Второй шанс для Элии

Глава 8

— И так, — хлопнула я в ладоши, привлекая внимание собравшихся в комнате Фирса родичей и самого опекуна, — на настоящий момент мы оказались в, — поджав губы я посмотрела на Фирса в надежде, что он подскажет мне «культурные слова», так как на языке вертелось слово на букву «Жо», а вроде как Эдвин не терял надежды поставить меня на путь истинный.

— В затруднительном положении, — поправив очки на носу, улыбнулся профессор и ободряюще мне кивнул.

— Да, — кивнула я, — в пиз***ц каком затруднительном положении, — припечатала я, не без удовольствия замечая, что после двух дней, проведённых в этой грёбаной Башне никого мой лексикон уже особо не смущал! — Всё, что нам остаётся по итогам двух не самых приятных дней, проведённых в этой богадельне, так это создать собственное ОПГ…

— Опэ… что? — нахмурив аккуратный лобик, поинтересовалась Алисандра.

— «Общество против господ», так будем называться, а сокращённо ОПГ, — пояснила я. — Предлагаю забыть все базары…

— Базары? — нахмурилась вновь Алисандра, так и не дав мне закончить мысль. — Что это?

— Это то, что мы так до конца и не порешали, когда ты меня донимала полпути сюда! — рыкнула я. — Предлагаю забыть и начать сначала, побрататься и объединиться против шайки высокородных убл…

— Мерзавцев, — споро вклинился Фирс, прерывая меня на самом интересном.

— Да, — указала я на него пальцем, подчеркивая точность данного им определения. — Именно это я и хотела сказать! Ночь мы с Томасом провели в карцере, потому как решили не допускать бардака, когда один из этих бакланов…

— Кто? — вновь Алисандра.

— Тётя Шура, сядьте, стоя вы хреново соображаете, — усадила я девушку на небольшой стул у письменного стола. — И, помолчи ради всех богов, не сбивай настрой! Так вот, вчера досталось всем! Сначала пострадал мой компот, потом Алисандра, после каждый из нас целый день был вынужден идти против системы, а дальше были «индивидуальные занятия», — прошипела я сквозь зубы, вспоминая это полное страданий занятие.

Нет, сначала мне понравилось. Пришел Зейн, сказал, что первое занятие должно быть направлено на то, чтобы выяснить мою физическую выносливость. Плёл про то, что будет самостоятельно со мной заниматься и подготавливать моё тело к воздействию энергии. Потом началась разминка на разогрев мышц, которая длилась около часа. И, мне даже начало нравиться, в конце концов, дома я с удовольствием занималась физическими тренировками. Потом он достал две длинные деревянные палки… Следующий час прошел как в тумане и, казалось, я половину вообще не запомнила, но тело болело до сих пор, хотя видимых синяков было не так и много. После он сказал, что надо будет поднажать, раз два часа и я всё ещё на ногах, и обещал придумать что-то поинтереснее…

Ночь в карцере прошла продуктивно и одно я поняла совершенно точно — по одиночке мы тут не справимся.

— А, что плохого в индивидуальных занятиях? — немного порозовев, мечтательно поинтересовалась Алисандра. — Мы боролись с Оре и это было довольно неплохо для первого раза, — глаза Алисандры затуманились, а мы с Томасом обменялись ничего не понимающим взглядом.

— В смысле? — решил уточнить парень.

— В прямом, — усмехнулась она. — Он что-то там лепетал про разминку и какие-то палки, но я такая неловкая, — убрав непослушную прядку за ухо, усмехнулась она, — всё время падала на него, он пытался увернуться, но мои руки не смотрите, что такие тоненькие, цепляюсь я профессионально, — рассмеялась она.

— Молодец, — вполне себе серьёзно одобрила я. — Я даже не сообразила, что так можно было…

— Нет! — давая петуха, крикнул Фирс. — Тебе нельзя! Ни в коем случае!

— Почему⁈ Вы хоть представляете, как у меня всё болит после вчерашнего⁈ Он меня чуть до смерти не укатал!

— Нет, нельзя, — уперся Фирс, а к нему присоединился и Томас, чей видок был не многим лучше моего, но брат метод тетки перенимать отчаянно не желал, хотя по всем параметрам он был вполне себе рабочий!

У Фирса в комнате мы собрались аккурат перед завтраком и уже пора было выходить, но основные вопросы решены так пока и не были.

— Ладно, как бы там ни было, но предлагаю хотя бы начать с ОПГ, — подытожила я, понимая, что ничего больше пока обсудить не удастся. — Держаться друг друга несмотря на прежние разногласия, — глянула я на Алисандру, что казалось и сама рада, что её позвали.

— Идёт, — тут же согласился Томас. — По одному точно не справимся.

— Вообще, я работаю одна, — кокетливо закатив глазки, выдала Алисандра, — не терплю конкуренции, но тут и впрямь мужики какие-то… дефективные, — передёрнула она плечами. — О какой-то фигне всё рассказывают, а о том, о чем следовало бы в моём присутствии ни пол слова. А, вчера утром вообще… первый раз в моей карьере такое! — возмутилась она. — Так, что сработаемся, племяши? — усмехнулась она. — Но не смейте меня тёткой звать, я моложе вас троих, между прочим, выгляжу!

— Милая, я и не претендую, — закурлыкал Фирс, пока мы с Томасом обменялись многозначительными взглядами.

Поскольку Фирс теперь числился служащим архива, то питался он в отдельной столовой. На мой вопрос не обижает ли его кто, Фирс пожал плечами и просто сказал, что даже если и обижают, то он всё равно не понимает. А его начальник показался вполне себе вменяемым мужчиной и держался с ним просто и вежливо, давая несложные задания и даже обещал жалование. Весть о возможной зарплате меня насторожила. Как говорится, свинья грязь везде найдёт и стоит профессору получить деньги на руки и остаться с ними без присмотра… Одним словом, от таких новостей я несколько напряглась. Нужно будет узнать, когда у профессора получка и устроить вечер азартных игр, чтобы в последствии её у него отжать и припрятать, пока он куда не влип.

Поставив себе мысленную заметку и попрощавшись с опекуном, мы втроем направились в сторону столовой уже по знакомому маршруту.

