Баллада о зверях и братьях

ШЭЙ

На следующее утро, когда я спускаюсь вниз на завтрак, Эрис говорит, что Атлас ушёл рано, чтобы подготовиться к каким-то встречам, но я знаю правду. После нашего вчерашнего столкновения он отдаляется. Я благодарна, что мне не нужно сидеть за столом и притворяться, что между нами всё в порядке, особенно под взглядами Эрис и Никса, наполненными особым интересом, но это лишь откладывает неизбежное. Всего через несколько часов у меня будет урок рукопашного боя, и я намерена хорошенько врезать ему, если смогу.

— Ты сегодня какая-то тихая, Китарни, — голос Никса прорывает мои тревожные мысли, заставляя поднять взгляд. — Всё в порядке?

Киваю и запихиваю в рот ложку яичницы:

— Просто устала. Почти не спала.

— А что ты делала так поздно? — он игриво поднимает брови, и, хотя в его поддёвке нет злого умысла, моя кожа вспыхивает, а щёки заливает жар.

— Я… э… просто…

— Пекла, — доброжелательно приходит мне на помощь Финн, привлекая внимание всех за столом. — Она решила поучиться печь со мной, и, смею сказать, подаёт большие надежды, — он поднимает кусок хлеба, демонстрируя наш результат. — Она помогла приготовить это.

— Правда, Шэй? — сияет Эрис. — Это потрясающе! Финн отличный учитель. Уверена, скоро ты будешь не хуже него.

— Ты слишком добра, — качаю я головой и одариваю Финна улыбкой, надеясь, что он уловит, насколько я благодарна ему за помощь. — Финн просто не упомянул, что он сделал почти всё, а я только устроила беспорядок.

Финн пожимает плечами, поддувая на поднимающийся пар из кружки с кофе:

— Весь кайф как раз в том, чтобы вымазаться, — подмигивает он.

Никс осушает свой стакан апельсинового сока и с грохотом ставит его на стол:

— Что ж, рад, что вы повеселились, но нам пора, если хотим успеть на твой урок.

Я смотрю на часы, а затем встречаюсь с ним взглядом:

— О чём ты говоришь? Профессор Риггс сегодня в Калмаре, а моя тренировка с Атласом не раньше, чем через пару часов.

— Атлас сказал, что твой урок перенесли. Сказал, что у него позже встречи и он не хотел отменять.

Я непроизвольно закатываю глаза:

— Прекрасно.

Никс наклоняет голову набок, пытаясь что-то прочитать на моём лице, но я ничего не показываю.

— Чую я, у вас с Атласом какая-то драма?

— Нет, — шиплю я, но знаю, что Никс легко распознаёт ложь. К счастью, он не настаивает. Вместо этого он встаёт и указывает на входную дверь:

— Я буду ждать тебя снаружи.

— Карета уже здесь? — я не вижу повозки за окном.

Никс бросает озорную улыбку, и съеденная мной недавно булочка тяжелеет в животе, словно камень.

— Я подумал, что мы устроим утреннюю пробежку.

— До школы?!

— На улице прохладно, утро отличное, и это пойдёт тебе на пользу. Нам нужно поддерживать выносливость, если ты хочешь стать лучше в бою.

— Повезло тебе, что я прямо сейчас не вцепилась в тебя, — бурчу, вытирая рот льняной салфеткой.

— Оу, — мурлычет он, — обожаю, когда ты говоришь грязно.

— Я тебя ненавижу.

— Ты меня не ненавидишь.

— Ну, я бы любила тебя гораздо больше, если бы мы пропустили пробежку и пошли в «Лакомства» за тарталетками.

На мгновение кажется, что Никс действительно обдумывает соблазнительную идею променять кардио на вкуснейшие слоёные сладости, но затем он выходит из кратковременного ступора и укоризненно машет в мою сторону пальцем:

— Ты чуть было меня не убедила, женщина. А теперь иди и переодевайся. Мы не хотим опоздать на занятие Атласа. В отличие от других твоих наставников, ему плевать на твои титулы. Опоздание — это опоздание.

