Я все еще не бог. Книга XXXVI

Глава 15 Осталось два дня

Москва.

Особняк Бердышевых.

Ростислав Тихомирович Бердышев сидел за рабочим столом и третий час подряд разбирал финансовые отчеты. Угольные шахты приносили стабильный доход, но в последние недели расходы на вооружение выросли вдвое. Война на пороге, а деньги, как известно, утекают быстрее, чем их успеваешь зарабатывать.

Он снял очки, потер переносицу и потянулся к чашке с остывшим чаем.

В дверь деликатно постучали.

— Войдите, — произнес граф, не отрываясь от бумаг.

В кабинет зашел его помощник Андреев. Выглядел он немного взволнованным, что для этого человека было крайней редкостью. Его монокль слегка запотел, а черные усики подрагивали.

— Ростислав Тихомирович, к вам гость.

— Кто?

— Генерал Кутузов. Его автомобиль стоит у ворот вместе с двумя машинами охраны.

Бердышев медленно поднял голову.

— Сергей Михайлович? Лично?

— Собственной персоной. И судя по его лицу, он приехал не за чаем.

— Когда генерал Кутузов приезжает за чаем, он обычно привозит свой, — усмехнулся граф. — Впусти. Проводи в кабинет.

Андреев кивнул и вышел.

Бердышев поднялся, одернул жилет и убрал со стола лишние бумаги. Не то чтобы он хотел произвести впечатление на генерала, просто привычка. Порядок на столе — порядок в голове.

Через пару минут дверь распахнулась, и в кабинет вошел Сергей Михайлович Кутузов. Огромный, широкоплечий, с пушистыми усами и взглядом, от которого у младших офицеров обычно подкашивались ноги. Китель безупречно отглажен, сапоги начищены до зеркального блеска.

— Ростислав, — кивнул он.

— Сергей Михайлович, — граф протянул руку. — Присаживайтесь. Чай? Что покрепче?

— Не до чая, — Кутузов сел в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Разговор короткий и неприятный.

Бердышев опустился в свое кресло напротив.

— Слушаю.

Кутузов положил обе руки на колени и посмотрел графу прямо в глаза.

— Петр Первый нападет на Сахалин через два дня. Это информация из трех независимых источников. Все подтверждается.

В кабинете повисла тишина. Бердышев медленно снял очки и протер их платком.

— Два дня, — повторил он.

— Именно. Есть информация о том, что помимо армии Петра, Хаос тоже в деле. Сам понимаешь, что это значит.

— Понимаю, — кивнул граф. — А что с самим Михаилом? Он в курсе?

— В курсе и готовит оборону. Но одними питомцами и сахалинским гарнизоном он не отобьется, сам понимаешь.

Бердышев откинулся на спинку кресла и некоторое время молчал, глядя в потолок. Потом посмотрел на Кутузова.

— Сергей Михайлович, вы ведь понимаете, что если мы отправим войска на Сахалин, наши позиции в Москве ослабнут? Петр может ударить и по нам.

— Знаю, — кивнул генерал. — Но на Сахалине моя дочь и два твоих сына. И мои внуки, которые только появились на свет. Если остров падет, мы потеряем всех.

Бердышев выдохнул.

— Вы правы. Если Кузнецов устоит, Петр потеряет большую часть сил.

— Вот именно.

Граф поднялся, прошелся по кабинету и остановился у окна. За стеклом шел мелкий снег, покрывая двор тонким белым слоем.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я отправлю две трети своей армии. Это около четырех тысяч бойцов. Плюс артиллерия и маголитовые установки, которые мы недавно разработали.

— Я тоже отправлю своих людей, — кивнул Кутузов. — Пять ударных рот и спецгруппу. Сам поведу их в бой.

— Лично? — поднял бровь Бердышев.

— А ты думал, я буду из Москвы по телефону командовать? У меня зять на передовой, дочь и внуки заражены какой-то космической дрянью. Какое тут «из Москвы»?

Бердышев позволил себе легкую улыбку.

— Знаете, Сергей Михайлович, когда мой Дима связался с Кутузовым, он сильно возмужал. Но иногда мне кажется, что мой сын может погибнуть в любой момент, находясь рядом с ним. Хотя я просил его присматривать за Димой.

— Все, кто связался с Кузнецовым, рано или поздно оказываются либо в броне, либо в лазарете, — фыркнул Кутузов и поправил усы. — Иногда одновременно.

Оба рассмеялись, но смех быстро затих. На душе было невесело.

— Я позвоню Михаилу, — сказал Бердышев, доставая телефон. — Предупрежу, что подкрепление на подходе.

— Скажи ему, чтобы подготовил портал. Так быстрее.

— Разумеется.

Кутузов поднялся. Кресло облегченно скрипнуло.

— Ростислав, еще одно…

— Да?

— Если я не вернусь, присмотри за моей Марфой. Она женщина сильная, но упрямая.

— Не обещаю, — покачал головой Бердышев. — Потому что вы вернетесь. И потому что ваша Марфа меня самого присмотрит, если что.

Генерал хмыкнул, пожал графу руку и вышел.

Андреев заглянул в кабинет через минуту.

— Ростислав Тихомирович, все в порядке?

