Второй шанс для Элии

Глава 7

Утро настало неожиданно. Не могу даже вспомнить, когда последний раз я так крепко спала. Сказалась ли усталость или странное изобретение аршваи рам, что было всё так же на моем носу. Виски немного ломило. Ужасно хотелось пить. Да и голова кружилась так, что я далеко не с первой попытки сняла с носа металлическую дугу и тяжело села на кровати.

Судя по тому, что за окном солнце едва раскрасило небосклон, было довольно рано. Хотя, опять же, я не знала во сколько светает в Арамии. Устало отерев лицо, постаралась немного взбодриться и поплелась в ванную комнату. Пока никаких изменений в своей голове, кроме тяжести и головокружения, я не наблюдала. Кое-как покончив с банными процедурами, отворила створки шкафа и достала комплект одежды, который был более всего похож на то, в чем вчера ходили ученики. Широкие темно-синие штаны, белая рубаха на завязках, а сверху такой же темно-синий халат и широкий пояс, который мог бы сравниться с корсетом в Тарволь, но был мягким и сделан из множество раз прошитой ткани.

Одевалась я долго, с расстановкой так сказать. Особенно озадачили тапки в которых предстояло ходить. Это была внушительного размера мягкая обувь из черной ткани и такие же безразмерные короткие чулки…

«Носки!» радостно подсказало подсознание.

Ну, пусть будут «носки», но стоило надеть это безразмерное нечто и представить, как я пошлёпаю в этом на учёбу, как тапочки будто завибрировали и начали видоизменяться, приобретая размер моей ноги! Это было по-настоящему волшебно! Пожалуй, ничто меня так не потрясло, как невероятная в своем удобстве обувь, которая сидела строго по моей ноге!

Волосы я собрала в тугую косу. Покрутилась перед небольшим зеркалом, которое было приделано к одной из дверок шкафа, и оставшись собой полностью довольна подошла к столу, где до сих пор лежали тетради, книги и разные непонятные бумажки. Должно быть, стоило сразу проверить, как сказалось действие прибора. Есть ли результат, так сказать? Но я почему-то растерялась и сейчас обуреваемая странными чувствами от предвкушения до волнения, несмело взяла первую попавшуюся бумажку и едва разочарованно не застонала. Буквы казались по-прежнему незнакомыми, хотя стоило присмотреться и лёгкое головокружение не заставило себя ждать, а письменная вязь будто начала меняться, и я почувствовала, что и впрямь читаю и понимаю!

— Расписание, — слово чуждое тарволийскому языку по звучанию, но определённо понятное мне.

Это было так невероятно, что не сдержавшись я начала глупо хихикать.

— Восемь утра завтрак, Восемь тридцать начало занятий. Введение в понимание единой силы кратко ВПЕС, — хорошее название, подумала я, продолжая зачитывать то, что предстояло нам сегодня. — Темные материи, дыхательный практикум, перерыв на обед тридцать минут, концентрация мысли, физический практикум, индивидуальные занятия…

— Понятно, что ничего не понятно, но звучит безобидно, — пробормотала я себе под нос, взяла небольшую холщовую сумку, что лежала на стуле и начала складывать туда учебники, на которых совпадали названия, взяла кратное количество тетрадей и писчие. Повесила всё удовольствие себе на плечо и примерно не представляя сколько сейчас времени, потопала в мужское общежитие за брательником.

Оказалось, Томас успел собраться и проснулся примерно в то же время, как и я. Значило ли это, что выданное нам устройство закончило свою работу в одно время и вывело нас из сна? Кто бы знал…

Если на мне форма выглядела, как причудливое платье, то увидеть Томаса в таком же было довольно забавно. И несмотря на то, что вокруг нас сновали студенты в схожих одеяниях, мне все равно казалось, что мы странным образом выделяемся…

— Может, следовало зайти за госпожой Лавиль? — спросил Томас и несколько удивлённо замер.

Мы оба понимали, что он говорит на совершенно новом для нас языке и даже этого не осознаёт.

— Интересно, родной язык мы забыли? — спросил он, поправляя сумку на плече и устремляясь за основным потоком учащихся, который направлялся в сторону одноэтажного здания.

