Вторжение

Глава 7

Следующие несколько дней мы не виделись.

И всё же… Каждый день, в привычное время перерыва между уроками, на лужайке у колледжа меня находили посыльные из популярного, но дорогого кафе — насколько я знаю, доставку они никогда не делали, однако Кейн, каким — то образом, сумел решить этот вопрос, позаботившись о моих ланчах в своё отсутствие.

Каждый вечер уже другой посыльный приносил мне в общежитие по огромному букету неизменных красных роз.

Но…

Не еда. ни цветы не могли скрасить отсутствие Кейна.

Без него у меня как — то сразу пропал аппетит — каждый мой одинокий ланч заканчивался одинаково: немного поковырявшись в еде, я делала преступную вещь

— выкидывала все в мусорку, и расстроено брела на урок.

Цветы тоже не приносили радости — их запах у меня ассоциировался с нашим последним свиданием, с Кейном, с его поцелуями — а потому навевали только грусть, а вовсе не радость.

Я скучала.

И если первые пару дней это была просто грусть от вынужденного расставания, то в последующие дни уже женская подозрительность сделала своё дело.

Я понимала: он очень занят, и не может сейчас отвлекаться, но…

Насколько может быть занят человек по своей работе? Кейн ведь не солдат, не секретный агент, а потому…

Почему он просто не может позвонить?

Один короткий звонок — и не надо ни роз, ни органик — сендвичей.

В какой — то момент я даже стала винить свою зажатость — то, о чем так долго любила распинаться по скайпу Юлька. Кейн — искушённый свободой во всех смыслах этого спова — с девушками сдерживаться не привык. Зачем такому я — ходячий анахронизм, которая даже на нормальные поцелуи — то и не сразу решилась????

В общем, накрутила я себя за ту неделю знатно. Надо ли готовить, что когда в четверг — спустя целых пять дней после нашего последнего похода в кино, я заметила из окна колледжа знакомую жёлтую машину, сердце моё, провалившись куда — то вниз, радостно и гулко застучало, а ноги сами понесли в сторону стоянки.

Кейн, заметив моё появление, показался из машины. Я вдруг почувствовала, что уже не иду — бегу к нему, раскрывшему свои руки в ожидании меня.

— Привет — Радостно, хотя и чуть запыхавшись, поздоровалась я, практически упав в надёжные объятия своего парня.

Кейн тут же, подтянув меня немного вверх, уткнулся носом куда — то в область моей шеи — между шеей и плечом.

— Как же я соскучился, — простонал Кейн, с шумом вдыхая воздух.

Я счастливо улыбнулась.

— И я.

Его руки, обхватывавшие меня на пару сантиментов выше талии, стали подниматься вверх — и, в конце — концов опустились на грудь… А язык Кейна «танцевал» на моей шее, даря неимоверное наслаждение.

И это было до того приятно, что я не сразу смогла отстраниться от парня.

Светлые глаза Кейна, мерцая, смотрели прямо в душу.

— Прости, — виновато протянула я

— Всё хорошо. — шумно выдохнул Кейн. — Сейчас не время и не место. Ты уже обедала?

А я смотрела в его глаза и думала о всех тех ланчах, что остались в мусорке. Еда…

Какая еда? Разве это важно?

Глупая я тогда была. Избалованная.

Кейн, усмехнувшись, прижал меня к себе.

— Алёнка, хочешь пиццы? Гавайской, как ты любишь?

— Хочу, — легко согласилась я, честно признаваясь самой себе. что предложи мне сейчас Кейн улететь с ним на Луну… или куда подальше — согласилась бы не раздумывая. Это ведь, оказывается, так здорово: чувствовать и нуждаться в другом человеке.

Кейн тихо засмеялся, «провожая» меня до пассажирской двери.

— Поверь мне, на Луне делать нечего: только местоположение удобное.

— Да? — хмыкнула я, чтобы хоть как — то скрыть своё смущение. Как же это я вслух выболтала свои мысли?

В ресторане, где уже были знакомы с нашей «придурью» заказывать гавайскую пиццу, повар постарался на славу — кажется, давно я не ела такой вкусной еды.

Добавьте к этому вино, мерцающие свечи.

Неудивительно, что в какой — то момент всё стало казаться мне нереальным.

— Алёна, — держа мою руку в своей ладони, вкрадчиво начал Кейн. — Я тут подумал… Ты только не обижайся, хорошо?

Я машинально кивнула.

— Не буду.

— Ты у меня девочка самостоятельная — и мне это нравится. Ты мне нравишься любой.

