Вторжение

Глава 10

Я всегда, сколько себя помню, гордилась самым известным нашим земляком — Юрием Алексеевичем Гагариным. Такая странная, почти иррациональная гордость за человека, который, вспыхнув, словно Данко Максима Горького, озарил землю светом своей улыбки и погас, уйдя в мир Вечной Вселенной… И улыбка эта; и не понимание, как в разрушенном искалеченном войной Гжевске мог вырасти такой открытый, такой добрый, но в то же время такой целеустремлённый человек.

Может, всё дело в незавидной истории нашей местности (и поляки с литовцами, и французы, и немцы не давали мирного житья смоленщине), а может. в самой земле, в самом воздухе…

Я также смотрела на примеры своих близких: бабушки, родителей, Юльки — ине могла себе представить, как мои родные справлялись с испытаниями на своём жизненном пути.

Бабушка, которой достались самые страшные военные и тяжелые послевоенные годы; мама и папа, которые выживали и в трудные 80-е, и в разухабистые 90е — выживали вместе, выживали, как могли, сохраняя семью и любовь…Юлька, моя любимая старшая сестрёнка, которая, оступившись в самой ранней своей юности, сумела собрать себя по кусочкам и устроить свою жизнь и своё будущее.

Я искренне восхищалась своими родными и силой их духа, ещё сама не зная, что эта фамильная упрямость вместе с гагаринской целеустремлённостью поможет мне выжить на чужом континенте во время порабощения нашей расы.

Помню, когда я, порядком истощавшая за десять дней экстремальной диеты (вода из ручья — дикие ягоды — вода из ручья), я то и дело проваливалась в голодные обмороки; как брела наобум, сама не зная куда, пытаясь, насколько могла, вспомнить уроки ОБЖ (или окружающего мира?) где объясняли как ориентироваться в лесу… А в голову почему-то то и дело приходили воспоминания о том дне, когда я поняла, что на самом деле из себя представляет Кейн.

Ну, по крайней мере, как я тогда думала…

Самое смешное, что это был мой последний рабочий день в клининговой компании — я уже попрощалась со всеми своими клиентами, у которых убирала в домах, уже договорилась с начальницей, что в случае, если мне понадобится рекомендация, я могу дать её номер телефона — оставался лишь последний дом «страшных белых вампиров», как смеясь, называли между собой дом Кейна мои подружки.

В тот день не было ни солнечных, ни лунных затмений, ни даже внезапного урагана — всё так же светило яркое Денверское Солнце, всё так же громко пели птицы на деревьях, и стрекотали кузнечики в траве. Ничто не предвещало беды… кроме Агаты, которая, к моему сожалению, оказалась дома, когда я приехала убираться.

Едва открыв заднюю дверь на кухне, я тут же услышала её голос, доносившейся из гостиной — и поняла, что уборка сегодня будет самым настоящим мучением.

— Понимаешь, Стар, это единственная возможность, — возбуждённо вещала Агата. — Он не отступится, я знаю. Эта девка настолько запудрила голову наследнику, что…

Низкий мужской голос прервал Агату, бросив резкую фразу на датском.

— Пожалуйста, по — английски, — жалобно протянула Агата.

— Зачем? — спросил мужчина, всё же перейдя на этот язык.

— Его приказ, — всхлипнула девушка. — В этом доме мы должны говорить только на языке аборигенов. Скоро он вообще заставит Высокие рода учить все языки этой мерзкой планетки.

— Не выдумывай, — насмешливо фыркнул обладатель мужского голоса. — Мой кузен не самодур и не деспот. С этой ролью отлично справляюсь я один.

— Но Стар…

Идиотское имечко для человека, подумала было я, однако новая фраза мужчина заставила меня замереть и сильнее вслушаться в прекрасную, без единого намёка на какой — либо акцент, речь.

— Девочка, ты слишком много на себя берешь. Не забывай, ты не единственная, выведенная для правящего рода… — ещё с десяток таких как ты наберется в семьях Совета.

— Но я самая сильная, — фыркнула Агата.

— Мне не нужна самая сильная, — насмешливо произнёс мужчина. — Да и мой кузен, кажется, нашёл прекрасную замену твоей кислой физиономии.

Агата, судя по звуку, даже зарычала от злости.

— Это ничего не значит, она всего лишь для него экзотика! — ядовито прошипела блондинка.

— Если её кровь будоражит наследника больше, чем твоя… — продолжил, явно издеваясь над Агатой, мужчина.

