудными идеями. Уже не знают, чего от неё ожидать. Типичная проблема родителей.

Тао Линь, выразительно приподняв брови, как-то странно посмотрела на хозяйку, но промолчала, продолжая вежливо выслушивать её жалобы. Такое впечатление, словно матери Светланы больше не с кем об этом поговорить. Не с соседями же, от которых хотелось добиться в ответ восхищения или зависти, но уж точно не сочувствия.

– Глядишь, может в будущем к вам её отправим. В Китай, – почему-то это прозвучало как угроза.

Только непонятно в чей адрес. Похоже, мать Светланы только сейчас включила этот пункт в список дел, увидев новое направление для будущего дочери.

– Может, у вас ей будет проще построить карьеру, чем здесь. Заодно мир посмотрит. Пока молодая, нечего на заднице сидеть. Нужно больше двигаться. К тому же, говорят, у вас хорошие перспективы, – уже принялась себя убеждать, не дожидаясь разговора со Светланой.

В общем, её мать очень много говорила. Причём за обоих. Видимо, обрадовалась, увидев новое лицо. Нашла повод выговориться, а то дома даже попилить некого. Муж вечно пропадает на работе или где-то с друзьями. Дочь уже выросла. Хуже того, вошла в переходный период. Теперь любой разговор с ней через минуту незаметно превращался в скандал. Одной не хотелось упрекать, но приходилось, а другой не хотелось ругаться, но тоже приходилось, отстаивая свои убеждения. Как часто бывает в подобных семьях, они друг друга слушали, но не слышали. Оба упрямые, с характером.

– Можно, конечно, отправить её в Москву, или в Питер, но там и так все уже друг у друга на головах сидят и вниз поплёвывают, – расстроенно поделилась сомнениями, продолжив односторонний разговор. – Боюсь, испортят девочку.

«А почему не найти ей место где-нибудь поближе? Например, в Рязани?» – удивлённо подумала Тао Линь.

Впрочем, ей была понятна тяга жителей маленьких провинциальных городков, не говоря уже о посёлках, как новорождённым черепашкам ползти на свет больших, ярких огней, мечтая стать такими же. В Китае эта проблема стояла даже острее, чем в России. Вплоть до того, что в Пекин просто так из других городов не переехать. Прописку там получить крайне сложно, а без неё как без рук.

– Ты там, если что, пригляди за ней, а? Если не захочет ехать к вам, пусть летит на малый Ближний Восток, в Гамбург или Берлин, – рассердилась непонятно на что, будто дочь и там уже успела всё испортить, причём не выезжая из дома. – Сразу поймёт, где жить хорошо.

– Может, лучше в университет? – осторожно предложила Тао Линь, дождавшись паузы, чтобы вставить слово.

– Конечно, лучше. Только на кого? Если станет инженером, я начну бояться машин и самолётов. Если врачом, сгорю от стыда. Для собственного бизнеса у неё нет предпринимательской жилки. Только потребительская прорезалась, – огорчённо покачала головой. – Становиться каким-нибудь электриком – не комильфо. Для Мальковых это слишком низко. Место же заместителя губернатора, наоборот, слишком высоко.

У Тао Линь снова приподнялись брови.

«Вот это самомнение. Почти как у наших учеников. Быть простыми мастерами они не хотят, а на должность старейшин почему-то не приглашают».

– Разумеется, она может устроиться секретаршей в большую компанию, но тогда мне придётся искать для неё курсы профессиональных любовниц. Крутильщиц вентиляторов и точильщиц карандашей, как раньше говорили, – мрачновато пошутила женщинами. – Лучше уж, как папа, пусть идёт в прокуратуру, пока там все свои. Вот только она не хочет. Говорит, рассчитывает отдавать честь только одному человеку, а не каждому зазвездившемуся, – то ли похвалила, то ли осудила. – Замуж бы её поскорее выдать, да кто же такую колючку возьмёт.

Хорошо хоть не стала интересоваться, нет ли у Тао Линь на примете хорошего мальчика, всё ещё питая надежду поддержать отечественного производителя.

«Почему она всё это рассказывает мне?» – удивилась китаянка, чувствуя себя довольно неуютно под этим напором откровений и завышенных ожиданий.

Не очень-то приятно выслушивать чужие проблемы, когда и своих хватало. Светлана придерживалась схожего мнения, поэтому после громкого топота, донёсшигося со стороны лестницы, она прибежала разозлённая и даже немного покрасневшая от смущения. Кричать начала раньше, чем остановилась с лёгким заносом по гладкому полу.

– Мама! Какого хрена ты несёшь?! Какая к чёрту честь? Какие любовницы? Опомнись! Я от вас точно сбегу. Да хоть в тот же Китай.

