Вторжение

Глава 11

Я потом часто задумывалась: почему Кейн тогда меня отпустил? Почему не схватил силой, не заставил, не внушил…?

Иногда я искренне благодарила его за этот поступок, иногда (когда тряслась от страха в плену или подыхала от голода в безлюдном лесу) злилась за это.

И всё же, даже спустя полгода постоянных испытаний, я не могу этого не признавать: в тот момент Кейн почему — то дал мне выбор, и даже в какой — то мере согласился с ним.

А я…

Когда мы распрощались, я смутно помнила, как вернулась в общежитие, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Ещё сутра я была, чуть ли не невестой, которая, полностью доверяя своему избраннику, собиралась полностью изменить свою жизнь… Я договаривалась о досрочном завершении курса, собирала вещи и даже уволилась с работы.

А потом случилось это.

И, казалось бы, Кейн вроде бы всё логично объяснил — и про проверку, и про остров этот гавайский, но… я также хорошо запомнила странный, почти ненормальный. взгляд Джессики. Она словно охотилась на меня — охотилась, упиваясь этим занятием.

— Какая — то сумеречная зона, — прошептала я, вытирая лицо руками. — Интересно, а что думала последняя жена синего бороды, когда открыла запрещенную дверцу?

Испытывая глупое чувство неловкости от того, что собираюсь проверить слова Кейна (хотя, с какой стати — он, вон, всю мою семью и даже друзей со знакомыми проверил), так вот, испытывая чувство неловкости я в тоже время едва дождалась раннего утра, чтобы позвонить родителям по Скайпу.

— Как у тебя дела, солнышко, — спросила мама спустя каких то несколько коротких «интернетных» гудка. — Как учёба?

— Учёба — нормально, — пытаясь вести себя как можно естественнее. ответила я. — А ты дома? В последний раз папа сказал, что ты у тети Марины…

— А, — мама махнула рукой. — Федька Маринкин — засранец. Не больше, не меньше.

Ему, оказывается, предложили какую — то интересную работу в Питере, так он смылся из города, не предупредив ни мать, ни отца. Алён, ну кто так делает, а?

— А сотовый?

— Так этот придурок — не могу назвать его по другому, сменил симку на питерскую, и посеял где — то, забыв предварительно сохранить контакты в самом телефоне. Вот почему я, тетенька пятидесяти с гаком лет об этом знаю, а молодой парень. почему — то нет?

— Но ведь есть же другие способы связаться… — удивилась я. Мама кивнула.

— Вот и я про то же.

Не удержавшись, моя родительница фыркнула.

— Ты не представляешь. сколько мы тут всего пережили. Маринка ведь волосы на себе уже рвать начала. Все больницы, все морги обзвонили… И у нас, и в Вязьме, и в Смоленске… Даже в полицию заявку подали — мол, пропал пацан. А он, глядите — ка, в Питере миллионы зарабатывает.

— Дурааак, — протянула я. Мама кивнула.

— Ещё какой. В общем, всё хорошо, что хорошо кончается… Ой, Алёнка, пока не забывала: твоему отцу в коей — то веке путевку профсоюзную дали. На всю семью. Представляешь?

— Ух ты… — я даже села от неожиданности. — И куда?

— Куда — то в Карелию, — мама предвкушающе улыбнулась, вдруг став похожей на маленькую девочку. — Я же тебе сама звонить хотела… Мы в понедельник днём выезжаем.

— Это же здорово!

— Правда, здорово, — согласилась мама. — Отец сказал — он видел фотки — там большой коттедж человек на десять, а будем только мы одни.

— Подожди, так вы и с Коленькой, и с бабушкой едете? — не поняла я.

— Естественно, — кивнула мама. — Говорю же, дом — огромный. Все поместимся.

Знаешь, бабушке, пожалуй, это ещё нужнее чем нам или Коленьке — он — то ещё везде успеет побывать, а вот бабушка…

— Мама, — рыкнула я, не желая слушать о грустном.

Мамуля махнула рукой.

— Так что, дочь, мы пока собираемся… Если что, звони на мобильный — отец подключил какой — то специальный тариф, чтобы интернет был дешёвый — звони, не пропадай.

— Подожди, а на сколько вы едете?

— На целых две недели. — Мама даже прикрыла глаза от удовольствия. — В Карелии такая природа… ммм, закачаешься Отец с Колей рыбачить собираются, Анна Васильевна {это моя бабушка} — наслаждаться лесным воздухом… а я оторвусь по грибам.

Мама у меня заядлая любительница «тихой охоты».

— Думаешь, в Карелии их больше, чем у нас в Смоленской области? — хмыкнула я.

— Вот и проверим, — подмигнула мне мама. — А главное, представляешь: путевка совершенно бесплатно. Они отцу даже билеты собирались купить на поезд, но мы решили своим ходом, на машине — так нам из — за этого ещё и денег дали. Мол, на бензин и прочие расходы. Прикинь… неужели профсоюзы наконец заработали, а?

