Я все еще не бог. Книга XXXVI

Глава 19 Бой начался

Я не спал. Лора тоже.

Она всю ночь строила модели, просчитывала последствия каждого удара, калибровала параметры. Я лежал с открытыми глазами и слушал её бормотание: «Если третий узел расположен в центре груди, то отдача пойдёт через грудной канал… допустимая нагрузка… нет, не пойдёт, нужен другой угол…»

К пяти утра план был готов. К шести я поднялся. К семи собрал всех в кабинете.

Народу набилось много.

Валера притащил своего драгоценного голубя Геннадия, Есенин, поглядывающий на всех присутствующих немного пренебрежительно, Толстой, заваливший половину стола какими-то схемами, Лермонтов, молча стоявший у стены со скрещенными на груди руками. Эль сидел на подоконнике, прикрыв глаза и делая вид, что дремлет. Маша и Света заняли диван. Любавка примостилась в углу комнаты, а Богдан стоял рядом с ней, привалившись к книжному шкафу. Булат, слишком большой для помещения, просунул голову в окно.

— Ситуация, — начал я. — Владимир с Нечто внутри будет здесь к полудню. Флот Петра Первого подходит с запада, ориентировочно в то же время. Два фронта одновременно.

— Весело, — буркнул Есенин.

— Распределение сил немного меняется, из за того, что у нас нет Петра Романова, — я подошёл к карте на стене. — Западный фронт: Лермонтов, Толстой, Маша, Света. Плюс основная армия.

Лермонтов коротко кивнул.

— Северный фронт: я, Валера, Эль, Есенин. Костяные Аркадий и Игорь с морскими тварями будем сражаться против Владимира и Нечто.

— Нас четверо против одного? — уточнил Есенин.

— Пятеро, — поправил Валера. — Геннадий тоже считается.

Голубь на его плече гордо выпятил грудь.

— Валера, — я посмотрел на него. — Твоя задача сдерживать Владимира. Не убить. Сдержать и дать мне время, понял?

— Время для чего?

— Для ударов. У меня есть информация, что тело Владимира имеет семь узлов привязки, через которые Нечто держится за оболочку. Если я разобью эти узлы с помощью родовой энергии, привязка ослабнет. И тогда Нечто можно будет изгнать.

— Откуда информация? — спросил Лермонтов.

Хороший вопрос. Правильный я бы сказал. И единственный ответ, который я мог дать, звучал нелепо.

— Из источника, который я пока не могу раскрыть.

Лермонтов поднял бровь, но промолчал. Толстой переглянулся с Есениным. Валера пожал плечами.

— Мишаня, ты же знаешь, я тебе верю, — сказал Валера. — Скажешь «бей налево», буду бить налево. Скажешь «бей направо», тоже буду. Скажешь «бей себя по голове», задам пару уточняющих вопросов, но в целом готов.

— Бить по голове не надо, — я позволил себе слабую улыбку. — Просто держи Нечто на месте. Я подойду и сделаю своё дело.

— Я могу его уничтожить на мгновение! — поднял кулак Валера. — Вы просто не представляете, на что я способен!

— Понимаем, поэтому, мне кажется, что именно сдерживание а не моментальное уничтожение будет куда интереснее, не считаешь?

— Хм… — он почесал подбородок, — Так-то да… Это будет даже веселее, смотреть, как Нечто будет пыхтеть!

— Миша, — Лора появилась рядом и заговорила так тихо, что я едва расслышал. — Обрати внимание на голубя, он ведёт себя странно.

Я скосил глаза на Геннадия. Голубь сидел на плече Валеры и… смотрел на карту. Не просто смотрел, а изучал. Его голова наклонялась то влево, то вправо, следя за моим пальцем, когда я показывал позиции на карте.

— Лора, ты можешь его просканировать?

— Пробую… — пауза. — Та же история, что с Васькой. Сканер показывает обычного голубя. Но обычные голуби не изучают тактические карты. — она положила ладонь себе на лоб, — может я чересчур мнительной стало? Столько народу меня видит, а я ничего с этим не могу сделать.

Я продолжил брифинг, стараясь не коситься на птицу. Обсудили позиции, пути отхода, связь. Толстой разложил схему рунных укреплений.