Должно быть, там и проходил завтрак. Как бы там ни было, мы решили не отставать.

Сосредоточившись на его вопросе, я подсознательно настроилась говорить на родном языке и тут же ответила.

— Давай проверим, — улыбнувшись, я поняла, что можно говорить на родном языке, стоит только захотеть. — Вроде бы получается! — чуть громче сказала и тут же запнулась, когда увидела каким взглядом меня смерили две девушки, идущие рядом.

— Это, что те отщепенцы, о которых рассказывала Марэн? — довольно громко поинтересовалась она, брезгливо скользя по нам взглядом.

— Похоже на то, — фыркнула её товарка и её пухлые губы исказились в пренебрежительной усмешке.

— Думается мне, ты прав и надо было бы захватить Алисандру с собой, — уже тише пробормотала я, понимая, как внутри расходится нехорошее предчувствие от происходящего, ведь девицы что-то начали нашептывать встреченным ими знакомцам и те в свою очередь заинтересованно оборачивались на нас с Томасом.

Томас согласно кивнул, подмечая то же, что и я.

— Что значит «отщепенцы»? Я где-то слышал это слово? — возвращаясь к новому языку спросил Томас.

— Тот аршваи рам сказал, как переводится слово «рами вэй» с языка отщепенцев, так что рискну предположить, что «отщепенцы» это мы, — пожала я плечами и судя по взглядам, которые на нас бросали всё чаще и чаще это значило что-то не очень достойное. — Пожалуй, я с тобой соглашусь, надо было брать Алисандру с собой, — как бы я к ней не относилась, но тётка всё же, а тут вроде как явственно начинает попахивать неприятностями.

Томас закрутил головой, но Алисандры нигде не было видно.

Стоило войти в одноэтажное здание, как стало ясно, что мы попали в огромную столовую со множеством столов и линией, где можно было взять еду и напитки. Беря пример с окружающих, мы взяли довольно увесистые железные подносы и пристроились в конец очереди. Тут же поставили на подносы стаканчики с каким-то цветным напитком, от которого пахло сушеными яблоками и ягодами.

«Компот», радостно взорвалось у меня в голове, хотя я в жизни ничего подобного не пила.

На севере не уважали сладкие напитки, а тут я просто явственно ощутила вкус варева, стоило почувствовать запах, и едва не захлебнулась слюной и странным чувством ностальгии.

«Компот», умильно улыбнулась я, глядя на свой стаканчик.

— Отщепенцы не будут есть вперёд аршваи рам, — вдруг раздалось откуда-то с боку, и целая стайка учеников устремилась вперёд нас в очередь, грубо отодвигая, отчего мой «компотик» едва не расплескался на подносе.

Я растерянно посмотрела на Томаса, который свел брови на переносице и крепко сжал поднос в руках, устремляя взгляд из-под ресниц на бесцеремонных учеников.

«Может, это наследственное у меня и лошадь вовсе не при чем?» вдруг подумала я, смотря каким гневом загораются глаза брата.

И, только я решила, что инцидент был разовым, как новая порция учеников без всякого стеснения оттеснила нас в конец очереди, будто и не замечая того, что мы здесь стоим. Когда за ними подоспело ещё несколько парней, я решительно шагнула вперёд, не позволяя им вот так запросто протиснуться. Одно я знала точно, и сама не знала откуда, но в новой стае нужно сразу показывать, кто тут главный…

Сидя за преподавательским столом, откуда было прекрасно видно всю столовую, Зейнвер в предвкушении ожидал появления новых объектов своего проекта.

— Ты уверен, что правильно было помещать их вместе с остальными студентами? — как всегда Оре больше всех переживал о гуманистических аспектах возложенной на них миссии.

— Предлагаешь, мне лично расшатывать их эмоциональное состояние? Нам представится такая возможность, не переживай, но прессинг должен быть достаточным, чтобы всё получилось, — пробормотал он, замечая, как в столовую заходят двое из подопытных и накладывая заклинание, которое позволит им слышать, о чем говорят объекты и достаточно увеличит видимость для Зейна, Оре и Яса.