— Она надоест ему! — завизжала блонди. — Новизна пройдет — вот увидишь, и от этой девки не останется даже и следа в его воспоминаниях.

— Ну — ну, — хмыкнул мужчина. — Твоими бы устами…

— Ты ведь ещё не пробовал моей крови, — вдруг резко успокоившись. «пропела» Агата. — Меня ведь сразу отдали наследнику… Но я могла бы прямо сейчас..

В гостиной послышалась какая-то возня, затем мужчина громко выругался (ну. насколько я поняла по его интонации) на датском.

— Детка, ты ещё неоперившийся птенец, чтобы играть со мной в такие игры.

Согласен, твоя кровь пахнет вкусно — но и у других девиц, рожденных под нас, запах приятный. Так что, извини… В другое время я бы с удовольствием тебя трахнул — с разрешения Кейна, естественно. Устроили бы тройничок и отымели бы тебя во все щели, как последнюю рабыню. Но баб для траха мне хватает, а спрашивать насчет тебя — себе дороже… Ещё навяжут, как лишний груз…

— Стар!

— Дам тебе бесплатный совет, малышка, — продолжил, будто и, не услышав стона Агаты, мужчина. — Только из уважения к твоему отцу и деду. Не пытайся переиграть наследника… Ты не выиграешь, но можешь стать причиной унижения своего рода.

Кейн не может на самом деле выбрать её.

— Не тебе решать, — отрезал мужчина. — Подумай о своей семье и никогда больше не смей обсуждать действия наследника, если, конечно, ты и дальше хочешь сохранить свою прекрасную головку на своих прекрасных плечиках.

Как младший ребенок в семье, я всегда знала, когда можно ещё подслушивать (к примеру, мамины взрослые разговоры с Юлькой), а когда надо делать ноги, чтобы тебя не застукали. Вот и сейчас, смекнув, что разговор Агаты с её собеседником зашёл в тупик, я поспешила тихонько закрыть дверь кухни, чтобы тут же открыть её уже с нарочитым шумом — мол, только что зашла в дом: ничего не знаю, ничего не слышала.

— Кто там? — выглядывая из гостиной, спросила Агата. Увидев меня, блондинка скривилась.

— Аааа, ты…

— Сегодня у меня последний рабочий день.

— Да что ты говоришь, — всплеснула руками Агата. — А я — то надеялась, что ты с нами так и останешься… в качестве уборщицы. Мы к тебе привыкли уже… даже мой брат, вон, не рычит, что чужих в дом пускаем.

Никак не отреагировав на придирки Агаты (много ей чести), я принялась за уборку кухни.

Из гостиной донёсся мужской голос, спрашивающий Агату о чём-то по — датски.

— Да, да, сейчас… — прорычала девушка, возвращаясь в гостиную. — Ты же понимаешь, я не могу сейчас уйти из дома — Джесси будет только через пару часов.

— Ты хочешь, чтобы он почувствовал мой запах на…

— Хорошо, — рыкнула Агата. — Я позвоню Джессике. Но ты бы мог спокойно взять такси — здесь это так просто. достаточно наличных денег.

— Э — нет, милая, такси, туда, куда я направляюсь не едет… а топать два часа своими ножками я тоже не хочу… — съерничал мужчина. — К тому же, ты вызвала меня сюда по ложному поводу… Я и так слишком великодушен к тебе — благодари за это свой род. Но всему есть предел.

— Конечно, конечно, — почему то мгновенно присмирев, тут же согласилась сестра Кейна. — Я попрошу Джессику поскорее приехать.

Дальше я не услышала, потому что дверь между гостиной и кухней закрыли наглухо… ну а мне надо было работать. Отрабатывать последний день.

Странное дело, но чем больше я думала о подслушанном разговоре между блонди и её собеседником, тем всё менее фантастической мне казалась идея, что Кейн и его семья… вампиры.

Ну да, спустя полгода и одно вторжение инопланетян это предположение кажется сейчас глупым, но тогда…

Тогда я как — то сразу соединила всё несоединимое вместе: и странные оговорочки Кейна, Агаты, и Джессики; и совсем не похожие на семейные отношения между ними… Добавьте к этому необыкновенную красоту всех троих и самое важное — ненормальный нюх Кейна на кровь. Всё сходилось!

Я, как и остальные девчонки моего возраста, несколько лет назад по настоящему фанатела от Сумерек — и надо же… сама оказалась героиней подобной истории.

