Баллада о зверях и братьях

АТЛАС

С того самого момента, как я впервые увидел Иларию Шэй Китарни, я понял, что от неё будут одни неприятности. По чистой случайности она испортила месяцы работы. Ударила ножом моего брата, потопила мой корабль и сделала наше путешествие через Баву настоящим адом. Не говоря уже о том, что за нами гнались Пожиратели Душ, и нам пришлось спасать её из Некрополиса в Лавовом подземелье. А теперь она ещё и доставляет проблемы моему дяде. Я должен бы быть в восторге, что она, возможно, договорится и уплывёт домой в Мидори, так почему же я боюсь, что больше никогда её не увижу?

Когда мы с Эрис прятались в нише для слуг в Золотом дворце, я был так занят мыслями о том, куда пропал Бастиан, что не заметил, как кто-то подслушивает. Услышал только, как застонал Никс, и, выглянув из-за угла, увидел, как в его грудь вонзился кинжал. Хотя я видел, как Никса пронзают ножами столько раз, что и не сосчитать, мне всё равно больно смотреть, как он корчится от боли. Раньше он просил меня или Финна вытащить из его тела то оружие, которым его поразили — кинжалы, наконечники копий, стрелы. Никс, наверное, уже всё это в себе «носил». Но он так привык к ранениям, что, когда его атаковали, сам выдернул из груди нож. Кровь залила его одежду, но, как всегда, рана медленно начала затягиваться.

Я знал, что с младшим братом всё будет в порядке, и переключил внимание на нападавшего. Не раздумывая, схватил золотой подсвечник и ударил её по затылку. Она рухнула на пол, и, подойдя ближе, я увидел, как её глаза закрываются. Присев, приложил пальцы к её шее, чтобы проверить дышит ли. И когда узнал её, понял, что наша миссия провалена. Месяцы разведки, недели, проведённые в Мидори, скрываясь от солдат и отсчитывая дни до выполнения приказа дяди — всё зря. Потому что у моих ног лежала принцесса Илария Шэй Китарни, наследница Золотого трона и невеста Зверя Мидори.

Она слышала слишком много. Видела слишком много. Я принял мгновенное решение: похитить её. Мы не справились с убийством Бастиана, но могли использовать принцессу как наживку, чтобы выманить его. Обмен: жизнь на жизнь. Чтобы вернуть наследницу в Мидори, Бастиан должен будет сдаться. Это может быть рискованно и даже привести к войне с нашими заклятыми врагами, но если оставить её и позволить рассказать родителям и её зловещему жениху то, что она увидела и услышала, война начнётся в любом случае. Лучше держать козырь в рукаве, чем умолять о пощаде.

Эрис проверила, нет ли крови на затылке принцессы. Я видел, что она прониклась симпатией к мидорианке, хоть и не признавала этого вслух. Знал, что, став её фрейлиной, Эрис привяжется к будущей королеве. Гидры не могут не заводить друзей. Я надеялся, что её харизма и обаяние помогут, когда мидорианка проснётся на нашем корабле, потому что нам понадобится вся возможная помощь.

Понимая, что времени в обрез, я просунул руки под шею и колени принцессы и поднял её.

— Ты мог не бить её так сильно, — Эрис вскочила с пола, пылая яростью.

— Я не хотел, — только и ответил я. И это правда. Я не хотел вырубать её. Просто хотел не дать ей сбежать и позвать охрану этажом ниже. Быть пойманным и отданным на милость мидорианцам не входило в мои планы.

— Её комната в той стороне, — Эрис направилась по коридору, но остановилась, когда я сказал:

— Я не несу её в комнату. Она отправится с нами.

— Что? — прошипела она. — Атлас, мы не можем взять её с собой! Похищение — это объявление войны!

— А если мы оставим её, и она расскажет про троновианцев, которые пытались убить её жениха, войну объявят нам.

— Ты не знаешь, догадалась ли она, что мы троновиан…

— Она хорошо разглядела Никса. Его нельзя спутать ни с кем другим. Мы всё равно в заднице, Эрис, — я оглянулся. Никс уже не истекал кровью и, похоже, был в хорошем настроении, играя с кинжалом, который ещё минуту назад торчал у него из груди. — Никс, что думаешь?

Мой брат нехотя оторвал взгляд от клинка, который его явно больше интересовал, чем наш спор с Эрис.

— Думаю, надо брать её, — наконец сказал он, убирая нож в ножны рядом с остальными, которые таскал с собой. — Она может стать хорошим козырем.

— Вот именно, — кивнул я и повернулся к колеблющейся Эрис. — Ты согласна или нет?

Она вздохнула, явно разрываясь, но кивнула.

