Белее снега, слаще сахара...

37

Мне велено было помалкивать, и я молчала. Только изображала улыбку и кивала, когда меня приветствовали невесты короля, собравшиеся в зале для второй загадки.

Я стояла среди нарядных невест, но чувствовала на себе пристальный взгляд баронессы. Госпожа Диблюмен стояла возле кресла принцессы — осунувшаяся, бледная, и в самом деле ужасно похожая на ведьму.

«Наверное, не зря говорят, что колдовство подтачивает, как червь», — подумала я, снова поймав взгляд баронессы.

— Его величество король Иоганнес… — объявил мажордом, и невест залихорадило.

— Я видела его совсем близко, — шептала одна девица другой, — у него глаза и вправду — синие-синие!..

— И такие кудри! — закивала та в ответ.

«Да, глаза у него синие, как синие звезды, — подумала я грустно. — А кудри жесткие, непослушные. И сам он такой же — упрямый мальчишка с душой короля. Или король с душой мальчишки…».

Насмешка судьбы — я стояла среди королевских невест, но надежд на любовь и счастье у меня было меньше, чем когда я подавала сладости к королевскому завтраку.

Король появился перед невестами в камзоле еще более великолепном, чем накануне. Оглядев девиц с усмешкой, его величество поприветствовал собравшихся и заговорил:

— Итак, сообщаю, что первую загадку не разгадал никто.

Невесты ахнули, кто-то упал в обморок и слуги забегали по залу с флаконами нюхательной соли.

— Если не разгадана первая, не знаю, есть ли смысл загадывать вторую, — заявил король с усмешкой, и все возмущенно зароптали, даже те барышни, которым полагалось находиться в обмороке.

— Ваше величество, — произнесла вдруг баронесса, — в прошлый раз моя дочь постеснялась посмотреть ваши чудесные фигурки поближе. Разрешите ей осмотреть их сейчас. Уверена, что она разгадает вашу милую загадочку.

Все мгновенно обернулись ко мне, и мне ничего не оставалось, как изобразить смущенную улыбку и сделать книксен.

— Почему ради вашей дочери правила должны меняться? — спросил король, нахмурившись. — Загадка не разгадана, первое испытание никто из соискательниц не прошел.

Я незаметно вытерла о платье вспотевшие от волнения ладони и мысленно воззвала к его величеству: «Не разрешай! Правила — они для всех! И для Клерхен Диблюмен тоже!».

— Тогда тем более вы ничего не теряете, — сказала баронесса с чуть заметной насмешкой.

Кто-то из важных господ хмыкнул, оценив шутку.

— Думаю, всем здесь присутствующим интересно узнать тайну ваших фигурок, — баронесса была напориста, и принцесса посмотрела на нее с некоторым беспокойством. — Ведь так, ваше высочество? — баронесса обратилась к принцессе.

— А… да… — пробормотала та, застигнутая врасплох. — Иоганнес… Почему бы не позволить барышне Диблюмен посмотреть на фигурки еще раз? — спросила она неуверенно. — Это будет забавно…

— Хорошо, — согласился король после недолгого молчания. Лицо у него было недовольным, и он демонстративно отошел в сторону, когда на стол снова вынесли ларец и достали из него трех золотых толстячков.

— Клерхен, подойди, — позвала госпожа Диблюмен.

Ей пришлось повторить, потому что я с перепугу не сразу вспомнила, что Клерхен — это я. Девицы-невесты расступились, давая мне дорогу, и я, еле передвигая ноги, пошла к столу.

Баронесса надеется, что я разгадаю загадку? Но король уже признал первое испытание не пройденным!..

И у меня только догадки, а вдруг я ошиблась?..

Я чуть не бросилась бежать прочь из этого зала, но холодный взгляд баронессы удерживал меня, как невидимая веревка. И мастер Лампрехт…

«В конце концов, если я опозорюсь — это опозорится „милая“ Клерхен», — подбодрила я себя и взяла со стола одну из фигурок.

Так и есть. Ушки и ротик были с дырочками. Я чуть не хихикнула, хотя мне было вовсе не до смеха.

Отверстия в ушах фигурки были слишком узкими — палец туда не пролез.

— Можно мне соломинку? — спросила я кротко.

