Баллада о зверях и братьях

АТЛАС

— Говорить больше не о чем, — огрызается она, скрестив руки на груди. — Думаю, ты предельно ясно всё дал понять там, внизу.

— Хочешь, чтобы я умолял тебя? Я буду. Хочешь, чтобы я потерял контроль и свернул шею любому мужчине, который подойдёт к тебе ближе, чем на вытянутую руку? Если тебе этого нужно — я, блядь, сделаю это.

Я приближаюсь к ней, и, надо отдать ей должное, она не отступает ни на шаг.

— В конце концов, ты должна принять решение, которое будет лучшим для тебя. Я не собираюсь указывать тебе, какой путь выбрать. Я — не Бастиан. Я — не твои родители. Я приму любой твой выбор. Это не значит, что он мне понравится.

Её лицо смягчается, но уже в следующую секунду маска снова занимает своё место.

— Что? — бросаю я вызов. — Скажи, о чём ты думаешь.

— Я не говорила, что ты как Бастиан или мои родители, — отвечает она. — Но неужели трудно показать, что ради тебя стоит от всего этого отказаться?

— Когда я не показывал тебе, как сильно забочусь? — делаю ещё один шаг к ней. — Скажи. Что ещё я должен сделать, чтобы доказать тебе, что ты — единственная, кто занимает мои мысли? Ради тебя я вообще просыпаюсь по утрам. Я нарушил все свои правила. Снёс все стены. Признался, что ты — единственная женщина, которую я хочу. Что ещё мне сказать?

Когда она молчит, я бросаю руки вверх, доведённый до отчаяния:

— Ты, без сомнений, самая невыносимая женщина на свете!

— Я?! — выкрикивает она.

— Да, ты!

Она бросается ко мне, тыча пальцем мне в грудь:

— Не могу поверить, что из всех мужчин Шести Королевств Далерина я влюбилась именно в тебя!

У меня перехватывает дыхание, и слова застревают в горле. Я ошеломлённо смотрю на неё, но она, кажется, не осознаёт, что только что сказала.

— Почему ты так на меня смотришь? — она хмурится, уперев руки в бока.

— Что ты сейчас сказала? — мой голос хриплый, будто я кричал весь день.

Только тогда до неё доходит смысл сказанного. В её глазах мелькают страх и смущение. Она приоткрывает рот, но тут же захлопывает его. По выражению лица видно, что она выдала фразу, которую совсем не собиралась произносить вслух, хотя я знаю, что это правда. Всё внутри меня полыхает. Она не отводит взгляда, и я вижу в её глазах надежду. Но, прежде чем я успеваю что-либо сказать, она срывается к двери.

Не успевает.

Я хватаю её за предплечье, разворачиваю и прижимаю к стене.

— Скажи это ещё раз, — шепчу я.

Наши лица так близко, что я ощущаю аромат жасмина в её волосах и вкус вина на её губах.

— Шэй? — умоляю я, словно умирающий, просящий глоток воды. — Скажи. Ещё. Раз.

Сердце стучит так сильно, будто застряло в горле, а она колеблется — сказать правду или придумать что-то другое.

— Атлас, — шепчет она, пока я ставлю руки по обе стороны от неё, приближаясь ещё ближе.

— Скажи, Шэй, — я прижимаюсь лбом к её лбу. — Мне нравится, как это звучит.

— Я люблю тебя, — признаётся она, её щёки заливаются румянцем.

И этого достаточно. Я прижимаюсь к её губам в поцелуе, который ломает все преграды.

Язык, зубы, руки. Мы переплелись, словно две части мозаики, которые наконец нашли друг друга. Мои руки скользят по её рукам, вниз по талии, пока я не обхватываю её за бёдра и не поднимаю, прижимая крепко к стене. Она тянет меня за волосы, кусает губу и заставляет меня издать хриплый стон. Я хочу большего, большего, большего. И вдруг мне кажется, что между нами слишком много пространства, хотя наши тела прижаты друг к другу так плотно, что я чувствую, как бешено колотится её сердце у меня в груди.

— Скажи это ещё раз, — шепчу я, прижимаясь к её губам.

— Я люблю тебя, Атлас, — стонет она, встречая мой жадный взгляд своим.

— Я был влюблён в тебя с того самого поцелуя в Баве, — признаюсь я.

— Всё это время?

Киваю, и она впивается в мои губы, крепче обвивая ногами мою талию.

Я отрываю её от стены и несу к кровати. Осторожно укладываю её и срываю с себя пиджак, затем начинаю расстёгивать рубашку. Швыряю её на пол, не отводя взгляда от Шэй ни на секунду. Я обнажаюсь перед ней — со всеми своими шрамами — и она не отводит глаз. Когда она прикусывает нижнюю губу, что-то внутри меня срывается, и я понимаю, что готов сделать её своей.