Волна страха, внезапно возникнув, смела всё наслаждение и расслабленность

— Но…

Взглянув я на Кейна, я ожидала продолжения. Ведь как чувствовала!

— Но будет лучше, если в этот раз ты не будешь такой самостоятельной.

Я непонимающе уставилась на Кейна.

— Ты это о чем?

— В субботу приезжает мой отец. Он будет в Денвере около недели — и, разумеется, все эти дни мы проведем вместе.

Я кивала в такт его словам, ещё не понимая, что это значит.

— Отец знает о тебе — о том, что я нашёл тебя здесь. — Кейн ненадолго замолчал, видимо, подбирая слова. — Ни он, ни я не предаем больше значение упаковке, но…

Алена, ты же сама будешь смущаться своего внешнего вида. А мне нужна уверенная в себе спутница.

Светлые серебристые глаза словно гипнотизировали.

— …Ты сделаешь это?

— Конечно, — услышала я будто издалека свой собственный голос.

— Отлично, — улыбнулся Кейн, и в его взгляде промелькнула какая — то молния. — Значит, завтра после уроков Джесси будет ждать тебя возле колледжа. Купите всё, что она одобрит.

Одежда! Он говорил про одежду!

— А если мне что-то не понравится?

Кейн спокойно пожал плечами.

— Просто скажи ей. Джесси не станет действовать тебе во вред.

Хорошо, — согласилась я, сама не зная: как, зачем, и на что.

На следующий день, на парковке у колледжа меня ждал серебристый порш с красивой, но очень заносчивой блондинкой за рулём.

— Здравствуй, Лина, — слегка поправив солнечные очки от Гуччи на своём совершенном носике, пропела мачеха Кейна. — Садись. У нас мало времени.

Я послушно села на сидение рядом, совершенно не зная при этом, как себя вести с мачехой Кейна. Джессика была явно не в восторге от наших с ним отношений.

Однако, несмотря на это; несмотря на свою обычную заносчивость, женщина всё же пыталась быть «милой» — ну, по крайней мере, это я так считала: с тех пор, как мы с Кейном стали встречаться, она больше не придиралась ко мне по любому поводу во время уборок, и даже, от случая к случаю, одёргивала Агату. злобно шипевшую в моём присутствии. Да и. вот сегодня, согласилась вывести на шопинг.

— За одеждой я предпочитаю летать в Милан, — скривилась Джессика, — но так как времени у нас нет. придется обойтись местными бутиками… Надеюсь, что-то подберем, и Кейн останется доволен.

Отвлекшись на минуту от дороги, она окинула меня быстрым взглядом.

— Фигурка у тебя ничего…В отличие от большинства местных.

— Так я же и не местная, — возразила я. Джессика раздражённо передёрнула точёными плечиками.

— Ах, ну да, ты даже не из этой страны.

— Не из этой, — кивнула я, нисколько не задетая словами Джессики. — А вы сами откуда родом?

Что значит, откуда? — почему-то с силой сжав руль, медленно спросила мачеха Кейна. — Мы — американцы.

— Я имею в виду, откуда ваши корни? Вы ведь говорите дома на каком — то другом языке, не на английском.

— Гм….Разве ты не спрашивала об этом Кейна?

Я замерла на сидении.

Вроде бы спрашивала. Должна была спросить.

Только в голове ни единой мысли об этом, ни единого воспоминания. Лишь сверкающий взгляд Кейна, его спокойный голос — и….пустота.

Поскольку Джессика ожидала ответа, пришлось пожать плечами и выдать нарочито небрежно:

— Да я не помню…

Мачеха Кейна понимающе кивнула, будто и не ожидала другого ответа.

— А я так не смогу, — прошептала она скорее для самой себя, чем мне.

— Так вы родом, откуда — то из Европы, да? — спросила я. — Из Скандинавии?

— Почему ты так решила?

— Ну… у вас в семье у всех глаза очень светлые. Значит, генетически вы должны быть откуда — то с Севера. Исключаем Северную Америку — на коренных американцев вы не похожи, также Сибирь — остаётся лишь север Европы. Норвегия.

Дания, Швеция.

— Мы датчане, — тут же призналась Джессика. — Из одного очень отдалённого региона.

Это всё объясняет, подумала я про себя.

В машине опять повисло напряженное молчание.

— Можно спросить? — подала вдруг голос Джессика.

— Ну да… — я растерянно смотрела на мачеху Кейна.

— Я никак не могу понять. Почему ты продолжаешь работать?

— А… Кейн не сказал вам?

