Вторжение

Глава 5

Приземляться я решила в Далласе — не том Далласе, штат Техас, где ещё полгода назад на огромных ранчо жили нефтяные богачи, а в том Далласе, штат Виржиния, что находился совсем рядом с Вашингтоном и считался, по сути, его пригородом.

Дав отбой системе, я быстро осмотрела флип, пытаясь отыскать какой — нибудь сухпаёк захватчиков. Аптечка бы тоже не помешала — да только нашим врагам, с их бешеной регенерацией, аптечки были ни к чему. В итоге, задержалась я внутри флипа всего на пару минут дольше, чем было необходимо — и эти пару минут решили всё. Как там у товарища Ленина — промедление смерти подобно?

Пока я шарила по небольшим полкам — бардачкам флипа, челнок внезапно ожил: самостоятельно включилась система управления, на металлической поверхности появились какие — то новые знаки (которых я до этого ещё не видела), замерцал дисплей.

— А теперь будь хорошей девочкой и садись в кресло, — появившись по другую сторону дисплея, заявил Кейн. Восстановился, значит.

Я озиралась по сторонам, судорожно пытаясь отыскать выход. Должен же тут быть ещё какой — нибудь выход… Ещё один — мне больше и не надо.

— Алёна, — рыкнул Кейн, — в то время как флип набирал высоту. Я вцепилась в кресло, продолжая стоять… и ощущая вибрацию пола.

Светлые глаза пришельца буравили меня даже через дисплей.

Я сжала зубы.

— Нет.

Что нет? — ухмыльнулся Кейн.

— Я не могу.

Злобный инопланетянин довольно ощерился.

— Так я же тебе и помогаю. Садись в кресло, закрой свои красивые глазки — и отдыхай.

Я…

Выбора у меня не было. Сделав так, как требовал Кейн, я вопросительно взглянула на монитор.

— Умница, — похвалил меня захватчик, и тут же свет в кабине флипа немного изменился.

— Закрой глазки, — напомнил Кейн.

Я успела это сделать за мгновение до того, как флип залил яркий, абсолютно белый свет.

Казалось, прошло всего мгновение… или вечность, но стоило мне выдохнуть и открыть глаза, оказалось, что флип летит уже среди звезд… посреди бескрайнего черного неба. То есть сумерки наступили ещё раньше — на Ниагаре, к примеру, я видела только опознавательные огни, но то, что было сейчас за стеклом, и отдалённо не напоминало земное небо.

Флип вдруг дернулся и стал словно падать куда — то — меня так вжало в кресло, что другого объяснения происходящему я не нашла.

Я затаила дыхание, уже догадываясь, что будет дальше. Несколько минут прошли в тревожном ожидании. Наконец, флип дернулся в последний раз. приземляясь на твёрдую поверхность.

Все системы челнока захватчиков выключились, оставляя горящим лишь небольшое табло над дверью, которая тут же поехала в сторону, пропуская внутрь инопланетянина.

— Здравствуй, радость моя, — хмыкнул Кейн. поднимая меня с кресла пилота. — Я соскучился.

Встретившись взглядом с самыми светлыми, самыми сверкающими в мире глазами. я потеряла дар речи.

Что… — откашлявшись, я всё же произнесла: — Что теперь будет?

Кейн улыбнулся. Вполне по человечески, надо сказать.

Глядя мне в глаза, пришелец произнес.

— Ничего не будет, Алёна. Одна маленькая глупая птичка займет, наконец. положенное ей положение — только и всего.

И прижав меня к себе, Кейн развернулся на выход.

За полгода вторжения мы, человечество, много раз были свидетелями высоких технологий пришельцев — по словам тех же учёных из сопротивления, захватчики опережали нас в развитии не на одну тысячу лет, и всё же я не была готова к тому. что предстало предо мной сейчас.

Это была настоящая орбитальная станция.

Не «Мир», затопленный в Тихом океане, не МКС, которая летала где — то по орбите, пока захватчикам не надоело каждый раз встречать помеху возле нашей планеты… Эта была та орбитальная станция, которое человечество могло бы построить в будущем, развивайся мы не в плоскости потребления, а в плоскости наук. Та, которую показывали в фантастических фильмах и которую описывали в книгах.