— Нет, Василий Иннокентьевич. Совершенно не в порядке. Объявляй сбор двух третей личного состава. Полная боевая готовность к завтрашнему утру.

Андреев поправил монокль и кивнул.

— Могу я уточнить направление?

— На Сахалин через портал.

— Сахалин, — повторил помощник без тени удивления. — Я распоряжусь.

Когда дверь за ним закрылась, Бердышев набрал номер Михаила.

Москва.

Особняк Кутузовых.

В кабинете было тихо. Только потрескивал камин и еле слышно тикали старинные напольные часы.

Кутузов стоял у оружейного шкафа и молча разбирал свои доспехи. Нагрудник он положил на стол и протер мягкой тряпочкой. Поверхность блестела, ни одной царапины. За три года доспехи ни разу не покидали шкаф. Он надеялся, что и не покинут.

Надежды не оправдались.

Наплечники, наручи, поножи. Каждый элемент он доставал, осматривал и аккуратно укладывал на стол. Последним был меч. Тяжелый, полутораручный, с гравировкой фамильного герба на гарде. Генерал провел большим пальцем по лезвию и удовлетворенно кивнул.

Острый.

Он помнил, как вручал такой же Маше перед ее отъездом в КИИМ. Тогда ему казалось, что самое опасное, с чем столкнется его дочь, будут метеоритные монстры и наглые студенты. А получилось, что она вышла замуж за самого проблемного человека в Империи, если не в мире, и теперь живет на острове, который через два дня станет полем битвы.

Кутузов положил меч рядом с доспехами и расправил плечи.

— Давно ты стоишь? — спросил он, не оборачиваясь.

За его спиной в дверном проеме стояла Марфа Андреевна. Она прислонилась к косяку и скрестила руки на груди. Взгляд у нее был спокойный и внимательный.

— Достаточно, — негромко ответила она.

Кутузов выдержал паузу, потом заговорил, все еще не поворачиваясь.

— Марфа, я знаю, что ты скажешь. Что мне не двадцать лет, что у меня колено болит и что я обещал тебе тихую старость. Но я не могу остаться в стороне. На Сахалине наша Маша. И Света. И внуки, которых мы еще даже не видели. Если я сейчас останусь в Москве и буду ждать новостей по телефону, я себе этого не прощу. Ты же меня знаешь…

Он тяжело вздохнул.

— Просто не отговаривай меня. Пожалуйста.

Кутузов наконец повернулся и замер.

Марфа Андреевна стояла перед ним в полном боевом доспехе. Легкая броня, наплечники с гербом рода, на поясе короткий меч. Волосы собраны в тугой пучок. Выражение лица было таким, что даже генерал армии предпочел бы не спорить.

— И не собиралась, — сказала она.

Кутузов несколько секунд молча смотрел на жену, потом медленно провел ладонью по усам.

— Марфа, это когда ты успела?..

— Сергей, я жена генерала. Пока ты ехал от Бердышева, я успела собрать доспехи, проверить меч и отдать распоряжения прислуге. Ты на машине добирался двадцать минут. Этого более чем достаточно.

— Но…

— Никаких «но», — она подошла ближе и посмотрела ему в глаза снизу-вверх. Даже рядом с таким великаном она не выглядела маленькой. — Там моя дочь. Мои внуки. И мой зять, который, при всех его странностях, хороший мальчик. Так что если ты думал, что поедешь один, ты плохо знаешь свою жену.

Кутузов открыл рот, закрыл, опять открыл.

— Я вообще-то хотел красивую прощальную речь произнести…

— Перебьешься, — отрезала Марфа Андреевна. — Лучше помоги мне застегнуть наруч. Левая застежка заедает.

Генерал покачал головой, но в уголках его глаз мелькнул теплый огонек. Он подошел к жене и аккуратно застегнул непослушную застежку.

— Знаешь, — сказал он, — когда мне было двадцать, я думал, что самое страшное на войне это враг. В тридцать понял, что самое страшное это командиры. А сейчас выяснилось, что самое страшное это жена в боевом доспехе.

— Привыкай, — Марфа похлопала его по нагруднику. — А теперь собирайся быстрее. У нас два дня.

о. Сахалин.

Четвертый час мы с Лермонтовым торчали в этой глуши, а конца делам не было видно.

Проблемы начались, когда Лора, проанализировав новые тела Аркадия и Игоря, заявила, что они слишком слабые. Кости мелких монстров не давали достаточной прочности, а в предстоящей битве нам нужны были не декоративные скелеты, а полноценные боевые единицы. На всякий случай.

— Миша, — сказала она, развернув передо мной голограмму, которую, разумеется, видел только я. — Если добавить ребра от крупных тварей, мы увеличим массу тела Аркадия раза в полтора. Игорю нужно больше конечностей. У него осьминожья основа, так что чем больше щупалец, тем лучше.

Я передал это Лермонтову. Михаил Юрьевич посмотрел на меня, потом на два уже собранных скелета, потом снова на меня.

— Кузнецов, ты понимаешь, что я только что закончил?

— Понимаю. Но надо переделать.

— Переделать, — повторил он ровным голосом. — Два скелета. Которые я собирал три с лишним часа, некромантией высшего порядка.

— Мне очень неловко, — я сложил ладони в просящем жесте.

— Тебе не неловко, — Лермонтов снял перчатки и аккуратно положил их на камень. — Тебе просто нужны монстры покрупнее.