— Отщепенцы не будут есть вперёд аршваи рам, — стоило девчонке Изэр взять стакан с компотом, как её ожидаемо отпихнула первая группа учеников.

Зейн, как и его соратники, прекрасно понимали, что будет именно так, сделав прибытие этих троих открытой информацией в Башне Семи Стихий. В их иерархичном обществе есть строгий свод правил, который выше любых желаний. Есть аршваи рам, рейши, тоцци, все они делятся в зависимости от знатности происхождения и занимаемого положения, и лишь в самом конце «списка достоинства», как называли положение о рангах, стоят «отщепенцы». Те, кто не достоин даже прикасаться к силе и её благам. Именно к отщепенцам относили всех, кто живет за Великим Поясом. В глазах учащихся башни Элия, Томас и Алисандра были хуже грязи и Зейн был осведомлён, чем обернётся их обучение тут. Ему было без разницы будут ли его подопытные пытаться конфликтовать или молча сносить оскорбления. Был важен уровень стресса в среде их нового обитания. Будут скандалить, значит он будет их наказывать, будут молча терпеть, всё равно будут переживать и тем более приближать переход. В конце концов, их могли запереть в подвалах и там довести до необходимого состояния в гораздо более короткие сроки и более жесткими методами, но им предстояло сотрудничество в дальнейшем и будет лучше, если всё будет происходить максимально естественно. Он и так станет их врагом, как Оре и Яс. Ни к чему усугублять.

Тем временем ещё одна стайка учеников бесцеремонно подвинула девчонку и парня, что сейчас стоял за её спиной. Ребята лишь зло смотрели им в спины, но стоило ещё двум парням шагнуть вперёд, как девчонка столь же резко устремилась наперерез.

— Ты знаешь, — вдруг усмехнулся Яс, — в ней что-то есть…

— Куда прёшь, глаза разуй, ушлёпок, — вдруг вызверилась девица и у того же Яса натуральным образом отпала челюсть.

— Это ты разуй жалкая отщепенка, не знал, что вы умеете говорить, — усмехнулся студент и смерил парня с девушкой пренебрежительным взглядом, чуть нагнулся вперёд и самым натуральным образом плюнул в компот дочке графа.

Лишь на краткий миг Зейну показалось, что девушка сейчас вот-вот заплачет, с такой непередаваемой болью она смотрела на свой стаканчик. Но уже спустя долю секунды он явно понял, что ему просто показалось.

— Ты, че, упырь, в компот мне плюнул? — изогнув бровь, она исподлобья глянула на парня и даже трем взрослым мужчинам стало не по себе от этой синей бездны, что обещала неминуемую смерть обидчику.

Зейн не сразу понял, что произошло. Просто вдруг раздался оглушительный «Бам!», и только потом он осознал, что девица со всей силы врезала парню железным подносом по лицу, а когда тот согнулся от неожиданности, она бахнула сверху и снова, ещё раз! Оглушительное «бам», «бам», «бам», казалось звучало не переставая в полой тишине. Когда поднос согнулся пополам она отбросила его в сторону и бросилась на парня с кулаками, точно натуральный берсерк Элия молотила его что есть силы. В эту драку было сунулся друг студента, но ему наперерез устремился Томас, и драка начала приобретать совершенно новый виток.

— М-да, «переживать будут»? «Стрессовать», говоришь? — поинтересовался Яс, вместе с Зейном устремляясь к дерущимся с четким намереньем их разнять и призвать к порядку.

Когда вязкая капля слюны этого мерзавца коснулась моего напитка, я поняла одно — всё кончено! Все мои старания не привлекать внимание; малой кровью отделаться от Алисандры; стараться не выражаться, когда терпеть нет никакой мочи… Всё было уничтожено! Эта тварь разрушила мою новую жизнь! Жизнь, где я была благопристойной дочерью графа! Законнорождённой, признанной Изэр, воспитанной и вменяемой… Вот так, один плевок и всё! Театр сгорел, не дав даже начать спектакль под названием «благородная госпожа Элия Изэр»! Не было её никогда, не стоило и начинать!