Оглядываясь, я не заметила, как Кейн опустил меня на пол, давая насладиться обзором. И даже шикнул на охранников, которые чуть ли не взводом вытянувшись по сойке смирно, замерли у дальней стены отсека.

Станция пришельцев имела форму полого кольца. развёрнутого вертикально — в середине которого, через пустоту космоса, едва заметно мерцало что-то серебристое.

Не стань я приглядываться — пропустила бы, точно пропустила, а так…

Но, пожалуй, серебристое нечто в космическом вакууме занимало меня сейчас меньше всего. Я любовалась самой станцией.

В данный момент мы находились примерно в середине кольца базы пришельцев. чуть ближе к внешнему её краю — и вид отсюда открывался потрясающий. Самое что удивительное, что в отсеке, где мы сейчас находились, все внешние стены были прозрачными, а потому создавалось полное ощущения присутствия… словно ты не внутри станции, где есть кислород и пригодная для человека атмосфера, а там — снаружи, в пустом и темном космосе.

Что это? — спросила я, когда, наконец, вернулась к реальности происходящего. — Где мы сейчас?

Кейн, правильно поняв моё затруднение, довольно ухмыльнулся.

— Не переживай, не так и далеко.

— На орбите?

— Почти, — слегка помедлив с ответом, кивнул Кейн. — Пойдем, я провожу тебя в наши комнаты.

Вскинувшись и задрав голову, я строго посмотрела на Кейна.

— Наши? — сощурившись, спросила я.

Захватчик даже бровью не повёл.

— Ты цветок моей жизни, — напомнил Кейн. — Разумеется, у нас одни апартаменты на двоих. Было бы странно отселять тебя куда — то в другое место.

Меня обняли, крепко прижав к себе.

Мужчина скользнул носом по моей шее, судорожно вздыхая.

Аленка… я соскучился.

И это было так сказано, что я на секунду — на одну лишь секунду представила себе, что Кейн не какой — то там инопланетянин, захвативший нашу Землю, не нелюдь, ставящий опыты на людьми в своих лабораториях, не чудовище из космоса, которым нужны только наши тела… а Кейн. Мой Кейн.

И я, осев на руках чудовища, горько заплакала, уткнувшись лбом в сильное, мускулистое плечо.

— Тшшшш, всё будет хорошо — чуть слышно, склонив голову поближе ко мне, прошептал Кейн. — Ты устала, вымоталась… Тебе надо просто отдохнуть… и хорошенько поесть — дотронувшись ладонью до моего впалого живота, заключил инопланетянин.

Подхватив меня на руки, он отдал быстрый приказ ожидавшему у стены взводу — и те, услыхав тихий рык вожака, тут же моментально расформировались — бросившись выполнять каждый свою часть приказа Кейна.

Сам же захватчик нес меня на руках по длинным, безлюдным коридорам станции до светового лифта — такие я уже встречала на их корабле. Несколько секунд внутри залитого светом небольшого участка пространства (условно это можно было бы назвать кабиной, только ни металла, ни даже стекла захватчики для своих лифтов не использовали) — несколько мгновений внутри яркого белого света, заставлявшего исчезать всё вокруг — и только светлые зрачки Кейна горели в тот момент каким — то удивительным сиянием; затем свет пришёл в норму, и мы оказались…

Кажется, это уже был не коридор и не какие — то общие помещения. Не знаю, каким образом я поняла — скорее почувствовала: мы оказались в комнате Кейна. То есть комнатах, естественно — во множественном числе.

Кроме, собственно, масштабов жилья, больше ничего здесь не выдавало особу царских кровей — светлая универсальная мебель, очень похожая на ту, что имелось у меня в комнате, когда я находилась на их наземной базе; темный, имитирующий дерево, пол, огромные панорамные окна.

Когда Кейн шагнул в сторону кровати, я напряглась… но он, тихо усмехнувшись, прошёл мимо… в ванную комнату.

Аккуратно посадил меня на широкий бортик ванны и принялся освобождать от одежды, ловко перехватывая мои руки, когда я пыталась сопротивляться.

Кейн… — Взмолилась я. — Что ты делаешь?

— Радость моя, я схожу с ума от твоего запаха — и мне не важно, сколько слоёв грязи на тебе будет. Но грязь вредна для здоровья, поэтому мы тебя сейчас разденем и хорошенько искупаем.