— Согласна.

— Надо добраться до корабля, пока нас не застукали мидорианцы.

Я нёс принцессу по коридорам замка, через скрытые сады и канализацию, пока мы не добрались до укрытой бухты, где Финн ждал нас. Она покоилась у меня на груди, дышала тихо, и я почувствовал что-то новое. Меня тянуло к ней. Безусловно, она была красива: длинные каштановые волосы, оливковая кожа… но что-то внутри меня, где-то в самом нутре, заставляло сердце колотиться чаще.

Тогда я думал, что это смесь ярости из-за провала миссии и нервного напряжения. Всё-таки я похищал наследницу Мидори за ночь до её свадьбы. Теперь понимаю: в ней была магия, равная моей. Может, это её сила отзывалась на мою, а может, её душа тронула мою. Но в тот момент, когда я поднял её на руки, то понял: я не хочу отпускать её.

Когда мы добрались до корабля, Финн был в ярости от того, как прошла ночь, и был категорически против похищения принцессы.

— Слишком поздно отступать, — пробурчал я, спускаясь по ступенькам в свою каюту.

Я жил в этой крошечной комнате три месяца и считал дни до возвращения домой, мечтая о своей кровати. Я ненавижу воду и избегаю плавания как огня, так что жить на корабле, постоянно чувствуя качку волн, было сущим кошмаром. Я поклялся себе больше никогда не ступать на палубу.

Я открыл дверь в свою каюту ногой и аккуратно уложил принцессу на свою койку. Она была далека от роскоши, но куда лучше, чем трюм, где хранились последние остатки еды. Если нам повезёт, мы доберёмся до Троновии с тем, что осталось в кладовке.

Я уже собирался уходить, чтобы дать ей отдохнуть, но на пороге остановился. Обернулся. Что же в этой женщине такое, что заставляет меня сомневаться в каждом своём решении? Словно она зовёт меня, и я иду, зная, что это путь к моей гибели.

Кто-то резко положил руку мне на плечо, и я вздрогнул. Никогда прежде меня так не подлавливали. Что, демон возьми, происходит?

— Финн хочет знать, отплываем ли, — сказал Никс, вновь полностью исцелённый.

Я кивнул.

— Присмотри за ней, — бросил я, закрывая за собой дверь и поднимаясь на верхнюю палубу, чтобы отдать приказ

Весь следующий день я нетерпеливо ждал, когда она проснётся. И когда она, наконец, вышла на верхнюю палубу, у меня перехватило дыхание. Она была дерзкой, упрямой и даже несмотря на то, что должна была бояться нас, ни разу не дрогнула, ни разу не показала страха. Она сделала то, что не могли другие — удивила меня. Именно в тот момент я понял: если она попросит, я пойду за ней хоть в самую бездну.

Когда она потопила наш корабль, и мы были вынуждены идти пешком через джунгли Бавы, я был в бешенстве. Но куда больше я злился на себя за то, что недооценил её решимость сбежать. Такую ошибку я не повторю. Несмотря на то, что у неё было несколько возможностей уйти, бросить нас, выбрать Веспер вместо меня в древнем храме, она осталась со мной. Более того, она встала между мной и верной смертью в доках Конгара.

А теперь я жду в Старнборо, расхаживаю туда-сюда по вестибюлю, как зверь в клетке, надеясь и молясь, что увижу её лицо снова. Всё это время я считал её пешкой в своей игре по поимке Бастиана. Кто бы мог подумать, что именно она всё это время дёргала за ниточки.

— Атлас, клянусь звёздами на небесах и морями внизу, если ты не прекратишь расхаживать туда-сюда, я врежу тебе прямо в челюсть, — голос Никса вырывает меня из воспоминаний и заставляет метнуть на него злобный взгляд.

— Я не хожу, — шиплю я. — Просто разминаюсь.

— Ну так не мог бы ты, пожалуйста, больше не разминаться? — говорит он, жуя зубочистку и облокачиваясь на стену. — Это действует мне на нервы.

Я останавливаюсь, сцепив руки за спиной, и смотрю на брата.

— Хочешь, чтобы я занялся чем-то другим?

— Буквально чем угодно.

— Умник, — ворчу я, сдерживая желание снова начать расхаживать.

— С ней всё будет в порядке, — подаёт голос Ронан. Он сидит на ониксовых ступенях с вытянутыми ногами, больше напоминая лениво растянувшегося кота, чем будущего короля Троновии, но он, как всегда, прав. Если кто и способен выдержать разговор с дядей Сореном — так это она.

— Прошло уже несколько часов, — стонет Никс, выпрямляясь и хрустя спиной. — Сколько ещё это будет продолжаться? Я не планировал провести так весь день.