Если я надеялась, что после вчерашнего происшествия пыл у местных поубавится, то пока это выражалось лишь в том, что плеваться больше никто не решался. Проходившие мимо студенты вполне себе безнаказанно обливали нас презрительными взглядами, злыми усмешками, многозначительными шепотками и репликами. Но, что для меня это ядовитое «шу-шу-шу», когда у меня были Тео и Себастьян. Они никогда не утруждали себя шепотом в моём присутствии, полируя мне кости своими языками вполне себе открыто. Тоже можно было сказать и об их матери и Фрау, так что опыт проживания среди змей у меня был внушительным. К тому же согласно правилам Башни, каждый ученик обязан был носить браслеты, блокирующие взаимодействие с единой силой. Снимать их можно было лишь на практических занятиях под руководством наставников в противном случае грозила блокировка потоков, низложение до тоцци, то есть простых людей, и отчисление. И это правило было мне очень на руку. Уже ночью, после всех занятий, до меня запоздало дошло, а что если бы тот Рам Борг взял и щелкнул пальцами превратив меня в мясной фарш на ветру⁈ Мысль была страшно пугающей и слава всем Богам, что аршваи рам были помешаны на дебильных правилах. Так или иначе, но их одержимость спасла мне жизнь.

Алисандра, казалось, вообще кайфовала от всеобщего внимания и ей было абсолютно плевать, что внимание было заряжено знаком минус.

— Интересно, они когда-нибудь успокоятся, — сквозь зубы прошипел Томас, которому, должно быть, было непросто сталкиваться с подобным отношением.

— Надеюсь, что нет, — широко улыбнувшись, проходившему мимо довольно взрослому юноше, и смерив его многозначительным взглядом, прошептала Алисандра. — Я так популярна была лишь в дни моего дебюта…

— Артистка, что ли? — нахмурилась я, почему-то всё это время полагая, что Алисандра что-то вроде проститутки. О каком дебюте речь-то?

Девушка лишь снисходительно мне улыбнулась.

— Занятная ты девка, Элия, — проворковала она. — Где-то фору даже мне дашь, а где-то, — покачала она головой, а я решила, что несмотря на наше ОПГ, но вероятность, что до Алисандры я доберусь раньше разъярённой толпы всё ещё велика.

Прежде, чем войти в столовую пришлось провести краткий инструктаж.

— Я иду первая, вы оба за мной, смотрите прямо перед собой и молчите. Ты, — указала я на Алисандру, — активно представляешь, что все внутри конкуренты, что увели у тебя из-под носа лучших покровителей, — найдясь с приличным словом сказала я, а Алисандра услышав вероятность подобного, тут же преобразилась. Взгляд налился совершенно безумной яростью так, что даже мне стало жутко. — Отлично, постарайся удержать это ощущение. И никаких улыбочек, поняла? Там злобные стервы! Все! Даже мужики стервы, поняла? Настроилась? Молодец! — наставляла я.

Настропалив Алисандру, я лишь скупо кивнула Томасу. Кажется, парень и так понимал, что в лидерах после вчерашнего лучше оставить меня, как самую неадекватную из нас троих, а им придётся разыгрывать подручных мне головорезов. Коли уж мы «отщепенцы», то стоит показать этим упырям, как выживают в мире без магии и прочей ерунды!

В столовую мы заходили чуть ли не с ноги открывая дверь.

В голове зазвучала странная мелодия и всплыли строки, которые вдруг настроили на самый что ни на есть боевой лад, хотя я понятия не имела, что значит, когда гнусавым голосом говорят:

«И восстали машины из пепла ядерного огня и пошла война на уничтожение человечества, и шла она десятилетия, но последнее сражение состоится не в будущем, оно состоится здесь, сегодня ночью…»

Так или иначе, но в этот момент я чувствовала себя тем, кому под силу дать отпор кому угодно!

«Эх, мне бы курточку из кожзама для полноты картины», пришла отстранённая мысль, но поскольку вместо курточки была вполне себе новенькая форма, чувствовала я себя уверенно.

Глянув на первую пару не в меру расторопных учеников, которые вдруг решили втиснуться перед нами, как парни растеряли свой настрой. Свежо воспоминание «о битве подносов»! А стоило шепнуть Алисандре, что это те самые «конкурентки», как блондинка оскалилась, словно цепной пёс, готовый вцепиться в беззащитные глотки.

Так нам удалось встать в очередь и получить свой завтрак. Со свободными местами помог разобраться уже более расторопный Томас. Программа максимум была выполнена без сучка и задоринки. И, если вчера, чтобы получить обед и ужин, мы не сговариваясь ждали его завершения, когда все начнут торопиться на занятия, то сегодня не прошло и десяти минут от начала завтрака, а мы сидели за столом.

— Отлично, — кивнула я, своим напарникам, — хомячим и валим, времени в обрез. А, то как вчера опоздаем везде, — пробормотала я, вспоминая наказания, которые практиковали местные педагоги за опоздание на урок.

Всё зависело от количества этих самых «опозданий». После обеда нам пришлось отстоять первую часть урока у входа в класс, после ужина, когда я опоздала на индивидуальные занятия, то Зейн что-то глянул в бумагах у себя на столе и объявив второе «опоздание» поставил на колени с поднятыми руками. Так я простояла около получаса. Оказывается, Томас тоже, а вот Алисандра совсем бесстыдно заваливалась то в одну сторону, то в другую ища более «соблазнительную позу». Как бы не было стыдно это признавать, но наказана тетка была всего минут пять, пока Оре не надоело ставить её в исходную позицию, а стало быть, в этом вопросе она обошла нас всех!

Первой парой сегодня стоял весьма занимательный предмет под названием «концентрация мысли». Вел его совершенно истощенный старостью и голодом аршваи рам, который походил на обтянутый кожей скелет с пушистой белоснежной бородой и такими же держащимися на честном слове тонкими волосенками до поясницы.

— Надели обручи, — словно вот-вот готов был издохнуть, выдохнул дедок, и потянулся дрожащей рукой к странному предмету, который больше всего напоминал пяльцы молочно-белого цвета. У каждого из нас на столе лежал подобный предмет, который требовалось натянуть на голову и покрутить специальную ручку, регулируя его размер. — Стандартное упражнение на удержание образа — это база для любого, практикующего управление потоками. Стоит потерять концентрацию, и вы почувствуете весьма болезненный разряд, — продолжал наставлять дед, а я в серьёз раздумывала стоит ли напяливать на себя эту штуковину. — Как всегда начнём от простого к сложному, постарайтесь запомнить книгу, что лежит на моём столе. Образ держим десять минут, время пошло, — выдохнул он и казалось отошел в мир иной, так тихо он выдохнул и обмяк на своём стуле.

Разрываясь между желанием начать «реанимацию» старику или всё же сосредоточиться на книге и надеть странную штуку на голову, я невольно подпрыгнула, когда старикашка открыл глаза и уставился прямо на меня.