Алая пелена ярости расцвела перед взором и больше я уже толком ничего не соображала, просто долбила скотину чертовым подносом пока он не согнулся. Потом в ход пошли кулаки, ноги и кажется даже мой лоб вошел в его переносицу… Я не уверена, что этот поругатель компотов остался бы в живых, если бы меня вдруг не подняло над землёй и я неистово не задрыгалась в воздухе. Лишь треск новой формы и страх остаться без одежды, которая так мне понравилась, поскольку в ней были штаны, привел меня в чувства. Только оказавшись в воздухе, моего слуха коснулись испуганные возгласы, чьи-то вскрики, а ещё кто-то весьма настойчиво что-то пытался донести до меня. Стоило немного сосредоточиться, чтобы заметить, что меня словно котенка, держит за шкирку на вытянутой руке главарь башни и что-то внушает с умным видом. Его жуткие зелёные глаза, казалось просвечивают меня насквозь.

— Поняла? — спросил он, и это было первым словом, которое я смогла разобрать. — А сейчас все к лекарю, помогите адепту Рам Боргу дойти, — явно не ко мне обращаясь, бросил он кому-то. — Если не сможет идти, то донесите, — опять кому-то, вряд ли меня стоило просить о таком…

Последняя мысль оказалась весьма забавной, и я больше не сдерживаясь захохотала в голос.

— Истерика? — заботливо поинтересовался Ясмэн Рам чего-то там, я пока не запомнила.

— Что смешного? — строго сдвинув брови, Зейнвер повернул меня лицом к себе, словно я и не весила ничего. — Адепт Рам Борг вряд ли сам сможет дойти до лекаря, это по-твоему смешно?

Смеяться как-то резко расхотелось.

— Он плюнул в мою еду, — сквозь зубы прошипела я, — пусть радуется, что осталось на чем ходить! — рыкнула я, а Зейнвер как-то задумчиво прищурился.

Зрачок на левом глазу вытянулся в ниточку.

Вот же, чертила на мою голову! Что за нечисть у него в глазах сидит⁈

Пять лет назад, когда я повредила голову, в моей жизни оказалось три неприкасаемых человека, просто потому, что за членовредительство отцу, матери или сестре меня ожидаемо могли убить. Эти трое могли многое позволить в мой адрес и выжить после этого без ощутимых потерь. С братом мы негласно дрались без свидетелей и выясняли отношения по понятиям… Да, именно так. Больше никому и никогда я спуску не давала. Вот и сейчас не собиралась прогибаться! Во всяком случае пока на горизонте не замаячила плаха. Но кое-что я поняла очень хорошо, аршваи рам мы нужны живыми и целыми, а значит… Зря они меня притащили сюда… Уж хотя бы не цепляли и могли бы мирно жить!

— Ни одна падла мне в жратву харкать не будет, усекли⁈ — добавила с чувством так, чтобы все слышали и прониклись, и словно дикая зверюга оскалилась и выпучила глаза на стоящих рядом учеников.

Должно быть, выглядела по-настоящему ужасающе вися в жестком захвате Зейнвера, но мне было плевать! Это че ваще началось⁈ Я тут, можно сказать, как пуська какая-то в очереди стою, жду, а меня вот так какие-то школяры задвигать будут⁈ Да, ещё в еду плевать…

Под мертвое молчание я продолжала сверлить толпу учеников немигающим взглядом, пока Зейнвер так же молча тащил меня на выход. Главное, чтобы воротник не отодрал, потому как с каждым шагом я всё сильнее раскачивалась в его руках. И, если раньше мне казалось, что я девица рослая, хоть куда, то сейчас я самой себе напоминала какую-то малявку, болтающуюся на крючке.

Когда мы вышли из столовой, он поставил меня на землю и жестом подозвал кого-то из мимо проходящих учеников.

— Сопроводи ребят к лекарю, — обратился он к довольно рослому парню с вихрами непослушных каштановых волос. Пацан был похож на какого-то медведя своим огромным телосложением и мнимой неловкостью.

— Хорошо, рами вэй, — кивнул он.

— А, вы двое, — посмотрел он на меня и Томаса, — эту ночь проведёте в карцере и советую захватить с собой свод правил Башни Семи Стихий, — ровным тоном сообщил он.