Потные и едва дыша, мы вваливаемся в класс, ожидая, что Атлас будет ждать нас с живейшим интересом, ведь мы опоздали на пару минут, но он стоит к двери спиной. Несмотря на то, как сильно я устала, всё, о чём я могу думать, глядя на его затылок, — это то, как он ощущался и каковы на вкус были его поцелуи прошлой ночью. Я прокручивала его слова снова и снова в голове, но это не уменьшает удара по моему самолюбию.

— Чёрт, Китарни, он даже не посмотрел на тебя, а ты уже так возбуждена?

— Что? — я упираюсь ладонью в стену и наклоняюсь, пытаясь отдышаться.

Никс указывает на мои светящиеся руки и мягко подтягивает меня обратно в вертикальное положение.

— Так ты никогда не вдохнёшь достаточно глубоко.

— Демон, — бормочу я, выпрямляясь и пряча сияющие руки в карманы. — Это абсурд.

— Ну, может, стоит думать о нём поменьше, — дразнит Никс, и я слабо машу в его сторону.

Когда Никс уворачивается от моей атаки и громко смеётся, это привлекает внимание Атласа. Он поворачивается и ловит мой взгляд, но на его лице не отражается ничего, что могло бы выдать его мысли, и это меня раздражает.

— Доброе утро, принцесса, — улыбается он, быстро скользя по мне взглядом. — Похоже, у тебя уже была утренняя тренировка.

— Мы решили устроить утреннюю пробежку, — отвечаю я беззаботно, хотя сердце всё ещё бешено стучит в груди, готовое вырваться и убежать.

Он указывает на скамейки:

— Ну, если тебе нужно отдохнуть и отдышаться…

— Нет нужды, — перебиваю его и киваю Никсу, чтобы он занял место на трибуне. — Я чувствую себя прекрасно.

— Уверена? — Атлас приподнимает бровь, явно не веря мне. — Это довольно долгий путь от дома…

— Не беспокойтесь о моей выносливости, профессор, — в голове вспыхивают воспоминания о прошлой ночи, и по выражению его лица становится ясно, что он охвачен теми же мыслями. Я откашливаюсь, замечая, как Никс подаётся вперёд с озорным блеском в глазах. — Чему мы сегодня учимся?

Атлас берёт себя в руки и жестом указывает на центр зала, где стоят двое студентов, которых я раньше не заметила. По нашивкам на их безупречных чёрных униформах ясно, что оба — восьмикурсники и повелители огня. Мой взгляд мечется от них к Атласу. Если он собирается приказать им напасть на меня…

— Это не то, что ты думаешь, принцесса.

— Если они не собираются на меня нападать, — я прищуриваюсь, — тогда зачем они здесь?

Он пожимает плечами:

— Ладно, может, ты отчасти права, — он указывает на студентов по очереди. — Это Мина и Тор. Они лучшие повелители огня на своём курсе, и уверен, что они смогут выполнить это упражнение точно.

Я скрещиваю руки на груди:

— И чему же посвящён этот урок?

— Ты слишком полагаешься на зрение, — он делает шаг ко мне, в его глазах бушует шторм. — Ты должна чувствовать свою магию и использовать её инстинктивно.

— То есть?

Он достаёт из кармана чёрную повязку и поднимает её, чтобы я могла разглядеть получше.

— Разрешишь?

— Что именно ты ожидаешь, что я сделаю, если позволю тебе завязать мне глаза? — в горле вдруг пересыхает, и мне бы сейчас очень пригодился стакан воды.

— Мина и Тор получили указание метать в тебя огненные шары, — говорит Атлас и поднимает руку, чтобы остановить меня, пока я не начала возражать. — Твоя задача сегодня — блокировать их, а если получится — нанести ответный удар.

Я качаю головой и смеюсь, потому что как ещё реагировать на такую задачу?

— Ты безумен. Нет никакого способа выполнить то, что ты просишь.

— А что, если я сделаю это первым, чтобы показать, что это возможно? — в его голосе звучит вызов, и, хотя я должна бы держаться твёрдо и отказаться от этого урока, любопытство берёт верх.

Я медленно приближаюсь к нему, сокращая расстояние между нами. Замечаю, как наша близость влияет на его дыхание и как напрягается его спина.