Тридцать лет горбатились, взносы платили — выходит, не впустую.

— Выходит, — кивнула я, радуясь за родных. Это же просто замечательно, что родители с бабулей и Коленькой тоже куда-то вырвутся… У нас хороший город, и достопримечательности есть, и люди приветливые, но… мир куда больше одного города, каким бы прекрасным он не был.

Закончив звонок, я ещё какое-то время просто сидела за столом, пялясь в монитор и, кажется, даже глупо улыбалась от охватившего меня чувства облегчения. Родители едут в отпуск, Федька жив и здоров и даже, как выяснилось, преуспевает в культурной столице. Кейн, получается, никакой не злодей, а даже наоборот — парню помог. И пусть я всё ещё немного злилась из — за тотальной проверки, которой подвернулись мои родные и близкие, но… дышать стало легче.

Не успела я выключить компьютер, как на мониторе высветился новый звонок — уже от Юльки.

— Привет, — загадочно улыбаясь, поздоровалась со мной сестра. — Как хорошо, что я выцепила тебя онлайн.

— Что — то случилось? — тут же напряглась я, и, видимо, на моём лице было такое перепуганное выражение, что Юлька тут же кинулась меня успокаивать.

— Ничего… Алён, поверь, ничего плохо. Только хорошее.

— …? — я вопросительно взглянула на сестру.

— Тому предложили новую должность в Греции… точнее, там такая запутанная история: один из его коллег разводится, поэтому они срочно возвращаются обратно в Германию, и нужен кто-то, кто может его заменить. Ну а мой Том самый лучший кандидат на этот пост.

— Так вы тоже пакуетесь? покачала я головой.

— Понятно: с родителями уже разговаривала, — хмыкнула Юлька. — Ага, собираемся.

Томас уже в Греции, ему в понедельник надо быть на новой работе. А мы вот только пакуем чемоданы. Надеюсь, что за сегодня управлюсь… Особо нагружаться всё — равно не имеет смысла, едем на всё готовое. Они тут знаешь какие дотошные? И дом нам уже подготовили со всей обстановкой, и машину. Вот, осталось только вещи собрать.

— Здорово! — улыбнулась я. — А как Анечка?

— Эта водоплавающая как узнала, что мы будем жить у моря, теперь житья мне не даёт. Требует переезда незамедлительно. Знаешь, мне кажется, у неё характер нашей бабушки.

— Так ты же её и назвала в честь бабули.

Юлька покачала головой.

— Иногда я об этом жалею.

Мы ещё немного поразговаривали с сестрой ни о чем: я ей что-то рассказывала про своё житьё — бытье, Юля делилась своими новостями и переживаниями. И вдруг меня что-то дернуло спросить про «вторую пунктирную линию» — то, что я видела на голографическом дисплее в кабинете Кейна.

— Юль… а можно спросить, — осторожно начала я.

Сестрёнка тут же кивнула.

— О чем?

— У тебя после Анечки ещё беременности были?

Сестра вздрогнула и почему — то отвела взгляд.

— Почему были? — Есть. Мы пока никому не говорим — срок маленький.

Я неверяще уставилась на сестру.

— Что????

Мысль о том, что Кейн это уже знал, вытиснилась другими. более приятными. радостными мыслями. Я снова стану тетей.

— Юлёк, поздравляю!

Сестра довольно заулыбалась и мы на какое-то время полностью зависли на обсуждении приданного для малыша: какое, какого цвета и когда покупать.

Лишь спустя пару часов, когда требовательная Анечка рыкнула на разговорившуюся Юльку — мол, мама, нас море ждёт, а ты тут ещё даже чемоданы не собрала, мы стали прощаться.

Юля обещала написать, когда они прилетят в Грецию.

— Держу за вас кулачки, — ответила я.

— А я — за тебя. Надеюсь, ты скоро помиришься со своим Кейном. Не знаю, чего вы там поссорились — не хочешь говорить — твоё дело, но послушай старшую сестру: никто из нас не без недостатков, а потому если любишь — прими его таким, какой он есть.

— Я подумаю над этим, — кивнула я, снова прощаясь. Посвящать сестру в свои проблемы мне не хотелось.

Мне было в тот момент остановиться на минуту и поразмыслить, отчего это вдруг все члены моей семьи куда — то едут… но кто тогда мог предположить, что вскоре Земля будет захвачена пришельцами? — Никто. А потому я просто обвиняла Кейна в излишней подозрительности (зачем это ему надо было узнавать о беременности моей сестры!) и в то же время злилась, что он мне не звонит.

Телефон, впервые за всё время нашего знакомства, промолчал всю субботу. Я. уже не зная, в какой реальности нахожусь, тупо смотрела на сотовый, лежащий на столе возле меня, и кляла Кейна разными словами. Почему он не звонит???

Почему?

Целый день в расстроенных чувствах просидела в комнате. и даже брала сотовый с самой в душ (не под воду, естественно, а клала на полочку возле зеркала).

Однако Кейн всё не объявлялся.