— Время пошло! Я всё вижу!

Старый упырь похоже был способен видеть с закрытыми глазами!

Книга, потом шла картинка, изображающая танцующую пару, фраза, несколько фраз, небольшой отрывок из книги…

Я не могла заставить себя натянуть круглое орудие пыток уже на картинке танцующей пары! Никогда не думала, что думать на протяжении определённого времени об одном и том же, настолько изматывающе невозможно! Стоило отвлечься, просто подумать, о чем угодно, как эта штука давала от раза к разу всё более болезненный импульс по вискам.

— Да, мать вашу за ногу, что за… — шипела я, стаскивая обруч и понимая, что ещё пара разрядов и у меня кровь носом пойдёт!

Затруднения были не у меня одной. Томас и Алисандра вскрикивали с постоянной очерёдностью. Уже после книги Алисандра тихо хныкала и шептала, что это просто невыносимо. Томас терпел молча, но тоже был на грани.

— В чем там дело? — неожиданно злобно вызверился этот дед божий одуванчик, а в миру Литэриус Рам Лотт. — Что за шум⁈ На моих занятиях рот можно открывать лишь, когда я спрашиваю!

Ах, ты злобная трухля!

— Слушайте, коли уж вы спросили, то я отвечу, — начала я, откладывая в сторону орудие пыток. — Мы тут новенькие и для нас такие штуки тоже в новинку, потому, многоуважаемый рами вэй Лотт, быть может, есть у вас, что попроще для новичков?

Зачем я открыла рот⁈ Понимание грядущей катастрофы появилось сразу, как старый пень выслушал меня и тут же зловеще оскалился. Уже спустя несколько минут этот… Ни одного приличного слова не находилось! Когда старый пень, удивительно крепкой рукой, натягивал нам на головы натуральные шлемы, которые невозможно было снять без дозволения старика.

— Как раз для новичков, — оскалился старик совершенно белозубой улыбкой.

И, да, кровь из носа пошла у нас троих уже к концу этого сумасшедшего занятия.

— Лишь в строгости рождается чистый разум, — в конце урока вздыхал этот маразматик, когда я не могла найти сил оторвать голову от парты. — Ничто не может нарушить концентрацию аршваи рам!

— Я убью его, — прошептала я, смотря в глаза измученного Томаса. — Никто даже не поймёт, что эта тварь издохла не своей смертью… У тебя слюни текут, — дрожащей рукой, попыталась я утереть струйку на его подбородке.

— У тебя тоже, — вернул он ответную любезность, но кажется только размазал их мне по лицу.

— Али… Шура, — решив, что её полное имя мне не выговорить, решила назвать прозвищем, которое рождалось при звучании её имени, — ты жива? Томас, она жива, я не могу повернуть голову? — прошептала я.

— Моргает и пускает слюни, — прищурившись выдал он.

Что ж, день второй дал прогресс в виде состоявшегося завтрака. Но ОПГ бездарно было разбито первым же профессионально обученным маразматиком.

— Вам нужно к лекарю, — вдруг раздалось откуда-то сверху и я была единственной, кто мог поднять глаза, чтобы рассмотреть говорившего. Это был тот самый медведеподобный парень, который вчера нас с Томасом в этот самый медпункт и сопровождал. — И у вас есть не более трёх минут, прежде, чем сюда придёт следующая группа на занятия, так что, — пожал он плечами, развернулся и ушел.

— Полагаю, мне стоит представиться? — как-то нервно искривив губы в улыбке, начала разговор совершенно другая женщина, вместо той, что мазала нас вчера с Томасом. — Леяри Рам Руи, новый лекарь Башни Семи Стихий и что-то мне подсказывает ваша лучшая подруга, — мило улыбнулась она и стало понятно, что никакая она не женщина, а довольно молодая девушка.

Весь её облик располагал, как и теплая улыбка и нежный тембр голоса. Теплого оттенка карие глаза лучились неподдельной тревогой, когда она помогала нам с Томасом уложить Алисандру на кушетку. Как мы втроем доползли до сюда лучше и не вспоминать. Перед глазами до сих пор плыло.

— Что произошло? — принимаясь за осмотр Алисандры, поинтересовалась она, в то время, как мы с Томасом не сговариваясь взбирались на соседние кушетки.

— Чистый разум не задался, — прошептала я, сжимая трясущиеся руки в кулаки.

— Что? — переспросила лекарь.

На то, чтобы объяснить произошедшее потребовалось гораздо больше времени, так как мысли разбегались, казалось я время от времени вообще выпадала из реальности. Где-то помогал объяснить Томас. Девушка нас внимательно выслушала и повернулась к высокому белоснежному шкафу в углу комнаты и начала что-то в нем искать.

— На самом деле удержание мысли практикуют с раннего возраста, и наши дети этому учатся чуть ли не с рождения, — говорила она, переставляя какие-то склянки внутри шкафа. — И сегодня занятие у вас по содержанию было очень простым для первого курса. Должно быть, рами вэй Лотт пожалел вас и…

— Чего? Пожалел? — обменявшись разъяренными взглядами с Томасом, не выдержала я. — У нас чуть мозги не поджарились!

— О, нет, — усмехнулась она, — это всего лишь иллюзия боли, — замахала она руками. — Никакого вреда здоровью…

— А, как же кровь из носа? — возмущенно запыхтел Томас. — Алисандра, даже говорить не может, только мычит как корова!

— Перегрузка, — поджала губы Леяри. — К сожалению, скорее всего из-за того, что вы никогда не практиковали удержание мысли даже вкупе с использованием шлема для начинающих… И такая небольшая нагрузка оказалась чересчур. Но, — достав что-то из своих закромов, девушка повернулась к нам держа в руках три склянки из темного стекла. — По одной ложке натощак каждое утро и это поможет адоптироваться к нагрузкам, улучшит концентрацию, но чудес не бывает, и я вам советую практиковаться самостоятельно на удержание мысли. К сожалению, иначе вы не сможете работать с единой силой. Сейчас я подготовлю для вас тоник с частичкой целебной силы, а далее пользуйтесь этим, — широко улыбнулась девица, от чего стала похожа на какую-то волшебную фею.

Вчерашняя лекарь была добра к нам, а эта так и вовсе сама богиня по сравнению с теми, кто нас окружал. С чего бы? Непроста, шельма!

— Вы сказали вас зовут Леяри Рам Руи? — нахмурившись переспросила я, а девушка чуть улыбнулась и эта фирменная улыбка Оре, такой же теплый оттенок карих глаз, только волосы чуть светлее. — Вы родственница Оревана Рам Руи?

