Белее снега, слаще сахара...

41

Разумеется, почерк был не мой, но Флипс не знал об этом — ведь раньше я никогда не писала ему писем.

Я подавила желание тут же разорвать письмо на клочки.

Филипп смотрел на меня и ждал ответа. Я вспомнила, как славно мы с ним шутили, когда приехал король, и как потом Флипс — тот же самый Флипс! — полез целоваться ко мне, совершенно не слушая, хочу ли я этого поцелуя.

Секунды шли, мельник стоял передо мной, переминаясь с ноги на ногу, и уже выказывал нетерпение, а я никак не могла решиться.

Сбежать! Взять и сбежать? Как бегала моя мама от этой страшной женщины. А теперь я не сомневалась, что именно из-за госпожи Диблюмен мама сменила имя и пряталась в городах и глухих деревнях.

Но разве бегство помогло? Баронесса стала сильнее, ее дочь того и гляди окажется на троне, а король… он так увлекся загадками для невест, что не мог разгадать свою собственную.

— Мейери? — позвал Филипп, которому надоело ждать. — Ты дурачишь меня, что ли?

— Нет, не дурачу, — ответила я с усилием. — Это правда, я написала письмо и согласна выйти за тебя в это воскресенье.

Филипп облапил меня тут же, на улице, при всех. Дети восторженно заверещали, взрослые господа оглянулись на нас с неодобрением. Я высвободилась из объятий Филиппа, пряча глаза, а он тут же затараторил:

— Тогда завтра сделаем оглашение и в воскресенье обвенчаемся! Мейери, я так рад… Ты меня пугала в последнее время, сильно пугала…

Я слушала его болтовню, не слыша половины.

Бежать нельзя. Как бы там ни было, мне надо попытаться спастись самой и спасти мастера Лампрехта. Промелькнули мысли о спасении королевской фамилии и всего королевства, но я решительно и подальше отмела подобное благородство. Я могу только еще раз попробовать намекнуть королю, что происходит, а спасать себя и свою страну он должен сам. На то он и король.

— Конечно, к воскресенью настоящую свадьбу не устроить, — с упоением строил планы Филипп, и от его голоса у меня начала болеть голова, — но самых близких родственников мы соберем. Сладости закажем в «Шоколадном льве». И не спорь — я не позволю тебе ничего делать к собственной свадьбе!..

— Слушай, Флипс, — я остановила его. — Никакого торжества не надо. Обвенчаемся по-тихому, и хватит. А сегодня я должна подумать над сладостями, которые подам завтра ее высочеству.

— Как, Мейери? — оторопел он. — Зачем теперь это всё? Пусть мастер Лампрехт сам соревнуется… Где он, кстати? Я его давно не видел… А тебе больше не надо работать в лавке. Моя жена не будет работать. Хочешь, чтобы надо мной все смеялись? Завтра же уходи из лавки.

— С чего будут смеяться? — спросила я, уже не скрывая раздражения. — Разве есть что-то смешное в моих сладостях?

— Ну я же не об этом, — обиженно протянул Филипп.

— Прости, мне надо торопиться. Не провожай, — сказала я и почти побежала по улице, сквозь пелену падающего снега.

Филипп что-то кричал мне вслед, но я даже не оглянулась. Впрочем, и он не стал меня догонять.

Заперевшись в лавке, я попыталась успокоиться. Выдержка и спокойствие — только это может помочь, раз больше не на кого рассчитывать. Я сжала виски, раздумывая над тем, что случилось. Удивительно, что мне удалось разгадать и вторую хитроумную загадку его величества. Как будто… как будто мы думаем об одном и том же. Сердце болезненно заныло, но я приказала ему не страдать об Иоганнесе. Короли — не для лавочниц. Пусть и лавочницы посообразительнее благородных девиц.

— Лавочницам надо озаботиться завтрашним блюдом, — пробормотала я, глядя в окно.

