Белее снега, слаще сахара...

5

— Да, ваше высочество… — пробормотала я, смущенная тем, что принцесса могла услышать, как я разговаривала с хозяином лавки. — У меня дела в соседней деревне…

— Очень жаль, — принцесса посмотрела на меня с огорчением. — А я так надеялась, что вы поможете мне.

— Конечно, она поможет! — завопил мастер Лампрехт. — Все дела подождут! Какие могут быть дела, когда ее высочеству нужна помощь! — он воспользовался моим замешательством и выхватил у меня сумку, прижав ее к груди. — Сказать по-правде, ваше высочество, — заявил этот предатель, — она напугана тем, что его величество приказал ее схватить при всех. Я-то убежден, что произошло обыкновенное недоразумение, но вот Мейери решила бежать — и куда подальше.

— Мастер Лампрехт! — возмутилась я, но принцесса всплеснула руками и засмеялась.

— Неужели вы и в самом деле испугались, барышня Цауберин? — спросила она ласково. — Мой брат такой шутник, не обращайте на него внимания. И ничего не бойтесь, вам совершенно никто не угрожает.

— Вот видишь? — засуетился хозяин, засовывая мою сумку за ларь с мукой. — Ее высочество говорит, что тебе незачем никуда бежать. Так что немедленно выслушай ее просьбу и приложи все усилия, чтобы выполнить.

— Вы необыкновенно любезны, — сказала я ему ледяным тоном, но он предпочел не заметить намека.

— Какая вам нужна помощь, моя госпожа? — хозяин с собачьей преданностью вглядывался в лицо принцессы.

Та поднесла к губам платок, пряча улыбку, а потом сказала:

— Завтра мои именины, и я хотела бы устроить небольшое торжество… на сто пятьдесят шесть персон.

— Сколько?! — схватился за сердце мастер Лампрехт.

— Cто пятьдесят шесть, — принцесса посмотрела на него с беспокойством. — Приглашены все невесты моего брата… Вам плохо, мастер?

— Не волнуйтесь, уже все в порядке, — успокоил ее хозяин. — Итак, сладкое на сто пятьдесят шесть персон…

— Блюда к столу будет готовить наш повар, — продолжала принцесса, — но мне бы хотелось, чтобы ваша лавка приготовила какие-нибудь особые сладости. «Шоколадный лев» пообещал приготовить заварные пирожные, а вы сделайте что-нибудь другое. Мы с девушками попробуем и решим, какая из кондитерских получит заказ на королевскую свадьбу.

Мы с мастером Лампрехтом невольно переглянулись.

— Это огромная честь, ваше высочество, — сказал затем хозяин. — Огромная честь, и мы приложим все силы, чтобы выполнить ваш приказ!

— Не приказ, просьбу, — мягко поправила она его. — Мне хотелось, чтобы барышня Цауберин сама занялась приготовлением, но если она собирается уезжать…

— Она уже передумала! — невежливо перебил принцессу хозяин. — Мейери, ответь! — и он добавил углом рта: — Сделаю совладелицей лавки, получишь тридцать процентов.

— Пятьдесят, — ответила я немедленно.

— Что вы сказали? — принцесса улыбнулась нам. — Простите, я не расслышала.

— Это мы подсчитываем, сколько надо муки, чтобы выполнить заказ вашего высочества, — ответил хозяин лживым добрым голосом. — Я говорю, что тридцати пяти фунтов будет достаточно.

— Мало, господин Лампрехт, — возразила я. — Пятьдесят. Не меньше пятидесяти. Не экономьте на королевском заказе, иначе ее высочество сочтет вас жадиной.

На мгновение хозяин потерял дар речи, а потом прошипел еле слышно:

— Ну ты и ведьма! — и громко добавил: — Хорошо, пятьдесят. Ты меня убедила, маленькая плутовка.

— Значит, вы согласны? — принцесса протянула мне руку, и мне ничего не оставалось, как пожать ее. — «Шоколадный лев» будет сам представлять свои сладости, — сказала принцесса, пожимая мою ладонь. — Надеюсь, вы с вашим милым хозяином тоже придете на мои именины, чтобы представить свои сладости.