— Сестра, — кивнула она. — Рами вэй Рам Арашису пригласил меня работать в Башне, пока вы не сможете достаточно окрепнуть для полагающихся нагрузок. Так, что вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, а сегодня я освобождаю вас от занятий. Вам лучше поспать до ужина. Располагайтесь здесь.

Ещё раз открыв шкаф, Леяри достала для нас три пледа и зашторила окна, приготовила довольно освежающий напиток, после которого тут же потянуло в сон. Думать о том, что это за благодетельницу послал нам Зейн не хотелось. Как-то не особо верилось, что он способен подарить нам что-то не несущего в себе подвоха.

— Рад, что ты нашла время и так рано приехала, — заговорил Зейн, стоило ему войти в кабинет лекаря Башни Семи Стихий.

Лея как раз заканчивала осмотр юноши и готова была поделиться своими наблюдениями с Зейном. Хотя, больше всего хотелось поприветствовать его немного другим способом. И боги ей в свидетели, но она этого ещё непременно добьётся!

— Потому, что ты попросил, — чуть прикусив нижнюю губку, кокетливо улыбнулась девушка, бросая на Зейна самый жаркий взгляд из своего арсенала.

Зейн мог бы сделать вид, что не заметил, но зачем? Легкий флирт полезен для более продуктивного сотрудничества.

— Что-то нашла?

И его слегка потемневший взгляд заскользил по фигуре девушки, пробуждая томную дрожь. Вроде бы и пальцем не тронул, а Лее уже казалось, что его руки весьма откровенно скользили по её телу. Только рядом с этим мужчиной она могла фантазировать не весь что на ровном месте.

— Конечно, — уже не стесняясь и она попыталась повторить тот же фокус, что и мужчина, вот только Зейн будто бы и не заметил этого вовсе.

Подавив разочарованный вдох, девушка всё же повернулась к объектам эксперимента Зейна.

— Номер один уже на грани. Если так и дальше пойдет, то совсем скоро сможешь провести пробный тест, — поправив покрывало на плечах Алисандры, сказала Лея. — Хуже всего дела обстоят с девчонкой номер три, — указала она на спящую Элию Изэр. — Эмоциональное состояние полностью в пределах нормы. Даже мальчик стрессует и видно, что среда ему сильно непривычна и нервирует его, так что нужно поднажать на образцы один и два и можно проводить испытания. Рекомендую сильное потрясение, есть чем надавить?

— Для парня есть, а вот для номера один нужно подбирать.

— Много не надо, она уже готова, — кивнула Лея, просматривая эмоциональную составляющую испытуемых так, словно у неё в руках была подробная схема того, как обращаться с каждым человеком по отдельности. — Выбранный курс ей подходит. А, вот с девочкой… Первый раз вижу такую устойчивость к враждебной среде. Уже сейчас могу сказать, что ты можешь делать всё, что угодно, но обычная враждебность её не затронет. Не тот склад, — задумавшись, Лея вновь начала что-то перебирать, разбирая эмоциональные центры девчонки. — Что, если задействовать противоположную стрессовой составляющую? Сильные эмоции они ведь не должны быть обязательно со знаком минус, м?

— Например?

— Ну… Что может сильнее разбередить эмоциональную сетку юной девушки, чем любовь? — изогнув бровь, посмотрела она в глаза Зейна. — Любовь, которая подарит крылья и точно так же их сожжет…

Смотря с каким предвкушением вечно милая Лея смотрит на девчонку Изэр, Зейн невольно вздрогнул. Он от себя-то был не в восторге, а сестра Оре похоже ещё и ему фору даст. Как бы не претило лезть в более глубинные сферы эмоциональной составляющей испытуемых, но если придётся, то он всё равно это сделает. Сейчас важнее всего результат.

— Сначала попробуем задействовать её опекуна, если не получится…

— Не получится, — уверенно выдала Лея. — К тому же советую не тянуть с номером один и два, иначе может начаться адаптация и придётся давить сильнее ещё и на них.

Зейн запомнил всё, что сказала Лея, но вот план «с любовью» предпочел бы не задействовать вовсе. Поскольку, если строгость, определённую долю жестокости, издевательства ещё можно простить и забыть, то более глубинные манипуляции, особенно если он начнёт задействовать эмоциональные центры при помощи единой силы, чего ему делать совершенно не хотелось, нет.

Раз девчонке нужно нагнать по уровню стресса Томаса и Алисандру, то стоило заняться опекуном Элии. Вчера во время обеда Тэрций Эрион, глава королевского архива, угостил своего сотрудника особым «сиропчиком», так что уже сегодня утром Зейн имел счастье видеть стенограмму беседы, где профессор исповедовался во всех своих грязных секретах. Осталось только выдать ему аванс и подсказать, где в Арамии можно хорошо провести время за карточным столом…

Стоило подумать об убийстве и практиковать «удержание мысли» стало гораздо проще.

— Ноги шире, сядь ниже, спина прямо и дыши, — спокойный точно тысячелетняя снежная вершина, возвышался надо мной Зейн, тонким прутиком поправляя мне то стопы, то попу, то руки. — Дыхание нижней частью живота, ты должна чувствовать, как вместе с ним и энергия циркулирует по твоему телу…

— Какой ещё частью живота? — прошипела я. — Есть живот в него кладу еду, как им дышать⁈ — шипела я, обливаясь седьмым потом и мысленно дощечку за дощечкой подгоняя воображаемую бочку.

Ещё пара минут и бетон начну замешивать!

Вместо ответа Зейн обошел меня со спины и вдруг положил свою ладонь мне на низ живота.

— Тут, — прошептал он почти на ухо, — именно тут сконцентрировано то, что аршваи рам называют оришвэн — средоточие силы. Тут она рождается, концентрируется и расходится по всему телу, чтобы своими потоками достигать поставленной цели, — от его хриплого, чуть обжигающего шепота, по спине побежал рой мурашек и мне вдруг стало неловко.

Да, ещё ладонь сквозь тонкий хлопок рубахи для занятий казалось вот-вот прожжет ткань. Сама толком не понимая, чего именно смутившись, ещё и разозлившись на такую реакцию тела, я поднялась из низкой стойки наездника и постаралась немного отодвинуться.

— Не стоит так прижиматься, — пробормотала я. — У вас палка есть, — кивнула я. — Ей и указывайте, где там чего сосредотачивается, — пробормотала я, вновь присаживаясь в низкую стойку, так как Зейн был истинным фанатиком своего дела и мог решить, что я пренебрегаю занятием и увеличить его ещё на пару часов.