В воскресенье утром я уже окончательно дошла до ручки. Несколько раз порывалась набрать Кейну сама, но тут же останавливала себя. Это ведь не я виновата в нашем разладе — это он устроил проверку моим родным, даже не обмолвившись об этом. Я бы ведь даже поняла это… поняла и приняла, скажи он мне об этом заранее…

Внезапно, телефон ожил, высвечивая знакомый номер. Я тут же схватила трубку. отвечая на звонок.

— Привет, — услышала я в динамике особенный, густой, тягучий, как крепкий кофе. хорошо знакомый мужской голос.

— Привет, — ответила я, присев на краешек кровати.

— Я так понимаю, ехать ты никуда не собираешься?

Я. я как — то не думала об этом. Честно. Я думала о нашей ссоре, о том, как мы будем мириться — и будем ли… но об переезде, не думала.

— Мммм. — замычала я что-то несуразное в трубку. — Да как — то пока… Может, отложим на пару недель. Я как раз всё окончательно доделаю, и…

— Конечно, — явно издеваясь надо мной, хмыкнул Кейн. — Конечно, отложим.

— А ты в городе? — спросила я, чтобы хоть как — то заполнить паузу.

— Нет. — резко ответил Кейн. — До следующей недели мне здесь не будет. Именно поэтому я предлагал теперь переехать на Гавайи. — Мужчина вздохнул в трубку. — Сделай мне одолжение.

— Какое? — тут же спросила я.

— У твоего сотового батарея ни к чёрту Я заказал тебе новый аппарат, чтобы ты всегда была на связи. Доставить должны сегодня, до обеда. — Активизируй мобильный и. пожалуйста, держи его всегда при себе.

Хорошо… — выдохнула я, чувствуя, что голос Кейна понемногу начинает оттаивать.

— А когда ты вернёшься?

— Скоро, — коротко ответил Кейн. — Во вторник.

Мы попрощались, и, положив телефон назад, на стол, я вдруг почувствовала себя бесконечно одинокой в этом мире… без Кейна.

— А любовь, оказывается, не простая штука, — подойдя к зеркалу, грустно заключила я. Бледное отражение в зеркале тут же согласно закивало. — Очень непростая… и не всегда приятная.

За это время я, оказывается, уже привыкла, что Кейн всегда окружает меня своей нежностью, теплотой и заботой… Не так была важна еда, которую он заказывал для меня с доставкой в колледж или общагу, как само его внимание. И звонки телефонные. Я всегда знала — пусть он очень занят, пусть он где — то далеко от Денвера, но он помнит и думает обо мне. И это почему — то грело душу.

А сейчас Кейн разговаривал со мной, как с чужой. За что???

Я зашмыгала носом, пытаясь сдержать слезы обиды. Получается, сама виновата…

Отыскав на полке последний пакетик чая с бергамотом, я включила в кофеварку. чтобы вскипятить воды. Чай — наше семейное средство от плохого настроения.

Правда, дома мама делает чай сама — она собирает разные листочки: смородины, малины, земляники. ромашки, мяты — всё это высушивает и хранит в больших стеклянных банках, доставая оттуда понемножку по мере необходимости.

Не знаю, сами ли травы успокаивают нервы, или просто процесс приготовления

{заварки) отвлекает от грустных мыслей, но это всегда работает, давая передышку нервной системе.

Вот и сейчас, пока я возилась с дешевой, допотопной кофеваркой, я немного успокоилась и ещё раз хорошо обдумала происходящее.

Наверное, я поступила неправильно… скорее всего поступила неправильно, психанув на ровном месте. Но меня, в конце концов, тоже можно понять — не каждый день мы получаем предложения полностью поменять нашу жизнь. Да, я конечно понимала, та — новая жизнь с Кейном, должна быть лучше, интереснее и насыщеннее… Но пока для меня это было лишь смутное, непонятное будущее, которое, как всё непонятное, пугало…

— А ещё и Кейн сам преподносит сюрпризы, вроде этой его проверки… — вздохнула я, усаживаясь с горячей кружкой чая на широкий подоконник. В отсутствие Кейна, делать мне всё равно было нечего, с подружками общаться не хотелось… А потому я просто сидела на подоконнике, медленно пила чай и ждала курьера.

На следующее утро я проснулась очень рано — на целых полтора часа раньше будильника: сказывались и душевные переживания, и вчерашнее безделье. Выпив большую чашку кофе, я решила, что не стоит дольше сидеть затворницей в своей комнате: в конце — концов, мне ещё надо было переговорить (на всякий случай) со своим куратором и отнести пару прочитанных книг в библиотеку.

В общем, сбегав в душ, я сложила всё нужное на сегодня в рюкзак (тетрадки, учебники, библиотечные книги), проверила свой новенький — эксклюзивной модели — телефон и стала одеваться.

Из общежития я вышла, когда на часах не было ещё и семи утра: по безлюдным чистым улицам прыгали, не опасаясь машин и пешеходов, любознательные белки, иногда останавливаясь, чтобы поглазеть на странную прохожую, невесть как очутившуюся на улице в такое неурочное для людей время.

