Вторжение

Глава 6

Наверное, это прозвучит несправедливо по отношению к моим чудесным родителям, к Юльке, Коленьке, и бабуле, но… месяц, проведённый вместе с Кейном, до сих пор оставался для меня самым лучшим месяцем в моей жизни.

Так бывает.

Много позднее, когда, корчась от голода посреди заснеженного леса, я пыталась не уснуть, чтобы окончательно не замерзнуть, я размышляла об этом. Как так получилось, что Кейн за месяц с небольшим сумел стать для меня настолько важным?

Я ведь отчасти даже про родных забыла — стала звонить им чуть ли не раз в неделю, ссылаясь на работу и долгие занятия в колледжи. Родители понимающе кивали, бабушка понимающе охала, и только Юлька же также понимающе… ухмылялась.

— Ну, наконец — то, — фыркнула она, когда я ей честно призналась, что не могу долго разговаривать, потому что меня у дома ждёт парень.

— Сумела — таки вырваться из под гиперопёки родителей. Поздравляю, — протянула сестрица. — А тоя уже и не надеялась. Думала, проходишь до тридцати лет в девках, а потом мамуля благополучно сплавит тебя за Федьку.

— Сдалась я ему, — передёрнула я плечами, вспоминая сына маминой подруги. Федя — единственный и обожаемый сын тети Марины, к которому я. честно говоря, неровно дышала ещё с пятого класса, сейчас учился на экономическом, водил подержанный мерседес и в старых девах точно не нуждался.

— Это, конечно, моя вина, — состроив брови домиком, повинилась Юлька. — Знаешь, сколько раз я порывалась поговорить с мамой насчет тебя. Это ведь ненормально, что они тебе ничего не разрешают!

— Юль, я давно совершеннолетняя.

— Ага, — согласилась сестра. — Сразу из маленькой ляльки во взрослую, минуя подростковые закидоны. Ни пива на школьных огоньках, ни обнимашек на дискотеках.

— У тебя всё это было. И ты счастлива? — резко спросила я тогда, не сумев сдержать язык. Юлька грустно усмехнулась.

— Нет. У меня с этим получился перебор. Только знаешь, запрещая тебе всё, родители не сумеют исправить того, что случилось со мной.

— Юля… Юлька, да ты что…

Сестра закрыла глаза.

— Ты не представляешь, как я часто себя виню в том, что отказалась от ребенка. Не мать, а кукушка.

— Ты сделала лучшее, что могла — иначе… Ты бы осталась у нас в городе, пошла бы работать в магазин. Денег бы постоянно не хватало, родители бы стали помогать, при этом ни у тебя, ни у них жизни бы не было. А Коля бы рос без отца с осознанием того, что он — случайный ребенок. Прекрасные перспективы, не так ли?

Сколько жизней было бы разрушено?

— Ты и правда так думаешь? — с тщательно скрываемой надеждой в голосе спросила сестра. Я уверенно кивнула.

Конечно. Коля — любимый поздний ребенок наших родителей, который заставляет отца держать себя в форме, маму — цокать по утрам каблучками и душиться модной туалетной водой — купленной, по случаю в Смоленске, а бабушку лепить в умопомрачительных количествах свои пирожки и пельмени, которые здорово переваривает растущий организм Коленьки. Все счастливы.

— И только ты вечно пропадаешь в библиотеке, обложившись книжками.

— Эй, посмотри на меня — я ведь в Америке, — ухмыльнулась я и тут меня озарило. — Это ты специально, придумала, да?

Юлька отвела глаза в сторону от камеры.

— Юлыь'- рыкнула я.

— Тебя парень ждет, — фыркнула в ответ сестра, так ни в чем и не признавшись.

На секунду между нами повисло красноречивое молчание. Родные — по настоящему родные души — способны обходиться без слов.

— Знаешь, очень хорошо, что мы есть друг у друга, — в такт моим мыслям, произнесла Юлька. — Я люблю тебя, сестричка.

— Ия тебя! — улыбнувшись, ответила я.

Распрощавшись, Юлька вроде бы отправилась спать, а я принялась быстро одеваться — на парковке возле здания общежития уже стоял ярко красный, с откидным верхом, феррари.

Кейн прекрасно знал, что я не люблю выделяться из толпы, а потому… а потому специально выкидывал такие фортели.