На самом деле заниматься с ним с одной стороны было здорово. Он многое объяснял, показывал и действительно обучал своим аршваирамским премудростям, будь они неладны! Но ещё больше он требовал! В жизни не встречались мне таки жесткие и даже деспотичные наставники. Хотя, у меня и был то всего один, которого стоило навестить сегодня в обязательном порядке, а то что-то он подозрительно притих. А я так уставала эти два дня, что едва заканчивались эти индивидуальные истязания и я, зайдя на пару минут к опекуну, тут же шла спать.

С появлением настойки от Леи нам действительно стало легче на многих занятиях. Конечно управление мысли было всё ещё болезненным, но и у меня, и у Томаса был прогресс. С Алисандрой было хуже… Девушка стала очень капризной, на многие вещи раздражалась и часто её глаза были покрасневшими от слёз. Одного я понять не могла, что именно её так удручает? Меня в принципе всё устраивало. Здесь было гораздо интереснее, чем в замке Изэр. Был неограниченный доступ к непонятным на вид совершенно шарлатанским знаниям, которые я поглощала с превеликим удовольствием, так как воспринимала их сказочным чтивом. Издёвки и стычки с окружающими вообще меня не колышали. Ну, подумаешь драка в первый день. Прошло уже четыре и желающих на физическое столкновение пока не нашлось. А, что там кто и чего шипит лично мне было по барабану. Кормили очень хорошо, а самое главное моё подсознание воспринимало пищу «безопасной» и в кои-то веки давало мне питаться без нервных припадков, когда руки сами могли выкинуть свежий пирожок с повидлом или скормить дворовым псам жаренные колбаски. К тому же обували, одевали во все новое, даже карцер с подогревом! Да, лично я попала на отдых, а не в плен. Ну, конечно, некоторые занятия были чересчур тяжёлыми. Но! Если бы сейчас Зейн начал меня обижать, я совершенно точно знаю, что бочка появилась бы в реальности, так как нагрузки и издёвки чертово второе «я» воспринимало из ряда вон плохо… Выковыривай его потом из бетона, боги упаси! А, вот, обучение и нагрузки нравились, как мне, так и моему темному нутру. Оно любило становиться сильнее, умнее, автоитетнее… Последнее слово очень радовало, отзываясь теплом на сердце. Да, однажды я стану, как Зейн! И, как бы мне не хотелось, стать кем-то вроде Леи милой и обворожительной, но, к сожалению, оставалось принять, что у моего второго «я» совершенно иные представления о прекрасном. И с этим приходилось считаться.

Алисандра же…

«— Ненавижу, всё здесь ненавижу! Не пойду ни на какие занятия! Что это вообще⁈ Мне нравилось быть той, кем я была! У меня вообще всё было! Да, боги, я секс люблю, понимаешь⁈»

Она смотрела на меня своими голубыми глазами полными слёз, а я…

«— Я тебя прекрасно понимаю», — вдруг брякнула я, потрепав её по плечу, а сердце в груди так болезненно сжалось, будто и впрямь понимаю, о чем она вообще⁈

Надо сказать, что моё признание привело её в чувство и смотреть она на меня стала несколько иначе. Я же решила, что пусть думает, что хочет, лишь бы перестала изводить меня своим нытьём.

Томас же напротив держал всё в себе, но и дураку было понятно, как он скучает и переживает о госпоже Вьер. Ведь никто так и не сообщил, как она добралась до дома. Наверное, он беспокоился и об отце, но вслух мы этого не обсуждали.

— Сядь на пол, — сказал Зейн, выдергивая меня из собственных мыслей. — Я покажу к чему ты должна стремиться.

Усадив меня на пол и сказав скрестить ноги перед собой, Зейн сел в такую же позу напротив и протянул ко мне свои ладони.

— Положи свои руки на мои, — попросил он, а я вновь смутилась.

Что это за держания за ручки ещё?

Но вслух возражать я, конечно же, не стала, а вполне себе покорно положила свои ладони поверх ладоней Зейна. На миг показалось, что кожу вот-вот обожжет. Такими горячими они были. Но запретив себе хоть как-то проявлять своё смущение, я постаралась выровнять дыхание и посмотрела на мужчину перед собой. Стоило поучиться выдержке у него.

— Прикрой глаза и постарайся расслабиться, моя энергия пройдёт сквозь твои ладони и заструится по каналам к самому центру оришвэн, твоя задача прочувствовать её течение и запомнить то, как начнёт двигаться твой живот.

Больше он не сказал ничего, как вдруг я ощутила нарастающее жжение в центре своих ладоней, а уже спустя мгновение будто кто-то проткнул мои руки насквозь от самых ладоней до плеча, сквозь весь корпус к ногам и разместил крошечное солнце в самом низу живота, которое пульсировало в такт дыханию. Ощущения перевернули весь мой мир и ещё всего несколько секунд назад Зейн, несмотря на всё мною увиденное, оставался в моем мировоззрении жалким фокусником, шарлатаном, то сейчас! Почувствовав ток силы внутри себя, будто возвысившись и взлетев над миром, пропуская энергию по до этого непонятным каналам, я словно и не жила прежде. Это было очень сложно описать, так как ничего подобного прежде я не испытывала! Я как будто превратилась из обычного человека в божество, которому по силам всё, что угодно. Ощущение силы пьянило и кружило голову! И, когда Зейн убрал руки, я почувствовала горькую обиду, будто он предал меня оставив без прикосновения этого волшебства.

— Для первого раза достаточно, — тем временем заговорил он, поднимаясь на ноги. — Каналы ещё нестабильны и растягивать их нужно постепенно…

— Когда я смогу сама? — спросила я, осознавая, что впервые за свою короткую и полную бессмысленности и безумия жизнь, я почувствовала нечто, что действительно захотела заполучить.

Зейн взглянул на меня своими пронизывающими насквозь глазами, и я вдруг поняла, что он вовсе не хочет говорить об этом. Но, что-то для себя всё же решив, он ответил.

— Я не знаю.

Ну, чудесно, блин! Он не знает!

— Кровь аршваи рам спала столетия в землях отщепенцев. Твои каналы и Томаса неплохо сохранены, у Алисандры уже пошла возрастная деформация, если у неё получится начать взаимодействовать с энергией, то скорее всего весьма посредственно. В ваших венах течёт кровь не просто аршваи рам, вы потомки солем, а это… Это самое ценное в вас.