— А если они тебя опалят? — шепчу я сладко.

Он смотрит на меня сверху вниз:

— Тогда тебе не придётся выполнять это упражнение. Договор?

Против здравого смысла я говорю:

— Ладно.

Атлас поднимает повязку, протягивая её мне.

— Завяжи, пожалуйста.

С неохотой я беру её.

— Если я должна завязать это на тебе, мне понадобится табурет, чтобы дотянуться.

Не отводя от меня глаз, он опускается на одно колено, и у меня в животе всё переворачивается. Вчера я стояла на коленях перед ним, а теперь он сам на полу, как человек, воздающий почести своей королеве. Я медленно прикладываю мягкую чёрную повязку к его глазам и завязываю узел у него за головой, следя за тем, чтобы он ничего не мог видеть. Когда заканчиваю, мои руки задерживаются в его волосах — я скучала по ощущению, как они скользят меж пальцев.

Несмотря на то, что в комнате ещё трое, Атлас не двигается, пока я не опускаю руки.

— Готово, — шепчу я, затем прочищаю горло и повторяю уже громче и увереннее: — Готово.

Атлас поднимается на ноги, и на его лице появляется самодовольная ухмылка.

— Тебе стоит сесть рядом с Никсом, принцесса.

— Ты даже не стоишь к ним лицом.

— Мне это не нужно.

— Самоуверенный, да?

Он наклоняется вперёд, так что его губы замирают прямо над моим ухом.

— Ты забываешь, что я привык к тьме, стрэнлис. Не важно, в каком направлении я стою, они не опалят ни единого волоса на моей голове.

— Посмотрим, — проходя мимо него, я невольно задеваю его руку, и от этого прикосновения меня бросает в дрожь. К счастью, он в повязке и не может увидеть, какое действие на меня оказывает даже столь лёгкий контакт. Хотя я знаю, что это невозможно, у меня ощущение, будто его взгляд прикован ко мне, пока я поднимаюсь по двум рядам и опускаюсь на скамью рядом с Никсом.

Мой взгляд устремлён на Атласа и двух повелителей огня, стоящих на противоположной стороне круглого ринга. Атлас до сих пор не повернулся. Он что, серьёзно собирается стоять к ним спиной?

— Нервничаешь, Китарни? — издевается Никс.

Я бросаю на него взгляд из-под полуприкрытых век:

— Ни капельки, — откидываюсь назад, опираясь на локти, копируя его расслабленную позу. — Мне просто интересно, что из этого выйдет.

— Можешь врать сколько угодно, но я вижу, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Между вами что-то было прошлой ночью?

Я фыркаю, надеясь сбить его с толку. Он слишком наблюдателен к моему раздражению.

— Какой глупый вопрос.

— Ты не могла уснуть прошлой ночью, тебя явно что-то тревожит, и твой обычный уровень сексуально заряженного ворчания по поводу моего брата сегодня прям зашкаливает, — он усмехается, словно соединяет воедино все кусочки пазла. — Так что я могу лишь предположить, что вы с ним…

— Ничего не было, — в горле поднимается паника.

— Китарни…

— Никс, пожалуйста, — я не хотела звучать так, будто вот-вот расплачусь, но унижение от отказа проникает в каждую косточку моего тела, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не выбежать из комнаты и не спрятаться в какой-нибудь тёмной норе под землёй.

— Эй, — он выпрямляется, притягивает меня к себе и крепко обнимает. — Прости, — шепчет он в мои волосы. — Иногда я не замечаю, когда перегибаю с подколками. Я не хотел тебя задеть. Что бы ни произошло — или не произошло — между вами, это только твоё дело.

— Это не ты, — шепчу я ему в грудь. — Это я.

— Если когда-нибудь захочешь поговорить, я рядом.

Я киваю, но, прежде чем успеваю что-либо сказать, на задворках моего зрения мелькает движение. Руки магов загораются, языки пламени лижут их кожу, не оставляя ни следа. Одновременно они бросают огненные шары в Атласа, который до сих пор так и не потрудился повернуться.

Где-то глубоко внутри меня что-то просыпается, и непреодолимое желание защитить его захлёстывает меня. Словно сама я охвачена огнём, и требуется вся моя сила воли, чтобы не метнуть в его сторону золотой щит.