— И попрочнее.

— Это одно и то же, Кузнецов.

Я виновато развел руками. Лермонтов вздохнул, закатал рукава и снова положил ладонь на землю. Серая дымка завертелась по кругу. Скелеты Аркадия и Игоря начали разбираться на составные части, а из дальних курганов полезли новые кости. Массивные, толщиной с хорошее бревно.

— Вот эти! — Лора ткнула пальцем. — И вон те, от ящера. Видишь, какие лопатки? Идеальное крепление для дополнительной пары щупалец.

Я молча указал Лермонтову на нужные кости.

— Ты хоть сам видишь, что показываешь? Или тебе воображаемый друг подсказывает? — спросил он, не поднимая головы.

— Воображаемый друг, — честно признался я.

— Так и думал.

Новый скелет Аркадия рос на глазах. Теперь он напоминал не просто морского змея, а какого-то древнего левиафана. Череп стал шире, ребра толще, хвост длиннее. Игорь тоже преобразился. Вместо восьми щупалец теперь формировалось двадцать и каждое было утыкано костяными шипами.

— Красавцы, — оценила Лора, обходя скелеты по кругу. — Если так пойдет, они будут в два раза крупнее прежних тел.

— Надеюсь, им самим понравится, — пробормотал я.

— Аркадий вообще не привередливый. А Игорь будет рад любому телу, где больше восьми конечностей. Осьминоги такие.

Лермонтов выпрямился, вытер пот со лба и критически осмотрел результат.

— Еще кости нужны?

— Думаю, хватит.

— Слава богу. А то я уже начал чувствовать себя архитектором, которому заказчик на каждом этапе меняет проект. Сначала дом, потом дворец, потом крепость. Скоро попросишь пристроить бассейн.

— Бассейн не надо. Но если есть возможность укрепить череп Аркадия еще парой пластин…

Лермонтов молча посмотрел на меня.

— Шучу.

— Не уверен, — он покачал головой и вернулся к работе.

Энергия снова потекла по костям, сплетая их в единую конструкцию. Процесс шел медленнее, чем в первый раз. Материала было больше, и Лермонтову приходилось тщательнее подгонять каждый элемент. Он работал молча, сосредоточенно. Только иногда бормотал что-то себе под нос, двигая пальцами, как дирижер.

Я отошел в сторону и сел на валун. Лора устроилась рядом, болтая ногами в воздухе.

— Знаешь, — сказала она, — если бы кто-то увидел нас со стороны, он бы решил, что ты сидишь один на кладбище и смотришь, как старик собирает кости.

— Так и есть.

— Звучит как начало ужастика. Или очень странного хобби.

Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Трофима.

— Да?

— Михаил, — голос управляющего был деловым, но с заметной ноткой удивления. — Японский воздушный флот запрашивает посадку.

Я встал с валуна.

— Так быстро? И сколько?

— Двадцать дирижаблей. Пятьдесят магов высокого ранга. Пятьдесят единиц тяжелой техники, триста бойцов. Говорят, что прибыли по приказу Императора Мэйдзи для оказания военной помощи Сахалину.

Я на мгновение замолчал.

— Двадцать дирижаблей?

— Двадцать, — подтвердил Трофим. — Я три раза переспросил. Посадочная площадка не рассчитана на такое количество. Придется использовать запасные поля на юге.

Лора тут же развернула карту острова и начала просчитывать оптимальное размещение.

— Четырнадцать дирижаблей на южные поля, шесть на основную площадку, — быстро сказала она. — Тяжелую технику лучше сразу перенаправить к оборонительным рубежам на западном берегу.

— Трофим, четырнадцать направь на южные поля, шесть на основную площадку. Технику сразу к западным рубежам.

— Понял. И еще, Михаил… Командир флота передает, что у них на борту личное послание от Императрицы.

— Прочитаю, когда вернусь. Пока разместите людей, накормите и покажите позиции.

— Сделаем.

Я убрал телефон и повернулся к Лоре.

— Японцы.

— Я слышала. Триста бойцов и пятьдесят магов. Это серьезное подкрепление. Твой сенсей о тебе сильно печется.

— Долг чести. Японцы к этому относятся серьезно.

— В отличие от некоторых европейцев, которых не допросишься, — фыркнула Лора. — Ладно, не буду о грустном.

Лермонтов, не отрываясь от работы, бросил через плечо:

— Кузнецов, если к тебе еще кто-нибудь прилетит, пусть паркуются подальше от кладбища. Я тут концентрируюсь.

— Будет сделано, Михаил Юрьевич.

Прошел еще час. Скелеты Аркадия и Игоря были почти готовы. Теперь они выглядели по-настоящему внушительно. Аркадий возвышался над землей метров на сорок, Игорь раскинул двадцать щупалец, каждое длиной с футбольное поле.

Лермонтов наконец выпрямился и отряхнул колени.

— Кузнецов.

— Да?

— Мне нужно еще несколько часов на финальную привязку. Кристаллы уже стоят. Ты мне пока не нужен.

— Точно?

— Точно. Закончу либо к вечеру, либо к утру. Зависит от того, насколько упрямыми окажутся астральные тела. Иногда они сопротивляются новой оболочке.

— Аркадий точно не будет сопротивляться.