Когда основные вопросы были закрыты, я хотел было распустить совет, но Геннадий вдруг слетел с плеча Валеры и сел на стол прямо на карту. Точнее, на северный берег Сахалина.

— Гена, брысь, — Валера потянулся к нему. — Не время для…

— Подожди, Чал, — сказал голубь.

Человеческим голосом.

Валера замер с вытянутой рукой.

В кабинете стало очень тихо. Есенин, подносивший ко рту кружку, застыл. Толстой уронил карандаш и открыл рот. Маша схватила Свету за руку. Лермонтов отлепился от стены и положил ладонь на рукоять меча.

Эль открыл оба глаза и с интересом уставился на голубя.

Геннадий стоял на карте и смотрел на присутствующих. Серый, с белыми крапинками на крыльях. Абсолютно обычный с виду. Если не считать того, что он только что заговорил.

— Хватит прятаться, — произнёс Геннадий. Голос был спокойный, низкий, совсем не птичий. — Битва через пять часов. Если я промолчу и дальше, кое-кто погибнет зря.

— Лора? — мысленно позвал я.

— Сканер показывает голубя, — ответила она. — Обычного, серого. Двести сорок грамм. Но обычные голуби не разговаривают, Миша. Это второе за сутки животное, которое ломает мою картину мира. Я начинаю подозревать, что мои датчики не так хороши, как я думала. — она хлопнула себя по щеке, — нужно больше апгрейдов… Это какая-то ерунда.

Валера медленно опустил руку. Его лицо прошло через несколько стадий: шок, непонимание, попытка осмыслить.

— Гена? — выдавил он.

— Не совсем, — ответил голубь. — Меня зовут Святослав. Святослав Владимирович Кузнецов. Третий сын Владимира и Милы. Младший брат Любавки и Богдана.

Все повернулись к Богдану и Любавке. Те стояли неподвижно, выпучив глаза на птицу.

Пальцы Богдана сжали край книжного шкафа так, что дерево затрещало.

— Что? — Валера моргнул. — Подожди. Святослав? Тот самый Святослав, которого мы ищем по всему острову? Который пропал?

— Тот самый.

— И ты… всё это время… сидел у меня на плече?

— Да.

Валера сел на пол посреди кабинета. Он уставился на голубя, который все это время водил его за нос. И что для меня было самым удивительным, даже Валера не понял подвоха.

— Святослав… — Любавка поднялась с пола. Её голос дрожал. — Это правда ты?

— Здравствуй, сестра, — голубь повернул голову к ней. — Мы видимся впервые…

— Я думала о тебе… — голос Любавки набрал силу, дрожь сменилась чем-то похожим на ярость. — Мы все тебя ищем! Пещеры обшарили, Лиза рисовала карты, Богдан… Богдан вообще…

Она осеклась и посмотрела на брата.

Богдан молчал. Он стоял неподвижно, белый как стена. Потом медленно подошёл к столу и посмотрел на голубя сверху вниз.

— Братишка, — тихо произнёс он.

— Братишка, — подтвердил голубь вытянув крыло.

Богдан протянул руку. Геннадий… Святослав перешагнул на его ладонь. Богдан поднёс его к лицу. Они смотрели друг на друга несколько секунд.

— Я тебя убью, — тихо и ласково сказал Богдан. — Когда всё закончится, я тебя лично ощиплю.

— Справедливо, — согласился Святослав и слетел с ладони плечо Валеры.

— Подожди, — он поднял палец. — Мне нужно кое-что уточнить. Геннадий… Святослав… я полгода тебе рассказывал про свои проблемы. Про одиночество. Про то, как скучаю по дому. Про детей, которые на меня странно смотрят. Про облысение! Я рассказывал голубю про облысение! А это был… ты⁈

— Я внимательно слушал, — невозмутимо ответил Святослав.

— Ты спал! Каждый раз, когда я начинал говорить, ты закрывал глаза и засыпал!

— Я медитировал, а это разные вещи.

— Лора, — мысленно обратился я. — Что скажешь?

— Скажу, что на этом острове слишком много говорящих животных, — ответила она. — Вчера кот, сегодня голубь. Завтра, наверное, Булат признается, что он на самом деле Чингисхан.

Булат только фыркнул на такое замечание.