— Повернись, Атлас, повернись, — бормочу я, почти умоляю, не замечая, как моя нога начинает нервно подрагивать, пока Никс не кладёт руку мне на колено, пытаясь успокоить.

Атлас наклоняет голову набок, будто краем глаза следит за летящими в него огненными шарами.

— Чего он ждёт? — спрашиваю я в никуда.

— Просто смотри, — отвечает Никс с такой спокойной уверенностью, что я ему почти завидую.

С неохотой, — у меня нет выбора, — я вынуждена наблюдать. Одно движение его запястий и тени вырываются наружу. Он разворачивается, обвивает себя тенями, защищаясь от летящих атак и одновременно гася огонь, чтобы пламя не повредило аудиторию. Но Атлас на этом не останавливается. Он прижимает ладони к полу, и тени, как паучьи жилки, расползаются по земле. Тёмные струи мчатся к магам огня, уворачиваясь от их защитных атак, пока не обвивают их ноги и торсы, прижимая руки к бокам и валя их на пол. Когда нападавшие обезврежены, Атлас поднимается.

Повязка всё ещё закрывает его глаза, но он поворачивается в мою сторону с улыбкой, полной знания, а затем просовывает два пальца под повязку и срывает её с головы.

Семь преисподней, это, наверное, самая сексуальная демонстрация силы, которую я когда-либо видела, и он при этом даже не выглядит довольным собой.

Не глядя в сторону студентов, Атлас снимает с них теневые путы и направляется прямо ко мне и Никсу. Когда он доходит до нас, то ставит ботинок на скамью передо мной и облокачивается локтем о колено.

— Что ж, — ухмылка подбирается к уголку его губ. — Как видишь, со мной всё в порядке.

Что-то, за что я действительно благодарна, хотя и не собираюсь признаваться в этом вслух. Я едва заметно киваю.

— Твоя очередь, принцесса.

Ни за что на свете мне не повторить то, что только что сделал Атлас, но уговор есть уговор, поэтому я выскальзываю с места и с тяжёлым шагом прохожу мимо него, становясь на то же место, где он стоял минуту назад.

— Повернись, — говорит Атлас, делая пальцем круговое движение.

— Если ты думаешь, что я встану к ним спиной…

Он поднимает чёрную повязку, чтобы я увидела её, и я тут же замолкаю.

— Мне нужно её закрепить. Или ты предпочитаешь сделать это сама?

Я с трудом сглатываю и поворачиваюсь к нему спиной, перебрасывая косу через плечо, чтобы она свисала вдоль позвоночника. Его руки опускаются мне на голову, аккуратно накладывая повязку на глаза. Я невольно втягиваю воздух, когда он затягивает концы потуже.

Лишиться зрения — странное чувство. В какой-то момент моё сердце сжимается, и страх темноты начинает одолевать, но Атлас кладёт руки мне на плечи и медленно проводит пальцами вниз по рукам. От одного этого прикосновения всё внутри замирает. Я уже не в классе с завязанными глазами — я в спальне Атласа, где мерцают свечи, потрескивает камин, и его губы касаются моей шеи. Он сжимает мою задницу, проводит пальцами по волосам, шепчет на ухо и поджигает мою душу. Страх больше не владеет моим сердцем. Назови это страстью, влечением или чем-то большим — это определённо глубже. Это…

— Радость или грусть? — шепчет Атлас, и у меня по рукам встаёт каждый волосок.

— Что? — хмурюсь я.

— О чём бы ты ни думала сейчас…

Прочищаю горло, вспышка воспоминания исчезает, и я разворачиваюсь к нему лицом. Я могла бы рассказать, о чём только что думала, но он вчера предельно ясно дал понять, что не хочет, чтобы между нами что-то было. Часть меня желает спросить, почему он меня оттолкнул, но моя упрямость и уязвлённая гордость не дают этого сделать.

— Я готова, — только это и говорю в ответ на его вопрос. Я чувствую на себе его пристальный, изучающий взгляд, но он не говорит больше ничего, кроме:

— Слушай свои ощущения и доверься своей магии.