Дорога до публичной библиотеки (куда я сегодня должна была вернуть книги), если идти пешком, занимала около сорока минут — так что я успела в полной мере насладиться тишиной и приятной свежестью раннего утра.

Закинув книжки в металлический отсек — когда библиотека не работала, можно было просто вернуть книги через специальное приспособление (напоминающее мусоропровод) в стене, я отправилась в сторону коллежа, надеясь, что этот день в делах и заботах пролетит быстро…

А завтра уже вернётся Кейн.

И мы больше никогда не будем сориться.

Правда, когда я добралась до дверей своего куратора, та как- то странно застыла на своём месте — и как будто меня вовсе не слышала…

— Миз Джениффер… Миз Дженниффер… — безуспешно звала я, не получая в ответ никакой реакции. Наконец, женщина «отлипла» от экрана компьютера и каким — то неосознанным взглядом посмотрела в мою сторону.

— …ЧТО… — Она нахмурилась и замотала головой. — А, Лина, это ты? Что у тебя?

Она махнула мне рукой, приглашая в кабинет.

— Ты это уже видела? — кивнула она в сторону монитора.

— А что там? — не поняла я. Миз Джессика как — то опять странно хмыкнула и повернула ко мне монитор.

А там… а там показывали фантастическое кино.

Огромные летающие тарелки, нависшие над центрами мегаполисов по всему миру.

Кадры демонстрировали картинки из Парижа — тарелка нависла над Елисейскими полями, над Вашингтоном, Нью — Йорком, Токио, Миланом, Берлином, Москвой…

Ведущие что-то орали в эфире, но что именно без звука было непонятно.

— Хм….новое кино? — покосилась я на куратора. — Вы тоже любите фантастику?

Миз Дженнифер в очередной раз хмыкнула, а потом истерично засмеялась.

— Это не фантастика, Лина. Это реальность.

Теперь я уже засмеялась — нервно.

Что?

— Это реальность, — повторила куратор. РЕ — АЛЬ-НОСТЬ.

— Но… Правда, пришельцы?

Куратор кивнула.

— Целый час уже показывают, сообщила она, слегка повернув монитор обратно к себе — так, что теперь мы обе могли наблюдать за картинкой — и включила звук. В этот момент в новостях начали показывать пресс-конференцию советника Президента США по госбезопасности.

— Они появились ниоткуда около часа назад, — пояснила для меня Дженнифер. — Зависли — и всё. Никакого движения, никаких действий.

Советник Президента просил всех сохранять спокойствие.

— Все службы приведены в боевую готовность, — сообщил он журналистам, которые то и дело выкрикивали различные вопросы со своих мест — В настоящий момент мы собираем и анализируем полученные данные. Полный отчёт вы получите уже сегодня, на второй пресс — конференции. Ещё раз хочу подчеркнуть: никаких данных, что зависшие над США объекты враждебны людям, у нас нет. Просьба сохранять спокойствие и не проявлять агрессию в отношении данных объектов.

— Вы говорите нам не беспокоиться, но эти тарелки полностью накрыли Вашингтон.

— Больше двухсот километров в диаметре!

— Сотрудничаете ли вы со спецслужбами других стран?

— Вы уверены, что это не русские?

— Что говорит Президент?

— Ессть ли у нас оружие, способное уничтожить данные объекты?

— Вы уверены, что это не китайцы?

— Дамы и господа, — помощник советника выступил вперед, призывая журналистов к спокойствию. — Пожалуйста, не все сразу, пожалуйста, по одному. Господин советник ответит на все ваши вопросы…

Миз Дженнифер взглянула на меня.

— Представляешь?

Я неуверенно кивнула.

— А я — нет, — вздохнула женщина. — …кстати, ты чего хотела?

— Хотела сказать, что я передумала. Хочу продолжить учиться.

— Аааа, — куратор мыслями была бесконечно далеко от привычной деловой рутины. — Конечно — конечно… ты иди. Я тебя пока всё — равно из списка не убирала. Хотя лучше бы ты уехала — видишь, что твориться.

Я кивнула и вышла из кабинета, судорожно сжимая в руке свой новый телефон.

Мама, папа, Коленька, бабушка, Юлька, Анечка, Томас, Кейн…

Боже, что будет!

Трясущимися руками я набрала папин номер через Вотсап. Спустя несколько минут мне ответил смеющийся голос мамы:

— Привет, Алёнка, как хорошо, что ты позвонила. Представляешь, мы за один день доехали! Только — только заехали в коттедж — распаковываемся. Тут такая красота….

Только связи почти нет, и телевизор не работает, — пробурчал на заднем плане отец.

— Да, телевизор… тут какие — то проблемы с сигналом, — пожаловалась мама. — Но нам — то этот зомби ящик и ни к чему. Мы же отдыхать приехали, а не у телевизора торчать.

— И то, правда, — согласился с мамой отец.