Говорят, что опаснее дурака может быть только деятельный дурак с инициативой.

Вот и я тогда, вообразив себя Беллой из города Гагарина, развела бурную деятельность для того, чтобы вывести вампирскую семейку на чистую воду. И ведь догадалась же как — то, что вариант как в фильме точно не сработает — Кейн просто запудрит мне мозги, найдя для каждой фразы какое — нибудь обычное, ничем не примечательное объяснение.

И тогда я решила поиграть в Шерлока. Дождалась, когда в доме останется одна лишь Джессика. Она примчалась домой, наверное, спустя минут семь после звонка Агаты. Агата со своим знакомым, к сожалению, уехали практически в тот же момент, когда вернулась Джессика так что я проморгала таинственного визитёра сестрички Кейна.

Однако поскольку в доме оставалась одна Джессика, которая давно мне доверяла и точно знала, что я убираю только оговоренные зоны (первый и третий этаж плюс лестница), мой план выяснить правду становился ещё проще.

Поздоровавшись со мной, мачеха Кейна, порадовалась, что я, наконец, бросаю эту нелепую работу и отправилась плавать в бассейн, попросив меня позвать её, когда я закончу уборку.

Разумеется, кивнула я. поднявшись по лестнице на верхний этаж… и даже проубирав там полкомнаты.

А потом, включив для отвода глаз пылесос, тихонько спустилась на один этаж ниже.

С первого взгляда второй этаж ничем не отличался от остального дома: всё та же приятная светлая краска на стенах, всё тот же темный паркет на полу. Даже двери на этом этаже ничем не отличались от остальных дверей в доме: всё то же стиль, то же дерево…

— Неужели придётся идти в подвал, — побожилась я, и со страху тут же рванула на себя первую попавшуюся дверь.

Ничего.

Пустая комната со светлыми стенами и бежевым ковролином. Абсолютно пустая.

Переведя дыхание, я осторожно закрыла дверь и тут же помчалась к двери напротив — но и там была пустая комната — близнец первой. Ни мебели, ни коробок… лишь голые стены, ковролин и жалюзи на окнах.

Третья комната, четвёртая… я уже чувствовала, как паника поднимается к горлу — почему они скрывали, почему не давали мне убираться в этих комнатах, если они совсем пустые? Кто отдал этот приказ? Кто живёт в этом доме?

Почему — то вспомнилась та сцена в машине, когда Кейн, сидя в машине, приказывал своей спутнице сделать ему минет… Злой, растленный деньгами и абсолютной властью мужчина — не тот парень, который предугадывал каждое моё желание и с которым я встречалась уже месяц.

Какой из них Кейн был настоящим: мой, или…?

Открыв новую дверь, я, наконец — то, оказалась в обставленной комнате, большую часть которой занимала огромных размеров кровать. Впрочем, кроме кровати и прикроватного столика со стоящей на нём лампой в комнате больше ничего не было.

Ни тебе кресла, ни стеллажей, ни журналов. Никакого компьютера, проводов для зарядки, или забытой сумки.

Ничего.

И всё же комната как будто пахла Кейном — бред полный, но я словно знала откуда — то, что это именно его спальня, его — а не просто случайная гостевая спальня, в которой никто не живёт и не ночует.

Затаив дыхание, я подлетела к шкафу — купе и отодвинула зеркальную дверцу в сторону: ровные ряды самой дорогой одежды были разложены и развешены лучше, чем в эксклюзивных бутиках Денвера (куда меня водила Джессика).

— Это хорошо, что он у меня ещё в общаге не был, — не к месту хмыкнула я, припомнив свою обычный утренний хаос. И вообще, я, согласно старой семейной привычке, все вещи, которые хоть раз надевала, вешала на стул… Ну, в лучшем случае, вешала. А в худшем просто сразу кидала в стирку — погода в городе стояла такая жаркая, что дважды одну и ту же вещь не постирав было надевать просто неприятно.

И всё же, мне было далеко до аккуратности Кейна.

— Может ли человек, который так живёт, быть нормальным- вот в чем вопрос, — подумала я, закрывая дверцу шкафа и выходя из комнаты… Оставалась последняя дверь в коридоре возле окна.

Я взялась за ручку двери, затаила дыхание, пообещав самой себе, что если и здесь не будет ничего по настоящему подозрительного, спускаться в бейсмент я не буду — а просто напрямую спрошу Кейна про разговор Агаты — и будь что будет.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и…

И открыла последнюю дверь.