— Нет, — обняв себя, я подумала, что помешаю пришельцу снять с меня футболку — Пожалуйста, нет…

Кейн лишь коротко усмехнулся, и тут же очень осторожно разрезал своими острейшими когтями мою футболку на широкие ленты.

— Не сопротивляйся, Алёна, — с сожалением во взгляде. тихо произнёс Кейн. — На сегодня ты мой лимит терпения давно исчерпала.

Кусочки трусиков полетели на пол к разрезанному бюстгальтеру.

— Залезай внутрь, — велел Кейн подводя руку к стене и нажимая на светящиеся синим символы. Ванна тотчас стала наполняться со всех сторон водой. Несколько дополнительных нажатий — и воду добавилась пена с приятным, морским ароматом.

Кейн же скривившись, недовольно повёл носом.

— Слишком сильный запах — заглушит твой собственный аромат… Ладно. переживу.

Я во все глаза следила за Кейном, пытаясь понять, как себя вести дальше.

— Как положено моей избраннице, разумеется, — вставил свои пять копеек инопланетянин. — Тебе помочь помыться или сама справишься?

— Сама, — сдавленно произнесла я. Кейн коротко кивнул.

— У тебя полчаса. Жду тебя в гостиной.

И закрыл за собой дверь.

Почти нормальные отношения. Вроде даже похожи на человеческие. Н-да…

А ведь всё так и начиналось.

Лежа в душистой, пенистой ванне, я вспоминала нашу первую встречу и то, как быстро Кейн сориентировался. Воспользовался моей растерянностью — и аккуратно рассек кожу на руке, чтобы попробовать у меня кровь.

Если бы я тогда чуть больше доверяла собственному чутью, и чуть меньше сладким речам Кейна…

После нашего необычного знакомства, я более ни на один день не оставалась одна. Кейн всегда незримо присутствовал рядом — и сейчас, по прошествии времени, я невольно задаю себе вопрос: сколько его подчинённых следило за мной в те далёкие дни. Один? Два?… Дюжина? Едва только прогнав мать и сестру с лестницы, Кейн, выжидательно заглядывая мне в глаза, поинтересовался, чем я хочу заняться сегодня вечером.

Хороший вопрос для девушки, которая сначала шла по жаре восемь км {в США. если у тебя нет машины — считай, нет жизни; автобусы. если и ходят, то ходят очень редко), затем отдраила весь их огроменный особняк. У меня от усталости уже помило всё тело — и единственное, чего мне хотелось в тот момент — скорее вернуться домой, в общагу.

— Нет проблем, — в такт моим мыслям, ответил Кейн. — Только покормлю тебя чем — нибудь.

Я…я никогда не считала себя какой — то особенно испорченной, но почему-то в этот момент в голову пришло воспоминание о том, что происходило на парковке возле дома.

— НЕТ, — подумала я, и тут же покраснев начала вежливо отказываться: мол, и есть я не хочу, и подружки в общаге ждут… и вообще мне домой пора.

Кейн усмехнулся — очень по мужски — и провёл мизинцем по моей щеке.

— Иначе не отпущу, — просто произнес он. — Ты же целый день ничего не ела — этот твой кофе не в счёт Давай, собирайся.

— Да я честно…

— Радость моя, знаю я твоё «честно».- хмыкнул Кейн. — Собирайся.

И даже подтолкнул меня обратно, к комнате.

— И знаешь, тебе даже не стоит думать о тех шлюхах, что убпажали меня. Я ведь тебя так долго ждал — и если бы не сбрасывал напряжение хотя бы таким образом, давно бы сошёл с ума. Согласна?

Я ошарашено обернулась. Как он узнал?

Светлые — очень светлые, прямо нечеловеческие глаза, таинственно мерцая, выжидающе смотрели прямо в душу.

Я как — то машинально кивнула, сама не очень понимая, зачем я это делаю — и какое это отношение имеет к Кейну.

— Вот и умница, — тут же осязаемо расслабившись, улыбнулся парень. — Давай мы не будем вспоминать прошлое, а будем думать лишь о будущем — нашем будущем на двоих. Кстати, какая пицца тебе нравится?

Мой голодный желудок, громко заурчав, тут же выдал в памяти самую вкусную пиццу на свете: с ветчиной и кусочками ананаса.