— Святослав, — я вернул разговор в деловое русло. — Почему ты прятался? И почему решил раскрыться сейчас?

Голубь медленно повернулся в мою сторону.

— Я прятался от Нечто, — ответил он. — Когда Нечто поняло, что Владимира уже нет, оно начало охотиться на всех, кто мог ему помешать. Я один из тех, кто мог. Нечто создало нескольких сильных приспешников. Захар был в их числе и искал меня. Поэтому я… скажем так… сменил форму. Выбрал голубя и потом встретил Валеру. Решил, что рядом с ним невозможно засечь кого-то моего уровня. Его энергия заглушает всё.

— Значит, ты использовал меня как маскировку? — Валера наконец поднялся с пола.

— Как маскировку, как транспорт и как источник семечек, — уточнил Святослав. — Ты был идеальным прикрытием. Спасибо.

Валера открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Пожалуйста, — только выдавил он.

— Святослав, — Любавка вытерла лапами глаза. — Ты сказал «моего уровня». Какого уровня?

— Достаточного, чтобы помочь завтра, — уклончиво ответил голубь. — Подробности потом. Сейчас важнее другое.

Он повернулся ко мне.

— Михаил, ты говорил про семь узлов привязки. Я знаю об этих узлах. И знаю кое-что, чего не знает твой источник. Или знает, но не сказал.

— Что именно?

— Четвёртый узел, в солнечном сплетении. Он защищён двойным барьером. Одной родовой энергии не хватит. Нужен удар снаружи и давление изнутри одновременно. Я могу обеспечить давление. Пока Валера держит Нечто, я ударю по четвёртому узлу с астральной стороны. Ты ударишь с физической. Вместе мы его побьем.

— Лора? — мысленно.

— Это совпадает с моими расчетами, — ответила она. — Четвертый узел в моей модели действительно показывал аномальную плотность. Я думала, это погрешность. Но если нужен двойной удар, тогда всё сходится. Миша, этот голубь знает, о чём говорит.

— Хорошо, — я кивнул. — Принимается. Значит, на северном фронте нас четверо: я, Валера, Эль, Есенин и Святослав.

— Шестеро, — поправил Святослав. — Ты забыл кота.

Я замер.

— Кота?

— Ваську. Он должен быть на поле боя. Это критически важно. Я знаю, что ты говорил с ним, — добавил Святослав. — Он рассказал тебе про узлы, удары и последствия. Он знает, о чём говорит. Поверь мне, этот кот заслуживает доверия. Пусть и не заслуживает второй порции сметаны, которую выпрашивает каждый вечер.

— Ты знаешь Ваську? — спросила Любавка.

— К сожалению, — ответил Святослав. — Мы знакомы.

Что-то в его тоне меня насторожило. Не неприязнь, нет. Что-то другое. Как будто между голубем и котом была история, о которой Святослав не хотел говорить.

— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу. — Подведем итог. Северный фронт: я, Валера, Есенин, Эль, Святослав и Васька. Задача: семь ударов по узлам, изгнание Нечто из тела. Западный фронт: Лермонтов, Толстой, Маша, Света. Задача: отразить атаку Петра Первого.

— Вопрос, — Толстой поднял руку. — Когда Нечто будет изгнано из тела, куда оно денется?

— В Буслаева, — ответил я.

Тишина.

— Буслаев знает? — тихо спросил Есенин.

— Нет.

Опять повисла драматическая пауза.

— Это его выбор, — сказал Святослав. — Он заключил сделку с Нечто. Добровольно. Нить между ними существует. Нечто полетит по ней, как вода по трубе. Мы не можем это предотвратить, только использовать.

— А если предупредить его? — спросила Маша.

— Сбежит, — ответил я. — Или запаникует.

Маша сжала губы, но кивнула.

— Нечто в Буслаеве будет слабее, чем в теле Владимира, — добавил я. — На порядок. Это решаемая проблема. Нерешаемая проблема это Нечто в теле, которое может уничтожить остров одним ударом.

— Согласен, — кивнул Лермонтов. — Меньшее зло.

Валера встал, отряхнул штаны и посмотрел на голубя, который сидел на столе.

— Знаешь, Святослав, — произнёс он, — я назвал тебя Геннадием все это время, и что теперь?

— Мне нравится это имя, — ответил Святослав.

