Баллада о зверях и братьях

ШЭЙ

Я отказываюсь садиться рядом с Атласом и занимаю место рядом с Никсом, что, похоже, раздражает его, но он не произносит ни слова, устраиваясь на кожаном сиденье прямо напротив своего брата. Постучав по потолку кареты, он подаёт знак нашему кучеру, что мы готовы ехать, и смотрит в окно слева от меня. Я чувствую, как рука Никса напрягается рядом с моей во время молчаливой поездки, но не встречаюсь с ним взглядом. Вместо этого смотрю в окно справа и молча наблюдаю за городом по пути домой.

Дом.

Похоже, Троновия станет моим новым домом на неопределённое время, и это меня не беспокоит. Я не спешу возвращаться в Мидори, особенно учитывая Веспер под командованием Бастиана. Король Сорен пообещал отправить корабль с посланником, чтобы навестить моих родителей и сообщить им о моём решении остаться в Троновии с визитом. Если они захотят, чтобы я вернулась домой, уверена, мы получим ответ, и тогда мне придётся принимать более трудные решения. А пока я впитаю как можно больше знаний и, надеюсь, получу ответы на все волнующие меня вопросы.

Никс ёрзает рядом со мной, и я тихонько смеюсь про себя. Меня не смущает, что Никс теперь моя «тень». С ним весело, и я знаю, что он сделает всё, чтобы обезопасить меня, не раздражая при этом. Хотя моё коварное сердце желает, чтобы именно Атласу поручили охранять меня.

Чем ближе мы подъезжаем к дому, тем сильнее я надеюсь, что Атлас наконец сломается и извинится за свои слова, чтобы мы могли вернуться к работе над нашей дружбой. А хочу ли я этого на самом деле? Часть меня хочет извиниться за то, как я с ним разговаривала, но другая часть настроена стоять на своём и не смотреть в его сторону ещё как минимум неделю.

— Ну что ж, — Никс откашливается, привлекая мой взгляд и прерывая тяжёлую тишину. — Похоже, мы проведём вместе гораздо больше времени, Китарни.

— Бывают и худшие участи, — шутливо толкаю его локтем.

— Да неужели, принцесса? — лениво произносит Атлас, прислонившись к углу кареты. Его поза говорит о полном равнодушии к моему ответу, но эти зелёные глаза говорят совсем о другом. — Что же может быть хуже, чем быть привязанной к Никсу с утра до вечера?

— Торчать с тобой весь день и всю ночь, — парирую я. Мои слова звучат так же по-детски, как я себя чувствую.

Он фыркает, качает головой, и по его загорелому лицу расползается усмешка.

— Как остроумно, стрэнлис.

Его прозвище для меня не должно вызывать дрожь по спине, но теперь, когда я знаю, что оно означает, я не могу сдержать бабочек в животе. По наклону его головы ясно, что он заметил изменение в моём поведении. Я не могу позволить ему иметь такую власть надо мной.

— Ты даже не хочешь, чтобы я была здесь, — скрещиваю руки на груди. — Ты сам это сказал в замке. Может, мне и правда стоило принять предложение твоего дяди и вернуться в Мидори.

В его глазах вспыхивает ярость, но также быстро она исчезает.

— Это было сказано по глупости.

— Но, вероятно, это была правда, — вздыхаю я. — Может, мне и правда стоит уехать.

— Ты бы предпочла рискнуть и попасть в руки Бастиана, чем…

— Чем застрять здесь с тобой, дышащим мне в затылок? — парирую я, заставляя его замолчать. — Я уже жила такой жизнью, Атлас. Мои родители, Бастиан, мой народ… Все следили за каждым моим шагом, осуждали мои решения, запрещали покидать тюрьму, которой был мой дворец… — я замолкаю, потому что спорить с ним на эту тему кажется почти бессмысленным.

— Думаешь, я пытаюсь контролировать тебя? — его вопрос звучит так тихо, почти сломленно.

— Считаешь, что сделка с твоим королём была ошибкой? — он просто смотрит на меня, и я тру ладонями глаза, вздыхая. — Что мне было делать, Атлас?

— Обещание сражаться на передовой в войне, когда ты даже близко не овладела своей магией и не обучена бою, — это серьёзная ошибка, — его слова словно удар под дых. — Я всю жизнь готовился к войне, и даже я могу погибнуть в бою, — он подаётся вперёд, локти на коленях, руки свисают между ними. — Ты знаешь о своей магии всего две недели, и тебя уже ожидают как ту, кто повергнет Дрогона?