— Напугал ежа голой жо… — чуть слышно фыркнула я, смотря себе под ноги, только сейчас ощутив как зверски у меня болят руки.

— Что ты сказала?

— Говорю страшно мне, как ежу в лесу, — подняв взгляд, я прямо посмотрела в глаза Зейнверу и поняла кое-что очень ясно — я костьми лягу, но в этой системе не прогнусь. Хватит с меня родного дома, больше унижать себя я не дам никому и буду яростно бороться. Плевать, что мы пленники и полностью зависимы от «благодетеля», в конце концов, его бочка его ещё дождётся, а всякой шушере со мной так просто не сладить.

— Идите, — бросил он нам и трое наставников были таковы, в то время как мы с Томасом поплелись следом за медведеподобным парнем.

— О, — уважительно покивала я, стоило симпатичной женщине в светло-сером балахоне, обработать костяшки моих рук какой-то прозрачной штукой.

На моих глазах кожа затягивалась и образовывалась нежно-розовая. Боль прошла тут же, как и воспаление. Те же метаморфозы касались и Томаса. Его смачный фингал под глазом достаточно споро рассасывался.

— Круть! И, что же, любые ранения так запросто лечатся? — поинтересовалась я не просто так, а прикидывая на будущее место своей частой дислокации.

— Ну, не все, — улыбнулась тётечка, отчего уголки её глаз украсили лучики морщин, — но многие.

— Как себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовался Томас, начиная часто моргать, так как отек на глазах спадал.

— Нормально, жалко не поели, конечно, — вздохнула я.

— Обед впереди, — бодро начал Томас, но подумав, что сболтнул лишнее как-то осекся.

— Прорвёмся, — кивнула я, бросив взгляд на свою жертву, что сейчас в позе звезды, с маской из прозрачной субстанции на лице, лежал на кушетке у окна и протяжно стонал. — А, ты как думаешь, Рам Борг, пообедать ведь я смогу спокойно, а? — поинтересовалась я, заметив, как от моего голоса парнишка вздрогнул и обмяк, сделав вид, что без сознания.

Покачав головой, я встала со стула подняла сумку и подождав Томаса направилась искать аудиторию, где, судя по времени, должно было скоро начаться второе занятие.

На самом деле ориентироваться на территории внушительного комплекса было несложно благодаря тому, что частенько встречались указатели и стенды с подробной картой местности. Так что до нужного нам здания мы добрались довольно споро. Там же на входе висела подробная карта учебного корпуса для первокурсников. Оставалось только свериться с расписанием и найти нужную нам аудиторию. Стоило войти внутрь, как раздался противный до жути звуковой сигнал, а после все двери в коридорах распахнулись и из них повалило огромное множество учащихся.

— Поспешим, — прошептал мне на ухо Томас и схватив меня за руку потащил в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Пока мы шли, я до мурашек на коже чувствовала обжигающие взгляды, проходящих мимо студентов. Ещё бы, всё же прославились мы с Томасом в первый же день. Благо никто не пытался преграждать путь или как-либо задирать нас. Пока, во всяком случае, ограничивались просто взглядами и непрекращающимся шипением, в котором мелькали такие слова, как «проклятые отщепенцы» и «недопустимо». Чего им «недопустимо» мне было до лампочки, будь она не ладна и что бы за хреновина это ни была, с моей точки зрения плевать в еду едва знакомым людям «недопустимо», так я во всеуслышание это обозначила.

Потому нацепив на лицо непроницаемую маску легкого превосходства, я шла за Томасом, внутренне предвкушая ежедневную борьбу за выживание в этом заведении. И, странное дело, но моё темное «я» вполне себе комфортно ощущало происходящее вокруг, словно когда-то это было привычной рутиной для меня… Комфортной средой, если можно так сказать… Вот, только проблема в том, что мне нравилось быть любимой, желанной, нужной и, хотя, только Фирс давал мне такие необходимые теплые ощущения, я всё равно грезила о них. Эта раздвоенность сознания дико выматывала порой, потому как я сама от себя не знала, чего ожидать и что мне может понравиться.

