Я все еще не бог. Книга XXXVI

Глава 20 Пять ударов

Северный фронт.

12:00.

Первое, что я почувствовал, когда Валера столкнулся с Владимиром, был запах озона. Густой и тяжелый, как перед грозой, только в сотни раз сильнее. Он забивал ноздри, обжигал горло и оседал на языке металлическим привкусом. Неужели именно так пахнет, когда сталкиваются две силы, каждая из которых способна расколоть континент?

Второе, это звук. Не грохот, нет. Грохот был бы терпимым. Это был низкий утробный гул, от которого вибрировали кости и ныли зубы. Как будто кто-то провел гигантским смычком по струне из стали, натянутой от земли до неба. Звук проходил сквозь тело, отдавался в ребрах, поднимался по позвоночнику неприятной дрожью.

Третье, это давление. Две энергетические волны, столкнувшиеся между Валерой и Владимиром, создали зону, в которой воздух стал плотным, как вода. Дышать получалось только короткими рывками. Песок под ногами спекся в стекло. Камни в радиусе тридцати метров раскалывались и превращались в пыль. Морская вода отступила от берега на полсотни метров, обнажив черное каменистое дно, покрытое мертвыми водорослями.

Я бежал к битве. Ерх в правой руке, родовой меч в левой. Оба клинка раскалились и гудели так, что руки онемели до локтей.

Ах да, Валера дрался по-настоящему. Шесть рук, в каждой по оружию, каждый удар рассекал воздух с грохотом пушечного выстрела. Корона над его головой пылала, заливая берег ярко-желтым светом. Я видел, как меч рубит сверху, копье бьет в бок, топор идет снизу, булава летит в голову. И все это одновременно. С такой скоростью, что глаза не успевали за движениями даже в замедленном времени.

Но Нечто блокировало все удары.

Тело Владимира двигалось с нечеловеческой плавностью, как будто суставы работали в обе стороны. Черная энергия окутывала его руки, создавая щиты в тех местах, куда летели удары. Каждое столкновение порождало вспышку и ударную волну. Я насчитал шесть ударов в секунду. Шесть вспышек. Шесть волн, от которых у меня закладывало уши.

— Миша, подходи с северо-востока! — крикнула Лора. — Валера сейчас развернет его! Тридцать секунд! — и тут же показала подходящую траекторию.

Я обогнул зону боя по широкой дуге. Ноги увязали в песке. Соленый ветер хлестал в лицо. Брызги от столкновений летели на десятки метров, и каждая капля обжигала кожу, пропитанную остатками энергии. Рубашка под доспехами промокла насквозь. Пот, морская вода и кровь из прикушенной губы смешались на подбородке.

Эль занял позицию левее. Гусь стоял на мокром камне, из его тела расходились темные лучи, формируя барьер. Если Нечто попытается вырваться из боя с Валерой, Эль отрежет путь к отступлению своей силой.

Есенин работал вторым номером, двигаясь, словно молния, и пытаясь нанести удары с мертвой зоны. Или по крайней мере, он пытался ее найти. Владимир не уступал, отбиваясь от его атак. Видимо, та часть магии Хаоса, что была в Есенине, не позволяла подкрасться к хозяину этого самого Хаоса незаметно. Но Саша явно был доволен. Как и Валера.

— Десять секунд! — считала Лора. — Валера делает разворот… Семь… Пять…

Валера обрушил на Нечто серию ударов слева, заставляя его поворачиваться. Копье пробило щит, но не достало до тела. Саша сделал обманный маневр, целясь световым мечом в голову. Нечто развернулся, отбивая атаку, и на долю секунды подставил спину.

— Сейчас!

Я рванул вперед. Ерх описал дугу и врезался в основание черепа Владимира. Не в саму плоть, а в то, что было под плотью — в энергетический узел, который светился как раскаленная точка, видимая только благодаря Лоре.

Удар попал точно в цель.

Отдача вернулась через полсекунды, как и предупреждал Васька и как рассчитала Лора. Но расчеты это всего лишь цифры. В реальности меня изнутри ударил такой поток энергии, что в глазах потемнело и пропал слух. Меня отбросило на пятнадцать метров. Спина впечаталась в мокрый камень. Из легких вышибло воздух. Ерх чуть не вылетел из онемевших пальцев.

— Нихрена же себе… — прохрипел я, пытаясь быстро прийти в себя.

