Белее снега, слаще сахара...

19

Я непременно расшиблась бы, слетев с такой высоты, но меня подхватили сильные мужские руки — король оказался на удивление проворен. Мы упали, и его величество умудрился удержать меня на себе, чтобы я не ударилась о каменный пол. Прошло несколько секунд, прежде чем я пришла в себя и поняла, что лежу спиной на мужчине, а он обнимает меня за пояс, сцепив руки на моем животе. Сердце мое стучало с бешеной скоростью — словно пыталось вырваться из груди. А король держал так крепко…

— Отпустите немедленно! — зашипела я и скатилась с него, торопливо запахивая шубу.

Я ожидала, что он снова начнет язвить, и даже приготовилась ответить не менее едко, но король продолжал лежать, безвольно уронив руки и закрыв глаза.

— Ваше величество? — позвала я, перепугавшись еще больше, чем когда летела с лестницы.

Ответа не было, и я чуть не застонала от отчаяния. Не хватало еще прибить короля в городской библиотеке! А если он жив и просто потерял сознание, то что произойдет, когда очнется?! Он не мог забыть три дня плена в течение десяти лет, а уж эту-то оплошность точно не простит!

— Ваше величество, — я едва не плакала и подползла к нему на коленях, вглядываясь в лицо. — Вы в порядке? Ответьте, пожалуйста! — я распахнула на нем полушубок и прижалась ухом к груди, выслушивая сердце.

Сердце билось ровно и сильно. Я вздохнула с облегчением — жив! Только почему лежит, как мертвый? Ощупав голову короля — не поранился ли, я принялась ощупывать его самого. Только бы не сломал ничего, только бы упал удачно…

Постойте. Но он прекрасно держал меня, когда мы упали.

— Что же ты остановилась? — сказал вдруг король, не открывая глаз. — Продолжай. Я совсем не против, даже наоборот. Это чертовски приятно.

— Ваше величество! — воскликнула я с упреком, отдергивая от него руки. — Какие недостойные шутки!

— Ну вот, — он приподнялся на локтях, хитровато посматривая. — Сразу ругаешься. А могла бы поблагодарить за спасение жизни.

— Благодарю, — ответила я сердито. — Я испугалась, между прочим.

— А как я испугался, — он схватил меня за руку и дернул на себя так быстро, что мне только и оставалось, что ахнуть и завалиться на него. — С чего это ты решила падать, Мейери Цауберин?

Лежать на груди мужчины, который только что беззастенчиво приставал к тебе, да еще понимать, что этот мужчина — самый влиятельный человек в королевстве… Тут было отчего закружиться голове. Но я приказала себе не поддаваться королевскому очарованию.

— Это произошло неумышленно, — заверила я. — А вам лучше бы меня отпустить.

— Зачем? — он только посильнее притиснул меня к себе.

Зачем было обнимать меня так крепко? И так смотреть?..

Мое сердце, только что успокоившее свой безумный бег, снова застучало быстро и неровно. Почему нельзя приказать сердцу быть послушным?

— Конечно, лучше бы мы с тобой лежали не на полу, а на постели, — заявил король. — Но ничего, меня и так все устраивает.

— А меня — нет! — отрезала я. — Сейчас вернется ваша теща…

— С чего бы она — теща? — ответил король с раздражением, но сразу же разжал руки.

Поднявшись на ноги, я отряхнула юбку и с вызовом застегнула свой полушубок на все пуговицы. Король тоже поднялся, нашел шапку, отлетевшую в угол, и отряхнул ее о колено.

— Я еще не выбрал невесту, — сказал он многозначительно.

— Так выбирайте, — отозвалась я. — Их у вас почти двести штук — всех мастей и на разные вкусы. А от меня держитесь подальше.

— Будешь приказывать королю? — он подбоченился и подошел ко мне, насмешливо глядя сверху вниз.

— Нет, ваше величество. Просто прошу, — я отвернулась, чтобы не смотреть ему в лицо, потому что его близость смущала невероятно.

— А как жених смотрит на то, что ты встречаешься по ночам с другим мужчиной? — спросил король небрежно.

— Начнем с того, что я не встречалась. Это вы преследуете меня.

— Хм… — презрительно скривился король.

— А закончим тем, что Флипс мне не жених, — сказала я, повязывая платок.

— Пекарь — не жених? — живо переспросил король.

— Мельник, — поправила я его. — Филипп — мельник. Когда вы запомните это, ваше величество?

— Но он сказал, что…

— Мало ли что он сказал, — я натянула рукавицы. — Вы тоже много чего говорите. Мужчины, вообще, самоуверенные до абсурда. Придумают себе что-то и потом верят в это… десять лет.

— Так… — король несколько раз ударил шапкой по ладони, как мне показалось — с досадой. — Тогда зачем ты отказала моей сестре, когда она хотела зачислить тебя в невесты?

— Я отказала?! — теперь уже я подбоченилась. — У вас выборочная память, ваше величество. Так хорошо помните обиды десятилетней давности, а тут позабыли, что утром сами объявили всему городу, что я выхожу замуж за пекаря!

— За мельника, — поправил он меня, мысленно что-то прикидывая.

— Так вот, к вашему сведению, замуж я не собираюсь. Я собираюсь стать самым лучшим кондитером королевства, хозяйкой лавки «Пряничный домик», заниматься любимым делом и жить в свое удовольствие.

— Замуж не собираешься?..

— Не нашла достойного мужчины, — подтвердила я. — А теперь — прошу прощения. Мне надо незаметно выйти из библиотеки, пока господин Шнитке не запер двери. Сидеть с вами здесь до утра — увольте меня от такого счастья!

Я решительно пошла к выходу, а король потянулся за мной.