— Тогда к вечеру, — кивнул Лермонтов и снова опустился на колено. — Иди. Только пришли кого-нибудь с водой и едой. Я тут не на пикнике, но от бутерброда не откажусь.

— Сделаю.

Я направился к машине, оставленной на краю полягы. Лора шла рядом, листая в воздухе какие-то данные.

— Знаешь, — сказала она, — Лермонтов за последние месяцы стал гораздо общительнее. Раньше бы просто молча выгнал. А сейчас даже бутерброд попросил. Прогресс.

— Люди меняются.

— Некроманты тоже, оказывается.

Я сел за руль и выехал на дорогу. До поместья было минут пятнадцать. Остров жил своей жизнью. На дороге попадались военные грузовики, перевозившие припасы к оборонительным точкам. Несколько гвардейцев патрулировали перекресток. На горизонте, в стороне южных полей, уже виднелись темные силуэты японских дирижаблей, заходящих на посадку.

Зазвонил телефон. Лора тут же подсветила: «Бердышев Р. Т., Москва».

— Слушаю.

— Михаил, — голос графа Бердышева звучал спокойно и уверенно, как всегда. — Не буду тянуть. У меня только что был Кутузов.

Я повернул к дому.

— И?

— Мы знаем про нападение. Через два дня. Мы с Сергеем Михайловичем решили отправить к тебе войска. Около четырех тысяч моих бойцов с артиллерией и маголитовыми установками. Кутузов добавит ударные роты и спецгруппу. Он поведет их лично.

Я на секунду отвлекся от дороги. Лора жестом показала «смотри вперед», и я вернул взгляд на трассу.

— Ростислав Тихомирович, — сказал я, подбирая слова. — Вы понимаете, что ослабляете свои позиции в Москве?

— Понимаю. Кутузов сказал то же самое и сам же ответил: если Сахалин падет, Москва не продержится. Я с ним согласен.

— Спасибо, граф. Это… это очень много.

— Не благодари. Благодарить будешь, когда победим. Мне нужен открытый портал. В Москве все готово, люди ждут. Чем быстрее они окажутся на острове, тем лучше.

— Портал будет. Я отправлю Марусю, она откроет проход в поместье. Через час все будет готово.

— Хорошо. И, Михаил…

— Да?

— Кутузов едет к тебе не только как генерал. Он едет как отец. Там его Маша и внуки. Имей это в виду.

— Имею, — кивнул я, хотя граф этого видеть не мог.

— Тогда до связи. Береги остров.

Он повесил трубку.

Лора молчала, что бывало редко.

— Тысячи бойцов, — наконец произнесла она. — Плюс японцы. Плюс наши. Это уже не просто оборона. Это почти атака!

— Это еще не победа… — пробубнил я.

— Ой, все, — она улыбнулась. — Звони Марусе.

Она сняла трубку после первого гудка, как будто ждала.

— Маруся, мне нужно, чтобы ты открыла портал в Московском поместье, — распорядился я. — Через портал пойдут войска Бердышева и Кутузова. Около семи тысяч человек плюс техника.

— Поняла, Михаил. Через сколько нужно?

— Через час.

— Сделаю за сорок минут, — спокойно ответила она. — Куда их направить?

— Возьми Трофима и Перестукина. Они распределят.

— Разумное решение, — в голосе Маруси мелькнула улыбка. — Все будет готово.

Я убрал телефон и прибавил скорости. Впереди показалась крыша поместья.

— Два дня, — сказал я вслух.

— Два дня, — повторила Лора. — Но знаешь что? Впервые за долгое время я думаю, что нам может хватить.

Я подъехал к поместью и сразу заметил, что гостей прибавилось. У парадного входа стояли два черных автомобиля с гербом Нахимовых и еще один, поскромнее, без опознавательных знаков. Гвардейцы у ворот выглядели напряженнее обычного.

— Интересно, — Лора прищурилась, разглядывая машины. — Чета Нахимовых решила нас посетить. Герб адмирала на первой, княгини на второй.

Я вышел из машины и направился к крыльцу. Дверь была открыта, и из дома доносился детский смех, перемежающийся басовитым голосом, от которого, казалось, подрагивали стекла.

В гостиной царил управляемый хаос. Адмирал Нахимов стоял посреди комнаты, держа на руках Витю. Мой сын с серьезным видом теребил адмиральский ус, а тот терпел с героическим достоинством. Рядом в кресле-каталке сидела Изабелла Владимировна и держала на коленях Аню. Девочка что-то увлеченно рассказывала бабушке на своем детском языке, активно жестикулируя.

Света стояла рядом с отцом и буквально сияла. Маша устроилась на диване и с улыбкой наблюдала за этой картиной. В углу гостиной Дима Бердышев и Мика о чем-то тихо разговаривали, а Денис подпирал стену и с профессиональным интересом следил за тем, как адмирал пытается спасти свои волосы.

— Михаил! — Нахимов повернулся ко мне, и Витя тут же ухватился за другой ус. — Рад видеть!

— Взаимно, Петр Сергеевич. Вижу, внук уже проверяет вас на прочность.

— Этот мальчик пойдет далеко, — адмирал осторожно отцепил детские пальцы от своей адмиральской гордости. — Хватка как у молодого боцмана.