Я… Выдохнув, я решила ничего не говорить родителям о происходящем в мире: если они ещё не знают об огромных космических кораблях, зависших над крупными городами — значит, они в относительной безопасности…

Поговорив с мамой пару минут ни о чем, я пожелала родителям хорошего отдыха.

— А тебе хорошей учебной недели, — ответила мама своим обычным одновременно звонким и бодрым голосом — голосом настоящего оптимиста. — Дочка мы тебя все целуем.

— И я вас.

Следующий звонок я сделала Юльке — благо, она тоже была онлайн.

— Что делается, Алён… — прошептала сестра вместо приветствия, — что делается…

Мы — то ладно, нас начальство Томаса резко переселило на один из частных островов компании… но как же ты, как родители.

— Родители сейчас в Карелии отдыхают. Вместе с бабушкой и Колей.

— …они уже знают?

— Нет, пребывают в счастливом неведении. — Помолчав, я добавила — Я не стала ничего им говорить.

— Умница, — кивнула Юлька. — Правильно сделала. Если они ничего не знают, значит там всё ещё относительно тихо…. А как у вас?

Я с опаской взглянула на лазоревое небо.

— Пока без пришельцев.

Юлька было засмеялась, но тут же резко замолчала.

— Что творится… сестрёнка, держись там. Хорошо? И не геройствуй, пожалуйста. почем зря: от этих штук надо держаться как можно дальше. Так что не лезть под них даже из любопытства — даже вместе с друзьями…

— Говорю же, у нас в городе чистое небо.

— Хорошо, — выдохнула с явным облегчением Юлька. — Люблю тебя.

— И я тебя. Целуй Анечку, Тома. И моего крошечного племянника.

— Или племянницу, — добавила Юлька.

— Или племянницу, — согласилась я, прощаясь с сестрой.

Спустя каких — то пару часов в сотовой связи по всему миру случились сильные перебои, которые к вечеру превратились в одно сплошное молчание. Мобильная связь была уничтожена.

С того момента я больше ни разу не разговаривала с родными.

Попрощавшись с Юлькой, я, наконец, набрала номер Кейна — с тревогой ожидая его ответа. А что если он сейчас где — нибудь в Вашингтоне, полностью накрытом с неба летающей тарелкой, что если он в Нью- Йорке, откуда жители бегут, бросая всё своё имущество… Бегут в пригороды, подальше от нависшей многокилометровой махины — кажется, об этом без звука вещали комментаторы из утреннего выпуска новостей…

Долгие гудки заставили меня испугаться, но затем трубку кто-то снял. Через пару

— тройку минут я услышала не чужое дыхание, а родной голос.

— Алёна? — совершенно спокойно произнёс Кейн. — Что случилось, милая?

— А ты ещё не знаешь, — выдохнула я, сбиваясь в дыхании. — Ты смотрел новости?

— А что там? — не понял Кейн. — А, ты про объекты в небе?

Его вопрос прозвучал просто издевательски.

— Именно, — рявкнула я раздражённо. — Объекты. Летающие тарелки. Пришельцы.

— Не волнуйся, милая, — снисходительно усмехнулся мой парень. — Уверен, правительство держит всё под контролем.

— Ты меня совсем за идиотку держишь, да?

— Нет, — голос Кейна вдруг прозвучал на удивление серьёзно. — Алёна, я знаю чуть больше, чем ты. Поверь мне, тебе не о чем волноваться.

Глубоко вздохнув, я только сейчас поняла ‚в каком напряжении находилась всё это время.

— Ты и, правда так считаешь?

— Конечно, — ответил Кейн. — Ничего страшного не будет.

— Но эти корабли…

— Во вторник я забираю тебя на Гавайи. Переждём там, пока закончится вся неразбериха. А она закончится быстро.

— …а…

— Девочка моя, ни о чем не переживай. Ладно? Оставь все проблемы своему мужчине.

Улыбаясь, я покачала головой.

— Ты не исправим.

— Но ты всё равно меня любишь?

— Куда ж я от тебя денусь.

— Правильно, — подтвердил Кейн. — Никуда. И всё же?

— Я очень тебя люблю, — ответила я, прикрыв глаза. — Возвращайся скорее.

— Уже завтра — пообещал Кейн. — Только, Алёна, можешь мне сделать одно одолжение?

— Какое же?

— Не выходи завтра из общежития, ладно?

— Аа… — я промычала в трубку что-то нечленораздельное. — Почему?

Технические эксперты прогнозируют проблемы с мобильной связью. Возможно, перебои начнутся уже сегодня, возможно — завтра. Так, мне будет проще и быстрее найти тебя, если ты останешься дома.

— Откуда ты знаешь про связь? — испугалась я. — Это значит, что пришельцы — враждебны к землянам?

— Это значит, что в атмосфере огромное количество металла неизвестной природы. который хорошо экранирует любые виды волн. В Вашингтоне мобильной связи уже нет… Но как это далеко зайдет — никто не знает.

