Баллада о зверях и братьях

ШЭЙ

Сегодня вечером состоится первый из двух грандиозных балов в честь Леваноры, и я чувствую, что возвращаюсь в свою стихию. Я новичок в политике, магии и драконах, но сверкающие платья, поверхностные разговоры и танцы — вот в чём я по-настоящему хороша.

С помощью Эрис я надеваю облегающее, открывающее плечи платье цвета ночного неба, сшитое на заказ специально для моего дебюта в качестве принцессы Эловина. Длинные рукава отлично подходят для прохладного вечера, а серебряные и золотые бусины и стразы сверкают в свете, создавая ощущение, будто я облачена в звёздное небо.

— Потерянная принцесса, наконец, вернулась домой, — сказала морщинистая портниха, снимая с меня мерки на прошлой неделе. И хотя я знаю, что это правда, мне всё ещё некомфортно принимать их незаслуженное обожание.

Когда моя причёска закончена — сложные косы и заколотый пучок — а макияж готов, полностью одетая Эрис уходит, чтобы встретиться с Финном и принять очередную дозу диссимула. По словам Ронана, сегодня вечером на балу будут представители Гидры, и последнее, что нам нужно — это раскрытие истинной личности Эрис и начало войны Домов.

Я бросаю взгляд на себя в зеркало. В памяти всплывают моменты, когда я стояла в своей комнате в Мидори с родителями. Тогда я была так блаженно не осведомлена обо всей лжи, тайнах и грядущих предательствах. Кажется, что я была совершенно другим человеком всего несколько месяцев назад. Возможно, потому что это действительно так. Правда в том, что я не была даже близка к безопасности, и только угрожающее жизни путешествие через джунгли Бавы открыло мне глаза на то, насколько слепой я была.

Решительный и уверенный стук в дверь выбивает из моей головы воспоминания о более простой жизни. Я распахиваю дверь, ожидая увидеть кого-то из друзей или маму, которая должна была сопроводить меня в бальный зал, но моё дыхание перехватывает, когда я оказываюсь лицом к лицу с ледяным королём. Я быстро отмечаю его высокий рост и сглатываю. Мы не виделись с тех пор, как я прибыла в Эловин. Я слышала истории о нём от друзей, а также обрывки рассказов от мамы и кузена, но по непонятной причине один его вид заставляет волосы на моих руках встать дыбом в тревожном предчувствии.

— Ваше величество, — мне удаётся найти голос и сделать реверанс. — Простите моё удивление, я вас не ожидала.

— Мне сказали, ты воссоединилась со своим драконом, — игнорирует он моё приветствие.

— Так и есть, — я киваю, возвращая на лицо маску придворного спокойствия. — Потребовалось время, но мне кажется, Сераксэс и я начинаем привязываться друг к другу.

— Рад это слышать, — он проходит мимо, самоуверенно входя в мои покои, и оглядывается вокруг, словно проверяет, нет ли здесь кого-то ещё. Только убедившись, что мы наедине, он разворачивается ко мне.

Неловкость от того, что я заперта с ним в комнате, наедине, заставляет меня не закрывать дверь.

— Уверен, Сильвейн гордится твоими успехами, — Армас сцепляет руки за спиной, и, несмотря на то что он улыбается, отвращение в его взгляде трудно не заметить.

Я выпрямляюсь и уверенно смотрю ему в глаза.

— Похоже, да.

— Знаешь, — он усмехается, и в этом нет ничего доброжелательного, — ты первая пелькруор, что оседлала дракона.

— Пелькруор? — нахмурившись, я делаю смелый шаг вперёд.

— «Полукровка».

— На самом деле, это значит «нечистая кровь», — парирую я, несмотря на неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. Если я застала его врасплох своей осведомлённостью, он никак этого не показывает.

Он пожимает плечами:

— Для меня это одно и то же.

— Я — Базилиус…

— Только наполовину.

— Простите, ваше величество, — я не могу удержаться, чтобы не сморщить нос, — но звучит так, будто вы меня не одобряете.