Я киваю. И хоть я не вижу его, я тут же ощущаю его отсутствие, когда он отходит в сторону трибун. Хотя его дыхание затихает, запах кожи и хвои остаётся. Странное ощущение — чувствовать чьё-то присутствие, даже не видя, будто существует связь глубже, чем зрение.

Как и велел Атлас, я успокаиваю разум и прислушиваюсь к окружающему. Магия гудит под кожей, я чувствую запах дыма от магов, стоящих напротив. Медленно выдыхаю, сбрасывая остатки тревоги. В тот момент, когда их руки вспыхивают, я слышу это и паника вновь поднимает голову. Но я подавляю её. Жду. Жду, когда они нападут. Жду, когда огненные шары долетят до меня.

Как только я чувствую, что огненная атака приближается, происходит нечто невероятное. Моя магия разлетается от рук по всему телу, отскакивая, словно молния. Я воздвигаю щит перед собой и слышу, как взрывы с грохотом ударяются о него. Не теряя ни секунды, я сбрасываю щит и выпускаю свет из ладоней, пуская его в старшеклассников. Один из них шипит, пробормотав проклятие, и уклоняется от моего встречного удара. Второй, должно быть, отступил в сторону, и теперь запускает в меня второй огненный шар. На этот раз я не успеваю возвести щит. Мне удаётся увернуться от прямого попадания, но я всё равно ощущаю, как болезненный жар задевает моё плечо. Я кричу, когда плоть обжигает, но так же быстро, как боль появилась, она исчезает.

Чьи-то руки хватают меня и прижимают к мускулистой груди. Удивительно, но несмотря на запах обожжённой кожи и магии, исходящей от магов огня, я мгновенно чувствую аромат Атласа, как только моё лицо прижимается к его груди.

— Прости, — его голос звучит так, будто он убит горем, в ужасе. Он бережно просовывает пальцы под повязку и стягивает её с моей головы. Я несколько раз моргаю, пытаясь привыкнуть к свету, заполнившему пространство. Но как только глаза привыкают, я встречаю встревоженный взгляд Атласа. — Ты в порядке?

Я следую за его взглядом и вижу волдырь на своём бицепсе. Кожа красная, но я не чувствую боли.

— Всё в порядке.

— Надо отвести тебя в медицинское крыло. Там тебя подлатают, — Атлас отпускает меня из своих крепких объятий и смотрит на меня сверху вниз. — Прости, я не должен был заставлять тебя выполнять это задание. Тебе нужно больше…

— Я хочу попробовать снова, — перебиваю я, вызывая ошеломлённый взгляд.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что хочу попробовать ещё раз. Надень мне повязку.

— Принцесса…

— Профессор, — бросаю вызов. Я не отступлюсь, и по его уставшему, разбитому лицу понимаю, что он знает, что я буду спорить с ним до конца дня, если потребуется.

— Ты невероятно упрямая, знаешь? — он поднимает с пола повязку, которую уронил.

— Может, мне просто нравится спорить с тобой, — поддеваю я, и, наконец, вижу, как уголок его губ чуть поднимается. — Завязывай.

Он послушно делает то, о чём я прошу, и снова закрепляет повязку на моих глазах. Я принимаю стойку и вновь жду огненного обстрела. Как и в прошлый раз, я слышу, как пламя вспыхивает на их руках, чувствую запах горелого воздуха, и на этот раз не создаю щит, чтобы защититься. Если тренировки с Никсом чему-то и научили меня, так это тому, как уклоняться от удара. Я позволяю своей магии и телу действовать на инстинктах: пригибаюсь, уворачиваюсь, кручу конечности, чтобы избежать каждого пылающего шара. Я вращаюсь, чувствуя, как во мне нарастает сила, и выпускаю полосы света в магов. Оба кричат и бросаются в стороны. Взрыв в другой части комнаты оглушает, и я не жду, пока Атлас подойдёт и снимет с меня повязку. Я сама срываю её с головы и вижу катастрофу, которую устроила моя магия.

К счастью, ни один из ребят не пострадал, но о столе Атласа такого не скажешь. Деревянная поверхность расколота надвое, древесная стружка рассыпана по полу, а листы пергамента медленно падают на нас, словно снег. Его кресла я вообще не вижу.