— В этом случае… безопасно ли держать сотовый при себе? — спросила я, вспомнив одно видео из недавнего прошлого: в одном из военных конфликтов местоположение молодых солдат вычисляли по рабочим сотовым.

— Безопасно! Полностью безопасно! — воскликнул Кейн с какой — то особой, новой для него интонацией. — Более того, пусть связь и перестанет работать, но я прошу тебя — для моего спокойствия — держи сотовый всегда при себе. Не в сумке, не на столе — а в кармане или даже руках, если ты вдруг решишь прилечь — отдохнуть.

Кейн…

— Обещай мне, Алёна, — требовательно, с нажимом, произнес Кейн.

Я понимала: он, находясь, должно быть, за много сот километров от меня, хочет хоть какой — то иллюзии контроля над событиями, а потому я пообещала сделать так, как он просит, искренне решив не расставаться с сотовым до самого приезда Кейна. Да я даже мыться буду вместе с телефоном — к тому же опыт, какой — никакой меня уже есть

— Увидимся завтра, милая. Пожалуйста, береги себя.

— И ты себя, — попросила я, с непонятной тревогой на сердце, слушая, как прерывается наш разговор. И только тогда я поняла, что так и не спросила, в каком городе сейчас находится Кейн.

Убрав телефон в карман (обещала же!), я побрела в сторону классов, где у меня вскоре должны были начаться уроки. Хотя… представить, как сегодня будут проходить занятия, я не могла. В голове было что угодно, но только английская грамматика.

Я думала о том, что сейчас происходит в тех городах, над которыми зависли тарелки пришельцев… паника, власти, которые пытаются её предотвратить. мародёры, а также странные (может, просто, наивные) люди, прорывающиеся к космическим кораблям, чтобы поприветствовать «братьев по разуму». Интересно. последние на самом деле существуют, или это всего лишь выдумка американских кинематографистов — в каждом фильме про пришельцев показывали таких недотёп.

Я хмыкнула, вспомнив нашу историчку, говорившую, что ни одна нация, ни одна страна в мире не будет оказывать «гуманитарную миссию» без своей выгоды: это либо «мирный» захват территорий, либо драконовские проценты на «гуманитарку»

{ бизнес и ничего личного), или, на худой конец. прикрытие чудовищных несправедливостей прошлого.

Так что даже если пришельцы и пришли к нам с миром (в чем я. кстати, сильно сомневалась — в гости целым табором не приходят. Чего ж они не заслали к нам сначала одну маленькую тарелочку, а сразу всем скопом по всем городам?) — то мирный исход тоже был какой-то не совсем для нас мирный: прикрывать чудовищные несправедливости из прошлого им не надо, гуманитарную помощь мы тоже не просили… Вроде, как и выбора не получается.

Почувствовав, как от страха холодеет спина, я глубоко выдохнула, чтобы хоть как-то успокоиться.

— Много ты понимаешь, доморощенный ксенопсихолог, — фыркнула я, жалея. что постоянно скачивала для папы фантастику на торренте. Эх, мне бы лучше «Унесенными ветром» пересматривать, да слезу пускать на «Красотку», а я…

На этаже, где проходили занятия, было шумно, как никогда — казалось, никто не спешил входить в класс, обсуждая последние новости в коридоре. Учителя, озабоченно переглядываясь друг с другом, будто меж собой решали что делать: проводить ли занятия или нет.

Наконец, наш преподаватель — старший преподаватель на этом отделении — громко оповестил всех присутствующих о том, что урок начинается, и демонстративно вошёл в класс. Студенты нехотя потянулись за ним.

Усевшись на свою любимую вторую парту, я с удивлением заметила, что сегодня в колледж явились все. Даже парочка арабских студентов, которые появлялись на уроках от силы раз в месяц, предпочитая остальное время тратить на клубы, вечеринки и девочек.

Заметив меня, Стивен улыбнулся.

— Не уехала, Алёна? — учитель был в курсе моих планов.

Я развела руками.

— Пока нет.

— Может, и правильно. По крайней мере, небо у нас ещё чистое, безо всякого металлолома. А тест дописала?

Если честно, то вопросу преподавателя я нисколько не удивилась: Стивен не то что жил, он дышал своей работой, с неиссякаемым азартом делясь знаниями со всеми желающими. Полиглот, разговаривающий на французском, немецком, китайском, японском, корейском, камбоджийском, испанском, итальянском, и даже немного на русском. был прекрасным учителем для тех, кто хотел учиться. А вот если у студентов такого желания не было — тонкие насмешки такому студенту были обеспечены.

Я. которая зубрила от корки до корки все книжки, которые он подсовывал мне дополнительно, ходила у него в любимчиках.

В общем, неудивительно, что такой профессионал спустя уже десять минут от начала урока сумел полностью приструнить класс, заставив нас думать не о пришельцах, оккупирующих Землю, а о Qualia Structure (тему которую мы разбирали на уроке).

Впрочем, не все учителя были одинаковы, и на двух следующих парах мы вновь вернулись в мир, стоящий на пороге первого контакта.