— Лично я больше предпочитаю гавайскую, — заметил мне в спину Кейн. — Такой приятный вкус, не так ли?

Надо же, как у нас похожи вкусы, подумала я, понимая с пола свой рюкзак — прежде, чем выходить на улицу, стоило переодеться из рабочих шорт и футболки в более приличную одежду. Кейн же, ожидавший на лестнице, продолжал интересоваться моими пристрастиями — и заодно сообщал о своих, которые были удивительно схожи с тем, о чем думала я.

Хотя, если честно, было странно слышать от американца, что ему нравятся русский рок. Но он так уверенно называл имена музыкантов, что у меня не могло возникнуть даже сомнений о том, что он говорит неправду.

В тот вечер, можно сказать, состоялось наше первое свидание: пиццерия, которую обещал Кейн. на деле оказалась дорогим итальянским рестораном, где, услышав заказ на гавайскую пиццу, сильно удивились, но перечить клиенту не стали.

Там же Кейн напоил меня вином — два бокала, после чего я демонстративно прикрыла ладошкой бокал.

— Мне хватит.

— Ещё один бокал не повредит, — сощурился Кейн. — Алёна, ты устала, а красное вино благотворно влияет на человеческий организм. В разумных приделах, конечно.

— Ты же сам почти не пьешь.

— Я за рулем, — напомнил Кейн. И тут же скривившись, словно самому не понравился свой ответ, добавил. — Я и так пьяный от твоего аромата.

С этого дня мы начали встречаться.

Правда, я об этом догадалась не сразу — записавшись на несколько дополнительных уроков, которые бесплатно вели старшекурсники в качестве преддипломной практики, я только и успевала, что крутиться между учебой и работой, забывая лишний раз поесть или лишний час поспать.

Кейн же, каким — то непостижимым образом угадывал моё местоположение, каждый раз «случайно оказываясь неподалеку»: в библиотеке ли, где я готовила домашку, а мой новый знакомый гулял по залам с кофе и пончиками; по дороге ли с работы, когда я, измученная, шла по обочине с одной лишь мыслью завалиться спать — и тут, словно по волшебству, притормаживал желтый феррари. приглашая меня внутрь; в редкие ли выходные дни, когда библиотека была закрыта, а плохая погода не позволяла гулять по окрестностям, и тут же некто вежливый звонил на мой сотовый, приглашая в кино…

О тех совпадениях, когда я между уроками коротала время в сквере неподалёку, и говорить не приходится — каждый день в одно и тоже время Кейн, появляясь на территории колледжа, приносил с собой целую корзину деликатесов ‚ заставляя меня съесть столько, что на урокя не шла — катилась.

При этом, он понимал меня с полуслова… Нет, даже не с полуслова — с полувзгляда — что меня всегда удивляло в то время. К примеру, когда на следующий день после нашего первого свидания он «поймал» меня на дороге, находясь за рулём своего черного феррари, я мысленно вздрогнула.

Просто накануне, в ресторан, а затем в общагу, Кейн отвозил меня на джипе, который не навивал неприятных воспоминаний. Черный же спортивный монстр даже не шептал — кричал, напоминая о том, чему я стапа невольной свидетельницей.

И хотя ехать в прохладной машине было куда приятнее, чем топать по пыльной дороге, у меня на душе всё же оставался неприятный осадок: Кейн начинал мне нравиться, и то, что он был способен и на другие поступки, мне думать не хотелось.

Впрочем, после того дня черный феррари навсегда исчез из гаража Кейна. что очень удивило его матушку — оказывается, Кейн коллекционировал феррари, и черный был выпущен специально для него.

Я тогда, кажется, была слишком замотанная своей учёбой, а потому всё, что говорила Джессика (так звали мать Кейна), я пропускала мимо ушей. Не придирается по поводу уборки — и ладно…

Хотя Кейна моя работа бесила. Не раздражала, не ставила в неловкое положение — именно бесила. Однажды, когда я пару дней не могла разогнуть спину после особенно долгой уборки (накануне у хозяев дома побывали многочисленные внуки, которые удачно уничтожили и порядок, и чистоту). Кейн. не сдержавшись, рыкнул, что, мол, хватит играть в независимость и кинул мне пластиковую карточку на колени. Мы тогда сидели на толстом пледе под раскидистом деревом.