Пропустив его слова про потомков неких солем и решив попробовать разузнать о них в местной библиотеке, я решила сосредоточиться на том, что действительно показалось интересным.

— Я хочу научиться, — прикусив нижнюю губу, чуть ли не потребовала я.

— Надеюсь, что так, — уголком губ улыбнулся Зейн, а у меня мороз пополз по коже от такой его улыбки, так как один его зрачок вновь вытянулся и преобразился и оттуда на меня смотрел кто-то совершенно иной этому миру.

Уже вечером, еле передвигая ноги после совершенно выматывающей тренировки, когда Зейн выдал мне длинный шест и заставил им махать несколько часов к ряду, я кое-как заставила себя доползти до мужского общежития и постучать в дверь опекуна. Ответом мне была тишина.

Некоторое время я стояла перед дверью, пытаясь вслушаться в звуки, исходящие из комнаты. Может, он уже спит? Но судя по тишине, царившей за дверью это было не так. Если профессор спал, то храп стоял такой, что стёкла в окнах дрожали. Помявшись с ноги на ногу, я хотела было постучать в дверь к Томасу, но всё же решила этого не делать. Все мы ужасно уставали и лишний раз встать с кровати вечером было болезненно и сложно.

Решив зайти пораньше, я направилась к себе. Не то, чтобы у меня был реальный повод для беспокойства. Но! Он был. Во-первых, если ни у меня, ни у ребят просто не было возможности куда-то влипнуть за пределами Башни Семи Стихий, то рабочий день профессора длился до семи вечера, а дальше он мог болтаться, где ему угодно. При нашей последней встрече он сказал, что его начальник познакомил его с нормальными сослуживцами, которые приняли его тепло и знали язык отщепенцев… И, вот тут я вновь напряглась. Эдвин Фирс был самым добрым, сочувствующим и сопереживающим всем и вся мужчиной, но ещё он был болен. Из-за своей болезни ещё будучи молодым он потерял жену, работу, имущество, репутацию и всё, что ему оставалось это бежать к черту на рога, а именно в графство Изэр, где вести о его репутации просто никому были не интересны. И, вот, у моего профессора появляются дружки, свободное время и маленькие деньги, а ещё фраза, которую он обронил, утешая в очередной раз Алисандру.

«— Ничего, мы найдем способ со всем справиться», — шептал профессор и сейчас мне казалось, что это было как предзнаменование грядущей катастрофы.

— Лошпед херов, — стукнув кулаком по стене, прошипела я сквозь сжатые зубы.

Уснула я в эту ночь с трудом. Долго ворочалась, думая о том, что я могу предпринять, если мои предположения окажутся верными? Обычно, на Фирса неплохо действовали запугивания и возможность играть дома. Он как-то сказал, что играть со мной всё равно, что алкоголику пить легкое вино. Вроде и пьёшь, а вроде и не хмелеешь.

— Уж лучше бы пил, — прошептала я. — С этим бы на раз два подвязали, — тяжело вздохнула я, боясь представить, с какими проблемами он мог бы столкнуться во вражеском государстве проигравшись тут в пух и прах. Разумеется, меня волновали не деньги, а то, что с ним сделают за невозможность отдать долг.

Сон был тяжелым, проснулась я с гудящей головой и в прескверном настроении, что само по себе могло быть опасным. За окном только занимался рассвет и больше ждать я не собиралась. Фирсу лучше было бы храпеть на всю общагу иначе даже я не ручаюсь за его здоровье.

Одевшись в форму Башни, собрав все необходимое на сегодня, я решительно вылетела из женской общаги и широким шагом направилась в сторону мужского общежития. Стоило мне свернуть на дорожку, ведущую ко входу, как я увидела предмет моей утренней страсти. Шатающейся походкой этот маленький грузный мужчина, на котором одежда аршваи рам смотрелась, как бальное платье на толстой короткостриженой тетке в очках, пытался взять штурмом ступени. Выходило плохо. Опекун падал, полз на корячках, отчего «юбка» его одеяния становилась ещё пышнее, и, казалось, что это огромный ворох ткани пытается преодолеть непреодолимое.

— Ну, паскуда, — прошипела я сквозь сжатые зубы.

Решительно подошла к этой неваляшке и схватила его заворот, приводя в вертикальное положение.

— Ой, — крякнул профессор от неожиданности, потом подслеповато сощурился, снял с мясистого носа очки, и решил протереть их вымазанными в земле пальцами, чтобы вновь надеть и взглянуть на меня сквозь мутные стёкла. — Элечка, — расплылся опекун в улыбке от уха до уха. — Что-то ты грязная такая, просто с ног до головы, совсем за собой не следишь, — шатаясь в ритме восьмёрки, с умным видом выдал этот смертник.

Я была в той степени ярости, когда любое моё неосторожное движение могло обернуться мордобоем, о котором я, в последствии, могла бы сильно пожалеть.

— Идём, — рыкнула я, утаскивая мужчину в сторону входа в общагу. — Ты где шлялся, падла? — шипела я.

Ускользающим сознанием понимала, что опекун не виноват, что он болен и ему просто нельзя оказываться в таких ситуациях…

Вот только моё темное «я» было твёрдо убеждено, что даже, если так, то спускать с рук такие вещи нельзя.

— Элечка, — вновь приторно улыбнулся опекун, спешно работая своими короткими ножками, чтобы успеть за мной. — Мы с коллегами отмечали зарплату!

— Куда деньги дел? — шваркнув опекуна о стену, нависла я над ним нерушимой скалой.

Опекун шатался и время от времени похихикивал.

— Не скажу, — выдал этот колобок в платье, и поднес указательный палец к губам. — Это секрет. Ребята взяли на сохранение до вечера.

Схватив его за грудки я с силой его встряхнула, на что опекун лишь ещё веселее захохотал.

— С какими ещё ребятами был?

— С ребятами, — проказливо выдал Эдвин, попытавшись закатить глазки и сползти по стеночке на пол.

— Ты, что забыл, что я тебе обещала, м?

— А я в игры не играл, — подбоченившись, выдал этот кругляш в юбке, взглянув на меня сквозь мутные стекла очков. — Мы сегодня только пили… за знакомство… немно…немножечко…вот столько вот…вот, — выдал Фирс, пытаясь пальцами показать сколько это «немножечко», но никак не мог сфокусировать взгляд на руках, а может сквозь заляпанные стёкла очков ему было не видно.