Вздохнув, я быстро закинула сотовый в сумку, и, нацепив балетки, выскочила за дверь.

Кейн ждал меня на первом этаже общежития — возле лестницы, прислонившись спиной к стеклянным стенам холла. Высокий, мускулистый, притягивающий к себе внимание… надменный. Он наблюдал за снующими по лестнице и холлу студентами как за мельтешащими насекомыми — на лице его играла отстранённая, не скрытая сейчас ничем, высокомерная ухмылка. Если честно, он и сам казался здесь чем — то уж совсем инородным — инопланетянином, пришельцем, случайно, по недоразумению, попавшим на планету Земля.

Здравствуй, радость моя, — заметив меня, широко улыбнулся парень. Неприятная ухмылка куда — то спряталась, испарившись без следа. — Прекрасно выглядишь.

Если бы это сказал кто-то другой, я бы может быть и заподозрила сарказм или насмешку — что может быть прекрасного в кофточке с китайского рынка и джинсах, купленных уже здесь, в Денвере, в одном из самых дешевых магазинов.

Но взгляд Кейна не обманывал.

— Никогда в себе не сомневайся, — поцеловав меня куда — то в область макушки, заметил парень. — Хищники всегда чувствуют слабость.

— Но мы ведь люди, — рассеянно пробормотала я.

— Правда? — удивился Кейн. — Разве вы не едите животных?

— «Вы»? — ехидно переспросила я, — А ты уже что, не причисляешь себя к нашему виду?

— Этого ещё не хватало, — фыркнул Кейн. И тут же перевёл тему. — Пошли уже, кино скоро начнется.

Открыв дверь, он пропустил меня вперёд, на ходу процедив что-то на своём языке.

Уже в машине, наблюдая за тем, как пара черных джипов стартует вслед за нами, я удивилась: а джипы — то тут откуда, но вслух задать вопрос не успела, потому как Кейн поинтересовался:

— Не хочешь узнать, на какой фильм я взял билеты?

— Не — а, — честно призналась я.

У Кейна от удивления вытянулось лицо.

Мом… Неужели моя девочка готова признать, что ей понравится любое кино в моей компании?

Я, поерзав на кожаном сидении, тут же покраснела, пытаясь уйти от правды. Нет, на самом деле, так всё и было: Кейн пару раз меня даже в дорогущие рестораны уже вытаскивал — туда, где простые смертные вообще не встречались. И ничего — пережила. С ним мне всё было… как море по колено. Но признаться об этом вслух я не могла. Боялась. А потому я ляпнула первое, что пришло в голову (то есть правду):

— Любое кино в твоей компании превращается в комедию. Так что, какая разница?

— Да ладно, — фыркнул Кейн. — Прямо таки в комедию.

— Смотри, — я стала вспоминать, загибая пальцы на руке. — Помнишь, мы пошли на фантастику, и ты смеялся весь фильм как ненормальный.

— Алёна, но ты сама всё видела, — хохотнул Кейн. — Я понимаю: фантазия, шоу, развлечение — но как это можно делать настолько безграмотно? Люди ведь давно вышли в космос — а потому основные моменты — главные нюансы пребывания в космосе давно известны.

— Очень может быть, — согласилась я.

— Не может быть, а точно, — простонал Кейн — Это, в конце — концов, не профессионально!

— Это просто кино.

— Которое должно вдохновлять будущие поколения. Я ведь правильно понимаю?

Я пожала плечами.

— Пожалуй, что так. Где — то — развлекать, где — то вдохновлять.

— Ну вот, — довольно кивнул Кейн. — А чему там можно научиться? Или вдохновиться?

— Это же не учебный фильм… Там более важна атмосфера, переживания героев. А все технические неточности — это второстепенное. Ты когда замороженные полуфабрикаты покупаешь, ведь не рассчитываешь получить то, что на картинке — не так ли? Говорят, чтобы хорошую фотку сделать, фотографы на какие только ухищрения не идут: снимают почти сырые продукты — чтобы те не потеряли форму, при этом аппетитный вид получается только из — за обработки кулинарными фенами. И всё — вуаля, аппетитная картинка готова.

Кейн сощурился.

— Ты же не ешь полуфабрикаты. — И поскольку я замолчала, рыкнул. — Алёна, не смей есть эту гадость!