— Лимита здесь нет, поэтому трать, ни в чем себе не отказывая.

Я перевела взгляд с парня на кусок пластика у меня на коленях — и обратно, еле сдержавшись, чтобы не запустить ему этой карточкой в лоб.

— В чем дело, дорогая? — ухмыльнулся тогда Кейн, и по лицу его пробежала незнакомая, циничная усмешка. — Это же ведь мечта каждой женщины.

Я снова перевела взгляд на карточку.

Неужели это и правда чья — то мечта? Накупить кучу барахла, которое вскоре порвётся, испортится… сгниёт, наконец — и есть чьё — то счастье? Как то дешево…

— Что не так, милая? — полюбопытствовал Кейн, в то же время, рассматривая меня, как диковинную зверушку.

— Ты мне не отец, не брат и не муж, чтобы дарить такие подарки.

Кейн снова усмехнулся — на этот раз не цинично, а просто по мужски. Ловко сделав так, чтобы я оказалась лежащей на спине, он навис надо мною сверху.

— Так в чем проблема, дорогая? Давай поженимся.

И впился в мои губы — как не делал до этого ни разу: его страсть пытала, обжигая и подчиняя себе. Он не заботился о моих чувствах — а лишь ставил печать — своими губами, своими прикосновениями, своим языком — будто имел на это полное право.

— Нет, Кейн… — вырвавшись, я растерянно посмотрела на парня. — Что на тебя нашло?

Парень улыбнулся — но улыбка у него вышла какая — то кровожадная.

— Ты же не думаешь, что я смогу отдать тебя кому — то ещё?

Вообще — то, девушкам приятно слушать такие вещи: мол, ты для меня одна во всей Вселенной, никому тебя не отдам, мы будем всегда вместе… И в другое время я бы с удовольствием и правильно ответила на предложение Кейна, но…

Какая-то странная, неестественная интонация в его голосе заставила меня напряжённо замереть.

— Что не так? — повторил свой вопрос Кейн, но уже по другому поводу. Светлые, мерцающие глаза, заглядывая прямо в душу, завораживали.

— Не знаю, — честно призналась я, потому что и правда не знала тогда… Точно так, как хищник всегда чувствует свою жертву, так и жертва инстинктивно, на животном уровне, чувствует присутствие хищника рядом с собой…

Мне бы тогда сразу сбежать домой, в Россию, но… вряд ли бы это что-то изменило. В конце — концов, Кейн к тому времени уже попробовал мою кровь.

Да и, если честно, меня тянуло к нему. Мне нравилось находиться с ним рядом, слушать его голос, утопать в его бездонных светлых глазах и забывать о целом мире. Хотя Кейн, надо признать, совсем не был идеалом: при всей его заботливости и нежности, было в нем что-то, что не давало мне расслабиться.

Иногда он вёл себя довольно резко с другими людьми — даже с родной матерью, которую ни в грош не ставил.

А ведь была ещё его сестра Агата… — язва — блондинка теперь не пропускала ни одного моего появления в их доме — особенно в качестве горничной. И хотя девица скрипела зубами и злобно шипела, но вслух свои претензии ко мне она озвучивать она не спешила, а потому… потому я каждый раз пыталась выкинуть из головы свои ненормальные подозрения и забыть о том, что крикнул ей тогда из машины Кейн. Ведь не может же брат…

Однажды, когда после работы я усталая и разомлевшая сидела в их саду с чашкой крепкого кофе и размышляла над странными отношениями внутри семьи, ко мне незаметно со спины подкрался вернувшийся с работы Кейн.

— Привет. дорогая, — проведя ладонью по моей щеке, Кейн как — то ловко вынудил меня повернуться в его сторону. Не успела я даже ахнуть — а чужой язык уже ворвался в мой рот, словно полноправный хозяин, требуя безоговорочного подчинения, но в тоже время, и даря ответную ласку.

— …МЫМ… моя сладкая девочка, — простонал он. Не прекращая своего поцелуя, он поднял меня со скамейки, и, усевшись сам на нагретую вечерним солнцем древесину, усадил меня к себе на колени.

— Никогда не понимал этого вашего дурацкого напитка, но из твоего сладкого ротика ион — амброзия, — заметил парень, покосившись на кружку с моим кофе, что стояла неподалеку.