Зная опекуна, как никто в этом мире, поскольку, что не говори, а мы скорее были лучшими друзьями, чем в отношениях преподаватель-ученик, я прекрасно понимала, как действует на Фирса алкоголь. Сейчас он был в том состоянии, когда на утро и не вспомнит, что было. А, ещё, именно в этом состоянии Эдвин готов был рассказать все секреты мироздания. Даже те, о которых он не имел ни малейшего понятия.

— И, что? Даже не собираешься?

На такой мой провокационный вопрос Фирс расплылся в совершенно довольной улыбке и выдал всё, как на духу:

— Собираюсь, — кивнул он. — Сегодня выходной в архиве и завтра тоже, ребята вечером зайдут и пойдём…

— Куда? М?

— Улица Героев Оршад семь, — выдал Фирс, засыпая прямо стоя у стены.

Дернув его со всей силы потащила в сторону комнаты.

Ну-ну, сходи милый, и я подойду, раз пошла такая пьянка.

Запихав опекуна в комнату, закинула его на кровать, решив не раздевать его, а то ещё догадается, что я была с ним. Может затаиться, тогда попробуй его выкури. Нет уж, сегодня предвыходной день в Башни, индивидуальных занятий в кои-то веки нет, а Зейн сказал, что в свободное время мы можем посещать город.

Идеальное совпадение… Хм.

Неважно. Сегодня вечером у меня планы на опекуна и его «ребят».

Решив подумать о предстоящей вылазке сидя на скамейке перед мужским общежитием, я сначала думала позвать с собой Томаса. Парень бы не отказал. Потом решила, что лучше не надо. Ещё не известно, как пойдёт. Не хотелось бы его вмешивать.

Весь день я была необыкновенно молчалива, сурова и собрана. Хватало одного взгляда, чтобы к нам никто не лез.

— Что-то случилось? — всё же поинтересовался Том ближе к обеду.

— Да, — отмахнулась я, — не бери в голову, просто хандра по дому, — сказала я, глядя в его обеспокоенные серые глаза.

Нет, определённо лучше не ввязывать в предстоящую вылазку парня. И так, пленники, а если всерьёз присесть придётся… учитывая мои особенности. Надеюсь, тюрьмы у аршваи рам тоже ничего.

Ближе к вечеру, я возвращалась с занятий предельно сосредоточенная. Сегодня днём я сходила в библиотеку, просмотрела карту города. На всякий случай зачем-то изучила квартал, где был расположен игорный дом. Стоило задуматься для чего? Как внутренний голос орал во все горло, что такое дело надо начинать с изучения местности, чтобы знать пути отхода. Будучи в своей комнате открыла шкаф и переоделась в темные широкие штаны и такую же куртку с запахом и широким поясом. В такой одежде мы обычно занимались на физподготовке и на индивидуальных занятиях. В сумку положила кресало, деньги, небольшое полотенце. В принципе изобретать что-то новое я не собиралась. Нужно было припугнуть Фирса уже проверенным способом… Сработает ли? В конце концов, спалив тот злосчастный сарай в графстве Изэр я конечно перетрухнула. Но то было дома, а тут-то не дома…

Ладно, просто факелом помашу. Должно хватить…

Выйдя на улицу, я с сожалением посмотрела на свою темную одежду. Мы тут неделю почти, а жара и не думает спадать, хотя на родине уже должен идти первый снег. Утерев пот со лба, направилась вновь в мужское общежитие. Ожидаемо Фирса и след простыл. Скрипнув зубами направилась на выход из Башни Семи Стихий. Никто меня не останавливал, не просил предъявить документ на выход или что-то подобное. Хочешь идти — иди. Интересно, почему они не боятся, что мы можем сбежать?

«Этому должна быть причина…»

Решив, что обязательно поразмыслю об этом позже, сосредоточилась на предстоящем. Изначально отмела возможность добираться до игорного дома пешком. Во-первых, он находился на другой стороне города и даже реки. Во-вторых, пока я дойду опекун проиграет всё, что можно и нельзя. Потому узнав у прохожих, как можно добраться до нужного мне места, была неприятно поражена, что исключительно на аеши. Кто такие чертовы аеши стало понятно, когда говорившая со мной женщина показала рукой на мужика, сидевшего на огромном ящере и ссаживавшего с его спины двух пассажиров. К спине рептилии было прикручено три сиденья. Одно для погонщика и два для пассажиров.

— Ну, Фирс, держись гад, — пробормотала я себе под нос и окликнула мужчину с его питомцем.

Что сказать, поездка на ящере была незабываема. Хорошо, что я не стала ужинать. Тварь бежала как будто у неё пятки горят. Что уж говорить о том, что у меня не получалось рассмотреть мимо пролетающие красоты, а всё на чем могла сосредоточиться, так это на том, чтобы не вылететь из седла. Когда мужик помогал мне сползать с бока животного, я очень боялась позорно упасть в придорожную грязь.

— Ну вы ж сами просили побыстрее, но вы уверены, что вам сюда? — пробормотал погонщик.

Я кое-как покивала, так и не найдя в себе силы на ответ.

— С вас десять ли, — один льер состоял из пятидесяти ли, так что переводя на валюту Тварволь что-то около десяти медных монет.

Довольно терпимо.

Стараясь не поднимать глаз от земли, протянула необходимую сумму мужику и всё же отошла с дороги, опершись плечом о ближайшее здание, пытаясь подавить рвотные позывы.

Ну, что ж, улица, которая проходила рядом с Башней Семи Стихий выглядела на порядок шире, ухоженней и дома все были из камня или хорошо обработанного дерева. Тут же сплошь деревянные одно- и двухэтажные постройки, стоявшие впритык друг к друг. Какие-то питейные заведения, странная галдящая публика… Должно быть, даже в городах таких снобов, как эти аршваи рам тоже есть свои «отщепенцы», которым надо где-то обитать. Да, трущобы аршваи рам были на порядок чище и благоустроеннее тех же трущоб в Изэр, но сути это никак не меняло. Нужное мне здание выделялось, потому как в нем было не два, а три этажа, а вокруг ошивалось гораздо больше людей. Поправив сумку на плече, я начала присматриваться к тому, как люди попадают внутрь. Сразу стало понятно, что я не пройду. Несмотря на то, что район был бедным, публика выглядела в основном прилично. Люди подходили ко входу и высокий, мускулистый мужик, в широких штанах и жилетке на голое тело, доставал какие-то списки, что-то в них искал, а потом кивал подошедшим, пропуская их внутрь.

Ну, через центральный вход мне и не надо было.