Снег сыпал все сильнее — как сахарная пудра через решето.

Сахарная пудра…

Она скрывает всё, как снег. Скрывает всё…

Я прихлопнула в ладоши, окрыленная внезапной идеей, и начала ставить сдобное дрожжевое тесто.

Утро я встретила с красными от недосыпа глазами, зато мое блюдо для завтрака было готово. Я придирчиво осмотрела его, и осталась довольна. Что ж, можно отправляться в замок. Посмотрим, что там придумал мастер Римус, что придумал король, который такой умный, а не смог разглядеть у себя под носом ведьм, и что там придумали ведьмы, чтобы еще больше исковеркать мне жизнь.

Как и в предыдущие дни, король и принцесса сидели за столом, а придворные почтительно толпились поодаль. «Милая Клерхен» разливала кофе и весело улыбнулась, принимая из моих рук блюдо с утренней сладостью.

— Посмотрим, что вы приготовили! — сказала она задорно. — Как замечательно, когда на завтрак тебя ждет такой чудесный и вкусный сюрприз!

Король бросил на нее хмурый взгляд, а потом посмотрел на меня — не менее хмуро.

Клерхен приняла блюдо и у мастера Римуса, и сразу же сняла серебряные крышки.

— Ах! — воскликнула она одновременно с принцессой. — Настоящие зимние лакомства!

Волей случая, мы с мастером Римусом сделали похожие сладости — обильно присыпанные сахарной пудрой, что создавало иллюзию только что выпавшего белого снега. Но я представила продолговатые дрожжевые булочки, а мастер Римус — круглое печенье.

— Как приятно пахнет! — сказала ее высочество, рассматривая оба блюда. — И что это такое? Мастер Римус, вы первый.

— Это так называемое «свадебное печенье», — ответил мастер Римус. — Ещё его называют «польверон» — припудренное. Это печенье готовят в западных странах на свадьбы. Оно с ореховым привкусом, очень рассыпчатое и — белоснежное!

— Пробуем! — принцесса сунула в рот белоснежный шарик и предложила блюдо с печеньем брату.

Клерхен тоже попробовала и рассыпалась в восторгах и похвалах.

— И нежно, и хрустко, и ароматно, и сахарно! — напевала она. — Его и в самом деле надо есть на свадьбах! Такое волшебное чувство, когда печенье рассыпается на языке!

— Очень вкусно, — подтвердила принцесса. — А что у вас, барышня Цауберин? Эти булочки похожи… похожи… — она задумалась, глядя на продолговатые дрожжевые булочки.

Они и правда выглядели необычно — длиной около двух ладоней, с ребристым и четким змееобразным рисунком на поверхности.

— Эти булочки пекут на востоке, — сказала я, пытаясь поймать взгляд короля, — они называются «Змея под снегом».

— О! — тихонько воскликнула принцесса. — Ваши названия всегда такие оригинальные, барышня Цауберин… Но это название — оно пугает… Смотрите, как будто змея ползет под снегом…

— Название не отменяет их вкуса, — продолжала я напористо. — Попробуйте, ваше высочество. И вы, ваше величество. Откусите змее голову, чтобы не жалила.

Король вскинул на меня глаза и молча взял булочку. Принцесса сделала то же самое, откусила кусочек и зажмурилась, прищелкнув языком.

— Какое чудо! — заговорила она с набитым ртом в нарушение этикета. — Там внутри крем! Такой нежный, такой шелковистый! И тесто… Оно совсем не тяжелое… и… тут два вида теста!..

— Совершенно верно, — подтвердила я. — Дрожжевая булочка, а на ней — рисунок в виде извивающейся змеи из заварного теста. Булочка печется, потом разрезается вдоль и начиняется кремом, выдавленным из кондитерского мешочка. Присыпьте все пудрой — и получится змея под снегом. Белая, сладкая, замаскировавшаяся змея.