Хозяин второй раз потерял дар речи, но быстро пришел в себя:

— Конечно, ваше высочество! — заверил он принцессу. — Это огромная честь, и я выполню свой долг с усердием и удовольствием! Завтра мы будем у вас, с самыми лучшими сладостями! Мы приготовим нечто потрясающее! Нечто особенно! Мы докажем вам, что только «Пряничный домик» достоин называться кондитерской лавкой, а этот обманщик Римус, с вашего позволения…

— Жду вас завтра к десяти утра, — принцесса еще раз пожала мою руку. — И рассчитываю на вас, барышня Цауберин. Отложите на время ваши дела, королевский двор нуждается в вас… — она смешливо прищурила синие глаза — такие же синие, как у ее брата. — Точнее, в вашем искусстве, колдунья из «Пряничного домика».

Мастер Лампрехт громогласно расхохотался, а мне шутка не очень понравилась, и я лишь выдавила улыбку, показывая, что оценила остроумие принцессы.

Его высочество покинула нашу лавку, хозяин побежал провожать знатную гостью до саней, а я смотрела в окно, глядя, как жители нашей улицы бегут со всех ног, чтобы поклониться принцессе.

Когда хозяин вернулся, я стояла, задумчиво скрестив руки на груди.

— Имей в виду, — начал грозно хозяин, — ты хитростью заставила меня сказать про пятьдесят! Сорок! И не больше!

— Сорок пять, — согласилась я. — И не меньше.

— Сорок пять?! Это грабеж! — хозяин вцепился себе в волосы. — Я жизнь положил на эту лавку! Ты не представляешь, какие унижения я терпел, не знаешь, что мне пришлось вытерпеть, чтобы «Пряничный домик» удержался на плаву в этом городе!

— Но все было без толку, пока не появилась я, — сказала я невинно.

— Ты… ты!.. — хозяин побагровел и ткнул в мою сторону пальцем. — Сорок три процента!.. Если получим заказ на королевскую свадьбу!

— Идет, — тут же согласилась я и тут же перешла на деловитый тон. — «Шоколадный лев» приготовит заварные. Это отличный ход, чтобы наверняка понравиться принцессе. Я слышала, она сама говорила, что заварные — ее любимые пирожные.

Хозяин побледнел так же мгновенно, как покраснел до этого.

— И тут он меня обскакал! — простонал он. — Ах, этот Римус, пройдоха!.. Так и знал!.. Прямо сердцем чувствовал!..

— У нас есть один способ обойти любимые сладости ее высочества, — сказала я, переждав порыв отчаяния мастера Лампрехта.

— Какой? — он позабыл стенать и уставился на меня.

— Надо приготовить пирожное, которое не уступит по вкусу, но покорит новизной. Что-то новое, чего никто еще не пробовал.

— И что же это? — хозяин смотрел мне в рот, как зачарованный.

— Еще не знаю, — разочаровала я его. — Я вам кладезь кулинарных новаторств, что ли? Но я не знаю ничего более вкусного, чем миндальные пирожные.

— Точно! Миндальные пирожные! — обрадовался мастер Лампрехт. — Помнишь, ты делала такие в прошлом году? Все были от них в восторге.

— Не пойдут, — разочаровала я его во второй раз. — Слишком простые. Надо что-то другое. Что-то необычное…

— У нас совсем нет времени! Сладости нужны завтра к десяти утра!

— Значит, нам надо будет начать в три ночи, только и всего, — сказала я сурово. — А сейчас нам лучше успокоиться и подумать. Я не смогу ничего придумать, если вы кричите и паникуете.

— Я паникую?! — обиделся мастер Лампрехт. — Да я — само хладнокровие!

— Ага, а я — белый воробей.

— Съезжу на мельницу, прикуплю крупитчатой муки, — объявил хозяин с таким видом, будто я уже завладела половиной его лавки, — и нужны будут свежие яйца. И… что еще?

— Пожалуй, сахар, — проговорила я медленно, — и сухофрукты. Самые лучшие, чтобы не надо было долго размачивать. И мед…

— Значит, начинаем в три, — объявил хозяин. — Я поехал, а ты не закрывай лавку до вечера. У нас еще остались ромовые пироги. Вдруг придут покупатели.

И здесь он боялся упустить выгоду. Какие покупатели, если на кону королевский заказ?.. Пусть только уедет, я сразу запру лавку, чтобы хорошо поразмыслить в тишине.

Но хозяин, видимо, понял мои намерения, потому что сказал, надевая меховую шапку и подпоясывая шубу:

— Я попрошу госпожу Блумсвиль присмотреть, не закроешь ли ты лавку раньше времени.

— У меня просто слов нет, — сказала я. — Вы поражаете, дорогой господин Лампрехт!