— Дом Базилиус гордится нашей древней и могущественной кровной линией, — он расхаживает по моей комнате, словно отвратительно предвзятые вещи, которые он изрекает, ничем не возмущают. — Поскольку ты не чистокровная ледяная эльфийка, придётся предпринять дополнительные шаги, чтобы утвердить тебя как одну из нас.

— Я прошла курс с Сераксэс и имею право на татуировки Орхэль, — не знаю, почему мне нужно себя оправдывать, но я продолжаю: — Более того, я — потерянная принцесса. Народ…

— Наш народ не примет тебя, если ты не присягнёшь на верность Дому Базилиус и не выберешь ледяного эльфа в спутники жизни.

— Что?

— Завтра вечером тебя должны официально приветствовать в Эловине, и к тому моменту ты должна публично заявить о своей верности и выбрать мужа. Если предпочитаешь, я могу сам выбрать тебе жениха, — он снова улыбается, но улыбка больше похожа на угрожающее оскаливание зубов. — Считай выбор твоего мужа моим подарком к твоему возвращению домой, Аурелия.

— Вы хотите, чтобы я выбрала мужа…

— Если ты желаешь вернуться в Дом Базилиус, ты примешь мои условия.

— Я не думала, что мне нужно ваше разрешение, чтобы вернуться в семью, которую я никогда добровольно не покидала, — бросаю я с большей дерзостью, чем обычно позволяю себе в разговоре с королём.

— Если ты не подчинишься, тебе не будет места здесь, — его серые глаза острее бритвы, и он буквально пронзает меня взглядом. Он больше не желает играть и, очевидно, сыт по горло моим неповиновением. — Если бы твоя мать знала своё место, она бы не запятнала нашу кровь, выбрав себе в пару недостойного мужчину.

— Мой отец — Целестиал, — выпаливаю я.

— Кровь Целестиалов — это не кровь ледяных эльфов, пелькруор! — он берёт себя в руки, приглаживает лацкан своего камзола и откидывает длинные белые волосы назад. — Выбор за тобой. Если ты не принесёшь присягу и не дашь слово к завтрашнему вечеру, считай, что тебе запрещено возвращаться в Эловин.

Он проходит мимо меня, не говоря больше ни слова, захлопывает дверь и оставляет меня наедине с собственными мыслями.

Пелькруор.

Нечистая кровь.

Моё сердце учащённо колотится, и я чувствую, как внутри закипает ярость. Да как он смеет? Он оскорбил не только меня… Он оскорбил моих родителей. Он оскорбил Целестиала. Его предвзятость не знает границ.

Я выложилась на полную в Фэндруиле, чтобы научиться летать на драконе и использовать свою магию вместе со своими сородичами. А теперь он хочет, чтобы я вышла замуж за ледяного эльфа, чтобы доказать свою преданность этой семье — моей семье!? Почему я должна выполнять список требований, чтобы меня приняли обратно, если я никогда не покидала этот дом по собственной воле?

Лёгкий стук в дверь моей спальни заставляет меня вздрогнуть и тут же настораживает. Я медленно открываю дверь и с облегчением вижу, что на пороге стоит моя мать. Её яркая улыбка исчезает в тот же миг, как только она меня замечает.

— Что случилось? — она хмурит брови и пытается заглянуть через моё плечо, чтобы проверить, есть ли кто-то внутри.

Я должна рассказать ей о том, что только что произошло между мной и королём, но это не её ноша. Это сражение между мной и моим дедом. Я не могу ожидать, что другие будут вести мои битвы за меня.

— Ты нервничаешь из-за сегодняшнего вечера? — её голос смягчается, и я поднимаю на неё взгляд. — Если хочешь, мы можем вовсе пропустить бал, Аурелия. Я знаю одно укромное место в городе, где мы сможем поужинать в уединении, подальше от посторонних глаз.

— П — п–правда? — заикаюсь я. — Ты бы и правда сделала это ради меня?

— Я же твоя мать, — она пожимает плечами, будто это вовсе не повод для волнения. — Я бы сделала для тебя всё.

Глаза наполняются слезами, и я глубоко вдыхаю. Я обнимаю её за шею и наслаждаюсь тем, как крепко она прижимает меня в ответ.