— Можешь оставить его себе. Но если мы выживем, ты мне должен. Минимум ящик семечек и подробный рассказ о том, почему ты молчал полгода.

— Договорились, Чал.

Валера усмехнулся. Потом посерьезнел.

— И ещё. Если ты такой сильный, почему раньше не помог? Когда на детей напали?

Святослав не отвел взгляд.

— Почему ты так уверен, что я не помог? — ухмыльнулся голубь.

Валера долго смотрел на птицу.

— Ладно, по позициям.

Совет закончился. Люди расходились молча. Каждый думал о своём. Любавка задержалась у стола и протянула лапу к Святославу.

— Братик, — прошептала она.

— Сестра.

— Ты живой.

— Более или менее.

Она аккуратно коснулась его мордой, как бы целуя. Голубь не сопротивлялся. Потом аккуратно клюнул её в то место, где должна быть щека. Точно так же, как клевал Валеру.

— Привычка, — пояснил он.

Любавка рассмеялась сквозь слезы. Богдан стоял рядом, положив руку на спину сестры. Хоть он и старался выглядеть невозмутимо, но глаза были на мокром месте.

Я вышел из кабинета. Лора шла рядом.

— Миша, — сказала она. — Святослав знает, кто сидит в коте. Он не сказал, но он знает. Ты заметил, как он говорил о Ваське? «Мы знакомы». «К сожалению».

— Я заметил.

— И ещё. Их информация дополняет друг друга, и при этом не противоречии. Два источника.

— Понимаю, что ты хочешь сказать… Может так оно и есть.

Десять утра.

Два часа до предположительного прибытия врага.

Поместье Кузнецовых превратилось в муравейник. Солдаты грузили последние ящики с боеприпасами. Маголитовые орудия тащили на платформах к западному побережью. Рунные доспехи раздавали командирам подразделений: пятьдесят комплектов, каждый проверен лично Толстым.

Я стоял во дворе и смотрел, как колонна бронемашин выезжает из ворот. Серые мундиры бердышевских бойцов мелькали среди кутузовских кителей. Техника шла плотно, гусеницы оставляли глубокие борозды на промёрзшей земле.

— Миша, — Лора появилась рядом. — Владимир в ста двадцати километрах к северу. Скорость стабильная. Прибытие в двенадцать ноль-ноль, плюс-минус десять минут.

— А Пётр?

— Флот в двухстах километрах к западу. Прибытие примерно в то же время. Они синхронизировались. Не сговариваясь, но результат одинаковый.

— Два удара одновременно, — пробормотал я.

— Как молот и наковальня, — подтвердила Лора. — Только мы между ними.

К крыльцу подъехал бронированный внедорожник. Данила за рулём. Зачем-то обмазался гуталином, нацепил летний камуфляж и очки. Рядом с ним сидел Есенин, и невозмутимо читал какой-то мужской журнал. На заднем сиденье расположился Эль в маленькой чёрной шубке и шапке-ушанке. Гусь выглядел одновременно грозно и нелепо, как и всегда.

— Михаил, мы готовы, — Эль высунул клюв в окно. — Северное побережье. Двадцать минут езды, желательно без остановок, у меня лапы мёрзнут.

— Ты вампир, — заметил Есенин. — Ты не можешь мёрзнуть.

— Я вампир в теле гуся. У гуся лапки мёрзнут. Я чувствую то, что чувствует тело. Не спорь с биологией! И так-то я еще и бог войны.

Валера подошёл сбоку. Геннадий сидел на его плече. Обычный серый голубь. Никто из снующих вокруг солдат не подозревал, что эта птица представляет собой пропавшего сына Владимира Кузнецова.

— Мишаня, — Валера хлопнул меня по плечу. — Едем?

— Едем.

Я обернулся. У крыльца, в тени, сидел Васька. Рыжий кот наблюдал за суетой жёлтыми глазами.

— Его тоже берём, — сказал я.

Данила посмотрел на кота, потом на меня.

— Кота? На войну?

— На войну.

— Понял, — Данила давно перестал задавать лишние вопросы. Работа на царя Сахалина приучила его к странным приказам.

Я поднял Ваську и посадил в машину. Кот устроился между Валерой и Элем и тут же начал умываться, как будто его везли не на битву, а к ветеринару.