Войдя в аудиторию, я сразу поняла, что время второго раунда на выживание настало. Зал был огромным, с трибуной, столом для преподавателя и высокой доской за столом. Места для слушателей ступеньками уходили наверх и сейчас было занято наполовину. Но не это привлекло мое внимания, а наша с Томасом незадачливая тётка.

Алисандра стояла почти на верхней ступеньке и отчаянно пыталась найти свободное место, но вполне ожидаемо, стоило ей пристроить свою сумку, как рядом кто-то садился или ставил свои учебники и с парт доносилось скупое «занято» или более объёмное «отщепенцам здесь не место». Я честно думала, что девица будет визжать и проклинать всех подряд, как она делала это со мной и Фирсом. Но, то ли враждебно настроенная толпа так действовала, то ли в целом непривычная обстановка, где она больше не была элитной…эээ…пусть будет куртизанкой, а вдруг превратилась в обычную ученицу. Как бы там ни было, Алисандра отчаянно раскраснелась, в глазах стояли слёзы, и я буквально кожей почувствовала, как это будет, когда эта кудрявая дурында расплачется, точно сопливая девчонка.

— Где хочешь сидеть? — лениво поинтересовалась я у братца.

Надо отдать доложенное Томасу, поскольку он ничего не ответил, но так улыбнулся, что мы поняли друг друга без слов, единодушно приметив задний ряд. Выступив вперёд я смело начала подниматься по ступенькам, попутно опрокидывая на пол чьи-то вещи, которые ставили студенты на краю стола, чтобы мы не моги сесть.

— Ой, простите, компот у вас в столовой такой питательный, что мой зад кажется разжирел, — приторно улыбнувшись очередному мерзавцу, который выставил учебники на край стола, я демонстративно опрокинула их на пол.

Будет знать, как тётю Шуру обижать!

В след неслись проклятья и шум отодвигаемых стульев, но я и не думала обращать внимание на тех, кто поднимался со своих мест. Дойдя до Алисандры, молчаливо взяла её за запястье и отодвинула за спину, зажав между мной и Томасом и прямо посмотрела на трёх парней, которые и не думали двигаться и давать нам возможность пройти на свободные места. Непрошенная улыбка растянула губы, и самый ближайший ко мне рыжий парнишка нервно сглотнул.

— Если тронешь меня, то тебя так накажут, как и не снилось, грязная отщепенка! — вызверился он, сжимая кулаки, а я лишь ещё шире улыбнулась.

— Да? И, как? — изогнув бровь поинтересовалась я. — Так-то меня уже наказали и не сказать, чтобы я была впечатлена. Так что, либо двигаешь по-хорошему, либо я тебя подвину до ближайшего лекаря, — уже не улыбаясь, закончила я.

Парень попытался встать, но тут ему на плечи упали руки Томаса, толкая его назад, от чего загремели стулья и парты, а парень неловко приземлился на своих дружков.

— Двигай сказала! — рявкнула я так, словно внутри меня скрывался здоровенный мужик с громоподобным басом.

И, как это ни поразительно, но эти трое задохликов вдруг похватали свои шмотки и шустро попятились на другой край ряда. Пропустив вперёд раскрасневшуюся на грани истерики Алисандру, я села следом, а с краю уселся Томас.

Стоило положить на стол сумку и поднять глаза, как я наткнулась на гробовое молчание моих соучеников и их свирепые рожи, устремленные на нас троих. Казалось, ещё секунда и вся эта студенческая братия ломанёт на нас с целью избиения и последующего уничтожения.

— В очередь, сукины дети, записаться можно у него, — прежде, чем успела прикусить язык, лениво процедила я, указав на Томаса.

И, наверное, тут бы начаться неминуемой потасовке, но прозвенел противный звонок, дверь аудитории отворилась и ситуацию спас теперь мой самый любимый педагог, больше напоминавший белого ворона. На нём было одеяние темно-малинового цвета, которое тут же бросилось мне в глаза и вызвало невольную зависть. Я тоже хотела бы платье такого цвета, ну или накидку…

«Цепочку бы золотую ещё, было бы хорошо», подумалось мне, и я уважительно кивнула, признавая наряд препода «авторитетным».