— Спасибо, амма, — шепчу я.

— Тебе не нужно благодарить меня за то, что я ставлю тебя на первое место, — отвечает она, прежде чем отстраниться. Она проводит рукой по моей щеке и улыбается. — Ну так что решила? Мы идём на бал или ужинаем?

Всё внутри меня вопит о том, чтобы мы сбежали, пока есть возможность, но я знаю, что, если я не приду, ледяной король найдёт, что сказать по этому поводу.

Внезапно движение слева привлекает моё внимание. Я поворачиваюсь и вижу Атласа, ждущего в нескольких шагах по коридору. На нём чёрный костюм с зелёной троновианской лентой через плечо. Его волосы зачёсаны назад, а татуировки скрыты под одеждой. Он выглядит безупречно, но, думаю, мне всё же больше по душе тот добросердечный сорвиголова, что скрывается под всем этим лоском. В тот миг, когда наши взгляды встречаются, тёплая волна пронзает низ живота, и мне хочется прижаться к нему и впиться в его губы.

— Он настоял на том, чтобы сопровождать тебя на бал, — говорит Сильвейн, вырывая меня из омута мыслей. — Сказал, что тебе нужна защита, — в её тоне слышится явная насмешка, но я рада, что он здесь.

— Принцесса, — он подносит мою руку к губам и нежно целует костяшки пальцев, когда подходит ближе. — Ты прекрасна.

— И ты выглядишь не хуже, — улыбаюсь я, стараясь не дать мыслям вспыхнуть у меня в ладонях.

— Аурелия? — спрашивает мать. — Мы идём на бал?

Я киваю:

— Думаю, пришло время, чтобы мой народ познакомился со мной.

Гордость вспыхивает в её глазах, и она с одобрением кивает:

— Есть кое-что, что я хочу, чтобы ты надела.

Я не сразу замечаю бархатный футляр синего цвета в руках Атласа, пока он не протягивает его моей матери. Она бережно его открывает, и внутри я вижу самую потрясающую тиару, которую когда-либо видела. Она выполнена из золота, по бокам сияют два небесных солнца, а в центре возвышается звезда Базилиусов. Маленькие бриллианты и жемчужины рассыпаны по всему венцу.

Она бережно держит её в обеих руках и говорит:

— Я заказала эту тиару в день твоего рождения, с намерением, что ты наденешь её на своё восемнадцатилетие. Для меня будет честью, если ты наденешь её сегодня, когда будешь представлена нашим союзникам.

Поскольку мы одного роста, я делаю реверанс, чтобы ей было удобно водрузить её мне на голову. Когда она оказывается прочно на месте, я выпрямляюсь и с гордостью улыбаюсь. Моя уверенность снова возвращается, и несмотря на чудовищные слова, которые Армас Базилиус сказал мне, я знаю без всяких сомнений — он невежественный фанатик, который не может быть более неправ насчёт меня. И я это докажу, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Бальный зал нечто невообразимое. Тёмно-синие потолки с хрустальными люстрами, мраморные полы, позолоченные стулья, окна от пола до потолка занимают три из четырёх стен, а вдоль всей длины зала тянется балкон. Вид на горы, озеро и город внизу — ни с чем не сравним. Я думала, что библиотека предлагает лучшие пейзажи, но ошибалась.

Повсюду в бальном зале рассредоточены ледяные эльфы, гидры, бавийцы, троновианцы и даже несколько гномов из Дурна, ведут непринуждённые беседы, осушают бокалы вина и танцуют со своими великолепно одетыми партнёрами. Я думала, что балы в Мидори роскошны, но по сравнению с Леванорой они блекнут.

Глашатай⁴ у единственного входа в бальный зал с грохотом ударяет золотым посохом об мраморный пол и восклицает:

— Её высочество принцесса Сильвейн Базилиус-Сол и её дочь, принцесса Аурелия Базилиус-Сол. С ними — лорд Атлас Харланд из Дома Делейни!