— Первый узел пробит! — голос Лоры звучал одновременно ликующе и испуганно. — Привязка ослабла на четырнадцать процентов! Но, Миша, твои каналы… Разрушение семь процентов. Пока терпимо. Но каждый новый удар будет еще болезненнее.

— Ахренеть… — это все, что я смог сказать. Впрочем, это идеально описывало мое состояние и эмоции.

Я с трудом встал. Колени дрожали. Во рту стоял привкус меди. Перед глазами плыли красные пятна, но они медленно рассеивались. Лора пыталась минимизировать последствия.

Но Нечто почувствовало удар. Тело Владимира дернулось, как от ожога. Черные глаза на мгновение потеряли фокус. Этого мгновения Валере хватило, чтобы обрушить на врага все четыре оружия разом. Удар отбросил Владимира на десять метров, проложив борозду в песке.

— Давай! Еще! — смеялся Валера и крикнул Есенину: — Ей, пацан, а ты шустрый!

— Я еще не размялся, — на мгновение остановился Саша и кивнул.

— Что это было⁈ — прорычало Нечто, вставая. Голос утратил самодовольство. В нем появилось удивление и злость.

— Это был первый, — пробормотал я, поднимая Ерх. — Осталось шесть.

Западный фронт.

12:00.

Первые десантные катера показались из-за кораблей, когда солнце, закрытое плотными тучами, стояло в зените. Серые, плоскодонные, низко сидящие в воде. Они шли ровной линией, под гребень волны, и их было много. Очень много. Разведка потом скажет, что в первой волне было сорок катеров, по пятьдесят бойцов в каждом. Две тысячи человек. И да, это только первая волна.

Кутузов опустил бинокль и повернулся к офицерам.

— Орудия к бою. Залп по готовности. Целиться в катера, не в корабли. Корабли пока не трогать.

— Есть!

Механизмы артелирийной батареи загудели, накапливая заряд. Японские артиллеристы работали молча и четко, как часовой механизм. Бердышевские снайперы занимали позиции на скалах.

Марфа Андреевна стояла рядом с мужем и смотрела на катера. Ее рука лежала на рукояти сабли.

— Сережа, — тихо сказала она.

— Да?

— Береги себя.

Кутузов посмотрел на жену. Его усы дрогнули.

— Это я тебе должен говорить.

— Ты и говоришь. Каждый раз, когда я вижу твои усы… Они дрожат от переживания.

— Мои усы не дрожат! — возмутился генерал. — Это ветер!

Первый залп орудий ушел в сторону катеров. Шесть красных лучей прочертили небо и ударили в воду перед десантной линией. Столбы воды, пара и огня взлетели на тридцать метров. Два катера опрокинуло ударной волной. Люди посыпались в ледяную воду.

Остальные катера не остановились. Они даже не сбавили скорость. Наемники Организации знали, на что шли. Или думали, что знали.

Лермонтов стоял на возвышенности позади линии обороны, закрыв глаза, и ждал. Его время еще не пришло. Некромант бесполезен, пока нет мертвецов. Но скоро они будут.

Толстой проверил крепления рунного доспеха и поднял молот. Рядом с ним стояли двадцать бойцов в таких же доспехах. Ударный отряд. Они пойдут в контратаку, когда наемники закрепятся на берегу.

Маша вытащила клинки и размяла запястья. Света положила руку на родовой меч. В море, невидимые с берега, ждали костяные Аркадий и Игорь с армией морских тварей.

Второй залп. Еще три катера перевернуло. Но десятки продолжали идти. Наемников было слишком много.

— Генерал, — доложил связист, — противник выходит на дистанцию высадки!

Кутузов расправил плечи и вытащил саблю.

— Ну что, господа, — произнес он негромко, но голос прогремел на весь берег, — покажем этим ряженым, как воюет Сахалин?

Первые катера уткнулись в песок. Аппарели упали. На берег началась высадка наемников.

Война на западном фронте началась.

Северный фронт.

12:10.

Второй удар.

Валера зажал Нечто в клинче, удерживая четырьмя руками. Тело Владимира извивалось, пытаясь вырваться. Черная энергия хлестала во все стороны, как щупальца, прожигая камни и песок. Запах паленой земли смешивался с озоном, а воздух вокруг них дрожал от жара.