– Отлично. Закончишь школу, помогу собрать вещи, – невозмутимо улыбнулась мать, наблюдая за тем, как Тао Линь практически уносят на второй этаж. – Нечего сидеть у матери на шее. Через полчаса сок с фруктами принесу. Дверь не запирать! – с едва сдерживаемым весельем крикнула вдогонку.

– Прости за это, – приведя китаянку в свою комнату, сразу же извинилась запыхавшаяся Светлана. – Всё никак не успокоится, требуя от меня чётких планов на ближайшее будущее.

Раздосадованно вздохнув, девушка пригласила гостью к уже накрытому столу. Сидящая на её кровати подруга дружелюбно поприветствовала Тао Линь. Следом поблагодарила за то, что не дала им всем умереть по глупости, осознание чего пришло только утром.

Завязав лёгкую, непринуждённую беседу, Светлана не стала сразу в лоб задавать опасные вопросы. Вместо этого сначала рассказала о ситуации в посёлке, о ходе расследования, о подозрительных действиях парней. Успокоила, сказав, что следствие иностранных туристов не подозревает. Сосредоточилось на поиске залётных сатанистов из других регионов. Местных скупщиков всего интересного и не всегда законного уже перетрясли, ожидаемо ничего полезного для этого дела не найдя. Проверили морги, больницы, кладбища. Неучтённых скелетов нигде не прибавилось и не убавилось, что следователей заметно расстроило. Записи с внешних камер пансионата, любезно предоставленные администрацией, тоже на всякий случай просмотрели, и так же ничего подозрительного на них не обнаружили.

После этого Светлана испытывающее посмотрела на Тао Линь, гадая, как приезжим удалось обмануть технику. Неужели есть такая хитрая магия?

– В общем, для вас всё складывается хорошо, а вот для моего отца, не очень. Его начальство требует результатов, хотя и само уже понимает, скорее всего это дело так и останется нераскрытым, зависнув мёртвым грузом у кого-то на шее. Кстати, а где вы так наловчились светиться по ночам и махать железками? Не в своём же институте. Как он хоть, называется? – неожиданно спросила, не меняя интонаций. – Может мне и правда подать туда документы? – изобразила задумчивость.

Её подруга тут же затихла, обратившись в слух.

– Никак. Мне не из университета, а из одной секты. Учимся и живём там. Поэтому поступай куда хочешь.

– В смысле, из секты? – изумилась Светлана. – Это из тех, о которых показывают по телевизору? Обычно в передачах про всяких мошенников, – продолжила задавать наводящие вопросы.

Тао Линь рассмеялась, посчитав это хорошей шуткой. Расслабившись, выпив бокал хорошего вина, из-за хорошего настроения и избавления от давления принцессы меча, она решила немного пооткровенничать с, по большему счёту, незнакомцами, как это часто бывает со случайными попутчиками, с которыми больше никогда не встретишься. Посчитала это чем-то вроде знака судьбы. Ещё Тао Линь совсем не чувствовала от Светланы враждебных намерений. Не верила, что та может ей реально как-то навредить. Ну а если девушка потом доставит хлопот несносному мастеру, не ценящему и не хранящему верность старым «друзьям», это уже его проблемы. Вряд ли поедет и на Рен ТВ рассказывать об инопланетянах. Там своих чудиков хватает, которым давно никто не верит.

– Нет. Про нашу секту по вашему телевизору не расскажут. Хотя бы, потому что она находится в другом мире, – гордо заявила, напустив на себя важность.

Восхищённо недоверчивые взгляды девушек её порадовали. Тао Линь было приятно видеть себя кем-то большим и значимым в глазах окружающих. Это хоть как-то окупало пролитые ею кровь, пот и слёзы. Показывало, что всё было не напрасно.

– Хотя мир Белой реки может показаться более диким и отсталым по сравнению с этим, застывшим где-то в средневековье, однако достижения его жителей куда более существенные, чем вы можете представить. Могущественные практики в нём легко могут стать хоть богами, хоть дьяволами, полагаясь только на свои силы. Обрести бессмертие. Ходить по мирам. Выживать в самых удивительных местах, – принялась расхваливать свой выбор. – Повелевать природой, жизнью и смертью. Бороздить просторы космоса. Им для этого вовсе не нужны костыли в виде непонятных технологий и ненадёжных машин. Однако, как и везде, настоящих успехов добиваются единицы, – честно признала. – Остальные, чаще всего дохнут, так и не сделав первого шага. На каждого богача всегда найдётся тысяча бедняков.

В наступившей тишине китаянка сделала ещё один глоток из своего бокала.

– Как-то так.

– Но родилась-то ты здесь, на Земле, – зацепилась за это довольно неглупая дочка прокурора, вычленив для себя главное.