Все взгляды обращаются к нам, и я клянусь, музыка даже на мгновение сбивается при нашем появлении. Все не могут насытиться зрелищем потерянной принцессы. Среди тысяч изучающих взглядов, прикованных ко мне, Атлас обвивает мою руку своей и сжимает её в утешительном жесте. И в этот мимолётный момент кажется, будто в зале только мы вдвоём, и всё напряжение и давление уходят прочь. Он подмигивает и ведёт меня через весь зал к трону короля в самом дальнем конце. Мы все оказываем ему должные знаки уважения: кланяемся и делаем реверансы, но как только я поднимаю взгляд от пола и смотрю на своего деда, замечаю, что его взгляд обращён не на меня, как я ожидала. Нет, он смотрит на Атласа. Вернее, на наши сцепленные руки.

Никто не произносит ни слова, пока ледяной король не разглаживает хмурый лоб и не озаряет лицо тщательно отрепетированной улыбкой.

— Принцесса, потерянная много лет назад, наконец-то вернулась домой! — его голос гремит, и можно было бы поверить, что он действительно рад моему появлению, но теперь я знаю правду. — Завтра вечером моя внучка не только принесёт клятву верности Дому Базилиус, но и отдаст свою руку в браке, чтобы наш Дом продолжал существовать!

Несмотря на аплодисменты, раздающиеся по всему залу, Атлас напрягается, а мать бросает на меня косой взгляд. Я мгновенно чувствую вину за то, что не рассказала им об этом раньше. Я понимаю, что значит быть застигнутой врасплох, и знаю, что они смотрят на меня с вопросами в глазах — и они имеют на это полное право.

Армас, наконец, встречается со мной взглядом и усмехается:

— Добро пожаловать домой, Аурелия, — он хлопает в ладони, и это резкое движение заставляет меня вздрогнуть. — Музыку! Танцы! У нас же бал, не так ли?

Музыка вновь наполняет зал, и хихикающие пары возвращаются на танцпол, наслаждаясь вечером.

Мы отходим от помоста, и как только оказываемся вне прямой видимости короля, и Атлас, и моя мать требуют объяснений.

— Аурелия Базилиус-Сол, — глаза Сильвейн сужаются. — О чём он говорит? Какая клятва? Какая помолвка?

Атлас вздрагивает от слова «помолвка», но молчит, позволяя мне ответить на стремительно заданные вопросы матери.

— Ледяной король наведался ко мне в покои перед тем, как вы пришли, и сказал, что, если я хочу, чтобы меня снова приняли в Дом Базилиус, я должна принести клятву верности и отдать свою руку какому-нибудь ледяному эльфу до завтрашнего бала, — я хватаю бокал вина с подноса, проходящего мимо слуги, и залпом выпиваю красную жидкость.

— Почему ты не сказала мне? — вздыхает Сильвейн, и её плечи опускаются.

— Потому что это не твоя ноша, это моя борьба.

— Тебе не обязательно сражаться в одиночку, Аурелия, — она окидывает взглядом зал, затем снова смотрит на меня. — Подбородок выше. Не давай никому понять, что что-то не так. Мы всё уладим, хорошо?

Я молча киваю в знак согласия.

— А теперь, — она расправляет плечи, — мне нужно выпить, — она сжимает мою руку. — Ожидается, что ты будешь танцевать с иностранными лордами и представителями…

— Я знаю, — фыркаю я с раздражением. Это последнее, чем я хочу сейчас заниматься, но меня ещё вчера проинструктировали по поводу моего плотного танцевального графика.

— Я найду тебя позже, — говорит Сильвейн, прежде чем скрыться в толпе в поисках столь необходимого ей напитка.

С неохотой я разворачиваюсь, чтобы посмотреть на Атласа, но его нет рядом. Я оглядываюсь, но оказываюсь лицом к лицу с лордом ледяных эльфов, которого никогда прежде не видела. Он кланяется и улыбается:

— Думаю, мне выпала честь танцевать с вами первым, принцесса Аурелия.

Демон.

Всё, чего я хочу — это найти Атласа и поговорить с ним, но королевские обязанности уже встали у меня на пути.