— Мы не говорим с сыном о таких вещах. Но, — Джессика вдруг напряженно вздохнула. — В наших традициях, что мужчина всегда несёт ответственность за свою пару.

— Во первых, мы ещё не женаты, а только встречаемся, — начала я.

Мачеха Кейна иронично хмыкнула, заметив:

— Это ты так думаешь.

— Пока я так думаю, так оно и есть. А брать деньги у мужчины, который не является твоим родственником — пошло. Мы даже ещё не живем вместе, а потому я не хочу быть ему ничем обязанной.

Джессика с любопытством взглянула в мою сторону.

— Значит, по твоему мнению, лучше драить чужие дома за копейки, чем мудро принять щедрость своего мужчины?

— Уборкой я занимаюсь временно, — пожала я плечами. — Мне, конечно, не хотелось продолжать убираться в вашем доме, и я даже сказала об этом своей начальнице, но… пока она не найдет новую желающую, пока не составят новое расписание на месяц, меня с этого места не переведут.

— 0б этом я уже знаю, — высокомерно улыбнулась блондинка. — Эта твоя начальница, Молли, звонила мне, интересовалась, не имеем ли мы к тебе каких — то претензий. Но я спрашивала не об этом. Почему бы тебе совсем не завязать с этими уборками. Кейн ведь очень щедрый, и не станет ограничивать тебя в деньгах.

— Я не хочу чувствовать, что чем — то ему обязана, — снова повторила я.

Мачеха Кейна с интересом взглянула в мою сторону.

— Вы, и правда, все разные… Надо же. Теперь я понимаю, почему он велел мне не давить на тебя.

Кейн, видимо, и, правда, провёл подготовительную работу со своей матушкой, только вот Джессика, попав в мир магазинов, словно выпала из нашей реальности.

И меня с собой прихватила.

Это был ужасный многочасовой пробег по самым дорогим бутикам Денвера, где меня каждый раз раздевали, оценивали мою фигуру, выискивали самый подходящий фасон и самый эффектный цвет. При этом продавцы цокали от моего неровного загара, тихо шептали на ухо Джессики по поводу отшелушивания и (к моему огромному стыду) о лазерной депиляции.

Джессика согласно кивала, делая зарубки у себя в памяти. А потому едва выполнив план минимум, она тут же, охая по поводу катастрофической нехватки времени, помчалась со мной в салон красоты, где…

Со мной сделали всё то, что планировала коварная мачеха Кейна. С её подачи, мне удалили волосы по всему телу, оставив лишь те, что на голове — их, впрочем, тут же слегка затонировали под блондинку. Затем были какие — то обертывания, массажи, гидромассажи и снова обертывания.

В результате, из салона пыток я не вышла — выползла. Вслед за довольной Джессикой.

— Ну вот, теперь ты более — менее готова к приезду отца Кейна, — хмыкнула блондинка, открывая мне дверь своего порше. — Хочешь, заедем куда — нибудь перекусить?

— Нет, спасибо, — покачала я головой, желая как можно быстрее оказаться в общаге, на своей любимой кроватке. — Мне в салоне давали какие — то смузи.

— Как знаешь, — кивнула Джессика. — Тогда отвезу тебя домой.

И едва мы только отъехали с парковки, женщина принялась перечислять купленные наряды и то, куда в них я могу пойти.

— Белое шёлковое платье наденешь на первый ужин. Вместе со скромными лодочками. Если Кейн возьмет тебя встречать отца в аэропорт — выбери серое дымчатое платье с красным клатчем и красными же туфельками. Ну или можешь одеть те, цветастые, от Маноло Бланник. Тоже подойдут. Если надо будет сопровождать Кейна в его поездках с его отцом — днем, можешь одевать брюки.

Вечером — всегда — выбирай платье.

— А брюки вообще нельзя? Кажется, мы купили пару юбок — брюк.

— Это только на день! — почти рыкнула Джессика. — Если вдруг тебя пригласят куда — то на официальный обед, ты можешь их надеть. Но только на обед.

— Хорошо, — пытаясь скрыть удивление, протянула я. — На обед, значит, на обед.

Джессика тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

— Да… не сделай, пожалуйста, ошибки. Отец Кейна очень… консервативен. — Женщина скосила взгляд в мою сторону. — Знаешь, будет лучше, если ты каждый раз будешь мне звонить и советоваться насчёт своего наряда. Так, на всякий случай.

Я кивнула, чувствуя, что волнение Джессики передалось мне самой. Неужели отец Кейна так страшен?