Она приподнимается и тянется рукой за спину, чтобы расстегнуть платье, но я не позволяю ей сделать то, о чём сам мечтал весь вечер. Я хватаю Шэй за лодыжку и притягиваю к самому краю матраса. Наклоняясь над ней, провожу пальцами по её ногам, пока не добираюсь до каблуков. Один за другим я развязываю ремешки на щиколотках и отбрасываю туфли через плечо. Её руки скользят по моей груди, плечам и рукам. Когда она тянется к моим брюкам, я отстраняюсь, оставаясь вне досягаемости.

— Но, но, но, — наклоняюсь я, оставляя дорожку поцелуев от её шеи до ложбинки между грудей. — Не спеши.

— Что? — дразнит она, едва дыша, выгибаясь мне навстречу. — Ты не хочешь увидеть меня голой?

— Я ждал этого момента очень долго, — мои фиолетовые глаза встречаются с её, в то время как мои тени обвивают её запястья, приковывая к матрасу. — Я не стану торопиться. Я намерен насладиться тобой, стрэнлис, — опускаюсь на колени перед ней, раздвигая её ноги.

— Думала, ты преклоняешь колено только перед своим королём, — ухмыляется она, когда наши жадные взгляды вновь сходятся. К моему удовольствию, она невольно вздрагивает, когда мои пальцы скользят по её гладким ногам.

— Я стану на колени, буду ползать, сделаю всё, что ты прикажешь, если только ты будешь моей, — целую внутреннюю сторону её бедра, и она тихо стонет.

— Сними с меня это платье, — она обвивает ногами мой торс и сжимает. — Сейчас же.

— Нетерпеливая и требовательная, — дразню я, поднимаясь над ней.

— Я хочу чувствовать тебя.

— Обязательно, — обещаю я, и порочная улыбка играет на моих губах. — После того, как я попробую.

Я задираю её платье до талии, опускаю голову ей между ног, отодвигаю в сторону трусики и засовываю в неё язык. Она вскрикивает, запрокидывая голову. Я ласкаю её снова, и снова, и снова, а мой член твердеет с каждым её новым стоном.

— Атлас, — выдыхает она, выгибая спину.

Хотя она всё ещё прикована к кровати, мои тени рассеиваются, проводя по её волосам и поглаживая шею, прежде чем скользнуть под платье и обвести её выпуклые соски. Она шипит и её глаза закатываются. Я приподнимаю её бёдра, чтобы мне было удобнее, и позволяю себе насладиться прекрасным телом. Я не мог избавиться от ощущения её вкуса с тех пор, как мы были в хижине. Ни о чём другом не думал, страстно желая её. Она моя. Эта женщина — моя.

Я просовываю два пальца в неё, продолжая дразнить языком. Её ноги дрожат, и я знаю, что она близка.

— Кончи для меня, — приказываю я, дыхание Шэй прерывается.

— Атлас, — тихо стонет она, но я хочу большего, чем шёпот. Я хочу, чтобы весь этот грёбаный замок знал, кому она принадлежит.

— Кричи для меня, — я скольжу языком по её складкам. — Кричи моё имя, и я позволю тебе кончить.

Её глаза распахиваются и встречаются с моими.

— Люди услышат, — говорит она, и щёки заливаются румянцем.

— Знаю, — я посасываю её клитор и наслаждаюсь тем, как она дрожит. — Кричи для меня, любимая, и я заставлю тебя кончить.

Я всё быстрее погружаю и вынимаю из неё пальцы, её соки стекает по моей руке и проливаются на простыни. Её стоны усиливаются по мере того, как я ускоряю темп. Она становится громче, когда я провожу языком по нужному месту, и запрокидывает голову, когда мои тени сжимают её соски.

— Атлас, — выдыхает она, — ты хочешь…

— Точно, — я кусаю её за внутреннюю сторону бедра. — Пусть все знают, что ты моя.

Когда Шэй достигает пика, она кричит, и я не прилагаю никаких усилий, чтобы заглушить её экстаз. Она сжимает мои пальцы, и я позволяю ей пережить волну удовольствия, а затем вылизываю свои влажные пальцы, наслаждаясь её вкусом.

Я встаю с колен и скольжу по её телу, покрывая поцелуями, пока не добираюсь до губ.

— Мне нравится, какая ты на вкус, — шепчу я сквозь поцелуй. — А теперь возьми мой член, как хорошая девочка.