— Да я давно уже дома, то есть в общаге, не питаюсь… я и так с тобой скоро колобком стану. Почти каждый день ланч в колледж — Кейн, это немыслимо!

— Зато ты уже не шарахаешься от меня, как от прокажённого, — спокойно заметил парень. И тут уже я дернулась. не зная, как понять его слова. После небрежно брошенной на колени кредитки…

— Алёна, не думай себе всякой ерунды, — закатив глаза, простонал Кейн. — Я знаю, насколько ты занята в будни, и точно знаю, что о пище ты вспомнишь в последний момент, когда под боком будет только эта ужасная картошка фри или пережаренные кусочки псевдокуриного филе.

Такое за мной водилось крайне редко, но я тактично промолчала, просто потому, что совместные ланчи мне тоже очень нравились. И дело тут было не в еде — я вполне могла обойтись парой йогуртов и бананом.

Но вот сидеть под раскидистом деревом, наслаждаться природой, тишиной. пением птиц… И обществом Кейна — что могло быть лучше.

— Ладно, оставим фантастику — миролюбиво протянула я. — Но у тебя и романтическое кино превращается в комедию. Помнишь ту романтическую драму. где девушка не могла выбрать между двумя парнями?

Женщина априори не может выбирать, — явно сдерживая смех, протянул Кейн. — Это всегда дело мужчины. Самки значительно слабее… их природа для другого создавала.

— Ты прям рассуждаешь, как будто мы в каменном веке живём, — всплеснула я руками.

— Алёна, — снисходительно посмотрел на меня Кейн. — Люди — такой же биологический вид животных, как… те же волки или медведи. Разве что разума побольше… или поменьше — это как посмотреть. Но инстинкты никуда не денешь: раньше мужчины добывали еду, теперь деньги. У женщин же во все времена была одна главная задача: понравится самому сильному самцу. В каменном веке — это был самый удачливый, самый сильный охотник теперь же, обленившись, человечество наивно рассчитывает на простые бумажки — самец может быть рыхлым и даже, иногда, довольно тупым, но если у него есть деньги — он желанен каждой самке. — Кейн фыркнул. — Это, конечно, неестественно и глупо, но вы давно свернули на этот путь.

— Это не объясняет твоего сарказма. Женщина — нормальная женщина. когда выбирает спутника жизни, отталкивается, прежде всего от своих чувств, а не от мужского кошелька, — я помедлила, не зная, как закончить. — Знаешь такую поговорку: с милым рай и в шалаше?

Кейн согласно кивнул.

— Это потому, что у вас всё смешалось. По- настоящему сильные самцы смещены с верхушки вашего общества из — за неправильного пути. Вот и получается. что самки с нормальной био программой выбирают того, что в шалаше.

— Если они такие сильные, то чего не поборются — то за эту самую верхушку?

Кейн пожал плечами.

— Меня тоже интересует этот феномен. Можно было бы провести целое исследование о том, как самые благородные и сильные духом самцы гибнут, а потомство оставляют совершенно другие особи. Лично для меня это как раз и означает, что человечество больно — и больно давно.

— Может быть, это проблемы языкового барьера, но я на самом деле плохо понимаю. о чем ты сейчас говоришь.

Глубоко вздохнув, я судорожно соображала, как лучше объяснить свою точку зрения.

— Ни деньги, ни сила… ничего это не играет особой роли, когда люди испытывают друг к другу искренние чувства. Ты можешь быть значительно богаче… или сильнее — если тебе так приятно… Но если я, допустим, с начальной школы влюблена в своего одноклассника, то ничто это не важно. Я в любом случае, выберу его, а не тебя.

— Одноклассника? — иронично приподнял бровь Кейн. — У тебя и, правда были какие — то чувства к другому мужчине?

Я покраснела, фыркнув что-то невразумительное в ответ. Сравнивать то слабое подростковое чувство — не влюблённости, нет. просто заинтересованности — к Федьке с тем ураганом, что у меня спучался при мысли о Кейне, было просто глупо… Да и вообще, когда я последний раз вспоминала о сыне тети Марины?

Когда она нас к себе на дачу звала на Новый Год? И если бы не сегодняшний разговор с Юлькой, то ещё столько же и не вспоминала.

Кейн прочитав на моём лице все ответы, довольно хмыкнул и тут же перевёл разговор на другую тему.