Худощавый мужчина, с проникновенным взглядом черных глаз и кипельно белыми волосами до самых плеч, он ворвался в аудиторию, словно грозовая туча и тут же смерил присутствующих нечитаемым взглядом.

— Что за бардак⁈ — рявкнул он, устремляя гневный взгляд на учеников, которые замерли кто где и на разбросанные учебники. — Живо навели порядок! — продолжил он, и, видимо, по привычке студенты тут же засуетились и не думая объяснять, почему возник этот самый «бардак».

Хотя сильно подозреваю, что влетевшему словно ураган мужику, было начхать на причины.

«Темные искусства» так назывался предмет, который вел рами вэй Рам Уиссом. Аирон Рам Уиссом оказался преподавателем какой-то пурги. Гнал он вдохновенно, но было понятно, что это какая-то муть. Но, так или иначе, я старалась, записывая всё, что он нам надиктовывал и пыталась просто отключать мозг на таких словах, как «темная энергия», «прорыв полотна», «эманации темной энергии» и прочее. Пока я это не понимала и ощущала себя так, будто наконец-то добралась до таких же чокнутых, как и я и теперь буду жить в огромном комфортабельном дурдоме, где все думают, что они волшебники и одна я бандит со стажем. Эх…

Рейвен Рам Морт его величество Рам Эш, уверенно вышагивал по казавшемуся каким-то бесконечным коридору подвала Башни Семи Стихий. Мужчина ничуть не уступал своей статью и ростом кузену, что сейчас дожидался его на наблюдательном посту в глубине подземелья. Вот только волосы Рейвена были черными, словно вороново крыло, а глаза казались темнее самой беззвездной ночи. Когда-то тьма выбрала его своим проводником и нашла своё отражение в его внешности. В отличии от Зейнвера, которому подчинялась единая сила в любом своем проявлении, Рейвен оказался узкопрофильным аршваи рам, что в принципе было нормой для Рам Эш. Но от правителя, конечно же, ждали более выдающихся успехов.

Войдя в ничем не примечательную комнату, где его уже ждал Зейн, разбирая какие-то бумаги за столом. Мужчина, казалось, и не заметил прихода кузена и правителя, таким сосредоточенным он выглядел.

— Уговор был на одиннадцать, — пробормотал его дотошный кузен, будто пронзив его своими невозможными зелёными глазами. Демоническая сущность, что порой проявлялась через правый глаз мужчины, тут же выглянула со дна души кузена и с ледяным равнодушием скользнула взглядом по Рейвену.

Когда Зейну было восемь его одержимый могуществом отец провел древний и очень жестокий ритуал, прививая сущность из-за полотна своему маленькому сыну. Как Ройс Рам Арашису отважился на подобное Рейвен боялся даже представить, как и то, через что прошел его кузен совсем ещё ребёнком, ведь в восьмидесяти процентов случаев аршваи рам умирали, другие теряли способность управлять единой силой, не сумев обуздать внедрённое в их оболочку существо. Выживали с вживленной сущностью, обретая ту самую заветную мощь, единицы. В случае с Зейном, он выиграл свой шанс на жизнь у судьбы, при этом изменившись раз и навсегда. От вечно смешливого Зейна не осталось и следа.

— Мне извиниться за опоздание? — изогнув бровь, поинтересовался Рейвен.

— Это ничего не изменит, — усмехнулся кузен, откинувшись на спинку стула. — Присаживайся, покажу тебе, кого привёз, — указал мужчина на кресло подле себя и тут же сделал определённый пас руками, активируя стену — экран перед ними. Возникло изображение лежащей на узкой постели хрупкой девушки с ясно-голубыми глазами и светло-золотыми волосами, заплетёнными в тугую косу. На ней была лишь ночная рубашка, которая весьма фривольно задралась на бёдрах, обнажая длинные красивые ноги. Рейвен непроизвольно тяжело сглотнул от представленной картины.

Девица оказалась по-настоящему хорошенькой. Этакая нимфа, отдыхающая после тяжелого дня. Сейчас она, задрав ноги на стену, читала свод правил Башни Семи Стихий и всё бы ничего, если бы не вдруг раздавшийся совершенно гаденький смех.