Потому перейдя дорогу, я свернула в узкий проход между близстоящими домами и оказалась уже на заднем дворе, который никто и не думал как-то огораживать. Смеркалось. На улице стало не так жарко, и слава богам, что и не так светло. Стараясь слиться со стеной, я шла вдоль здания, приметив небольшую дверь, которая оказалась заперта изнутри. Решив, постоять немного в сумерках и последить за входом, я простояла так ещё с полчаса, прежде, чем дверь открылась и на крыльцо вышла женщина в светлом фартуке. Бросила простую серую тряпку и деревянную швабру, прислонив её к стене и тут же с крыльца вылила воду с бурой жижей.

— Достали, — фыркнула она, исчезая за дверью.

Бросившись вперёд из своего укрытия, я в самый последний момент поймала дверь и проскользнула внутрь здания. Посмотрев, что дверь закрывается на простой защелкивающий замок, который в случае чего не составит труда открыть, я решила осмотреться. Оказалась я в каком-то узком, плохо освещённом коридоре. Честно говоря, я сильно опасалась, что тут полно охранников и меня вот-вот поймают и выставят вон. Но, похоже, самая главная охрана была у центрального входа. Стоило пройти коридор и оказаться в наполненном табачным дымом и парами алкоголя зале. Честно говоря, в Изэр я внутрь местного игрового дома не заходила. Стояла снаружи и ждала, когда выйдет Фирс. И, вот сейчас, я испытывала легкий шок. Это был какой-то…фу, короче. Грязно, темно, накурено, куча столов, за которыми сидели всякие сомнительного вида личности и азартно что-то галдели. И, вот, среди всей этой вакханалии нашлась и моя пропажа. За одним из столов расположился профессор, прижимая к груди бутылку с горячительным и азартно швырял странного вида карты на стол.

Дождавшись, когда рядом сидящий сосед воскликнул:

— Видишь, Эдвин, ты снова выиграл! Новичкам везёт!

Я с облегчением выдохнула.

Судя по всему, я застала ту фазу, когда дурачкам вроде профессора дают почувствовать вкус победы, прежде чем жестко сбросить их с высоты.

— Ты прав, Вин! — широко улыбнулся Фирс своему дружку.

— Да, спасибо за поддержку Вин, — положив ладони на плечи вздрогнувшего Фирса, улыбнулась я, — я украду у вас на минутку Эдвина, — продолжая улыбаться, посмотрела я на мужчин за столом. — Не волнуйтесь, всего минутка и он снова с вами. Встал и за мной, — буквально прорычала я на ухо Фирсу, прекрасно зная, что сопротивления не последует.

Будто напортачивший мальчишка Фирс поднялся со стула и поплёлся впереди меня. Похоже Эдвин уже выпил или вчерашнее ещё не выветрилось, потому как походка его была неровной, и с каждым шагом выплескивалось из бутылки небольшое содержимые алкоголя. Моей задачей было как можно скорее вывести его на улицу, потому как я сильно волновалась, что кто-нибудь решит, что я увожу легкодоступную добычу и попробует нас вернуть. Потому я то и дело подталкивала его в спину, отчего выплёскивалось на пол всё больше пойла. А уж когда мы оказались на улице, Фирс и вовсе все расплескал, едва не полетев со ступенек. Решив пока не закрывать дверь в коридор, чтобы процесс устрашения прошел как надо, я схватила оставленную теткой швабру, обмотала ее полотенцем из сумки и тут же чиркнула кресалом, поджигая импровизированный факел.

— Ты что же творишь⁈ — вызверилась я. — Я тебя предупреждала⁈ — махнув горящей шваброй ещё громче рявкнула я.

Испуганный Фирс как-то весь съёжился, нервно поглядывая на полыхающую палку в моей руке.

— Элечка, ну не злись, сам не знаю, как…

— Я тебе дам не знаю, — схватив опекуна за шиворот, рявкнула я, когда с противоположной стороны коридора, ведущего в игральный зал, послышались голоса.

Бывают такие моменты в жизни, которые происходят словно ты смотришь на них со стороны…

Это был один из таких.

Когда я обернулась, чтобы посмотреть кто там идёт, а возникшие в коридоре парни позвали Фирса всё, чего я хотела, так это бросить горящую швабру и просто свалить с профессором подмышкой. Но стоило швабре оказаться на земле, как полыхнуло пролитое Фирсом пойло и поползла огненная змейка прямо в открытую дверь и тут же полыхнули стены и деревянное крыльцо. Я кинулась, хватая половую тряпку, пытаясь потушить хоть что-то, но похоже Фирс наплескал своё пойло и на неё, и вместо того, чтобы потушить я подожгла ещё и внешние стены.

— Пожар! — закричал сперва кто-то один, а потом к нему присоединились десятки голосов.

Отшвырнув в сторону полыхающую тряпку, схватила Фирса за руку и понеслась с ним по тому же пути, по которому и пришла. Но куда-там! Профессор отказывался пролезать в щель между домами хоть боком, хоть передом. Поняв, что ничего не выходит, судорожно воскрешала в памяти карту.

— Валим через гору, — рыкнула я, хватая опекуна и таща его через дворы в сторону небольшой горы, обогнув которую, можно было выйти в другой район города.

Но и тут ничего не вышло! Пока мы ползли наверх ещё были сумерки и хоть что-то было видно, потом Фирс устал и рухнул где-то на середине пути, а следом стало темно хоть глаз вырви!

Спустя час мы сидели на склоне небольшой горы под раскинувшейся кроной вековой сосны. В небе ярко светили звёзды, хотя их рассматривать желания не было. Теплый воздух, наполненный ароматами трав, хвои и раскалённой на солнце смолы, портил легкий флёр гари, что долетал снизу. Но несмотря на упоительно теплую ночь, мы не могли найти в себе сил, чтобы отвести взгляд от полыхающего огнем квартала внизу.

— Седьмой дом занялся, — прошептал Фирс, а я лишь кивнула.

Глубоко вздохнув, я почесала кончик носа и прикрыла глаза.

— Ну, — глубоко вздохнула я, — играть тебе теперь всё равно негде, — пожала я плечами. — Но одно запомни, если вдруг сподобишься ещё раз взять в руки карты без меня, то в следующий раз я оставлю тебя внутри, — чуть улыбнулась я, намеренно нагоняя жути на опекуна. — Ладно, пошли чтоль, теперь достаточно светло, чтобы найти тропу вниз. И, если, что, то мы геологи….эээ… — прикрыв глаза, встряхнула я головой, отгоняя непонятные слова и образы, — не местные то есть и пришли погулять в горах и заблудились ещё днём, теперь идем домой, усёк?

— Усёк, — тихонько вздохнул Фирс, поднимаясь следом за мной.