Я натягиваю самую вежливую улыбку, на которую способна, и принимаю руку эльфийца. Он приятный танцор и вполне неплох в беседе, но пока мы кружимся по залу, мои глаза неустанно ищут Атласа или кого-либо из моих друзей.

Прежде чем я успеваю осознать, я уже протанцевала с восемью мужчинами — четырьмя ледяными эльфами, двумя морскими, бавийцем и гномом, который, похоже, был куда больше заинтересован в глубоком вырезе моего платья, чем в беседе.

Я замечаю свою мать в тот момент, когда музыка затихает, и, до того, как кто-либо ещё успеет пригласить меня, устремляюсь к ней. Если кто и знает, где мои друзья, то это она. Но, прежде чем я успеваю добраться, кто-то хватает меня за бицепс и резко отдёргивает назад.

— Потанцуй со мной.

Я резко оборачиваюсь, готовая напасть на того, кто посмел меня схватить, но вижу, что это Трэйн.

— У меня нет желания танцевать…

— Не припомню, чтобы я спрашивал, — перебивает Трэйн, скользя рукой мне на поясницу и притягивая ближе в момент, когда начинается следующая мелодия. — Нам нужно поговорить, — говорит он тихо.

— О чём?

— Я слышал, наш древнейший из древних дедушка настаивает на том, чтобы ты выбрала себе супруга из ледяных эльфов к завтрашнему вечеру, чтобы быть официально принятой в Дом Базилиус.

— Ты, безусловно, хорошо информирован, — язвлю я, ведь теперь весь бальный зал знает, что мне нужно обручиться до завтрашнего вечера. — Но, если честно, ты последний, с кем я хотела бы это обсуждать. Ты не видел Атла…

— Видел. Однако я пришёл не жалеть тебя, — он закручивает меня в вальсе, игнорируя восхищённые взгляды гостей. — У меня есть предложение для тебя.

— Ты завладел моим вниманием на мгновение.

— Выходи за меня.

— Ты не можешь быть серьёзен.

— Могу я хотя бы закончить своё предложение, прежде чем ты так грубо меня прогонишь? — его серые глаза сужаются. — Я могу быть твоей единственной надеждой здесь.

— Ладно.

— Спасибо, — один уголок его губ чуть поднимается — единственный признак того, что он хоть немного развеселился. — Как я уже говорил, выйди за меня. Тебя примут в дом Базилиус, и вместе мы сможем править Эловином.

— Я не вижу, какую выгоду это принесёт мне.

— Ах да, ну, ты не единственная, кого наш бессердечный дедушка заставляет вступить в брак.

— Значит, — шиплю я, — этот брак выгоден именно тебе.

— Меня брак не интересует, и я годами его избегал. Увы, с твоим появлением Армас решил вынудить и меня, — ослепительная ледяная эльфийка подмигивает Трэйну, и тот вздрагивает от явного отвращения. — Я слишком сосредоточен на себе, чтобы позволить себя приковать к кому-то. Ты хочешь быть признанной как Базилиус и продолжить свой роман с троновианцем, — прежде чем я успеваю возразить, он продолжает: — Выйдешь за меня и получишь и то, и другое.

Я приподнимаю бровь, сомневаясь, что его предложение так уж невинно.

— Полагаю, ты ожидаешь, что я буду делить с тобой постель и рожать тебе наследников…

— О, звёзды, нет! — он перебивает меня быстрее, чем я успеваю закончить. — Не то, чтобы ты не была прекрасным созданием, но я бы скорее голым станцевал посреди бального зала, чем лёг с тобой. У тебя есть мрачный троновианец для этой роли.

— Что ж, — прочищаю горло, проглатывая уязвлённую гордость, — это было совершенно лишним.

— Ты бы предпочла, чтобы я соврал ради твоих чувств?

— Честность не обязательно должна быть такой жестокой.

Он склоняет голову набок, и на его лице появляется явное недоумение.

— А как ещё её преподносить? — музыка стихает, танцующие пары аплодируют, и наш разговор прерывается. — Итак, — говорит он, прижимая мои пальцы к губам, — у нас сделка?

— Мне нужно подумать.