— На следующей неделе в город приезжает мой отец. Хочешь поехать вместе со мной встречать его?

Я уже хорошо знала, что насколько Кейн наплевательски относится к своей матери, то есть мачехе, настолько же он уважает и любит своего отца.

— А твои родные?

— Кто? — непонимающе нахмурился Кейн. — Ты имеешь в виду Джесси и Агату?

Я кивнула.

— Так они дома будут. А мы поедем в аэропорт.

Хорошо, — просто согласилась я, радуясь, что первой встречу отца Кейна, а не его завистливая сводная сестрица. По крайней мере, она не успеет нашептать отчиму всё плохое обо мне — и если я ему и не понравлюсь, это будет только моя вина.

— Алена, мой отец достаточно пожил на своём веку, а потому знает цену словам… Я уверен, ты ему понравишься. Не переживай из — за этого.

Затормозив у большого здания молла, в котором, помимо кинотеатра располагалось бесчисленное количество магазинов и кафе, Кейн, по традиции отвёл меня сначала перекусить в одну из кофеен. Только вот я уже давно не могла пить кофе в его присутствии — теперь, каждый раз делая глоток под его обжигающим взглядом, я точно знала, чего именно он хочет.

— Радость моя, мне нравится, как ты возбуждаешься, — тихо, склонившись ко мне, прошептал этот негодяй. — Я готов поддержать тебя в этом в любое время дня и ночи. Только свистни.

Кейн! — возмутилась я.

— Что? — светлые глаза, невинно моргая, смотрели прямо мне в душу. — Я и так уже две недели хожу с тобой за ручку. При этом я свой выбор уже сделал.

— А я ещё нет, — неловко ответила я. Кейн припечатал меня тяжелым взглядом.

— Знаешь, милая, я тоже не железный. Не провоцируй.

— Да я не…

— Пошли, фильм начнётся с минуты на минуту.

Я шла позади Кейна и ругала себя за длинный язык. Обиделся. Но… я ведь на самом деле не была ещё готова.

Нет — нет, я не держалась за свою девственность как девицы из девятнадцатого века, но дожив до своих лет фактически нецелованной, было трудно измениться в один момент. То. что вытворял с моим телом Кейн — и так было для меня за гранью допустимого… Его поцелуи, нежные прикосновения… — они плавили моё тело, сметая любое стеснение, любую неловкость… Я вспомнила наш первый поцелуй — когда он, склонившись, пристально смотрел на мои губы… А у меня в голове стучала только одна позорная мысль: я не знаю, что делать. Кейн тогда был настолько нежен и деликатен, что уже очень скоро я забыла обо всех своих страхах, по настоящему упиваясь его поцелуями. Это уже становилось для меня наркотиком. Однако…

Как только пальцы Кейна касались моих бедер (пусть и в джинсах или шортах), я тут же моментально принималась отталкивать его руки и выбираться из его объятий. Это злило Кейна — я точно знала. злило, но я до сих пор не знала, как через это перешагнуть.

— Милая, — обернувшись, Кейн лениво улыбнулся. — Выброси все плохие мысли из своей красивой головки. Я сумею со всем справиться. Пойдем, кино начинается.

В зале, когда мы добрались до нужного нам этажа, уже выключили свет — а на экране вовсю шла реклама будущих фильмов. Потому к нашим местам мы пробирались в темноте. Вообще — то, здесь можно было занять любое свободное кресло — номеров на билетах не проставляли, но Кейн любил выбирать места где то на середине зала, на три четверти его высоты. Обычно мы сидели либо там, либо — если «наши» места были уже заняты — поблизости.

Пустых мест сегодня было немного, а потому мы уселись совсем с боку.

— Зато фильм, говорят, хороший, — шепнул мне Кейн.

— Комедия? — не удержалась я от ехидства.

— Про пришельцев, — ответила с ряда повыше какая — то девушка. — Ужасы.

В темноте блеснули белые, идеально ровные зубы Кейна.

— Комедия, — поняла я, пожалев, что мы не успели взять попкорна.

Фильм, несмотря на неуместный смешки Кейна, оказался на редкость интригующим, а местами и по настоящему страшным.