Святослав на плече Валеры покосился на кота. Кот покосился на голубя. Между ними проскочило что-то, чего я пока не мог разгадать. Лора была права: они связаны. И оба молчат.

— Двигаем, — скомандовал я, садясь вперёд.

Данила рванул с места.

Западное побережье.

Десять тридцать.

Генерал Кутузов стоял на возвышенности и смотрел в бинокль на горизонт. Усы покрылись легким слоем льда. Ветер трепал полы шинели. Рядом, прислонив к ноге саблю, стояла Марфа Андреевна в боевом доспехе. Лицо спокойное и собранное. Кутузов бросил на жену короткий взгляд в надежде, что может хоть сейчас она передумает. Но спорить было бесполезно. Он пробовал. Трижды. Результат оставался неизменным, Марфа Андреевна ехала на войну, и точка.

За спиной генерала разворачивалась армия. Четыре тысячи бердышевских бойцов занимали позиции вдоль береговой линии. Кутузовские ударные роты копали траншеи на возвышенностях. Японский контингент устанавливал маголитовые батареи на флангах. Техника выстраивалась в оборонительные порядки.

К Кутузову подошёл Лермонтов. Высокий, бледный, с потухшими глазами. Он был одет в старый сюртук без доспехов.

— Сережа, — кивнул он. — Мои люди скоро будут готовы.

— Какие люди? — Кутузов опустил бинокль. — У вас нет людей, Михаил Юрьевич. У вас есть… специфический ресурс.

— Назовём это резервом, — Лермонтов чуть улыбнулся. — Резерв будет готов, как только появятся первые потери противника.

— Мрачный у вас резерв, — Кутузов покрутил ус.

— Зато не жалуется на жалованье.

— Эх… И то верно…

Следом подъехали две машины. Из первой вышли Толстой и Буслаев. Толстой в рунных доспехах, с молотом на плече. Буслаев бледный, нервный, но старался держать лицо. Из второй машины вышли Маша и Света.

Маша в лёгких доспехах, волосы собраны в тугой хвост. На поясе два коротких клинка и набор артефактов. Света в тёмно-синем боевом костюме, и на дебре родовой меч Нахимовых. Обе молчаливые, сосредоточенные. Они знали, что сегодня от них зависят жизни тысяч людей.

— Где Петр Петрович? — спросил Кутузов.

— В лазарете, — ответила Маша. — Петр Первый его сильно помотал…

Кутузов кивнул и поднял бинокль. На горизонте пока ничего. Только серое зимнее море и низкие тучи.

Но флот приближался. Все это знали.

Японское море. Флагман Российской Империи.

Петр Первый стоял на мостике линейного корабля «Полтава» и смотрел на восток. Ветер хлестал по лицу, солёные брызги оседали на гладковыбритом лице. Но его это как будто ничуть не беспокоило.

За «Полтавой» шли двадцать три корабля. Линейные, крейсеры, десантные транспорты. На борту двадцать тысяч бойцов. Элита Организации. Лучшие наёмники, которых можно купить за деньги, и последние.

Рядом с императором стоял адъютант. Молодой офицер с идеальной выправкой и абсолютным непониманием того, что происходит на самом деле.

— Ваше Величество, авангард будет у берега через час двадцать. Десантные группы готовы.

— Хорошо, — Пётр не обернулся.

— Командиры наёмных батальонов запрашивают подтверждение тактической схемы. Первая волна атакует в лоб, вторая обходит с юга, третья…

— Пусть атакуют, как хотят, — перебил Пётр.

Адъютант моргнул.

— Простите, Ваше Величество?

— Я сказал: пусть атакуют, как хотят. Первая волна в лоб. Вторая в лоб. Третья в лоб. Какая разница, если мы превосходим их числом и силой.

— Но… тактическое преимущество…

Пётр наконец повернулся и посмотрел на адъютанта. Тот невольно сделал шаг назад.

— Мальчик, — тихо произнёс Пётр. — Ты когда-нибудь видел, как горит мусор?

— Ваше Величество?

— Мусор не нуждается в тактике. Его просто поджигают и все.

Адъютант побледнел. Открыл рот. Закрыл. Козырнул и ушёл.

Пётр снова повернулся к морю.