— Тебе не о чем волноваться, — прочищаю горло и ёрзаю на месте, когда вспоминаю, что это не личный разговор, что Никс сидит рядом, слушает, наблюдает и терпеливо ждёт окончания этой сцены. — Если твои наставники действительно так компетентны, как мне сказали, то я должна суметь стать оружием, если потребуется.

Атлас опускает голову и трёт лицо ладонями. Из его груди вырывается стон, прежде чем он уставшим взглядом смотрит на меня, и в его глазах поблёскивает искра.

— Тебе нравится спорить со мной?

— Что? — его вопрос застаёт меня врасплох. Даже Никс не сдерживает смешок.

— Ты, наверное, самая раздражающая женщина, которую я когда-либо встречал, но, по какой-то причине, я предпочёл бы спорить с тобой, чем видеть, как ты молча злишься.

Краем глаза я замечаю, как на лице Никса расплывается ухмылка, но я не отвожу взгляда от Атласа. Слова вновь предают меня, и я не могу найти подходящую колкую реплику. Он уже говорил мне нечто подобное в Баве после того, как поцеловал в квартале борделей, а я весь путь до отеля «Зулмара» отказывалась с ним разговаривать.

— Обычно я был бы счастлив, что ты не разговариваешь со мной, — сказал он тогда, — но не хочу, чтобы между нами осталась напряжённость.

Я скрестила руки на груди, сдвинув бедро в сторону.

— И что ты хочешь от меня услышать?

— Говори всё, что угодно, только говори, — он сделал шаг ближе. — Я начал ценить звук твоего голоса, и последний час молчания свёл меня с ума.

Мы подъезжаем к дому Харландов до того, как я успеваю ответить, и когда повозка останавливается, Атлас распахивает дверцу и выскакивает наружу одним быстрым движением. Никс жестом приглашает меня выходить первой, и я с удивлением вижу, как Атлас протягивает мне руку, подтверждая, что он ждал меня. Интересно, насколько он разозлится, если я отшвырну его руку и взбегу по ступенькам без него. Но когда я встречаюсь с ним взглядом, в его глазах я вижу тоску, и моё сердце начинает бешено колотиться. То, как он смотрит на меня — словно я свет во тьме — заставляет меня усомниться в своём решении игнорировать его до конца вечера.

— Всё в порядке, Китарни? — спрашивает Никс за моей спиной, и я вздрагиваю, отводя взгляд от его брата.

Я быстро вкладываю ладонь в руку Атласа и позволяю ему помочь мне выбраться из кареты. Как только ноги касаются булыжной мостовой, он тут же отпускает мою руку. Если бы я моргнула, я бы этого не заметила, но на мгновение мне показалось, что он сжал пальцы, прежде чем засунуть руку в карман и достать ключи. Он отпирает входную дверь и придерживает её, пропуская меня вперёд. Несмотря на нашу ссору и всё, что я ему наговорила, он остаётся джентльменом, и я ненавижу его за это.

— Вы вернулись! — восклицает Эрис с широкой улыбкой, накрывая на стол.

Как только я переступаю порог, в нос ударяет божественный аромат жареных овощей и копчёного мяса, и вся тяжесть дня моментально растворяется. Плечи, о напряжении которых я даже не догадывалась, расслабляются, и я выпрямляюсь, направляясь к морской эльфийке.

— Как всё прошло? — спрашивает она, и её улыбка слегка гаснет, когда я не отвечаю сразу.

— Всё прошло так, как и можно было ожидать, — отвечаю я с самой ободряющей улыбкой, на которую способна, и беру у неё вилки, чтобы помочь закончить сервировку.

— И что случилось? — не отстаёт она, когда я не говорю больше.

Пожимаю плечами.

— Я встретилась с Сореном, мы поговорили…

— Подожди, — перебивает Никс, опершись локтями на спинку своего любимого стула. — Ты только что назвала его… Сореном?

— А как мне его ещё называть?

— Ну, не знаю, — фыркает Никс. — «Король Сорен», «ваше величество», «милорд»… как-то иначе, не по имени?

— Он сам сказал мне так его называть.

От того, как у Никса отвисает челюсть, я с трудом сдерживаю смешок.

— Он позволил тебе называть его Сореном?

— Ага, — киваю я. — А я попросила звать меня Шэй.