Или завоевания.

Во время ланча начались первые перепады с сотовой связью (о чем меня утром предупреждал Кейн): сеть то появлялась, то исчезала. Это, правда, не помешало Кейну сделать для меня заказ в одном из работающих кафе и прислать мне бутылочку свежевыжатого апельсинового сока и вкусный сэндвич с ветчиной.

А после ланча мы поняли, что ни один сотовый не работает.

Так прошёл день.

Мы смотрели, слушали новости, где придется: у кого дома был телевизор — те спешили домой, бедные студенты вроде меня проверяли новости по интернету, владельцы автомобилей слушали радио… и все как один вглядывались в вечернее, покрытое багряным румянцем зари, красивейшее Земное небо.

К семи вечера перестал работать интернет — любой: проводной, беспроводной, спутниковый… к десяти вечера пропало телевидение.

В этот момент мы все уже вышли на улицу, и, с тревогой наблюдая за вечерним небом, слушали единственный оставшийся у нас источник информации — радио.

Многие владельцы автомобилей, скооперировавшись, включили радио на одной частоте, — так, что все высыпавшие на улицу студенты могли сидеть кто на траве, кто на лавочках, и слушать «последние сводки».

Меня к тому времени уже колотила крупная нервная дрожь. Казалось, всего лишь полвека назад наши предки вот точно так же стояли возле радиоточки и слушали о «вероломном нападении фашистской Германии».

— На настоящий момент к нам поступает противоречивая информация: официальны источники до сих пор утверждают, что никакого прогресса в контакте с внеземными гостями у них нет в тоже же время группа независимых энтузиастов сделала несколько снимков, подтверждающее обратное. На снимках хорошо видно, как колонна с бронемашинами въехала в округ Арлингтон, штат Виржиния — и самое невероятное, что именно по направлению к Арлинтону стал смещаться космический корабль, до этого целый день, зависавший над непосредственно Вашингтоном…. во многих городах США до сих сохранено радио и телевещание, проблемы с телевизионным сигналом присутствуют лишь в нескольких городах: Миннесоте, Гинсборо, Коламбусе, Солт — Лейк- Сити и Денвере. Повсеместно отсутствует мобильная связь и интернет, что значительно осложняет работу наших корреспондентов. Вот что говорит Сэм Севидж, наш специальный корреспондент из Нью- Йорка.

— Мы стараемся найти другие методы коммуникации. До сих пор функционирует радио — мы активно используем радиоволны для передачи сообщений. Для репортажей на близкие расстояния, мы используем помощь курьеров — волонтёров

— многие байкеры и любители спортивных мотоциклов оказывают нам посильную помощь. Следует также отметить, что официальные лица города, признавая опыт России, где власти в настоящий момент возобновили активное использование телеграфа, пытаются договориться с Вестерн Юнион — именно это компания до декабря 2006 года осуществляла передачу текстовых сообщений по средствам телеграфа. Неизвестно, получится ли в скором времени возобновить этот способ передачи данных, но…

— Внимание, экстренное сообщение. Экстренное сообщение, — голос ведущего внезапно охрип. — Администрация президента только что официально подтвердила первый состоявшийся контакт с внеземным разумом. Повторяю: контакт состоялся.

Человечество нашло общий язык с нашими внеземными гостями! Мы будем следить за новостями из округа Арлингтон, штат Виржиния — именно там, по словам инициативной группы, произошёл первый контакт. А сейчас переходим к новостям из- за рубежа…

Нашедшие меня в темноте подружки, подбежали обниматься.

— Ты понимаешь, Лина, — засмеялась Лусия, пританцовывая на месте. — Контакт! Они хотят с нами разговаривать. Значит, ничего плохого не будет. Значит, всё будет хорошо!

Я смотрела на счастливую мексиканку и думала о тех племенах латинской Америки, которые были навсегда уничтожены конкистадорами, тоже пришедшими на их Землю с разговорами и дарами.

Опустившаяся на город ночь не принесла с собой ничего нового. На улице заметно похолодало (августовские ночи здесь напоминали наши, гагаринско — смоленские, и были уже по — осеннему зябкими). Несмотря на позднее время, никто не спешил расходиться по домам. Оставаясь на улице каждый грелся кто как мог: кто-то пил горячий кофе из термокружек, кто-то (из них же), согревался вином и пивом.

Остальные, застегнув на молнию свои толстовки, просто смотрели вверх, на пока ещё чистое звёздное небо.

И ждали.

Мы ждали, когда ведущие новостей, которые меняли друг друга чуть ли не через час (наверное, и на дикторах сказывалось нервное напряжение), сообщат что-то новое, официальное… успокаивающее.

Казалось именно тогда, в темноте безлунной ночи, наш мир — мир человечества раскололся на двое: до и после… но мы, счастливые в своём неведении, этого ещё не понимали.