Ветер усилился. Впереди, за горизонтом, лежал Сахалин. Маленький остров, который стал занозой в его плане. Впрочем, полезной занозой.

Триста лет назад он создал Организацию. Тайную структуру, которая контролировала финансы, торговлю, разведку. Козырем была информация, которую они добывали теми путями, которыми не могли пользоваться легальные структуры. Инструмент власти. Идеальный механизм.

Сто лет назад механизм начал ржаветь. Внуки основателей обленились. Правнуки обнаглели. Организация из инструмента превратилась в паразита, который сосал ресурсы империи и не давал ничего взамен. Когда вернулся Петр, то он еще пытался чистить изнутри. Убирал лидеров, назначал новых, но бесполезно. Гниль была системной.

Тогда было принято одно верное решение: Организацию нужно уничтожить целиком. Но нельзя было сделать это своими руками. Империя зависела от структуры. Убрать её без замены означало обрушить экономику как минимум одной страны.

Поэтому он потратил некоторое время на подготовку. Создал параллельные торговые каналы по всей Европе, которая теперь так сильно зависела он Российской империи. Заключил тайные договоры с Азией. Перестроил финансовую систему так, чтобы она работала без Организации. Подготовил империю к жизни без паразита.

И когда всё было готово, оставалось последнее: уничтожить хорошо вооружённых людей, которые будут сражаться, как они думают, за еще большую власть и богатства. Болваны…

Сахалин стал идеальной ловушкой. Кузнецов. Нечто. Владимир. Все враги в одном месте. Организация рвётся в бой, потому что считает, что сражается за империю. На самом деле она сражается за право быть уничтоженной.

Пётр достал из внутреннего кармана конверт. Толстый, запечатанный тремя печатями. На нём одно слово, написанное его рукой: «Петру».

Он убрал конверт обратно.

Где-то на севере, невидимый за горизонтом, к Сахалину шёл Владимир Кузнецов с Нечто внутри. Пётр чувствовал его приближение. Как чувствовал приближение грозы, по вибрации в воздухе, по давлению в висках.

Два хищника шли к одной добыче. Они не были союзниками. Но оба знали, что медлить нельзя. Игла сломана, и теперь он смертен. И каждый час промедления мог стать последним.

— Ваше Величество, — адъютант вернулся. — Гвардия запрашивает приказ.

— Гвардия остаётся на кораблях, — ответил Пётр. — В бой не вступает.

— Но…

— Гвардия нужна не для войны. Гвардия нужна для того, что будет после.

Адъютант снова не понял. И снова козырнул.

Пётр Первый смотрел на восток. Через полтора часа начнётся. Наёмники пойдут на берег и умрут. Кузнецов их уничтожит. Или Нечто. Или оба. Результат одинаковый, двадцать тысяч паразитов перестанут существовать.

А потом он высадится сам.

Ветер нёс солёный запах моря и далёкий гул волн. Корабли шли ровным строем. На палубах наёмники проверяли оружие, не подозревая, что их ведут на убой.

— Давай, Кузнецов, посмотрим на что ты способен… — тихо произнёс Пётр Первый, повторяя слова, сказанные когда-то в пустом тронном зале.

Северное побережье Сахалина.

Одиннадцать тридцать.

Мы добрались до позиции за сорок минут. Данила гнал по разбитой дороге, не обращая внимания на ямы и колдобины. Машина прыгала, Есенин пытался почитать и шипел каждый раз, когда появлялась очередная яма. Эль клацал клювом от тряски. Васька лежал на сиденье и спал. Или делал вид, что спал.

Северный берег встретил нас влажным ветром со снегом. Серое море до горизонта. Низкие волны бились о промёрзший берег. Скалы по бокам, поросшие голым кустарником. Ни души на километры вокруг. Мирных жителей эвакуировали вчера, военных здесь не было: против Владимира с Нечто обычные солдаты бесполезны.

Я вышел из машины. Ветер тут же ударил в лицо. Холодный, сырой, пахнущий солью и водорослями.

— Лора, статус.

— Владимир в восьмидесяти километрах, движется по поверхности воды. Скорость стабильная. Прибытие через тридцать минут. Может, чуть раньше.

— Флот Петра?