— Я даже не уверен, что его жена может звать его Сореном, — бормочет Никс, почёсывая лицо, и я уже не могу удержаться от смеха. — Что? — он встречается со мной взглядом и пожимает плечами. — Что я такого сказал?

— Возможно, твоему дяде Шэй нравится больше, чем все вы, — дразнит Эрис, мягко толкая меня локтем.

— Ну, конечно, нравится, — вмешивается Финн, распахивая маятниковую дверь из кухни и неся поднос с ужином. — Она не только приятнее на вид, чем мы все, но, возможно, единственная, кто добровольно осмелился ему возразить.

— С чего ты взял, что я ему возражала?

— Я и не ожидал от тебя другого, — говорит Финн, ставя поднос в центр стола и жестом приглашая нас занять места. — Кроме дяди Сорена, большинство троновианцев не рискнёт вступать в конфронтацию с Атласом, но я видел вас двоих в деле и знаю, что вы не отступите от драки по доброй воле.

Я бросаю взгляд на Атласа, который садится во главе стола, по правую руку от меня. Он смотрит на свою тарелку и пустой бокал, погружённый в мысли. Я была с ним жестока по дороге домой. Знаю, что он хочет помочь, но мысль о том, что он, возможно, действительно предпочёл бы, чтобы я просто уехала обратно в Мидори, ранила меня. Я не хочу быть обузой, и уж точно не хочу чувствовать, что злоупотребляю гостеприимством. Возможно, Атласу просто нужно пространство, и я могу ему это дать.

— Я подумала принять предложение твоего дяди и остаться в замке в качестве его гостьи, — произношу я. Все перестают накладывать еду и наливать напитки, уставившись на меня. Атлас отрывает взгляд от приборов и смотрит прямо на меня. — Знаю, что могу быть невыносимой, и мы уже много времени проводим вместе, а с учёбой — будем проводить ещё больше. Так что я подумала, может, всем нам будет лучше, если я…

— Ты не обуза, — перебивает Атлас, и его слова заставляют меня взглянуть на него с глазами, полными слёз. — Если ты хочешь остаться у нашего дяди, то ты вольна это сделать. Но не делай этого только потому, что думаешь, будто мы этого хотим. Уверяю тебя, — его голос тихий, но звучит прямо в моей душе, — мы хотим, чтобы ты осталась.

— Атлас прав, Шэй, — говорит Финн, раскладывая жареные овощи по тарелкам. — Мы хотим, чтобы ты осталась с нами. Нам приятно твоё общество. И, если позволишь мне говорить за всех, ты принадлежишь этому месту. Ты не обуза.

Я с трудом сглатываю ком и борюсь со слезами, рвущимися наружу. Сегодня за ужином слёз не будет. Прочищаю горло и, убедившись, что мой голос не дрогнет, а губы не затрепещут, улыбаюсь и говорю:

— Тогда, думаю, я останусь.

— Слава звёздам! — восклицает Эрис. — Я люблю вас, мальчики, но так приятно иметь рядом ещё одну девушку!

Я смеюсь вместе со всеми и чувствую, как напряжение уходит из тела. В Мидори я никогда не задумывалась, хотят ли люди, чтобы я была рядом. Я просто предполагала, что хотят… из-за моих титулов. И, честно говоря, даже если они не желали, чтобы я участвовала в их разговорах или танцевала на бала̀х, мне было всё равно. Забавно, как всего пара недель вдали от токсичной среды может изменить взгляд на всё — даже на саму себя. Я думала, что должна быть идеальной, чтобы заслужить любовь родителей и сохранить расположение Бастиана. Но оказывается, они не любили меня так, как должны были. Они любили меня на своих условиях, и, если я вернусь сейчас, они не встретят меня с распростёртыми объятиями. Они снова будут держать меня на расстоянии, заставляя заново заслуживать их благосклонность. Я начинаю понимать, что их любовь была нездоровой, и всё, чего они на самом деле хотели — это контроля. Они лгали, манипулировали и подавляли меня, а я позволяла этому происходить, потому что, в конце концов, просто хотела, чтобы они гордились мной.

Я чувствую, будто с моих глаз сорвали повязку, а невидимые цепи, сковывавшие меня, разбиты, и я наконец-то свободна. Как бы сильно я ни скучала по родителям, и даже по Бастиану, внутри меня покой. Будто груз, о котором даже не осознавала, был сброшен с плеч, и я могу наконец выпрямиться.