А там как раз не оказалось ничего загадочного: полупустая комната — явно, что кабинет, с рабочим столом, на котором лежало несколько разноцветных пластиковых папоки выключенный ноутбук с беспроводной мышкой. Одно кресло для хозяина стола и два кресла спереди — для его гостей.

И ничего больше.

Открыв папки, в которых лежали какие — то накладные на грузы и свидетельства собственности на склады, я не нашла в них ничего подозрительного. Обычные деловые бумаги, которые у Кейна и должны были быть.

И кабинет полупустой понятно от чего: он ведь практически не живёт здесь. Кейн сам мне говорил, что этот дом всего лишь временного жилище, пока он занимается своим проектом. А настоящий его дом далеко отсюда.

Я улыбнулась, покачав головой — подтрунивать над собственными страхами было легко и приятно. Белла, вампиры… тоже, удумала же… И комнаты его полупустые мне тоже сразу как — то стали понятны: Кейн человек цельный, он не стал бы тратить своё время на то, что ему не важно и неинтересно… А какому парню будет интересно возиться с выбором мебели для временного жилья. Это Агате и Джессике кроме магазинов заняться больше нечем, а Кейн работает — и работает чуть ли не круглые сутки… Ну, когда я его не отвлекаю.

Рассмеявшись (прямо гора с плеч упала), я поправила неаккуратную стопку папок на столе, которую я сдвинула, когда смотрела бумаги. За папками и ноутбуком лежал маленький гаджет ‚ что-то вроде небольшого пульта. У Коленьки, помешенного на электронике, таких игрушек навалом — отец вечно ему что-то заказывает с китайских сайтов.

— И этот как мальчишка, — покачала я головой, проведя ладонью по устройству — кнопок там не имелось, так что дисплей на игрушке наверняка был сенсорным.

Игрушка пискнула, но даже не засветилась.

— Сломалась, наверное, — вздохнула я, собираясь отойти от стола. Но стоило мне поднять взгляд, и…

Это были какие — то новые технологии — наверняка очень дорого и эксклюзивно.

Всё как любит Кейн. Огромные голографические экраны повисли в воздухе, показывая разные карты с намеченными стрелками действиями. Стрелки были разными: разного цвета, толщины, какие — то сплошные, какие — то пунктирные. То же самое с городами по всей планете… Я не долго приглядывалась к этим картам

{о чем потом много раз жалела) — какая разница, чем там занимается Кейн по своей работе. Моё внимание привлекло другое…Экраны с картами светились голубым цветом — и таких в комнате было большинство, но два экрана были зелеными, и на них была я…

Первый экран показывал мои фото разных лет, с каким — то зашифрованным текстом — текста было много, но из — за шифра я не смогла его прочитать. Да мне и без шифра уже было плохо… На первом экране кроме меня имелась информация обо всей моей семье. Когда я говорю обо всей, это значит обо всей, включая родителей и семью брата Юлькиного Томаса… но самое страшное было то, что на экране от Юльки к Коленьке тянулась пунктирная линия. От маминой фотографии к Коленьке тоже пунктирная, а ко мне и Юле сплошная. Получается, Кейн каким — то образом узнал, что Коленька на самом деле сын моей сестры, а не мамы? Я зажала рот рукой, пытаясь хоть как — то успокоиться.

Да или нет? Знает ли Кейн или это пунктирная линия означает что-то другое?

Присмотревшись, я заметила под фотографией своей сестры ещё одну пунктирную линию, заканчивающуюся текстом. Ещё одна сплошная линия вела к фотографии Анечки — её дочки. Эти линии означают отношения дети — родители? Насколько я поняла, супружеские отношения в схеме указывались двойными линиями…

Эта схема была настолько полной и подробной, что даже Юлькиному немцу понадобилось бы около месяца, чтобы всё так подробно составить. И это ведь я ещё не знала, что скрывается за зашифрованным текстом.

Кусая кулак — просто, чтобы удержаться от крика, я стояла напротив зеленой голограммы и отчетливо представляла себе, насколько Кейн болен.

Смешная сказка про вампиров превратилась в настоящую историю ужасов. Кем надо быть, чтобы заказать подобное? Помешенном на себе, на своей безопасности… или просто маньяком?

Кейн, кто ты на самом деле????