— Аналогично. Западное побережье. Кутузов подтвердил готовность. Все на позициях.

Валера встал рядом и посмотрел на море. Корона над его головой едва мерцала, постепенно обрастая новыми узорами.

— Тридцать минут, — сказал он. — Давно я ни с кем не дрался по-настоящему. Последний раз дома. Там были ребята покрепче, конечно, но и тут должно быть интересно.

— Интересно, это когда в шахматы играешь, — заметил Есенин, убирая журнал во внутренний карман куртки. — А когда на тебя идёт одержимое существо, это не интересно. Это захватывающе!

— Вот это я понимаю, настрой! — рассмеялся Валера и отбил Есенину пятюню.

Святослав перелетел с его плеча на ближайший валун. Голубь сидел неподвижно, и смотрел на север.

Я отошёл к скалам. Васька аккуратно шел за мной по пятам.

— Лора, — мысленно позвал я. — Просмотри ещё раз план. Семь ударов. Последовательность. Углы. Всё.

— Уже просмотрела. Четырнадцать раз, — ответила она. — Первый удар в основание черепа. Ерх, смягчит удар. Отдача придет через полсекунды. Я начну компенсацию сразу. Второй удар в центр груди…

Она говорила, а я смотрел на холодное море. Где-то там, за горизонтом, к нам шло существо, которое могло уничтожить остров одним ударом.

Одиннадцать сорок пять.

Эль расправил крылья и вышел на край берега. Чёрная шубка и шапка-ушанка остались на камне. Без них он выглядел более… Пугающе, что-ли. Крупный чёрный гусь с красными глазами, от которого расходилось едва заметное темное свечение. Бог Войны. Верховный вампир. Губернатор Сахалина. Ну чистый винегрет их сил.

— Чувствуете? — спросил он.

Прислушавшись к себе, я понял о чем он. Давление нарастало, постепенно, но нарастало. Едва заметное, как головная боль в начале простуды.

— Он приближается, — подтвердила Лора. — Шестьдесят километров. Идёт быстрее, чем я рассчитывала. Прибытие через двадцать минут. Он нас почувствовал.

Есенин поправил ворот куртки и подошёл ко мне.

— Миша, скажу тебе честно, я очень давно мечтал сразиться с Владимиром Кузнецовым. Можно сказать, это была моя детская мечта… Отец говорил, что я сильнейший в современной истории, но все же не дотягивал до твоего предка… Сейчас у меня появилась такая возможность! Я как будто выиграл в лотерею! Я буду сражаться в полную силу!

— Обнадеживает, — сказал я.

Одиннадцать пятьдесят.

Давление усилилось. Теперь его чувствовали все. Валера поднял голову и корона вспыхнула ярче. Эль расправил крылья шире, и как будто стал больше в размере. Даже Васька перестал вылизываться и уставился на горизонт распушив хвост.

— Сорок километров, — доложила Лора. — Скорость растёт. Он точно знает, что мы тут.

Море изменилось. Волны, до этого ленивые и ровные, стали дергаными, как будто что-то под водой толкало их изнутри. Температура воздуха упала на несколько градусов.

Или мне показалось.

— Двадцать километров.

Я достал Ерх и родовой меч. Оба клинка гудели, как натянутые струны.

Ерх вибрировал, и я понимал почему. Он чувствовал приближение тела Владимира, своего бывшего владельца.

— Десять километров.

На горизонте появилась точка. Маленькая и темная.

— Лора, подтверди.

— Подтверждаю. Объект визуально идентифицирован. Это он.

Точка росла и довольно быстро. Через минуту я уже различал силуэт. Человеческая фигура, идущая по воде. Не по поверхности, нет. По волнам. Каждый шаг поднимал фонтан брызг, и от этого образовывались волны. Вокруг фигуры клубилось тёмное облако, как грозовая туча, прижатая к земле.

Давление навалилось по-настоящему. У меня зазвенело в ушах. Есенин окутал себя легкой аурой. Даже Эль подался назад на шаг.

— Пять километров, — голос Лоры стал напряженным. — Миша, энергетический выброс запредельный. Он сильнее, чем я рассчитывала. На порядок.

— Насколько на порядок?

— На такой порядок, что мои датчики такого раньше не фиксировали. Я даже не могу точно измерить. Это… это просто охренеть сколько энергии.