— Потому что папа у него такой, — фыркнула Изабелла Владимировна, не отрываясь от Ани. — У нас вся семья с характером.

Я подошел и пожал руку адмиралу. Он выглядел хорошо, хотя в глазах читалась усталость. Морскую форму сменил гражданский костюм, но выправка оставалась безупречной.

— Как добрались?

— Нормально. Изабелла настояла, что надо увидеть внуков до того, как начнется… — он осекся, покосившись на Свету.

— Пап, я не глухая, — спокойно сказала его дочь. — Я знаю, что будет война.

— Война будет и пройдет, — Нахимов расправил плечи. — А внуки растут каждый день. Я и так пропустил первые недели.

— Первые недели там пропускать было нечего, — вставила Лора, зависнув над Витей. — Они только ели и спали. Хотя Витя уже тогда смотрел на всех так, будто составляет досье.

Я едва сдержал улыбку.

— Михаил, — Нахимов понизил голос и отвел меня к окну, пока Витю забрала Света. — Я слышал про японский флот. Двадцать дирижаблей?

— Уже садятся на южных полях.

— Хорошо. Я привез с собой шестерых офицеров флота и два десятка матросов. Немного, но все опытные. И еще кое-что… — он кивнул в сторону окна. В третьей машине, той самой без опознавательных знаков, угадывались контуры тяжелых ящиков. — Морские артефакты. Из личного арсенала. Жена будет ругаться, но она и так уже ругалась.

— Я все слышу, Петя! — крикнула от кресла Изабелла Владимировна. — И нечего делать вид, что я глухая!

— Видишь? — адмирал развел руками. — Тридцать пять лет женат, а она до сих пор слышит меня через всю комнату. На мостике линкора я могу шепотом отдать приказ, и никто не услышит. А дома даже думать надо тише.

Дима подошел к нам с Микой. Девушка выглядела задумчивой, но при виде меня улыбнулась и слегка поклонилась.

— Михаил-сан, — она говорила по-русски уже почти без акцента. — Я рада, что отец прислал помощь.

— Я тоже. Передай ему мою благодарность при случае.

— Передам, — кивнула Мика.

Денис, который до этого молча стоял в углу, подошел ближе.

— Михаил, звонил отец. Когда прибудут войска из Москвы? Мне нужно подготовить размещение.

— Через час. Маруся уже открывает портал.

— Понял. Пойду к охране, распределим позиции. Потом вернусь.

Он кивнул и вышел. Дима посмотрел ему вслед.

— Что с ним сделал Валера….

— Страшно, очень страшно, — ответил я. — За это я его и ценю.

Через час начали прибывать военные. Маруся сдержала слово.

Гвардейцы, стоявшие на въезде, на всякий случай подобрались.

Первыми приехали разведчики. В машинах сидели бойцы в легкой броне с автоматами наизготовку.

Они двигались плотным строем, по четыре в ряд. Символика графа Бердышева: темно-серые мундиры с серебряной вышивкой на воротниках. За пехотой пошла техника. Бронемашины с маголитовыми орудиями на крышах. Тягачи с ящиками боеприпасов. Артиллерийские платформы на гусеничном ходу.

Лора вела подсчет, проецируя цифры мне на сетчатку.

— Тысяча двести… полторы тысячи… Техника: двенадцать бронемашин, шесть артиллерийских установок… Две тысячи… Миша, они не останавливаются.

Двор поместья быстро заполнился больше, чем на половину. Трофим, который примчался через пять минут после приезда подмоги, уже направлял потоки людей и техники к заранее подготовленным позициям.

Наконец, на территорию заехал бронированный джип и остановился почти у крыльца. Задняя дверь открылась и к нам вышел высокий офицер в парадном мундире с золотыми погонами. Два адъютанта достали из багажника тяжелые кованые сундуки.

Офицер огляделся, увидел Дениса и Диму и направился прямо к ним.

— Дмитрий Ростиславович. Денис Ростиславович, — он остановился и отдал честь. — Полковник Зуев, главнокомандующий экспедиционного корпуса графа Бердышева. Ваш батюшка велел передать лично.

Адъютанты поставили сундуки на землю и открыли крышки.

В первом сундуке лежал комплект боевых доспехов. Темная сталь с серебряной инкрустацией, родовой герб Бердышевых на нагруднике. Рядом меч в ножнах и набор артефактов: три перстня, браслет и амулет на цепочке.

Во втором сундуке был точно такой же комплект, но немного легче, подогнанный под другую фигуру.

— Родовые доспехи, — негромко сказал Дима, проведя пальцами по нагруднику. — Отец хранил их в семейном хранилище. Говорил, что достанет только когда будет по-настоящему нужно.

— Значит, по-настоящему нужно, — кивнул Денис. Он достал перстень и повертел в руках. — Защитные артефакты. Серьезные штуки.

— Ваш батюшка также просил передать на словах, — продолжил полковник Зуев. — Цитирую: «Наденьте и не снимайте. Если вернете поцарапанными, вычту из наследства».

Дима фыркнул.

— Это точно отец.

— А если не вернем? — спросил Денис.

— Про этот вариант он ничего не сказал, — дипломатично ответил полковник.

— Значит, вернем, — Денис захлопнул сундук и подозвал двоих гвардейцев, чтобы отнесли в дом.