И тут я бросила взгляд на второй зеленый экран, где неизвестный следопыт собрал всех моих друзей и приятелей… Со школы, с уроков танцев и даже с компьютерного кружка, куда я ходила от силы пару месяцев года три назад…

Небольшие фотографии, небольшие зашифрованные надписи… Вот мои подружки — их фотки чуть больше, и надписи под ними чуть длиннее… А вот единственная фотография, которая как будто выцвела… Фотография Федьки — парня, в которого я не была влюблена — нет. но ккоторому иногда присматривалась… как девушка.

— Боже мой… — я упала на колени, вспомнив, что, по словам отца, Федя не появлялся дома больше недели и тетя Марина не может его нигде найти.

Не по этому ли его фото уже выцвело на этой схеме.

— Боже мой! — заревела я, озираясь по сторонам, словно сумасшедшая и не зная, что делать, куда бежать.

А что, если Кейн не просто знает, что если он…

Я заметалась по комнате, ища выход. Я неслась наверх как угорелая, боясь на минуту дольше задержаться в этом доме. Кто знает, что они могут сделать со мной.

Забежав в комнатку, где я оставила свои вещи, и дрожащими от страха пальцами, вызвала убер. Быстро переоделась — хотя какого ляда я тогда тратила на это время, я и сама не знаю. А дальше, подхватив рюкзак, бросилась к лестнице… внезапно поняв, что пылесос уже не работает. В доме стояла тишина, а по лестнице, с нехорошей улыбкой, ко мне поднималась Джессика.

— Что случилось, дорогая? — спросила женщина, держа включённый телефон в руке.

Из трубки доносился взволнованный голос Кейна. Он кричал что-то на датском…

— языка я не понимала, но одного его тона было достаточно, чтобы забить тревогу.

В авиации есть такой термин: скорость принятия решений — при которой у летчиков имеется короткий миг чтобы остановить движение и прервать взлёт, если он невозможен. У меня этот миг тоже был: притвориться, сделать вид, что всё как обычно или…

Но улыбка Джессики говорила, что меня всё — равно раскрыли.

И тут я увидела рядом с тем местом, где я стояла дверь, ведущую на заднюю лестницу.

— Держи, — крикнула я, — кидая Джессики свой пакет с вещами. Рефлексы у всех работают одинаково: мачеха Кейна, дернувшись за пакетом, потеряла драгоценные секунды, позволившие мне добраться до задней лестницы. Заперев дверь, я начала спускаться вниз, каждую секунду ожидая появления Джессики…

Удивительно, но я, которая убиралась у них всего ничего, как выяснилось, знала дом «белых вампиров» куда лучше, чем сами хозяева. Страх предавал мне такое ускорение, что когда Джессика выскочила вслед за мной на дорогу, я уже мчалась к машине… благо, водитель убера без проблем нашёл адрес, оказавшись на месте в рекордные сроки.

Что — то случилось? — спросил водитель — индус, глядя на меня своими добрыми темными глазами. Мы как раз поворачивали с тихой улочки, на которой располагались частные дома, на шоссе. — Вы поссорились с той блондинкой?

— Ага, — кивнула я, тут же сочиняя на ходу. — Мачеха моего парня. Выгнала меня, пока парень ухал по делам на пару дней.

Водитель покачал головой.

— Как же так… Не порядок. Молодая девушка — и одна. И куда же вы теперь? Есть место, где жить?

— Есть, — с трудом выдохнула я, — официально я в общежитии колледжа живу, так что просто вернусь назад к себе.

Водитель кивнул и сосредоточился на дороге. А я… я думала, что делать дальше.

Идти в полицию? Да, но с чем…

Подумаешь, увидела голограммы в доме своего парня, где сама же работала уборщицей… Да начни я кому такое рассказывать, подумают, что под наркотой. К тому же, официально студентам по моей визе разрешалось работать не больше 20 часов в неделю и уж точно не на клининге. Так что…

Прикусив губу, чтобы не заплакать, я глядела на мелькающие за окном ровно подстриженные зеленые лужайки частных особняков… И что делать? Куда бежать??

Домой, — пришёл ответ, откуда — то изнутри. — Надо бежать домой, в Россию.