Где — то через пятнадцать минут после начала фильма я поняла, что сильно стискиваю пальцы Кейна. Почувствовав неловкость от того, что узурпировала его руку, я попыталась аккуратно высвободить ладонь Кейна из своей хватки — но стоило мне сдвинуть свои пальцы на миллиметр — и уже сам Кейн, переняв инициативу, крепко сцапал мою ладонь в свою.

— Моя очередь, — хмыкнул, склонившись ко мне, Кейн.

В это время главная героиня фильма, поняв, что её неоднократно похищали пришельцы, решилась на рискованный поступок — сеанс гипноза. Напряжение истории всё возрастало, и я, позабыв о смущении, теперь даже радовалась тому. что Кейн не разжал наши ладони.

Очнулась я лишь тогда, когда мне на колени опустилось ведерко с попкорном.

— Что это? — повернулась я к Кейну. Светлые глаза весело блестели. —..Как? Ты же всё время был здесь.

— Скажу тебе всю правду, — хмыкнул парень. — Я страшный пришелец, который манипулирует людьми.

— Ага, — хмыкнула я, отправляя первую горстку свежеприготовленного попкорна себе в рот — Мммм, с маслом и солью — всё как я люблю. Хочешь? — заметив странный блеск в его светлых глазах, я протянула Кейну ведерко с попкорном.

Кейн же только усмехнулся.

— Поцелуй меня, — велел парень, проведя пальцами по моим губам. — Интересно, как этот запах будет звучать из твоих губ.

И — несмотря на то, что до этого он ни разу не позволял себе подобного, Кейн склонившись, сам взял в плен мои губы.

Впервые мне было неважно наличие вокруг нас людей — Кейн словно заполнил собой каждую мою клеточку, каждый мой нерв. Остального мира просто не существовало… пока героиня истошно не заорала вновь. Я вздрогнула — и волшебство тут же рассеялось.

Кейн, улыбнувшись, утащил у меня из ведерка горсть попкорна.

— Настоящий деликатес, — заметил он, многозначительно стреляя глазами в мою сторону. А я…я просто радовалась, что темнота зала хорошо скрывает стыдливый румянец — выдержать такое при свете я бы точно не смогла.

Надо ли говорить, что из зала мы вылетали одними из первых — ещё до того, как зажёгся свет.

— Мы куда — то спешим? — следуя за мной, поинтересовался Кейн.

— Нет, просто не хотелось толпиться на выходе, — ответила я, не желая признаваться в том, что боялась показаться на глаза окружающим нас людям при свете.

Алёна, — Кейн, взял меня под руку, слегка этим затормозив. И взгляд у него такой был — до предела серьёзный. А потом вдруг, словно передумав, совсем другим тоном предложил:

— Пойдем — ка поедим мороженого. Тут есть хорошее кафе.

Мороженое, насколько я изучила вкусы Кейна, было одним из того немногого, что ему по настоящему нравилось: стейк с кровью, хороший коньяк и сливочное мороженое — вот и все его предпочтения из еды.

Я же не очень любила местный пломбир, искренне считая, что наш отечественный куда вкуснее, а потому привычно заказала себе маленькую порцию клубничного шербета.

— Как тебе кино? — спросила я у Кеина, слегка размешивая мороженое, чтобы оно быстрее растаяло. Парень пожал плечами.

— Интересно, откуда такая буйная фантазия у сценариста.

— Да уж. Но, согласись, получилось отлично. Словно это происходило на самом деле… Разве нет? — заметив скривившегося Кейна, спросила я.

— То есть ты из тех, кто верит в пришельцев? — осведомился, поедая свою порцию мороженого, парень.

Честно говоря, я никогда особенно не задавалась этим вопросом. Наверное, лучше бы, чтобы их не существовало.

— Да? — Кейн поднял бровь. — И откуда такие выводы?

— Ну… если размышлять логически, то понятно, что на других планетах совсем другие природные условия, а потому пришельцы будут скорее всего негуманоиды.

— А если всё же гуманоиды? — хмыкнул Кейн. —.. в некоторой степени?

— И гуманоидов нам не надо, — покачала я головой. — Я, конечно, не специалист… и вообще плохо знаю этот предмет, но наша преподаватель по всемирной истории, помнится, говорила, что государство всегда делает только те шаги, которые ему выгодны. Взять, к примеру, эпоху Великих Географических открытий. Это сейчас они — Великие и географические, а в то время это был единственный способ, как не свернуть торговлю, доставить груз и в то же время не потерять свои корабли от встречи с условно враждебным государством. А чем обернулись для коренных народов эти открытия — и говорить не надо.