— Мейери… — он впервые назвал меня по имени — без иронии, без насмешки, и я удивленно оглянулась.

Король надел шапку, но сразу же снял ее и сунул под мышку.

— Послушай, — он хотел взять меня за руку, но я не позволила. — Я ведь искал тебя… все эти десять лет… весь лес возле Брохля объездил…

— А вы что здесь делаете, молодые люди?! — раздался под сводами библиотеки возмущенный голос господина Шнитке. Он распахнул двери, ослепив нас светом фонаря, и чуть не топал ногами от праведного гнева. — Вы как прошли сюда?! Где ваш пропуск, барышня? Где ваш, добрый господин?

Похоже, смотритель библиотеки не узнал меня, или благополучно позабыл, что выписывал мне пропуск пару часов назад.

Я сделала книксен, просительно сложила руки на груди и захныкала:

— Господин Шнитке, простите. Вы задремали и мы не хотели вас беспокоить. Мы ненадолго, уже уходим…

— Без пропуска! В библиотеку! — восклицал господин Шнитке. — Да меня бургомистр уволит за такие выходки! И, к вашему сведению, я ни на секунду не смыкал глаз! Ни на секунду!

Схватив короля за рукав, я побежала к выходу. Мы выскочили из библиотеки, не слушая гневных возгласов смотрителя, и побежали вниз по улице. Мороз сразу прихватил за нос и щеки, но это только бодрило и горячило кровь.

— Шапку наденьте, — сказала я королю, когда мы остановились шагов через пятьдесят. — Не хватало еще простыть перед свадьбой.

Он послушно надел шапку и застегнул верхнюю пуговицу полушубка.

— Пойдешь в лавку? — спросил король.

— Куда мне еще идти? Я там живу.

— Я тебя провожу, — заявил он. — Время позднее, с тобой может что-нибудь случиться.

— В Арнеме-то?! — изумилась я. — Да это — самый спокойный город во всем мире! Отправляйтесь лучше в замок, невесты ждут.

— Еще раз скажешь мне про невест, я тебя закопаю в сугроб вот тут же, — пообещал он. — Сказал, что провожу — значит так и будет. Что за манеры у тебя — постоянно спорить с королем?

— А ваши шпионы? — я демонстративно оглянулась по сторонам. — Поручите лучше им меня проводить. Заодно и проследят, чем я занимаюсь, вам доложат, в королевском докладе.

— Нет никого, — он усмехнулся. — Отправил всех, когда пошел в библиотеку. Идем, а то замерзнешь. Расскажи лучше, куда ты исчезла из Брохля? Я искал тебя…

— Для чего, ваше величество?

Мы пошли по направлению к кондитерской, то попадая в полосу света от окон домов, то скрываясь в тени стен. Улица была пустынной, фонари тускло горели, и город казался уютным, как рождественская картинка.

— Для чего вы искали меня? — повторила я. — Чтобы отомстить? Но разве я совершила что-то ужасное? Вы сами скрыли свое истинное имя и положение, вы вели себя так, что вас хотелось метлой по спине огреть.

— Ты спасла мою сестру, — сказал король просто. — А все остальное…

— Вы и в самом деле попали в ее высочество стрелой? — перебила я его, потому что испугалась того, что могу сейчас услышать.

— Я — стрелой? — он невесело засмеялся. — Мы были на охоте, меня попытались убить — выстрелили из арбалета. Люди моего дяди. Гретель заслонила меня, стрела попала в нее.

— А дядя… — я была потрясена этим коротким рассказом. — Дядя — это герцог Бармстейд?

— Он, — подтвердил король. — Я казнил его в том же году. А его сына отправил в ссылку. Только зря я его пожалел. Он сбежал и через пять лет попытался меня прикончить. Пришлось казнить и его. Но ты спасла сестру. Придворный лекарь сказал, если бы ты не остановила кровь и не обеззаразила рану, Гретель не выжила бы. Я и так потерял много времени, пока мы прятались в болотах.

— Я рада, что вы поняли это, ваше величество. Вы испугали меня в первый день приезда. И весь город переполошили. Надеюсь, эта история теперь будет забыта, и если я могу просить, то мне хотелось бы…

«Хотелось бы получить заказ на королевскую свадьбу», — так я собиралась закончить фразу, но горло внезапно перехватило, и я закашлялась.

— Проси о чем угодно, — сказал король.

Он положил руки мне на плечи, заставляя остановиться.

— Мейери, я ведь не только поэтому искал тебя десять лет.

Мой кашель прекратился, как по волшебству.

— Ваше величество… — попыталась я остановить короля. — Лучше бы вам отправиться в замок…

— Не перебивай! — велел он. — Я искал тебя… — но объяснять ничего не стал, а притянул меня к себе и поцеловал в губы долгим, жадным поцелуем.

Это была самая настоящая сказка — новогодняя, полная чудес зимы. Я стояла на заснеженной ночной улице и целовалась с королем. С тем самым мальчишкой, который когда-то давно зло сверкал на меня синими глазами, обидно называя Головешкой. И я сама не заметила, как потянулась к нему навстречу, тая, как льдинка, в его сильных руках.

— Открой окно, Карлуша! — раздался визгливый женский голос над нашими головами. — Дрова сырые! Я же говорила! Каким надо быть остолопом, чтобы притащить сырые дрова!

В ответ послышалось мужское ворчание и скрип ставней.

Я хотела отстраниться, но король не пустил меня, схватив за затылок и целуя еще жарче. Мы затоптались на месте, я вырывалась, король удерживал, кто-то сверху воскликнул: «Ух ты!», — а потом я услышала глухой стук, и король рухнул, как подкошенный.