К тому же, я уже сообщила куратору о том, что собираюсь завершить курс раньше — по семейным обстоятельствам. Правда, обстоятельства изменились, но…

Я всхлипнула, пытаясь рассуждать здраво. Сделать это было ох как не просто, и всё же: первым делом надо позвонить родителям и разузнать о том, что там с Федькой. Если это ложная тревога и Федя вернулся домой — останусь в Денвере и завершу полный курс обучения. В конце — концов, бабушка продала квартиру и для этого в том числе — а потому, я просто была обязана довести дело до конца.

Покаюсь перед куратором, что передумала, да и она сама в последнюю нашу беседу сказала, что если вдруг мои обстоятельства вновь изменятся, то надо лишь сообщить ей об этом — официально я пока продолжала числиться на курсе.

Если же Федька до сих пор не вернулся… Я зажмурилась, пытаясь не думать о самом худшем. Такого просто не может быть. Не может — и всё. И все эти голограммы, все эти схемы, составленные обо мне и моих родных — полный бред…

— Бред, который ты видела своими глазами, — рассудительно зашептал мне разум. — Станешь теперь отрицать, что это видела?

Не стану.

Видела.

Но только что я могу?

Всю дорогу до общежития я ехала с мыслью о том, что мне надо сделать, чтобы вывести Кейна на чистую воду. Если это он виновен в исчезновении Федьки, он должен рассказать, где находится сын маминой подруги… или его тело.

Не удержавшись, я всхлипнула.

Одни и те же мысли крутились в пустой голове, пока водитель убера поворачивал к главному входу. Что делать? Как заставить Кейна всё рассказать?

И как я смогу со всем этим жить дальше?

Водитель, притормозив недалеко от входа в здание, повернулся ко мне.

— Не расстраивайтесь, всё ещё наладится. Вот увидите.

И по- отечески мягко улыбнулся.

— Спасибо, — поблагодарила я, наклонившись за рюкзаком, который валялся на полу в ногах… и в этот самый момент дверь с моей стороны резко открыли снаружи.

Сильная мужская рука потянула меня из машины.

— Спасибо, что доставили мою девушку в целости и сохранности, — кивнул водителю Кейн, вытаскивая меня наружу. — А теперь езжайте по делам. Ваша пассажирка добралась до места назначения без происшествий.

— Подождите! — закричала я, но водитель меня как будто бы и не слышал. Кивнув Кейну, он закрыл за мной дверь и стал плавно выезжать на дорогу.

А я. находясь в железных объятиях Кейна, я вдруг поняла, что допустила большую ошибку. Думая о Федьке и о том, как выяснить правду, я совсем не подумала о том, как сама буду спасаться от маньяка.

— Не пугайся, радость моя, — многозначительно улыбнулся Кейн, проведя носом по моей шее. — Я не причиню тебе вреда.

Инстинктивно избегая его взгляда, я пыталась вырваться из навязанных объятий, в то же время судорожно ища любимые способы к отступлению.

Казалось бы: середина дня, полный парк студентов, то и депо кто-то выходит или заходит в общагу… и всё же хватка Кейна не давала мне сделать ни единого «неправильного» движения.

— Я же сказал… — поцеловав меня в шею, прошептал Кейн. — Тебе не надо ни о чем беспокоиться.

Кто ты? — спросила я.

— Я потом тебе скажу, — улыбнулся Кейн, всё — таки вынудив посмотреть ему в глаза.

Серебряный взгляд завораживал, заставляя плавиться и течь мою психику.

Хотелось забыть обо всем и довериться словам Кейна. Он ведь никогда меня не обманывал.

Зажмурив глаза, я замотала головой.

— Потом мне не надо. Мне надо сейчас. Всю правду.

Мужские губы, нежно докоснувшись до моей щеки, сделали это место особенно чувствительным.

— А как же: любимым надо доверять? — вкрадчиво поинтересовался парень.

— Вот и доверься мне, — сдерживая стон, ответила я.

Кейн тихо и в то же время возбуждающе рассмеялся.

— Умная девочка…

Его рука, блуждавшая по моему телу, уже забралась под футболку — я чувствовала тяжелую мужскую ладонь на своей обнажённой коже и не смотря на ситуацию, это было очень эротично.

— Кейн… — я постаралась отстраниться от сводящей меня с ума руки. — Кейн, перестань.

— Мы же решили пожениться, помнишь? — напомнил парень. — Ты моя пара, моя единственная и неповторимая невеста, которую я безуспешно искал во всех мирах.

— Я видела в твоем доме…

Что вы видела, глупенькая, — хмыкнул Кейн, и его рука в этот момент коснулась одной из моих грудей. Я едва сдержала стон — до того это было чувствительно. — Ты должна понимать, что при моем статусе избежать проверки никому невозможно.