Фигура приближалась. Теперь я видел детали. Высокий мужчина. Широкоплечий. З а спиной развевался плащ. Длинные темные волосы развевались на ветру. Он шёл уверенно, словно шел по уже давно заученной дороге…

Только глаза были полностью чёрные. При этом они испускали свечение.

Нечто. Это точно был он.

Два километра. Давление стало физическим. Камни на берегу задрожали. По земле побежали трещины. Мелкие камешки подпрыгивали, как от землетрясения. Волны вокруг фигуры вскипели.

— Один километр, — Лора перестала считать расстояние и вывела мне цифры перед глазами. — Миша, он сконцентрирован на тебе. Нечто идет к тебе.

Васька стоял рядом с моей ногой. Маленький рыжий кот на краю обрыва перед надвигающимся кошмаром. Его шерсть стояла дыбом, хвост распушился, но он не отступил.

Святослав на валуне расправил крылья. Обычный серый голубь, двести сорок грамм. Рядом с Валерой он выглядел комично. Но я уже знал, что внешность обманчива.

Восемьсот метров. Шестьсот. Четыреста.

Владимир вышел из воды. Ноги ступили на мокрый песок. Мелкие камни отлетели в стороны. Вода в прибрежных лужах вскипела.

Он остановился и поднял голову. Чёрные глаза нашли меня.

На лице Владимира появилась хищная улыбка. Такая не бывает у обычного человека, скорее как у монстра.

— Кузнецов, — голос был глубокий, вибрирующий, как если бы говорили одновременно два существа. — Наконец-то.

Давление ударило волной. Как будто на наши плечи упали несколько сотен киллограм веса. ЗЕмля под ногами просела. Я встал на одно колено, вбив Ерх в землю. Эль скользнул назад, оставляя борозды в песке. Есенин чуть присел, и только Валера не шелохнулся.

Он стоял в десяти метрах от меня, лицом к Владимиру. Его тело изменилось. Корона над головой вспыхнула, разрослась в размерах и узоре, став ослепительно яркой. Плечи расправились. Из спины и боков проступили контуры ещё двух пар рук. Они уплотнились, обрели форму. Четыре руки. В каждой появилось оружие: меч, копьё, топор, булава. От него тоже пошло давление, не уступающее Владимиру.

Сила Нечто столкнулось с силой Валеры. Воздух между ними загустел и начал искажаться. Камни на берегу начали плавиться. Волны отхлынули от берега, обнажив мокрое дно на десять метров.

Валера усмехнулся. Знакомая, чуть лениво-хищная улыбка. Точно такая же, как когда он тренировался со мной. Только теперь за ней стояла сила, от которой плавился воздух.

— Ну здравствуй, тварь, — сказал он. — Давно не виделись. Слышал, ты тут шумишь?

Нечто в теле Владимира не ответило. Чёрные глаза переключились на Валеру. Улыбка исчезла.

— Чал, — произнесло Нечто. — Ты далеко от дома, верховный король.

— Это и есть мой дом, — ответил Валера разводя все шесть рук. — Привыкай.

Корона над его головой полыхнула. Четыре руки подняли четыре оружия. Оставшимися двумя от ударил в кулаки.

Земля под ногами Валеры провалилась на полметра, не выдержав давления энергии.

И он рванулся вперед.

В воздухе хлопнуло. Ударная волна ушла во все стороны, сбив меня с ног. Камни разлетелись как шрапнель. Прибрежная скала раскололась надвое. Столб воды взметнулся на двадцать метров, обдав все вокруг солеными брызгами.

Валера врезался во Владимира на скорости, от которой размазывалась картинка. Четыре удара одновременно. Меч, копьё, топор, булава. Нечто блокировало все четыре одним движением руки. Ударная волна от столкновения ушла по воде, и волны на километр вокруг встали дыбом.

Бой начался.

Я поднялся с земли, отплевываясь от песка.

— Лора, — позвал я. — Координаты первого узла.

— Основание черепа, — мгновенно ответила она. — Бей, когда Валера развернул его спиной к тебе. Я скажу когда.

— Понял.

Я побежал к берегу. Навстречу грохоту, вспышкам и давлению, от которого трескалась земля.

Навстречу битве, которая решит всё.