— А что у тебя, по-твоему, было в планах? — спрашивает Ронан, откусывая яблоко, которое будто бы материализовалось у него в руке.

Глаза Никса округляются.

— Откуда оно у тебя?

Ронан улыбается, снова откусывает, и сок течёт по его подбородку.

— Ты же знаешь, я всегда прихожу с перекусом. Никогда не знаешь, сколько придётся ждать до следующей еды.

— Скажи, что у тебя есть ещё одно, — Никс подходит к нашему кузену с поразительной скоростью.

— Увы, нет, — трагично вздыхает Ронан. — Может, в следующий раз, когда соберёшься в Старнборо, кузен, не забудешь прихватить себе что-нибудь перекусить.

Никс не так уж и не прав. Мы уже почти три часа ждём хотя бы слухов о том, что происходит в тронном зале. Я никогда не заставал дядю Сорена медлительным в делах такого рода. Он предпочитает решать всё быстро и вежливо, чтобы затем вернуться к книгам или пройтись по садам. Либо всё идёт на удивление хорошо между ним и принцессой, либо всё ужасно плохо, и её куда-то уводят без моего ведома.

Одна лишь мысль, что она может быть в опасности, разжигает во мне пламя. Но я сохраняю внешнее спокойствие, не желая выдавать брату и кузену, о чём на самом деле думаю.

— Казалось бы, ты должен радоваться, что избавляешься от принцессы, Атлас, — поддразнивает Ронан. — А ты тут расхаживаешь, колено дёргается, будто жаждешь увидеть её снова.

Похоже, я не слишком-то успешно скрываю свои чувства.

— Может, Никс прав, — бормочу я, запуская руку в волосы. — Перекус сейчас был бы кстати.

— Ну, держи, — Ронан лезет в карман, вытаскивает ещё одно блестящее красное яблоко и бросает его мне.

— Ты же сказал, что у тебя нет другого! — возмущается Никс, хмурясь.

— Для тебя. У меня не было второго для тебя, — с ухмылкой говорит Ронан. Этот озорной блеск в его глазах заставляет меня тоже усмехнуться.

— Ненавижу тебя, — ворчит мой брат, плюхаясь напротив Ронана и буравя его возмущённым взглядом.

Прежде чем наш кузен успевает ответить, на вершине парадной лестницы появляется дядя. У меня учащается дыхание — он один. В голове проносятся тысячи вопросов, но только один имеет значение:

— Где принцесса? — вырывается у меня.

Все три взгляда устремляются на меня.

Дядя улыбается, когда она появляется из-за его спины.

— Шэй и я прекрасно побеседовали. И раз уж на то пошло, она может оставаться в Троновии столько, сколько пожелает, — говорит дядя Сорен, останавливая взгляд на Никсе, который тут же вскакивает с места. — Никс, я решил, что ты станешь личным телохранителем принцессы на всё время её пребывания здесь. Если с ней что-то случится, ты будешь нести личную ответственность.

Глаза Никса расширяются.

— Я? А как же Атлас?

— В отличие от тебя, племянник, оба твоих старших брата уже при деле. Так что тебе не помешает немного ежедневной ответственности. Особенно учитывая тот бардак, который ты устроил в местном баре накануне отплытия в Мидори.

Никс закатывает глаза, поднимает голову к потолку и стонет:

— Де-е-е-мон.

— И раз уж я оплатил убытки, то ожидаю, что ты вернёшь долг.

— Есть, сэр.

— Отлично, — дядя одобрительно кивает. — Теперь, когда всё решено, Шэй, если тебе что-то понадобится, абсолютно что угодно, просто скажи.

Она улыбается, и у меня ёкает сердце.

— Спасибо.

Дядя Сорен сужает глаза, глядя на нас.

— Не теряйте бдительность, — говорит он, собираясь подняться по лестнице, но останавливается, оборачиваясь. — И я ожидаю видеть вас всех на Празднике Урожая.

— Мы придём, — заверяю я его.

— Хорошо, — он машет рукой сыну. — Пойдём, Ронан, нам нужно многое обсудить.

Не колеблясь ни секунды, Ронан бежит вверх по ступеням, проходя мимо Шэй на середине пролёта. Он останавливается, берёт её руку и целует. Раздаются шепотки и смешки, и когда она улыбается ему, у меня сжимается сердце. Я резко дёргаюсь вперёд, но Никс прижимает ладонь к моей груди, удерживая меня на месте. Когда мой кузен отпускает руку Шэй, он спешит вслед за отцом и вскоре исчезает из виду.