— Проверка, значит, — скривила я губы.

Кейн улыбнулся.

— Конечно, что же ещё?

— Что означают пунктирные линии на тех схемах? — в лоб спросила я, безуспешно пытаясь отстраниться от искушающей своими прикосновениями руки. Но как я не выгибалась, рука следовала за мной следом.

Кейн покачал головой.

— Алеёнка, ты сама всё понимаешь.

— Скажи, — потребовала я.

— Тебе не будет приятно от того, что я произнесу этого вслух, — возразил Кейн, но встретившись с моим упрямым взглядом, тяжело вздохнул, признавая:

— Ты же прекрасно знаешь, кто биологическая мать твоего младшего брата.

Я вздрогнула — хотя и пыталась удержаться от этого. Но когда постыдный секрет твоих родных выходит наружу…

— Твои родители сделали всё правильно, — ласково и нежно целуя меня, прошептал Кейн. — К сожалению, в вашем обществе подобные случае пока возможны — и это сказывается в первую очередь на детях. У мальчика же сейчас есть любящие родители, которые могут его обеспечить. Это лучшее, что вы могли придумать.

Я всхлипнула.

— Не надо…

— Что не надо? — улыбнулся Кейн, снова потянувшись к моим губам. — Между нами не должно быть никаких недоразумений и недомолвок.

— Хорошо — закусив руку, я не дала Кейну снова себя поцеловать. — Как насчет Феди?

— Федора Маленьких, — рыкнула я, просто чтобы не заплакать. Вся моя оборона сыпалась, как карточный домик. — Что ты скажешь насчёт него?

— Я думал, это ты скажешь мне за него спасибо, — выгнул бровь Кейн.

— Спасибо???? — я нервно рассмеялась. — СПАСИБО??? За то, что он пропал без вести, и его мать не находит себе места?

— Пропал? — Кейн выразительно посмотрел на меня. — Почему пропал. _.

Я развела руками.

— Вот ты мне и скажи.

Кейн покачал головой.

— Алёна, с парнем всё в порядке. Насколько я знаю, он работает в моем Питерском филиале. В Санкт — Петербурге, — добавил Кейн. — Русский язык такой странный, вы даже для имён собственных умудряетесь придумать синонимы.

Светлые глаза, поймав мой взгляд в плен, требовали забыть обо всех тревогах и бедах. И мне, которой было так уютно на руках Кейна, очень хотелось это сделать.

И всё же…

— Как Федя оказался в твоём филиале? — спросила я, отведя взгляд в сторону, чтобы хоть как — то справится с искушением. Кейн почему- то очень довольно улыбнулся и даже не сразу ответил на мой вопрос.

— Ммм, в ходе проверки, мои специалисты выявили, что у парня хорошие навыки и отличное резюме. Ему предложили работу — он согласился.

— Так согласился, что забыл сообщить об этом своим родителям?

Кейн спокойно пожал плечами.

— Так как же?

— Алена, каждый день моего решения ждут миллионы подчинённых. Думаешь, я стану интересоваться судьбой какого — то незнакомого парня? Откуда я могу знать, почему он не попрощался с родителями. Может, с папой поссорился. Может, ещё что — нибудь.

Получалось всё так складно… что невозможно было не поверить. И всё же, оставалась какая — то смутная тревога — без особых на то причин и предлогов. Мне до сих пор было не по себе от того, что я увидела в кабинете Кейна.

— Я свяжусь с начальником парня — Фёдор позвонит своим родителям в ближайшее время, — прошептал Кейн, принявшись губами ласкать мочку моего уха. — Инцидент исчерпан?

— Не знаю, — чистосердечно призналась я, стараясь не смотреть в честные, сверкающие серебром, глаза.

Парень, сжимающий меня в объятиях, тяжело вздохнул.

— Что ещё не так?

Этот вопрос заставил меня задуматься. Кейн всё вроде бы логично объяснил… и вроде бы нет причин, чтобы ему не доверять, но…

— Пока всё так, но мне надо подумать.

— О чем? — в серебряном взгляде проскочила мимолётная вспышка раздражения.

— Ну… — я и сама пока не могла озвучить свою смутную тревогу.