Я подобрался сбоку. Ерх гудел в левой руке, указывая на узел в центре груди. Я видел его, пульсирующую красную точку под кожей Владимира. Меч уже понял, что какая-то тварь засела в его бывшем хозяине и хотел как можно болезненнее нанести удар.

— Бей! — крикнула Лора.

Я усилил ноги энергией, рванул и ударил сбоку. Ерх вошел в энергетическое поле и достал узел. На мгновение все замерло, как в стоп-кадре: Валера, Владимир, Саша, брызги, волны, ветер.

Потом отдача.

На этот раз все вышло хуже. Гораздо хуже. Поток энергии прошел через грудь, и я почувствовал, как что-то внутри трещит. Не кости. Каналы. Те самые невидимые пути, по которым течет магическая энергия. Они расширились от потока, который был им не по размеру, по их краям побежали трещины.

Меня отбросило на двадцать метров. Я пропахал борозду в мокром песке и остановился, упершись спиной в валун. Рот моментально наполнился кровью. Я сплюнул и попытался подняться. К моему удивлению, попытка провалилась.

— Второй узел пробит! — обрадовалась Лора. — Привязка ослаблена на тридцать один процент! Каналы… Миша, разрушение пятнадцать процентов. Я компенсирую, но следующий удар будет еще тяжелее.

— Я заметил, — прохрипел я, вставая на колени. — Права администратора. Активировать протокол…

— Не-не, дружок, — тут же осадила меня Лора. — Так к концу седьмого удара ты словишь двойной урон. Я отклоняю это распоряжение. Объект один. Прямая угроза жизни. Заблокировать открытие протоколов администратора.

— Да ты, блин, издеваешься… — выдохнул я, поднимаясь.

— Я тоже тебя люблю дорогой, — хоть Лора и пыталась казаться веселой, но в ее глазах я видел страх за мою жизнь.

Нечто взревело. Звук был нечеловеческий, от него у меня лопнули капилляры в левом глазу. Мир окрасился в красный. Тело Владимира полыхнуло черным пламенем. Валеру отшвырнуло. Впервые за весь бой. Саша тоже отлетел на метров тридцать и воткнулся в скалу, оставив в ней вмятину в форме тела.

— Кто⁈ — Нечто вертел головой, ища источник боли. Черные глаза метались из стороны в сторону, оставляя за собой темный след. — Кузнецов, ты где⁈

Его взгляд нашел меня. Черные зрачки сузились, а губы расплылись в довольной ухмылке.

— Вот мы и встретились, — прошипел Нечто. — Кровь рода. Конечно. Кто же еще?

Он быстро рванул ко мне. Чудовищно быстро. Я не успел бы уклониться. Не в теперешнем состоянии. Лора могла показывать только траекторию его движений, но сил в мышцах не хватало.

Но Эль успел.

Гусь превратился в тень. Темная дымка пронеслась между мной и Нечто и материализовалась в стену из чистой темной энергии. Нечто врезался в нее и остановился на секунду. Но этого времени хватило Валере и Саше, чтобы прийти в себя и синхронно напасть, обрушив град ударов и заклинаний на спину Владимира.

Нечто отвлекся и развернулся к Валере. Они снова сцепились. Есенин опять молнией скрылся из поля зрения.

Эль вернулся в форму гуся и тяжело опустился на камень. Левое крыло подрагивало. Одна секунда контакта с Нечто стоила ему немало.

— Эль, ты в порядке? — крикнул я.

— Нет, — честно ответил гусь. — Я не думал, что это тело настолько мощное! Но это неважно. Бей дальше.

Рядом возник Есенин и быстро сунул мне в руку какую-то склянку.

— Регенератор. Пей. Быстро.

Я без лишний вопросов выпил. Горькая, маслянистая жидкость обожгла горло. Через три секунды тепло разлилось по каналам. Трещины не исчезли, но боль притупилась. Дышать стало легче.

— У меня осталось четыре регенератора, — сказал Есенин. — Этого хватит еще на два удара. Дальше, извини, импровизация.

— Спер у отца?

— Только ему не говори, ладно?

— Может, что-то еще успел у него взять?

Есенин похлопал себя по нагрудному карману.

— Кое-что есть, но я все еще не знаю, что оно делает. Так что давай сначала попробуем без этого. Пусть останется на крайний случай.

— Обнадеживающий подход, — перехватив мечи, я пошел вперед.