Она уже успела собрать информацию о том, кто именно строил в Мухоморовке пансионат, наведавшись в администрацию посёлка.

– Да, – признала китаянка, понимая, что скрыть это всё равно не удастся.

– А почему, если они такие могущественные, практики не захватили Землю? – неожиданно задала вопрос Ирина.

Тао Линь с некоторой снисходительностью объяснила, что только земляне считают себя недооценённым пупком вселенной. На самом деле с этим всё грустно. Объяснила положение вещей.

– Им нет смысла захватывать вашу территорию, или угонять людей в рабство. Зачем? Своих некуда девать. Месторождения обычного железа или меди там совсем не котируются. Не нужны и ваши машины с технологиями, способные превратить цветущий сад в загаженную помойку. К тому же постоянно требующие большие обьёмы ядовитого топлива, а также сложные процедуры обслуживания. Другая вселенная идёт по другому пути развития. Подчиняется другим законам природы. В чём-то схожим. В чём-то нет. В общем, для них Земля – этакая далёкая-далёкая помойка, заселённая жадными попрошайками. Чтобы они не ломились к нам, – подсознательно причислила себя к игрокам другой команды, – был введён запрет на обмен информацией. Практикам у себя дома вовсе не нужны ваши революционные, – сделала на этом слове ударение, – идеи, вместе с простецами, желающими власти и богатств. Тем более люди, которые даже не осознают, насколько на самом деле высоко Небо. Древнегреческий Икар как-то попытался это выяснить, соревнуясь с богами. Для него результат оказался весьма печальным, а для остальных – поучительным.

– Но это же сказочный персонаж, – удивилась Светлана.

– Да. Но сути это не меняет. Кстати, на Земле многие легенды и мифы возникли не на пустом месте. Какое-то культурное взаимодействие между мирами всё равно шло. В разные эпохи в обоих мирах находились свои беглецы, преступники, отшельники, исследователи, те, кто переносился из-за стихийных бедствий или несчастных случаев. Потом секта, её можно сравнить с большой корпорацией, ответвлённая за это скрытое царство, старалась исправлять самые проблемные случаи, ломающие устоявшийся порядок. Прятала или искажала правду. Так проще наживаться на этой колонии, пусть даже она кажется никчёмным, заросшим сорняками пустырём. Как у вас говорят: С паршивой овцы хоть шерсти клок. Кроме того она не могла допустить, чтобы уже наши тёмные секты и демоны чувствовали себя здесь вольготно. Устраивали базы, распростроняли опасные учения, готовили почву для вторжения к соседям. За это уже сурово спросят с них.

– Тогда зачем вы сюда приехали, если это место бесполезно для практиков? – удивилась Светлана с плохо скрытой обидой.

Ей эти слова определённо не понравились.

– Потому что даже на пустыре может вырасти редкий, прекрасный цветок, имеющий большую ценность. К примеру то, что в Индии всегда было на каждом шагу и стоило копейки, в Северной Европе в Средние века обменивалось на баснословные богатсва. Вот и мы сюда приехали не на местные красоты любоваться. Точную причину не скажу, даже не спрашивайте.

Хотя слова Тао Линь могли показаться жестокими, однако она была честна с девушками. Говорила это без намерения кого-либо обидеть. Просто констатировала факты, чтобы у них не было иллюзий, о которые можно ещё больнее уколоться. То, что практики приехали сюда не просто так, довольно очевидно.

– Неужели… Матвей, – охнула поражённая Светлана, первой догадавшись, вокруг чего закручивались основные события.

– Для кого просто Матвей, а для кого Великий бессмертный мастер Ма Фэй, – с важностью сообщила довольная произведённым эффектом Тао Линь.

Китаянке не хотелось, чтобы её считали жалкой и глупой, раз она связалась с таким пропащим человеком. Часто выглядела не лучшим образом, покидая его дом. Пусть лучше Тао Линь в глазах Светланы выглядит прозорливой и хитрой.

В воображении русских девушек возникло изображения киношного Кащея с лицом Матвея. Причём это лицо моментально недовольно скривилось. Недружелюбно буркнув – «Чё надо?», сразу же тыкнуло двумя пальцами в глаза фантазёров. Это было почти по-настоящему больно.

– Да быть того не может, – поёжившись, поражённо прошептала Светлана.

Ирина замотала головой, отгоняя ужасы. Тао Линь улыбнулась, наслаждаясь зрелищем. Когда-то она тоже так реагировала.

– Ещё как может. Помните шрам на моей груди? Его работа! – не удержавшись, гордо заявила китаянка.

– Чего?! – хором воскликнули девушки, роняя то, что в этот момент держали в руках.