— Алёна, у нас нет времени, — покачал головой Кейн. — Давай, я прямо сейчас наберу своему помощнику, тот свяжется с начальником этого парня… Фёдора, и ты с ним поговоришь. А через два дня мы, как и запланировано, улетим на Гавайи.

— А как же мои документы, — запоздало зацепилась я за единственную соломинку. — Ведь если я брошу колледж, получается, у меня нет причин оставаться в США.

— Этот вопрос будет улажен в ближайшую неделю. Ни о чем не волноваться.

Но…

Я подняла взгляд вверх, щурясь от яркого солнечного света.

Кейн тут же нежно поцеловал меня в губы.

— Пожалуйста, Алёна. Так будет лучше для всех.

Я вдруг вспомнила один момент из своего детства, когда пятнадцатилетняя Юлька, ходившая на тот момент уже на приличном сроке беременности, внезапно узнала, что парень, заделаеший ей ребенка, отправлен роднёй на Дальний Восток — мол, мальчик совершил ошибку, но у мальчика вся жизнь впереди.

Малолетняя дурёха тогда записалась в какую — то клинику. и тоже твердила как заведённая, что «так будет лучше для всех».

Это хороию ешё, что мама, которой я в испуге позвонила на работу, быстренько отпросилась у начальницы и вовремя вернулась домой.

— У меня аллергия на эту фразу, — стараясь больше не вспоминать болезненное прошлое, ответила я. — Когда говорят, что будет лучше для всех — лучше для всех никогда не бывает.

Покачав головой, Кейн возразил.

— Можешь в этом не сомневаться. На Гавайях тебе точно будет и спокойнее, и безопасней. — Мягко мне улыбнувшись ‚ парень продолжил:

— В нашей семье мужчины всегда опекают своих женщин. Без вас мы не живём — мы только существуем.

Он ласково провёл тыльной стороной ладони по моему лицу.

— Ты ведь говорила, что любишь меня.

— Люблю.

— Тогда почему не доверяешь?

Я нервно ухмыльнулась… но, тем не менее, ответила честно.

— Ты вот мне тоже проверку устроил, — покачала я головой. — Я же… я никого не любила раньше — никого из парней. Но знаю по сестре, что любовь — она разной бывает. И по- разному заканчивается.

— Не смей сравнивать меня с тем ничтожеством, — резко рыкнул Кейн. — Оставить своего ребенка без заботы — это последнее из того, что мог сделать мужчина.

— Он был мальчиком. Обычным пятнадцатилетним мальчиком, выросшем в обществе, где секс есть, а уроков правильного поведения к нему — нет Наша биологичка до сих пор пропускает темы «пестиков и тычинок».

— Пестиков и тычинок? — не поняв моей фразы, нахмурился Кейн.

— Темы про человеческое размножение.

Парень хмыкнул, сильнее прижав меня к себе.

— У нас мальчикам это всегда объясняет отец, девочкам — мать. Сразу, как только дети созревают телами.

— В идеале, у нас тоже должно быть так… но многие упускают этот момент. Моя мама, как она потом признавалась бабушке, и не думала, что дети в пятнадцать могут заниматься чем — то подобным.

Я тяжело вздохнула, снова вспомнив тот тяжёлое время.

Плачущую Юльку, плачущую маму, посеревшего отца.

— У нас подобное невозможно, — поцеловал меня в макушку Кейн. — Наши дети будут самыми желанными партнёрами для каждого из моего мира. Прошу, Алёна, сейчас не время для сомнений. Мы должны уехать в эти выходные.

— К чему такая срочность? — подняла взгляд я на Кейна. Светлые глаза буравили, требуя забыть все возражения и согласиться на переезд.

— Потом я буду сильно занят своим проектом… — выдохнул, наконец, Кейн. — К тому же, на Ниихау будет значительно проще обеспечивать твою безопасность.

— Интересно, как? — хмыкнула я. — Там ведь даже сотовые не работают — если гугл, конечно, не врёт.

— У моих людей свои каналы связи, — пожал плечами Кейн. — Это не должно тебя волновать.

— Но волнует.

— А не должно.

— Кейн, я не отказываюсь совсем, просто мне нужно чуть больше времени… пойди мне на эту уступку.

— Я всё-равно никуда тебя не отпущу, — с силой сжав мою правую грудь, рыкнул Кейн.

— Но будь по — твоему.

Наши взгляды встретились.

— Но я всё ещё надеюсь, что к выходным ты будешь готова.

И долгий, яростный поцелуй был нашим прощанием.