Поток солдат не прекращался. Три тысячи, четыре… Лора обновляла цифры каждые несколько секунд.

Тут в ворота въехал еще один джип, но куда больше и… наряднее. Красные линии по бокам, мигалки, на капоте герб Кутузовых. Машина остановилась позади первой и к нам вышел сам Сергей Михайлович

Генерал выглядел так, будто собрался на парад. Полный боевой доспех. На поясе меч. Усы закручены вверх. За ним ехали три ударные роты в тяжелой броне с фамильными гербами на щитах.

Но не это заставило меня улыбнуться.

За Кутузовым, в таком же боевом доспехе, с коротким мечом на поясе и собранными в тугой пучок волосами, вышла Марфа Андреевна. И выражение ее лица ясно говорило: попробуйте скажите хоть слово.

— Миша! — Кутузов пожал мне руку так, что пальцы хрустнули. — Мы тут.

— Вижу. И Марфа Андреевна тоже, как я погляжу.

— Я ее не звал, — быстро сказал генерал.

— Он меня и не мог не позвать, — спокойно парировала Марфа. — Где Маша?

— В доме.

Она кивнула и направилась к крыльцу. Солдаты расступались перед ней, как перед командиром. Кутузов проводил жену взглядом и повернулся ко мне.

— Не спрашивай.

— Не буду.

Через минуту из дома раздался крик:

— Мама⁈

А следом:

— Папа⁈

Маша выбежала на крыльцо. Она была в домашнем платье и тапочках, волосы растрепаны. И ей было абсолютно все равно, что во дворе стоят семь тысяч солдат.

Кутузов раскинул руки, и Маша влетела в него, как снаряд. Генерал покачнулся, но устоял. Обнял дочь и прижал к себе.

— Пап, ты зачем приехал? — она подняла голову. Глаза заблестели.

— На внуков посмотреть, — невозмутимо ответил Кутузов. — И заодно небольшую войну выиграть. Ерунда, в общем.

— Ты невозможный! — она пихнула отца в плечо и улыбнулась.

— Это семейное, — вставила Марфа Андреевна, выходя на крыльцо и обнимая внука. — Пойдем, покажешь мне Аню. Фотографии это хорошо, но я хочу лично убедиться, что она такая же хорошенькая и в живую.

— Мама!

— Что? Я просто хочу, чтобы хоть у кого-то в семье были нормальные гены.

Я стоял рядом и мужественно делал вид, что не слышу. Лора хихикала за моей спиной.

— Миша, не обижайся, — Кутузов хлопнул меня по плечу. — Марфа всех так любит. Через критику.

— Я заметил.

Маша утащила обоих родителей в дом. Солдаты продолжали выгружаться. Трофим и Денис управляли размещением войск с такой слаженностью, будто репетировали это заранее.

Лора подвела итоги.

— Четыре тысячи двести от Бердышева. Две тысячи восемьсот от Кутузова. Плюс японский контингент: триста бойцов, пятьдесят магов, пятьдесят единиц тяжелой техники. Плюс наши. Миша, у нас армия.

— Пахнет победой? — поправил я.

— Ты смотри, чтобы другим не запахло.

Прошло около часа. Суета немного улеглась. Основные силы были распределены по позициям, техника отогнана к оборонительным рубежам. В доме пахло свежим чаем и пирожками Маруси, которая, похоже, готовила на весь гарнизон.

Я стоял на крыльце и смотрел, как последние подразделения уходят к западному берегу. Дима подошел с двумя кружками кофе и протянул одну мне.

— Спасибо.

— Не за что. Мика варила. У нее это получается лучше, чем у кого бы то ни было. Японская точность в каждом зерне.

Странно, но насколько я знаю, японцы были мастерами чайных церемоний, а не кофейных… Ну да ладно.

Наконец поместью подъехал военный внедорожник с японскими флагами. Из него вышли двое офицеров в форме Императорского воздушного флота. Оба невысокие, подтянутые, с безупречной выправкой.

Они поднялись на крыльцо и поклонились.

— Кузнецов-сан, — обратился старший из них. — Прошу прощения за беспокойство. Мы разыскиваем принцессу Мику.

— Она в доме. Одну минуту.

Я заглянул внутрь. Мика сидела в гостиной рядом с Марфой Андреевной. Кутузова-старшая рассматривала вышивку на кимоно Мики и, судя по всему, одобряла. Мика увидела меня, потом заметила японских офицеров за моей спиной и сразу поднялась.

— Уже?

Офицер кивнул.

— Мика-химэ, ваш дирижабль готов. Императрица Сёкэн приказала обеспечить вашу эвакуацию. Отлет через тридцать минут с южного поля.

Дима, стоявший рядом со мной, поставил кружку на перила.

— Какая эвакуация?

Мика повернулась к нему. Лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение.

— Дима, отец распорядился, чтобы я вернулась в Японию до начала боевых действий. Один из дирижаблей выделен для моей переправки.

— Когда ты узнала?

— Сегодня утром. Я не хотела говорить раньше времени.

Дима замолчал. Я видел, как у него дернулся желвак на скуле. Денис, стоявший чуть поодаль, подошел ближе, но ничего не сказал.