— Не равняй всех по одной указке, — возразил Кейн. — Китай, Япония — сумели даже после своего «открытия» европейцами остаться самобытными странами со своей культурой и остальными особенностями.

— Да но…

— Так что проблема лишь в самих странах. Те, кто сильны и крепки, сохраняют своё общество и свой строй, остальные же… это обычная эволюция.

— Почему с тобой даже самый простой разговор о кино превращается в философский диспут, а?

Кейн озорно улыбнулся.

— Такой я вот волшебный парень.

— Ага, а ещё страшный пришелец в одном лице.

— Повезло тебе, — поддакнул Кейн.

Внезапно в кафе вошёл странный громила в строгом деловом костюме и солнечных очках. Главное — он не отправился к прилавку выбирать себе мороженое, а замер возле нашего столика, почтительно опустив голову.

Кейн, тяжело вздохнув, коротко кивнул громиле в костюме — и только тогда тот осмелился подойти поближе. Наклонившись к сидящему Кейну, громила принялся что-то тихо объяснять моему парню — да так тихо, что я не могла разобрать ни единого слова. Наконец, Кейн кивнул.

— Свободен, — рявкнул он, тут же перестав обращать внимание на незнакомца.

Сидящий сейчас напротив меня раздражённый, надменный мужчина ничем не напоминал того милого парня, с которым я проводила каждый свой день: ходила в кино, хомячила вкусные ланчи и целовалась.

Словно услышав мои мысли, на лицо Кейна вернулось привычное его выражение — мягкости и заинтересованности.

— Прости, милая, — улыбнувшись, мягко повинился парень. — Дела.

— Это что-то по поводу того важного дела, которым ты занимаешься? — вспомнила я наш недавний разговор.

Кейн кивнул.

— Именно. Я планирую всё подготовить к приезду отца, но накладки случаются. Мне надо ехать по делам, но сначала я отвезу тебя домой.

— Да не надо, — мотнула я головой. — Тут идти — то минут двадцать.

— Алена, — поймав мой взгляд своими светлыми глазами, Кейн раздраженно процедил каждое слово. — Я. Отвезу. Тебя. Домой. — Не обсуждается.

Не стоит злить и без того злых собак — вспоминала я к месту любимую поговорку своего отца, а потому просто кивнула.

— Как скажешь.

Дорога не заняла много времени — хотя Кейн никогда не разгонялся на своих феррари, если я сидела с ним рядом.

Выбрав стоянку за моим корпусом общежития, он припарковался и заглушил мотор.

Возле пустынного паркинга пели птицы, теплый ветерок играл с моими волосами. И так было хорошо…

Что когда надо мной нависло хмурое мужское лицо, я невольно вздрогнула.

— Ты испытываешь мою выдержку, — рыкнул Кейн, пристально глядя на мои губы. — Я только и могу думать о том, как ты окажешься подо мной.

И тут же, не дав мне времени переварить сказанное, он принялся меня целовать.

Я ожидала мощного натиска, давления… — а меня испытывали нежностью едва уловимых прикосновений… И я тянулась за ними — тянулась к Кейну, прося дать больше.

И только когда его губы сомкнулись на одной из моих грудей, я «пришла в себя», с ужасом оценив свой расхлестанный внешний вид: раскрытая кофточка со съехавшим бюстгальтером, нога, закинутая на Кейна, собственные руки, которые до сих пор находились под его футболкой.

— Ой… — покраснев от неловкости, я моментально убрала руки от разгоряченного. жесткого мужского тела.

Избегая встречаться взглядом с парнем, стала приводить себя в порядок.

— Всё хорошо, милая, — меня поцеловали куда — то в область макушки. Мужская рука, не насильничая, не командуя — лишь лаской и нежными касаниями вынудила повернуть голову и встретиться с серебряным, сверкающим взглядом.

— Увидимся завтра, хорошо?

Я. зная, что уже точно красная, как спелый помидор, неловко кивнула.

Кейн мягко улыбнулся и коротко чмокнул меня в губы.

— Беги, пока я могу тебя отпустить.

А уже совсем вечером, перед сном мне в общагу доставили огромный букет красных, невероятно ароматных роз.