— А что, мне тебя еще по головке погладить и сказать, что все будет хорошо? — пожал он плечами и побежал обратно в гущу битвы.

Западный фронт.

12:15.

Пляж превратился в ад.

Наемники высаживались волнами. Первая волна уже вгрызлась в береговую линию. Тяжелая пехота в бронедоспехах шла в лоб на артиллерийские батареи. За ними двигались боевые маги Организации. Те, кого отбирали и тренировали десятилетиями. Элита, которой больше не будет.

Кутузов командовал, как дирижер. Левый фланг — огонь. Правый фланг — отсечение. Центр — удержание. Его голос разносился над грохотом, ровный и спокойный, как на учениях.

Маша работала на южном фланге. Два клинка мелькали в ее руках, оставляя серебристые дуги в воздухе. Она двигалась стремительно, перетекая с места на места между ударами, как ртуть. Каждый удар точный, каждое движение выверено до предела еще с детства. Три наемника попытались зажать ее в тиски. Через четыре секунды все трое лежали обезглавленные.

Света была на северном фланге. Родовой меч Нахимовых испускал голубое сияние. Она рубила аккуратно, экономно, без лишних замахов. Рядом из воды поднялось щупальце Игоря и утащило под воду целый десантный катер. Двадцать наемников исчезли в пене, не успев вскрикнуть.

Аркадий орудовал костяными конечностями на мелководье, переворачивая катера и круша бронетехнику, которую пытались выгрузить на берег. Морские твари, подчиненные ему, атаковали снизу, хватая десантников за ноги и утягивая в глубину.

Толстой пошел в контратаку. Рунный доспех светился красным от перегрева и количества принятых на себя заклинаний. Молот обрушивался на наемников с такой силой, что от точки удара расходились трещины в земле. Двадцать бойцов в рунных доспехах шли за ним клином, прорубая коридор в рядах противника.

И тогда начал работать Лермонтов.

Первые трупы наемников дернулись. Мертвецы, лежавшие на мокром песке, разом открыли покрытые белой пеленой глаза. Они встали, медленно, неуклюже, как сломанные куклы. Подобрали оружие, которое выпало из их рук минуту назад, и пошли на своих бывших товарищей.

Наемники второй волны увидели, как павшие встают и разворачиваются. В рядах началась паника. Одно дело драться с живыми. Другое — когда на тебя идет тот, с кем ты полчаса назад курил на палубе.

Лермонтов стоял на холме с закрытыми глазами. Тонкие нити энергии тянулись от его пальцев к каждому поднятому трупу. Десять. Двадцать. Сорок. С каждой минутой их становилось больше.

— Михаил Юрьевич, — Кутузов подошел к нему, вытирая саблю. — Сколько вы можете поднять?

— Столько, сколько они нам дадут, — ответил Лермонтов, не открывая глаз. — Чем больше убивают, тем сильнее я становлюсь. Забавная зависимость, не правда ли?

Кутузов крякнул и вернулся к командованию. Мрачный резерв Лермонтова оправдывал себя.

Северный фронт.

12:20.

Третий удар.

Валера держал Нечто. Тот пытался вырваться, но четыре руки Чала работали как капкан. Меч блокировал сверху. Копье не давало уйти влево. Топор рубил справа. Булава добивала снизу. Нечто огрызался волнами черной энергии, от которых плавились камни и закипала вода, но Валера принимал удары на грудь.

Есенин использовал магию Порядка, чтобы подавить чудовищную силу противника, постоянно пробивая ему в челюсть.

Я подобрался к правому боку Владимира. Третий узел — ладонь правой руки. Нужно коснуться ее Ерхом всего на долю секунды. Проблема в том, что эта ладонь только что раскрошила гранитный валун размером с грузовик.

Мое же тело уже не двигалось так быстро, как раньше. Ноги будто налились свинцом.

— Валера! — крикнул я. — Правую руку! Зафиксируй правую!

Валера перехватил копье и пригвоздил правую руку Владимира к земле. Нечто завыл от ярости и левой рукой ударил Валеру в челюсть. От удара корона мигнула на мгновение, а глаза начали закатываться. Но копье он удержал.

— Э! — тут же Валере прилетел подзатыльник от Саши. — Здоровяк, соберись, еще рано падать!

Корона вспыхнула с новой силой.

Правая рука Владимира была прижата к камню.

На секунду. Этого должно хватить.