— Конечно, — он закатывает глаза, каждая капля его слов пропитана сарказмом. — У тебя в распоряжении неограниченный запас времени, Аурелия.

Он кланяется в поясе, разворачивается и уходит, пока дамы при дворе не успели наперебой затащить его на танец. Я скольжу в противоположную сторону, мне нужно немного побыть одной, чтобы осмыслить всё происходящее.

Я оказываюсь на одном из многочисленных балконов с видом на город и озеро. Щурюсь, надеясь разглядеть Хавэрнэсс — деревушку, где находится та самая хижина, — но не нахожу. Как же я мечтаю сбежать туда и провести ещё одну ночь с Атласом.

— Как возможно, чтобы ты выглядела ещё прекраснее на фоне этого вида? — Атлас подходит ко мне и облокачивается предплечьями на каменный парапет рядом.

— Где ты был? — шиплю я, злясь, что он бросил меня в бальном зале, когда я так нуждалась в нём.

— Прости, принцесса, но, как и у тебя, у меня есть обязанности, которые требуют моего внимания.

Я даже не знаю, что сказать. По его тону кажется, будто ему всё равно, что я должна отдать свою руку и жизнь ледяным эльфам. Но по напряжению в его плечах и буре, скрывающейся в его глазах, я понимаю — он напуган.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает он, не отрывая взгляда от города внизу.

— Я не знаю. Трэйн предложил жениться на мне, чтобы мне не пришлось клясться незнакомцу. Он сказал, что мы с тобой сможем продолжить встречаться, так как он не испытывает ко мне настоящего интереса как к жене.

Его пальцы вцепляются в камень, будто он сдерживает себя от того, чтобы не пойти и не выбить из Трэйна всю дурь. Медленно он скользит рукой по перилам, пытаясь коснуться моей, но останавливается в последний момент. Он не отвечает и не поднимает взгляд, поэтому я шепчу:

— Тебе нечего больше сказать? Никакого совета?

— А что тут говорить? — наконец он встречается со мной взглядом. — Ты, наконец, нашла свою семью. Здесь у тебя есть титулы и будущее. Я никогда не смогу просить тебя отказаться от всего этого ради меня.

— А может, я бы и отказалась.

Он улыбается, но в его зелёных глазах читается боль. Медленно он поднимает руку и убирает выбившиеся пряди моих волос за ухо.

— Твоё место здесь.

— Это всё, что ты можешь сказать? — шепчу я, словно раненый зверь. — Моё место здесь?

— А что ты хочешь услышать, Шэй? — на его лице вспыхивает раздражение.

— Может: «не выходи за Трэйна»? Или: «не поддавайся на требования старого пыльного маразматика»?

— И, если бы я сказал всё это, разве имело бы это значение? — он выпрямляется, напряжение пронзает его тело. — Сколько времени пройдёт, прежде чем ты начнёшь меня ненавидеть? Сколько времени понадобится, чтобы ты возненавидела меня за то, что я подтолкнул тебя отказаться от всего, чего ты была лишена всю жизнь? День, месяц, год?

— Я ожидала, что мужчина, чьи пальцы были внутри меня, хотя бы сделает вид, что готов побороться за мою руку, — я оглядываю его с яростью, — но, похоже, винить мне некого, кроме самой себя и своей слепой наивности.

Я вырываюсь прочь, не давая ему возможности ответить, но Атлас не собирается сдаваться. Я слышу, как он бросается за мной, пробираясь сквозь толпу в бальном зале. Я теряю его из виду, когда группа хихикающих ледяных эльфов преграждает ему путь, и быстро ускользаю в коридор. Я сыта по горло танцами, сыта по горло светской болтовнёй с незнакомыми людьми, сыта по горло притворством.

Я мчусь по коридору, проходя мимо целующихся пар, прячущихся в тенях, пока не нахожу свою спальню. Я распахиваю дверь и захлопываю её за собой, но звук хлопка так и не раздаётся. Я оборачиваюсь и вижу Атласа, стоящего в дверях. Его лицо искажено гневом, волосы растрёпаны.

— Мы с тобой ещё не закончили, — он входит внутрь и закрывает за собой дверь.