Атлас появляется в поле зрения, обходит место, где когда-то стоял его стол, и с живым интересом потирает подбородок, изучая разрушения. Я делаю несколько шагов к нему:

— Прости, Атлас, я не хотела…

Он резко оборачивается ко мне, в глазах пылает гордость, а на лице играет улыбка.

— Ты по-настоящему потрясающая!

Я останавливаюсь на месте. Наверное, ослышалась.

— Что ты сказал?

— Ты, твоя магия, твоя сила. Ты потрясающая, — он с энтузиазмом указывает на то, что когда-то было его столом. — Ты разнесла мой стол!

Я почёсываю за ухом и кривлюсь.

— Я не хотела…

— Принцесса, я не злюсь, — он качает головой и подходит ближе. — Ты доверилась своей магии, и она становится всё сильнее. Раньше ты могла лишь пускать вспышки света, а теперь твой свет пронёсся через весь зал, словно молния, и расколол цельнодеревянный стол пополам. Я никогда не видел ничего подобного.

— Ты не злишься?

— Злюсь? — он фыркает, поражённый. — Столы можно заменить, но то, что я сейчас увидел, останется в моей памяти навсегда, — Атлас ухмыляется, и я не понимаю, почему он так улыбается, пока он не говорит: — Профессор Риггс будет чрезвычайно разочарован, что не был здесь, чтобы увидеть это.

— И это тебя радует?

— Разве плохо, что мне хочется оставить хотя бы часть тебя только себе?

— И какую именно часть, Атлас? Моё тело или мою магию?

Его взгляд становится раскалённым, плечи напрягаются. Он наконец приближается, шепчет:

— А если… я хочу твоё сердце?

— А ты предложишь мне своё в обмен на моё? — я словно загипнотизирована им, забывая, что в комнате есть кто-то ещё.

Он поднимает руку и отводит с моего вспотевшего лица выбившиеся пряди волос.

— Ради тебя я бы пошёл на эту сделку.

— Что здесь происходит? — раздаётся хриплый голос директора Рэдклифф. — Никто не пострадал? — её глаза расширяются, когда она видит уничтоженный стол. — Что случилось?

— У нас здесь грандиозный прорыв, Филомена, — Атлас убирает руку с моего лица и привычной самоуверенной походкой направляется к директору. — Принцесса Илария раскрыла больше своей силы. Она не просто излучает вспышки света — она может послать свет, как молнию, через всю комнату и оставить после себя вот это, — он указывает на останки стола.

У неё отвисает челюсть, когда она оборачивается ко мне.

— Ты всё это сделала?

Я киваю, и в этот момент рядом со мной появляется Никс.

— Да, прошу прощения за нанесённый ущерб…

— Необыкновенно, — шепчет она. — Найдём вам новый стол, профессор Харланд. Отличная работа, — она разворачивается, будто сама объята пламенем, и спешно покидает класс.

— Почему она почти бежит отсюда? Она меня боится? — спрашиваю я у Никса, и он качает головой.

— Нет, скорее всего, она побежала рассказать остальному преподавательскому составу.

— Зачем?

— Как ты думаешь, Китарни? — он бросает на меня выразительный взгляд. — Некоторые из них уверены, что ты и Атлас — это перерождённые Орин и Найя. Другие затаив дыхание ждут первой Связи за тысячу лет. Всё, что вы с Атласом делаете, будет под наблюдением и обсуждением.

— Отлично, ещё больше людей будут следить за каждым моим шагом.

Он толкает меня плечом, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как он игриво шевелит бровями.

— Хорошая новость в том, что, помимо Атласа, ты — самый сильный маг в школе. Никто не рискнёт тебя разозлить или обидеть, боясь, что ты, — он кивает в сторону останков стола, — разрубишь их пополам.

— Я бы ни…

— О, только не говори «никогда», Китарни. Пусть будут начеку, — подмигивает он. — Не знаю, как ты, а я умираю с голоду. Пойдём пообедаем после того, как заглянем в медотсек и подлатаем твою руку?

— Вообще-то, у нас уже есть планы.