Король дернулся, будто я запустила в него снежком, и впервые внимательно посмотрел на меня. Я виновато опустила глаза. Получалось, что я своими собственными руками прокладываю Диблюменам путь к короне… Но мастер Лампрехт?..

Соломинку нашли не сразу, и я успела осмотреть все фигурки и убедиться, что догадка моя была верной. Мажордом поднес то, что я просила, на серебряном блюде, но я была так увлечена золотыми толстопузиками, что не заметила его и нечаянно толкнула локтем.

Блюдо вылетело из рук слуги и со звоном покатилось по полу.

— О, простите! — я покраснела от стыда за собственную неловкость, и пока мажордом поднимал блюдо, проворно подняла соломинку и вставила ее в ухо первой фигурке, потом второй и третьей. Невесты, а за ними и придворные, потянулись к столу, чтобы лучше видеть, что я делаю.

— Все просто, — объявила я. — У этой фигурки соломинка вышла из уха, у этой — изо рта, а у этой — провалилась внутрь. Она и будет самой дорогой. Есть люди, которые что услышат — сразу забывают, и слова входят им в одно ухо и выходят из другого. Этих людей не стоит ценить. Есть такие, которые услышат — и сразу разболтают, слова входят в ухо, вылетают изо рта. А есть такие, которым скажешь, и они сохранят сказанное в сердце. Эти люди — самые драгоценные.

Я подняла голову и встретилась взглядом со взглядом короля. Синие глаза смотрели на меня с холодной яростью.

— Можно взглянуть на ответ, ваше величество? — подала голос баронесса.

Король кивнул, крепко стиснув зубы, достал из-за отворота рукава сложенный лист бумаги и протянул мажордому. Тот с поклоном принял отгадку, развернул листок, прочитал, нахмурился, вскинул брови, а потом громко объявил:

— Барышня Диблюмен угадала совершенно верно!

Невесты, их родные и королевские придворные заговорили все разом, а я, чинно сложив руки на животе, прошла на свое место в толпе девиц. На меня смотрели, как на морское чудовище, и только баронесса уверенно улыбалась, принимая поздравления. Принцесса захлопала в ладоши, и ее поддержали — многие нехотя, посматривая на меня с недовольством и завистью.

Но все перекрыл голос короля. Его величество не скрывал раздражения и сказал:

— Это ничего не значит. Загадка не была разгадана вовремя, и ответ все равно не засчитан. Уберите это, — он указал на золотые фигурки, — и несите вторую загадку.

Все мы притихли, не зная, чего ожидать теперь. Я снова вытерла вспотевшие ладони. Все смотрели, как слуги вносили и ставили на стол шкатулки — одну, вторую, третью… А я смотрела на короля.

Он был такой красивый и такой… грустный. Сердце мое болезненно заныло, хотя ему следовало молчать.

«Ты всё равно никогда не получила бы его, — сказала я себе строго. — Всё, что он говорил тебе по дороге в Арнем — лишь королевская прихоть. Ты отказала ему, Мейери, а короли так не любят проигрывать».

Но как наяву я услышала скрип снега под полозьями саней, почувствовала, как морозный воздух покалывает щеки и… как горячие губы его величества Иоганнеса касаются моих губ…

— Вторая загадка, — объявил король, и я встрепенулась, возвращаясь из прошлого в настоящее. — Перед вами шесть шкатулок. Откройте первую.

Слуга поднял крышку первой шкатулки и осторожно выставил на стол много-много фигурок ягнят. Сделанные из белого фарфора, они резвились на столешнице, похожие на кусочки сахара. Я быстро сосчитала их — двадцать.

— Откройте вторую, — велел король.

Из второй извлекли тридцать крохотных фигурок волков и поставили их рядом с ягнятами.

В третьей шкатулке оказалось сорок фигурок львов, в четвертой — пятьдесят фигурок быков, в пятой — шестьдесят фигурок лисиц.

Все — очень тонкой работы, раскрашенные с большим искусством.

— Как видите, шестая шкатулка запечатана, — продолжал его величество. — Через час вы должны написать, что находится в шестой шкатулке и передать свой ответ господину Брамсу, — он указал на мажордома, который взял в руки сундучок. — Завтра я сообщу вам результат второго испытания и загадаю третью загадку, — и король вышел, даже не попрощавшись с невестами.