Я всегда буду любить их. Но больше им не под силу мною управлять.

Я оглядываю стол и этих людей. Тех, кто когда-то были моими врагами, а теперь приняли меня со всем, что я могу дать. Со всем хорошим, плохим и гнилым. Они приняли меня и дали мне место. Они дали мне дом, несмотря на мои недостатки, и помогли мне увидеть мою истинную ценность. Я в неоплатном долгу перед ними, хотя знаю, что они никогда не потребуют платы.

Я не запла̀чу. Я не запла̀чу, — повторяю снова и снова в голове.

Рассеянно ворочу еду вилкой по тарелке, когда в сознании всплывает лицо Бастиана. Его мягкая, мальчишеская улыбка вспыхивает, но вся его кожа в кровавых брызгах, и сердце моё сжимается. Я яростно стряхиваю его образ из своих мыслей. Есть вероятность, что все ошибаются, и Бастиан не выпустит Дрогона и не развяжет новую войну. Во-первых, ему нужно будет найти, где раньше находился портал, а затем пройти мучительный путь восстановления его осколков. Хотя вообще не уверена, что это возможно. Так что, хоть Атлас и думает, будто я преподнесла свою жизнь его дяде на серебряном блюде, я с ним не согласна. Я взвесила риски и уверена, что вышла победительницей.

— Ты не голодна, Шэй? — доносится до меня ласковый голос Эрис, и я резко поднимаю голову.

Смотрю на свою тарелку. Она права: я едва к ней притронулась, а еда выглядит просто восхитительно.

— Извини, — встречаюсь с её обеспокоенным взглядом и уверенно улыбаюсь. — Думаю, я просто устала после сегодняшнего дня.

Её лицо смягчается, она кивает.

— Конечно. Ты много пережила.

— И только подумай, завтра ты уже начинаешь учёбу, — говорит Никс, поднимая бокал вина к губам. — Не могу дождаться возвращения, — добавляет он саркастично, и, хотя раньше я не нервничала, теперь — да.

— Почему ты так сказал? — спрашиваю я, но, прежде чем кареглазый брат успевает объясниться, Атлас отодвигает стул от стола, а его тарелка всё ещё полная.

— Скоро вернусь, — вот и всё, что он говорит, вставая и за пять шагов достигая входной двери.

— Куда ты? — восклицает Никс, но Атлас не отвечает.

Как только щелчок замка раздаётся эхом по дому, будто кто-то дал сигнал, и вся остальная компания тут же теряет интерес к ужину.

— Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь другое? — Финн протягивает руку за моей тарелкой.

Я качаю головой.

— Прости, Финн.

— За что ты извиняешься? — он поднимает бровь, пока они с Эрис начинают убирать со стола.

— Я почти ничего не съела, а ты, наверное, так старался, готовя такую красивую трапезу.

— Не нужно извиняться, — он отмахивается от моих переживаний и кивает в сторону места, где сидел Атлас. — Я привык. Иногда, когда в голове слишком много мыслей, аппетит просто пропадает, — Финн забирает мою тарелку, когда я протягиваю её ему. — Если проголодаешься позже вечером, скажи, и я всё тебе приготовлю.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

— Пожалуйста, — он отвечает мне улыбкой и уходит вслед за Эрис на кухню.

— Ну что, Китарни, — потягивается Никс и встаёт. — Я отправляюсь спать. Отдыхай. Завтра у нас раннее утро…

— Почему ты сказал, что не можешь дождаться возвращения в школу, но с сарказмом? — мой вопрос привлекает его полное внимание. — Мне стоит о чём-то беспокоиться?

Он делает паузу, обдумывая ответ, и затем говорит:

— Я никогда не любил школу. И скажем так… школа тоже не особо любила меня.

И вот я уже сижу одна за обеденным столом. Несмотря на всё, что сегодня было сказано, я думаю лишь об одном: куда ушёл Атлас? Первая мысль — он отправился к какой-то женщине. Я ведь никогда не задумывалась, что у него в Троновии может быть кто-то. У него здесь есть жизнь, о которой я ничего не знаю, так что вполне возможно, что в его голове я всего лишь «рабочая часть» жизни. Сегодня за ужином он был так же молчалив, как и я, и, хотя не имею ни малейшего представления, что его отвлекло, я эгоистично надеюсь, что это не мысли о другой женщине.