— Правила, епта, — фыркнула она. — Не творить заклинания в стенах Башни Семи Стихий без надзора преподавателей и наставников. Обязательно носить запирающие силу браслеты, — широко улыбнулась она. — Отлично, — довольно произнесла девица, переворачиваясь на живот. — Научу вас родину любить, — прошептала она, откидывая книжку на кровать.

— Что за? — изогнув бровь, Рейвен с интересом перевёл взгляд на Зейна.

— Моя фаворитка из троих, — произнёс Зейн, чуть улыбнувшись, отчего Рейву стало не по себе, слишком своеобразно мог выделять кого-то кузен и тут не сразу угадаешь, хорошо это или плохо его внимание.

— Ой, — вздохнула девица, укладываясь на бок, и распустив свои золотистые локоны, накинула копну волос на глаза. — Всё хорошо, — пробормотала она, — но свет-то можно убавить, мать вашу за ногу! — рыкнула она. — Ладно, хоть тепло и то хлеб… — прошептала она, явно проваливаясь в сон. — Правила, — вновь фыркнула она и тихонько затряслась, злобно похихикивая.

Карцеры Башни Семи Стихий были совершенно стерильными белоснежными боксами, где кроме узкой кровати и нужника ничего не было. Помимо прочего в камерах никогда не гас выматывающий белоснежный свет. Но девица легко приспособила свои длинные волосы в качестве покрывала и, казалось, просто уснула.

— Дочь графа, Элия Изэр, семнадцать лет…можно сказать почти восемнадцать, через месяц будет. Самый большой процент совместимости и активных частиц, подходящих для перехода, однако, — поджал он губы, — похоже, она самая стрессоустойчивая из троих, — нахмурился Зейн. — Не хотелось бы её ломать, но… Один рычажок я прихватил с собой на всякий случай, — кинул он тонкую папку перед правителем.

Рейв открыл предложенные документы вчитываясь в их содержание.

— Каким образом пятидесятилетний опекун может быть рычагом влияния? — нахмурился он.

— Она привязана к нему, если понадобится, то придётся задействовать его…

Рейв скупо кивнул, соглашаясь с кузеном.

— Далее, — взмахнул рукой Зейн и на экране появился высокий белокурый парень, который положив руку на глаза, пытался уснуть под слепящим светом карцера.

— Томас Вьер, ровесник Элии, что весьма нам на руку, жаль они родственники… — поджал губы Зейн, но Рейв прекрасно уловил, куда он клонит. — Но на этот случай у нас есть госпожа Вьер, которая в случае необходимости поможет сыну испытать нужное потрясение.

— Убьёшь её? — изогнув бровь, поинтересовался Рейв.

— По-твоему смерть — это худшее, что может произойти? И, нет, я не стремлюсь стать им врагом. Мне с ними ещё запечатывать разлом. И, если бы не необходимость, то и вовсе воздержался от подобного рода манипуляций. Кстати, его мать сама решила остаться в Рам Эш, правда условия пребывания пришлось изменить. Поживет пока в боксе В, только мне не хватало думать о её благополучии, а ей не стоит быть утешением для сына. Сейчас это ни к чему.

— Третий кто? — задумчиво кивнув, согласился мужчина. — Полагаю, девушка, что постарше этих двоих?

— Да, Алисандра Лавиль, — не так подходит, как эти двое, но более склонна к истерикам, так что может и сработать… Опять же, с ней может выйти так, что вместо результата, получим душевнобольную. Для неё нужен более тонкий подход, поэтому хотел бы, чтобы ты направил ко мне в команду Лею, она могла бы отслеживать их стабильность…

— А сам-то? — улыбнулся Рейв. — Кому как ни счастливому обладателю дара единой силы это делать?

— Я увлекаюсь, — бросил Зейн, легко обнажая свой весьма жуткий недостаток. — Могу сломать, если меня вовремя не одёрнуть. Так или иначе, жду Лею не позднее, чем к началу следующей недели. Мне нужен сильный менталист, — подытожил Зейн.

— Хорошо, — бросил правитель, отчаянно надеясь, что всё у них получится, как задумано.