— Пока еще я здесь хозяин, — сказал он многозначительно. — А ты получишь сорок три процента, лишь если я получу заказ на королевскую свадьбу.

— Катитесь уже, — сказала я ему беззлобно.

Он и в самом деле покатился — в саночках, на мохнатом пони.

Я закрыла за ним дверь, наконец-то сбросила полушубок, и села на скамейку у входа, подперев голову руками. Миндальные пирожные, чтобы поразить принцессу… Чтобы поразить всех…

Нет ничего проще миндальных пирожных — тесто делается из яичных белков, миндальной муки, ложки самой лучшей пшеничной муки и сахара. Вкусно, сладко, по-новогоднему волшебно. И очень просто. Надо что-то другое. Наверняка, мастер Римус приготовит такие заварные, что впору будет их золотом украшать. Надо, чтобы наши пирожные получились не хуже.

Посетителей не было, и госпожа Блумсвиль не заглядывала, но я не запирала лавку, а продолжала сидеть, уставившись перед собой. Постепенно сгустились мягкие зимние сумерки, я слышала, как фонарщик прошел мимо, разговаривая с дворником, а потом зажегся фонарь — оранжевым приглушенным светом.

Вздохнув, я наконец-то встала со скамейки, чтобы зажечь лампу, и в это время дверной колокольчик звякнул.

В лавку ввалился Филипп, таща на закорках мешок.

— Принимай муку! — сказал он весело. — Твой хозяин не поскупился, взял целый мешок. Отличная мука, сам молол! Слушай, я ведь чуть не спятил, когда король велел тебя схватить! Это что было такое?! Он свихнулся?

— Поставь муку возле ларя, — сказала я, думая о своем. — Всего лишь недоразумение. Маленькое, досадное недоразумение.

Филипп поставил мешок, но не ушел, а старательно отряхивал от муки рукавицы.

— Мастер Лампрехт не заплатил на месте? — спросила я. — Ты деньги ждешь?

— Нет, он заплатил, — ответил Филипп, засовывая рукавицы за отворот рукава полушубка. — Я вот тут подумал, Мейери…

— И я тоже подумала, — перебила я его. — Завтра мы с хозяином должны предоставить в замок две сотни пирожных. И мне надо выспаться и все приготовить. Закрою-ка я лавку пораньше.

— Мейери! Почему ты меня никогда не слушаешь?!

Я и глазом не успела моргнуть, как Филипп оказался рядом и обхватил меня за талию, прижав к себе.

— Вот мы здесь одни, — сказал он тихо и хрипло, — и ты, и я… Может, теперь ты сможешь сказать прямо…

— Флипс, не занимайся ерундой, — рассердилась я напоказ, пытаясь разжать его руки. — Мы сто раз с тобой говорили! У меня катастрофическое неприятие свадеб! Я каждую неделю по десять штук их обслуживаю! Вот стану совладелицей «Пряничного домика»…

— Так долго ещё ждать, — Филипп притиснул меня к стене, прижав мои руки, чтобы не вырывалась. — Мейери, я ведь только о тебе и думаю…

— Сейчас как огрею противнем по голове — думать будем нечем, — пообещала я ему. — Не зли меня, очень прошу.

— Тогда хотя бы поцелуй, — зашептал он жарко и наклонился ко мне.

— Да ты с ума сошел! — я перепугалась уже по-настоящему. — Нас же с улицы увидят! Ты что делаешь-то!

— Один поцелуй!.. Тебе жалко, что ли?

— Хорошо, — я подставила щеку. — Целуй — и уходи. Ты пьяный, наверное. Проспись.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, попытался поймать губы, а я вырывалась и так отворачивалась от него, что чуть не свернула шею.

И в это время колокольчик снова зазвенел, а дверь стукнула, пропуская кого-то.

Филипп отпрянул от меня, я сделала шаг за прилавок, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы, потом подняла глаза на посетителя — и застыла, прижимая ладони к вискам.

В лавку «Пряничный домик» вошел его величество король Иоганнес Бармстейд, собственной персоной.

Только одет он был не так, как подобает королю — не в бархат и дорогие меха, а в волчий полушубок и шапку-треух, вроде тех, что носят дровосеки. Боюсь, даже принцесса Маргрет не признала бы братца в таком наряде.

Король смотрел то на меня, то на Филиппа, и взгляд становился всё мрачнее и мрачнее..