Как только её глаза встречаются с моими, я чувствую, как облегчение захлёстывает меня. Она не сидит в камере. Её не отправляют на корабле в Мидори. Её не держат в замке как пленницу без титула. Она в безопасности.

— Наконец-то, Китарни, — говорит Никс, обняв её за плечи и притягивая к себе в объятие. Где-то в глубине души я завидую, что не могу сделать того же, но сохраняю дистанцию. Знаю, она предпочитает именно это.

— Раз уж ты мой телохранитель, входит ли в твои обязанности забота о моём питании? — поддразнивает она. — Потому что я умираю с голоду.

— Я тоже, — Никс отпускает её и направляется к выходу. — Уверен, Финн уже готовит ужин.

— Прекрасно.

Когда они подходят ко мне, я разворачиваюсь и иду рядом с ними к ожидающей нас карете.

— Что там произошло?

— Я заключила сделку с вашим королём, — спокойно отвечает она, и по какой-то причине у меня что-то сжимается в груди.

Мягко хватаю её за руку и поворачиваю лицом к себе.

— Какую сделку?

— Ваш король предоставит мне доступ в Калмару и Школу Магии, — по её лицу я понимаю, что она что-то не договаривает, но я не из тех, кто отступает перед откровенным разговором.

— В обмен на что?

Она прикусывает нижнюю губу, и я понимаю — она раздумывает, насколько откровенной стоит быть со мной. Я видел это выражение на её лице столько раз за последние недели, что сбился со счёта. Однажды она не будет колебаться делиться такими вещами. Однажды я стану тем, к кому она будет приходить с каждой радостной или тяжёлой новостью.

— Если ты окажешься прав насчёт Бастиана, и он освободит Дрогона, я согласилась сражаться на стороне вашего короля, если начнётся война.

— Сражаться? — у меня перехватывает дыхание, сердце пропускает удар. — Ты понятия не имеешь, что такое магическая война. Тебя убьют на передовой.

— Вдохновляюще, — фыркает она, морщась.

— Я не хочу быть грубым, но это твоя реальность. Если ты хоть раз ступишь на поле битвы, ты не уйдёшь с него. Чтобы овладеть магией, нужны годы. А ты знаешь о своей силе всего две недели.

— Значит, остаётся надеяться, что мои наставники знают, что делают, — говорит Шэй так, будто это завершение разговора, и поворачивается к моему брату. — Если я не поем в ближайшее время, я стану невыносимой.

— Вот и всё? — ярость закипает во мне от её равнодушия. — Ты просто надеешься, что твои наставники справятся?

Она резко оборачивается, сузив глаза и высоко подняв одну тёмную бровь.

— Ты всерьёз думал, что я войду в тронный зал и не заключу никакой сделки с твоим королём?

— Все правители заключают сделки, принцесса, — цежу я. — Но ты хоть понимаешь, что предложила ему в обмен на немного обучения и доступ к древним записям в библиотеке? Свою жизнь! Ты предложила свою жизнь!

— Это моя жизнь, и я могу торговать ею, не так ли?

Я хлопаю ладонью себя по лбу, сдерживая нарастающее желание взять её лицо в руки и поцеловать, надеясь, что она поймёт — я не пытаюсь управлять её поступками. Просто хочу, чтобы она осталась жива. Потому что, как бы я ни старался держать себя в руках, у меня есть к ней чувства. А видеть, как она умирает на поле боя из-за отсутствия навыков и подготовки — последнее, чего я хочу.

— Может, тебе действительно стоило согласиться на его предложение уплыть обратно в Мидори, — бормочу я, скорее себе, чем кому-либо другому. Это было едва слышное шептание, но она явно всё услышала, судя по её взгляду, полному удивления и слёз.

— Принцесса, я…

Она поднимает руку, прервав мои следующие, сбивчивые слова.

— Вот как, Атлас? Мне следовало просто сесть на корабль твоего дяди и уплыть в Мидори?

— Я не это имел в виду…

— Ах да? А что ты тогда имел в виду?

Тяжело вздыхаю, провожу пальцами по волосам, давая себе секунду подумать, прежде чем сказать что-то ещё. Обычно я всегда расчётлив в общении, говорю только то, что необходимо, и держу чувства при себе. Но с ней: либо я раню её, либо раскрываю слишком много и показываю ту часть себя, которую не должен. И честно, не знаю, что из этого хуже.

Когда я не отвечаю сразу, она фыркает, закатывает глаза и с шумом выходит через двойные двери к карете. Я глубоко вздыхаю, смотрю в потолок и собираю в себе силы держать руки при себе. Впереди нас, скорее всего, ждёт напряжённая поездка домой.