— Дима, — Мика подошла к нему вплотную. — Я не хочу уезжать. Но отец прав. Если со мной что-то случится на Сахалине, это станет поводом для полноценной войны между Японией и теми, кто на нас нападет. А сейчас нам этого очень не хочется.

Дима молчал еще секунд десять. Потом выдохнул.

— Я понимаю.

— Правда?

— Правда. Так ты будешь в безопасности, а это сейчас самое главное.

Мика посмотрела на него так, будто хотела сказать что-то еще, но вместо этого крепко его обняла. Дима обнял ее в ответ и уткнулся лицом в ее волосы.

Японские офицеры деликатно отвернулись. Я тоже сделал вид, что разглядываю облака.

— Я вернусь, — тихо сказала Мика. — Как только все закончится.

— Я знаю, — Дима отстранился и попытался улыбнуться. Получилось не очень убедительно. — Только не задерживайся. А то я привыкну один спать и потом не пущу обратно.

— Не пустишь? — Мика приподняла бровь.

— Ладно, пущу. Но буду ворчать.

— Трофим, выдели двоих гвардейцев для сопровождения принцессы до дирижабля, — сказал я.

— Уже сделано, — ответил тот. — Они ждут у внедорожника.

Мика поклонилась мне.

— Михаил-сан, берегите его. Пожалуйста.

— Обещаю.

Она еще раз посмотрела на Диму, коротко сжала его руку и пошла к японскому внедорожнику. Офицеры последовали за ней. Мои гвардейцы сели во вторую машину.

Мы стояли на крыльце и смотрели, как машины выезжают со двора и сворачивают к южным полям. Дима провожал их взглядом, пока машины не скрылись за поворотом.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Нет, — честно ответил он. — Но так лучше. Если с ней что-то случится из-за меня, я себе не прощу.

— Не из-за тебя уж точно.

Дима кивнул и допил кофе одним глотком. Потом поставил кружку на перила и повернулся к Денису.

— Ну что, брат. Пойдем примерять отцовские доспехи?

— Давно пора, — Денис чуть улыбнулся. — Только если ты опять будешь жаловаться, что наплечники жмут, я лично затяну их потуже.

— Это называется «братская любовь», — Дима хлопнул его по спине, и оба ушли в дом.

Я остался на крыльце. Через несколько минут далеко на юге, над деревьями, поднялся силуэт дирижабля. Он набрал высоту и медленно развернулся в сторону Японии.

— Улетела, — констатировала Лора.

— Улетела.

— Дима держится молодцом.

— Он Бердышев. Они все такие.

Лора помолчала, потом сказала:

— Знаешь, если посчитать всех, кто сейчас готов за тебя воевать… Русские, японцы, вампиры Эля, костяные монстры Лермонтова, Валера с его фокусами… Миша, ты либо очень хороший лидер, либо у тебя очень много должников.

— Думаю, второе.

— Я тоже так думаю, — она улыбнулась. — Но результат один.

Москва.

Красная площадь.

Было раннее утро, и площадь только начинала заполняться людьми. Дворники заканчивали расчищать снег, редкие прохожие спешили по своим делам, жандармы лениво прохаживались вдоль стен Кремля. Небо затянуло серыми облаками, и мелкий снег медленно кружил в безветренном воздухе.

Из переулка на площадь вышли двое.

Точнее, один. Второй вышагивал рядом, переваливаясь с боку на бок.

Петр Романов шел спокойно, как человек, который знает, куда направляется и точно знает, что его ждет в конце пути. Черный костюм, меч на бедре, уверенная осанка. Взгляд направлен прямо на Спасские ворота.

Рядом с ним, не отставая ни на шаг, шагал крупный гусь. Крылья были продеты в рукава пышной черной шубы, что делало его больше похожим на пушистого колобка, чем на птицу. На голове так же красовалась маленькая черная шапка-ушанка. Походка важная, даже несколько надменная.

Прохожие оборачивались. Кто-то показывал пальцем, а кто-то откровенно пялился.

— Ты не мог принять человеческую форму? — негромко спросил Петр, не поворачивая головы.

— Мог, — ответил Эль. — Но не хочу. В гусе меньше веса, проще маневрировать. К тому же, если начнется драка, гуся сложнее поймать.

— Ты секундант на дуэли, а не участник.

— Я секундант, который выживет при любом раскладе. А ты иди и думай о высоком.

Петр чуть усмехнулся, но промолчал.

У ворот Кремля стояла стража. Восемь человек в полной боевой форме с магическими артефактами на поясах. Командир караула, широкоплечий офицер с аккуратной бородкой, первым заметил приближающуюся пару. Его глаза расширились.

— Стой, — он поднял руку. — Назовите себя и цель визита.

— Петр Петрович Романов, — ответил Петр, остановившись в трех шагах от стражи. — Сын государя. Меня ждут.

По караулу прокатился шепот. Офицер побледнел, но не отступил.

— Ваше… ваше высочество. Мне не поступало распоряжений о вашем визите.

— Позвоните царю. Он подтвердит.

Офицер замешкался. Его взгляд метнулся к гусю.

— А это…

— Мой секундант, — невозмутимо ответил Петр.

Офицер несколько секунд смотрел на гуся. Гусь смотрел на офицера. Красные глаза с вертикальными зрачками не моргали.

— Гусь, — констатировал офицер.