Я ударил Ерхом в ладонь. Узел лопнул, как перегретая лампочка. Вспышка белого света ослепила меня.

Отдача пришла не через полсекунды, а мгновенно. Как удар молнии в грудную клетку. Я почувствовал, как каналы трещат, расширяются и рвутся. Кровь брызнула из носа, ушей и уголков глаз.

Мир превратился в гул и красное мерцание.

Когда я пришел в себя, то лежал на спине в двадцати пяти метрах от места удара. Надо мной было серое зимнее небо. Редкие снежинки падали на лицо и приятно щипали. Рядом стоял Васька и смотрел на меня желтыми глазами.

— Лора… — прохрипел я.

— Здесь, — ее голос дрожал. — Третий узел пробит. Привязка на сорок семь процентов. Каналы… двадцать четыре процента разрушения. Миша, это много. Два процента до критической зоны по моим консервативным расчетам.

— Сколько… еще можно?

— Четвертый удар будет тяжелым. Пятый опасным. Шестой… я не знаю.

— Может, все же, протоколы?

— Отклонено! — тут же сказала она и влепила ощутимую такую пощечину. — Вставай!

Святослав слетел с валуна и приземлился рядом. Голубь посмотрел на меня, потом на кота.

— Четвертый узел мой, — сказал Святослав. — Двойной удар, помнишь? Я возьму на себя астральную часть. Тебе будет легче.

— Насколько легче? — спросил я, вставая.

— Процентов на двадцать. Может, тридцать.

— Н-да… А можно побольше? — с каждым словом изо рта вылетали капли крови.

— Я голубь, а не бухгалтер, — ответил Святослав. Впервые за все время в его голосе мелькнуло что-то похожее на теплую усмешку. Но только на мгновение.

Есенин подбежал с очередным регенератором. Опять горечь, тепло, облегчение. Сейчас я не откажусь даже от малейшей капельки помощи.

Васька подошел ближе. Его желтые глаза смотрели не на меня, а на тело Владимира, которое билось с Валерой в ста метрах от нас. В этих глазах было что-то, чего я не мог прочитать. Как будто хозяин смотрит на свой горящий дом.

— Миша, — Лора тронула меня за плечо. — Четвертый узел. Солнечное сплетение. Самый защищенный. Без Святослава ты его не пробьешь. Готов?

Я перехватил Ерх. Руки дрожали. Колени подгибались. Во рту стоял вкус крови и отвратительного зелья.

— Готов! Надеюсь голубь знает, что делает.

Святослав расправил крылья. И в этот момент произошло кое-что, чего я не ожидал. Маленький серый голубь начал светиться. Тускло, почти незаметно. Серебристое свечение, как лунный свет, окутало его крылья. Они стали полупрозрачными и как будто выросли. А нет, они действительно выросли.

Огромные светящиеся крылья, похожие на стеклянные паруса, раскрылись за спиной маленькой серой птицы метра на два.

Любавка говорила, что их семья была могущественной. Но блин… Это не перебор?

— Ни хрена себе голубок… — выдохнул Есенин.

Святослав плавно поднялся в воздух. Зависнув над полем боя, он посмотрел вниз на Нечто.

— Михаил, — его голос изменился. Стал глубже и объемнее. — Я начинаю давление с астрала. Когда увидишь, что тело Владимира дернулось, бей. У тебя будет две секунды.

Святослав закрыл глаза и серебристое свечение усилилось. Воздух вокруг него пошел рябью.

Валера внизу продолжал бой. Он видел Святослава, видел крылья, но не остановился ни на секунду. Хороший боец не отвлекается на спецэффекты.

Нечто тоже увидел.

— Еще один Кузнецов! — прошипел он. — Вы как тараканы. Уничтожишь одного, появляется следующий.

Святослав ударил. Но я не видел удара, а только почувствовал. Волна давления прошла через защиту Хаоса и ударила в тело Владимира изнутри.

Он дернулся.

Две секунды.

Я рванулся вперед, приготовив Ерх для удара.

Солнечное сплетение. Четвертый узел. Самый защищенный.

Два метра. Метр. Контакт.

Удар.

Вспышка.

Как будто я сунул руки в жерло вулкана. Энергия хлынула через меня, через каналы, через каждую клетку в теле. Родовая кровь, перемешанная с энергией Святослава, прошла насквозь, и я услышал, как каналы не просто трещат — они лопаются, как стекло.