В толпе, подогретой алкоголем, ходили самые разные варианты того, что правительство должно сделать с внеземными визитёрами: радикалы предлагали как можно скорее избавиться от космических захватчиков объединёнными силами Земли (мол, скооперируемся с русскими и бабахнем по тарелкам всеми ракетами), более осторожные сначала предлагали подождать официальной встречи и уже после неё действовать — пришельцы ведь могут оказаться вполне миролюбивой расой и — что куда важнее — более развитой, а потому не стоит рисковать раньше времени.

Были же и такие, которые просто радовались, что человечество оказалось не одиноко во вселенной — и что наши братья, пусть и только по разуму, прилетели навестить своих дальних родственников. И как же можно ракетами по гостям?

«Дети хиппи», как мысленно обозвала я эту группу, особенно резко выделялись среди остальной разношёрстной толпы студентов, сидящих возле общежития.

Если мы смотрели на небо с тревогой, то они с радостным ожиданием подарков и чудес — как будто и не думая о других возможных вариантах развития событий.

Но в одном мы были едины — каждый из нас, независимо от своих взглядов, убеждений и даже верований, хотел, чтобы это бесконечная ночь скорее закончилась, оставив удушающее чувство неопределённости и ожидания позади.

Помню, как около трёх утра у меня стали сдавать нервы: вскочив со скамейки, я решилась пройти по парку. думая только об одном: уже сегодня в Денвер вернётся Кейн. Мы уедем на Гавайи и там переждём всю бурю: в безопасности от космических кораблей и их обитателей. Кейн приедет — и вот тогда я и отосплюсь в его объятиях. Отогреюсь и отосплюсь.

В голову лезли какие — то дикие мысли о том, что если мир будет порабощён, то никакие Гавайи нас не спасут — и туда можно добраться, было бы желание… Затем я стала думать о родителях, о Юльке… Как они там? Знают ли уже мама с папой?

Или у них телевизор так и не показывает, а потому они всё ещё пребывают в счастливом неведении… Я вдруг только сейчас подумала, что до сих пор не сказала родителям про Кейна… В прошлые выходные, когда не удалось поймать маму и папу обоих дома, я решила, что не стану им говорить в спешке, а лучше огорошу родителей замечательными новостями прямо с Гавайев — заодно сразу и с Кейном познакомятся.

Огорошила…

Укусив собственную ладонь, я решила, что не буду плакать — не стоит лить слёзы раньше времени. Может, всё ещё обойдется и пришельцы, наоборот, изменят нашу жизнь к лучшему. Да и Кейн вот — вот вернётся…

Со стороны паркинга, где стояли машины со включенными магнитолами, послышались громкие выкрики. И я поспешила на шум, испугавшись, что пропустила последние новости.

— Они ждут представителей ведущих государств, а также всех журналистов — любых изданий, — закричал какой — то парень, пересказывая главную новость для опоздавших друзей. — Говорят, первая встреча состоится уже через три часа… эх, жалко у нас телевидение не работает.

— Да прекрати, Энтони, как будто туда пустят ТВ.

— Пустят! — тут же возразил парень, который, судя по всему и был этим Энтони — Майк же сказал: они ждут всех журналистов.

— Контакт между пришельцами и главами государств будет в прямом эфире, — подтвердил Майк. — Это главное требование визитёров.

— Значит, не собираются скрывать ничего от народа, — заключил всё тот же Энтони. — Это обнадёживает.

— Осталось, каких нибудь три часа, может, пойдем, поспим?

— Шутишь? Сейчас происходят эпохальные изменения в нашим обществе — а ты спать???

— Ну… я перед этим в ночную двое суток вкалывал.

— Думаешь, это повод????

— Лина, — отвлекла меня от разговора парней тихо подошедшая со стороны дальних лавочек Лусия. — Пойдем…

Мы немного отошли в сторону, и приятельница мне сообщила:

— У Марии её хороший знакомый работает в университетском городке… В одной из технических лабораторий. В общем, они только — что наладили какой — то запасной канал — и мы сможем посмотреть, как будет происходить первый контакт в прямом эфире. Не послушать, а посмотреть. Хочешь с нами?

— Спрашиваешь ещё, — громко ухнула я. — Конечно хочу.

— Тссс, — Лусия виновато развела руками — На всех места не хватит Райен разрешил привести только человек пять, не больше — и только тех, за кого мы можем поручиться.

— Спасибо, Лусия! — я не могла поверить в то, что мне выпала возможность понаблюдать — пусть и удалённо, но понаблюдать самой — а не через чьи-то слова — за первым в истории человечества контакте с внеземным разумом.

Единственное, что меня волновало: я обещала Кейну не покидать сегодня общагу — чтобы он мог меня скорее найти… Но… вряд ли Кейн будет искать меня в шесть утра — я быстро смотаюсь в колледж, немного посмотрю встречу — и если она затянется, ждать не буду, сразу вернусь обратно.

Прав был тот парень, Энтони — сегодня происходит эпохальное событие, которое нельзя пропустить. И если мне выпал шанс стать его свидетелем — что ж, я им воспользуюсь.