Не спрашивая разрешения, он потянулся к чашке и сделал несколько коротких глотков, тут же скривившись после этого.

— Нет, всё такой же ужас.

— Ничего ты не понимаешь, — фыркнула я. отобрав чашку. — Это очень вкусный сорт.

Кейн усмехнулся и как то по- особому взглянул на мои губы.

— Может быть мне надо чаще его пробовать?

Я вспыхнула, понимая, о чем он сейчас думает.

— Кейн!

Нет, вы не подумайте, мы целовались — и по мне целовались довольно много и часто… Но не на людях, не в машине, не в его доме, где всё — время рядом цокала каблучками Агата. Умом я понимала — Кейн привык к другому, но для меня даже долгие поцелуи были в новинку, а потому я пока просто не могла заставить себя вести иначе.

— Что тревожит цветок моей жизни? — тут же ласково поинтересовался Кейн. взглянув на меня с совершенно другим выражением лица. Так, будто вовсе не он сейчас искушающее глядел на мои губы.

— Ничего серьёзного, — пожала я плечами.

Кейн хмыкнул.

— А врать будущему мужу не хорошо… Устала?

— Скажу «Да», опять начнешь меня отговаривать от работы?

Парень пристально посмотрел на меня.

— Радость моя, мои родители, когда я только родился. были обрадованы врачами тем обстоятельством, что их единственный сын и наследник получил все качества главного рода… Я умный и хитрый…

— Серый волк?

— Может, кто и пострашнее, — хмыкнул Кейн. — Но я предпочту дать тебе самой сделать выбор. В конце — концов, у нас ещё есть время.

— Время? — не поняла я.

Кейн улыбнулся и попросил:

— Дай мне ещё попробовать этого ужасного напитка из твоих губ.

Кейн! — возмутилась я. — Скажи правду!

— Я не против, чтобы ты работала, пока я занимаюсь одним важным делом. Видишь ли, радость моя, отец рассчитывает, что вся…гм… операция пройдет без сучка и задоринки, а потому я не могу сейчас уделять тебе того внимания, которого ты заслуживаешь. Можно, конечно, поступить радикально, но, я ведь уже говорил, у меня имеются все наследные качества нашего рода. Я умный и знаю, что ни одно радикальное решение не будет оптимальным, если желаешь сохранить первоначало.

Нахмурившись, я хмуро посмотрела на своего парня.

— То есть ты реально считаешь, что мог бы мне что-то запретить?

— Я это знаю, — просто ответил Кейн.

— А не делаешь, потому что…

— Потому что пока ты работаешь, ты занята. А раз ты занята, значит, у тебя не будет времени на новые знакомства. В нынешней ситуации это удобный компромисс.

Я тогда наивно подумала, что Кейн попросту прикалывается и залилась смехом, не забыв, впрочем. поинтересоваться:

— А как же ты оказался единственным наследником, а твоя сестра? Разве Агата не считается?

— Агата мне не сестра, — всё так же серьёзно ответил Кейн.

Тут уже я опешила.

— Как это?

Кейн пожал плечами.

— Обыкновенно. Ты же знаешь, как это обычно бывает.

— Тогда и Джессика, наверное, не твоя мать, а мачеха, — предпопожила я, припомнив натянутые отношения между хозяйкой дома и Кейном.

— Вот видишь, сама нашла объяснение, — кивнул парень.

Я же, посчитав тогда фразу Кейна за положительный ответ, воодушевлённо протянула.

— И Агата дочь Джессики, но не твоего отца, то есть вы сводные…

— Отец предлагал официально ввести её в нашу семью, но, к счастью, это не понадобилось. Глупая и недалёкая девица в семье — не лучший выбор.

Я прикусила язык, подозревая каким — то своим, не до конца сформировавшимся женским чутьём, что мы сейчас говорим с Кейном не просто на разных языках.

— А я какая? — тихо спросила я, подозревая, что и моя характеристика не будет слишком приятной. Но Кейн лишь мягко улыбнулся, зарывшись лицом в мои волосы.

— Ты — милая и добрая. Умная… только наивная очень. Но мне даже нравится. В нас присутствует сильное животное начало. Когда мы охраняем своё, мы становимся ещё сильнее и ещё хитрее, активируя каждый из своих животных рефлексов. Это настоящее наслаждение.