Но и узел лопнул. Это да, это мы молодцы.

Меня отбросило так далеко, что я потерял счет метрам. Удар о землю. Перекат. Еще перекат. Камни, песок, вода. Все смешалось. Я лежал лицом в мокром песке и не мог пошевелиться. Перед глазами плавали черные и белые пятна. В ушах стоял звон. Во всем теле была боль. Не резкая, а тупая, всепоглощающая, как будто каждая мышца, каждая кость, каждый нерв одновременно решили напомнить о своем существовании.

— Миша! — далекий и испуганный голос Лоры. — Четвертый узел пробит! Привязка на шестьдесят три процента! Каналы… Миша, Сорок два процента разрушения. Ты в критической зоне.

Я попытался встать, но руки не слушались. Попробовал еще раз. Правая рука подломилась. Третья попытка. Встал на четвереньки. Сплюнул кровь.

Васька опять стоял передо мной. Ветер смешно трепал его шерсть. Желтые глаза смотрели на меня спокойно.

— Какой ты серьезный… — я улыбнулся краем рта.

— Вставай, наследник, — тихо сказал кот. — Осталось немного.

Я покачиваясь встал на ноги.

Осталось три удара. И с каждым мои шансы выжить снижались.

Но да, я встал. Уже за это меня можно похвалить.

Где-то там Маша дралась на западном берегу, чтобы наши дети смогли вернуться домой. Света рубила наемников с другой стороны, потому что это их остров. Их дом.

И мой.

Правая рука висела плетью. Я убрал родовой меч в кольцо и перехватил Ерх в левую руку.

Западный фронт.

12:25.

На поверхности моря, среди обломков катеров и тел, из воды поднялись мертвецы.

Лермонтов управлял ими с небольшой возвышенности, раскинув руки, словно дирижер. Нити энергии тянулись от него к сотням тел. Поднятые наемники шли обратно в воду, к кораблям. Они лезли на борта, вскарабкались по якорным цепям, перелезали через леера.

На кораблях начался хаос. Мертвые атаковали живых. Наемники третьей волны, еще не высадившиеся, были вынуждены драться прямо на палубах с теми, кого только что потеряли.

Петр Первый наблюдал за всем с мостика «Полтавы».

Его лицо не выражало ничего. Он знал, что так будет. Знал, что Кузнецов найдет способ убить всех, и знал, что наемники умрут.

Адъютант подбежал, бледный, как молоко.

— Ваше Величество! Потери первой волны, сорок процентов! Вторая волна втянута в бой на берегу! Третья волна атакована мертвецами на кораблях! Прикажете отступать⁈

— Нет, — ответил Петр. — Пусть продолжают.

— Но они гибнут!

Петр повернулся к адъютанту и схватил его за горло с такой силой, что бледное лицо стало синим.

— Именно! — прорычал он и отпустил бедолагу.

Адъютант попятился.

— Передай командирам, четвертую и пятую волны в бой. Все резервы. До последнего человека. Гвардия остается на кораблях. Мы пойдем последние!

Адъютант козырнул и убежал. Петр Первый повернулся к морю.

Мусор горел, как и было запланировано.

Северный фронт.

12:30.

Пятый удар.

Левая ладонь. Валера уже подустал. Саша двигался не так резво и теперь все чаще ловил случайные удары. Но и Владимир был не так силен, как вначале. Разрушенные каналы связи все же рассинхронизируют тело Владимира и Нечто.

Теперь и Есенину удалось на мгновение задержать врага. Он прыжком обхватил ногами его голову и взял левую руку на рычаг.

— Давай! — заорал он.

Я подобрался с фланга.

Удар.

Отдача.

Мир снова погас и вспыхнул. Но на этот раз что-то изменилось. Энергия, хлынувшая через каналы, не только ломала, но и… разрушала каналы. Больно. Очень больно. Никогда такого не чувствовал.

— Миша! — голос Лоры был испуганным. — Каналы! Они рассыпаются! Разрушение шестьдесят два процента! Это критично!

— Шестьдесят два это не сто…

Я лежал на камнях и смотрел в небо. Серые тучи над Сахалином. Там, наверху, кружил Святослав, расправив свои огромные крылья. А внизу, рядом со мной, сидел Васька и молча ждал, когда я встану.

Осталось два удара, а мне уже больно даже моргать.