— Губернатор Сахалина, — поправил Эль.

Двое караульных за спиной офицера одновременно сделали шаг назад. Говорящий гусь с маленькими острыми клыками не входил ни в один пункт устава.

Офицер схватился за рацию.

— Пост один, вызываю секретариат. У Спасских ворот Петр Петрович Романов. С ним… сопровождающий. Требуется подтверждение допуска.

Рация зашипела. Через полминуты раздался ответ.

— Подтверждаю. Пропустить. Распоряжение государя.

Офицер опустил рацию и посмотрел на Петра.

— Проходите, ваше высочество. Вас проводят.

Он кивнул двоим солдатам. Те встали по бокам, и вся процессия двинулась через ворота.

Кремль встретил их тишиной. Внутренний двор был пуст. Ни одного чиновника, ни одного слуги. Только голуби на карнизах. Окна зданий были закрыты, шторы задернуты. Создавалось впечатление, что весь персонал эвакуировали.

— Пусто, — заметил Эль, крутя головой. — Он зачистил территорию. Не хочет свидетелей.

— Или не хочет жертв, — ответил Петр.

— Это ты про себя?

— Это я про тех, кто может случайно попасть под руку.

Сопровождающие солдаты довели их до главного корпуса и остановились у дверей.

— Дальше мы не идем, — сказал один из них. — Приказ.

Петр кивнул и вошел внутрь. Эль протиснулся следом. Коридоры были пустыми и тихими. Портреты на стенах провожали их взглядами. Петр Первый красовался на каждой третьей картине. Молодой, зрелый, в доспехах, в мундире, верхом на коне. Несколько месяцев правления, а уже все так изменил.

— Сколько портретов, — хмыкнул Эль. — Скромность явно не семейная черта Романовых.

— Он их не заказывал. Их писали придворные художники по собственной инициативе.

— Еще хуже. Значит, окружение само превращает его в идола.

Петр не ответил. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и вышли в длинную галерею. В конце галереи виднелись двустворчатые двери из темного дуба. Массивные, с позолоченными ручками.

Петр остановился.

— Эль.

— М?

— Что бы ни произошло за этими дверями, не вмешивайся.

Гусь фыркнул.

— Я знаю правила дуэли, Романов. Секундант не вмешивается, пока один из дуэлянтов не упадет. Но если он начнет мухлевать, я не буду стоять и смотреть.

— Он не будет мухлевать. Это не в его стиле.

— Ты слишком хорошо думаешь об отце, которого собрался убить.

— Я думаю о нем ровно так, как он того заслуживает.

Петр сделал глубокий вдох. Положил руку на рукоять меча.

— Пойдем.

Он толкнул двери и те бесшумно распахнулись.

За ними был тронный зал. Огромный, с высоченными потолками, расписанными фресками. Колонны из белого мрамора подпирали своды. Полы вымощены черным и белым камнем в шахматном порядке. На дальней стене висел гигантский герб Российской Империи. Двуглавый орел из чистого золота.

В центре зала, спиной к ним, стоял Петр Первый.

Высокий. Широкоплечий. В простой белой рубашке, заправленной в темные брюки. Волосы зачесаны назад. Без доспехов. Без мундира. Только меч на поясе.

Он стоял один. Ни охраны, ни секунданта, ни слуг.

— Пришел, — произнес царь, не оборачиваясь.

— Как и обещал, — ответил Петр.

Петр Первый медленно повернулся. Его лицо было спокойным, но глаза холодные, словно оценивающие.

Он посмотрел на сына. Потом перевел взгляд на гуся.

— Зачем тут губернатор Сахалина?

— Мой секундант.

— Слуга Кузнецова.

— Губернатор Сахалина, — повторил Эль свою коронную фразу. — И, к вашему сведению, верховный вампир, Бог Войны и хороший руководитель. Но сегодня я просто наблюдатель.

Петр Первый несколько секунд молча смотрел на Эля. Потом перевел взгляд на сына.

— Ты привел гуся-вампира на дуэль с царем Российской Империи.

— Привел, — подтвердил Петр Петрович.

— Кузнецов на тебя плохо влияет.

— Кузнецов на меня влияет ровно так, как нужно, — Петр шагнул в зал. Каблуки гулко стучали по каменному полу. — Хватит разговоров, отец. Мы оба знаем, зачем я здесь.

Петр Первый кивнул и медленно потянул меч из ножен. Лезвие блеснуло в свете, падающем из высоких окон. Старинная сталь, темная, с едва заметным синеватым отливом. Этим клинком царь сражался триста лет назад.

Петр тоже извлек свой меч. Тот самый, с которым учился драться еще ребенком и который хранил в старом диване. Простой, без украшений, но хорошо сбалансированный.

Они встали друг напротив друга на расстоянии десяти шагов.

Эль отошел к стене и сел на пол, поджав лапы. Красные глаза внимательно следили за обоими.

— До последнего вздоха, — произнес Романов-младший

Царь наклонил голову.

— Тогда начнем.

Воздух в зале загустел. Оба Романова одновременно напитали тела энергией. Колонны вокруг них тихо завибрировали. Пол под ногами Петра Первого покрылся тонкой сеткой трещин.

Его оппонент поднял меч.

Романов сделал то же самое.

И они ринулись навстречу друг другу.