Что-то первобытное вспыхивает в её глазах, и она отталкивает меня от себя и встаёт передо мной. Она тянется к завязкам на спине своего платья, но я разворачиваю её и позволяю себе удовольствие раздеть её. Кончики моих пальцев скользят по её горячей коже, и моё дыхание щекочет ей затылок, когда я позволяю платью соскользнуть. Я вздрагиваю, когда понимаю, что на ней нет лифчика, и прижимаюсь губами к её левому плечу. Обхватываю ладонями её груди, наслаждаясь стоном, который вырывается с её губ. Её голова откидывается на мою грудь, а щёки краснеют, когда я прижимаюсь губами к её уху.

— Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился.

Она стягивает трусики с бёдер, позволяя им соскользнуть, присоединяясь к платью, лежащему у её ног.

— Это похоже на то, что я хочу, чтобы ты остановился?

— Демон, — стону я, моя твёрдая длина прижимается к её голой заднице.

— Я твоя, Атлас, — тихо произносит она. — А ты мой.

Я поворачиваю Шэй лицом к себе, позволяя себе на мгновение изучить каждый миллиметр этого великолепного обнажённого тела. Её соски твердеют под моим голодным взглядом.

— Ты самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.

— Почему я одна голая? — она тянется к моим штанам, и на этот раз я не пытаюсь её остановить.

Её пальцы работают быстро, и через несколько секунд она стягивает с меня штаны. Я дважды скольжу рукой по своему стволу, и её желание становится очевидным. Она отступает, пока коленями не упирается в матрас. Откидывается назад и широко раздвигает ноги, приглашая меня овладеть ею своим членом.

— Трахни меня так, будто это что-то значит, — говорит она, и это единственная мотивация, которая мне нужна, чтобы сбросить с себя остальную одежду и забраться на неё сверху.

Я прижимаюсь головкой к её входу и, получив утвердительный кивок, вхожу в неё. Она тугая и тёплая, и принимает меня всего, как будто была создана для меня. Она тихо шипит, но, когда я пытаюсь вырваться, впивается кончиками пальцев мне в спину, удерживая на месте.

— Я хочу тебя, — шепчет она. — Ты нужен мне, — умоляет она.

— Не хочу причинять тебе боль, — целую её в лоб.

Она обхватывает ладонями моё лицо и улыбается.

— Не причиняешь.

Я осторожно погружаюсь и отступаю, погружаюсь и отступаю, пока Шэй не расслабляется. Когда она приподнимается мне навстречу, понимаю, что можно ускорить темп. Не желая кончать в одиночку, я обвожу её клитор большим пальцем. Она громко стонет, побуждая меня врезаться в неё сильнее.

— Ты. Моя, — говорю я между толчками. — Скажи это.

— Я твоя, — кричит она. — Атлас!

Она выгибает спину и вздрагивает, когда кончает во второй раз, сжимая мой член. Ощущение того, как она пульсирует вокруг меня, доводит меня до предела, и я стону, наполняя её.

Какое-то мгновение мы наслаждаемся моментом, переплетённые вместе, позволяя нашему прерывистому дыханию прийти в норму, затем я выхожу из неё и устраиваюсь рядом, прижимая её к себе. Я мог бы остаться здесь, с ней, вот так, на всю оставшуюся жизнь и умереть счастливым человеком.

Пока она лениво водит пальцами по моей груди, я волнуюсь о том, что творится у неё в голове, особенно учитывая, что она молчит с тех пор, как всё закончилось. Несмотря на страх услышать то, что может разбить меня на миллион осколков, я набираюсь смелости и спрашиваю:

— О чём ты сейчас думаешь?

Я перебираю пальцами её длинные волосы, надеясь, что ответ не разрушит меня.

Она молчит минуту, но наконец говорит:

— Я бы отказалась от всего этого ради тебя и ни на секунду не пожалела бы.

Я прижимаю её крепче, выдыхая воздух, который сдерживал, и целую её в висок.

— Что бы ты ни решила, — шепчу я, — моё сердце всегда будет принадлежать тебе.

Она приподнимается на локте и смотрит на меня с такой серьёзностью, что моё сердце замирает.

— Я выбираю тебя, Атлас Харланд. С этого момента и до дня моего последнего вдоха — Я. Выбираю. Тебя.

Я провожу большим пальцем по её нижней губе и улыбаюсь ей снизу вверх.

— С этого момента и до конца моих дней — я твой, а ты моя.

Она кладёт ладонь мне на щёку и спрашивает:

— Останешься со мной этой ночью?

— Я бы сжёг весь этот мир ради тебя, если бы ты попросила.

И впервые в жизни я не чувствую себя одиноким.