Вторжение

Глава 2

Кейн и не думал выпускать меня из своих рук, продолжая жадно обнюхивать мое тело, словно голодный пёс сахарную косточку. А я, замерев, не знала, что делать дальше. Он ведь это несерьёзно насчет цветка? Или серьёзно???

Или… Да нет, бред какой-то.

Мою голову насильно повернули в сторону горящего взгляда прозрачных, неземных глаз.

А что, если всё — таки да?

Шон, морской пехотинец в отставке, вытащивший и выходивший меня после первой передряги учил, что даже в самой стрессовой ситуации нельзя паниковать.

— Паника — всегда первая и главная причина любого провала, — говорил Шон. — Поэтому, чтобы с тобой не приключилось: не паникуй. Это не приведет тебя к решению проблемы, а только ещё больше усложнит ситуацию. Что можно сделать: принудительно расслабиться на пару мгновений — за тем. чтобы очистить нервную систему от панического состояния; далее же следует включить «холодную голову»: собраться и мыслить логически, отключив на время все человеческие чувства.

Сожаление, вину, раскаяние и прочее можно и нужно переживать потом, в будущем — когда сложная ситуация уже минует.

— Ты смотрела Унесенные с ветром? — поинтересовался тогда Шон. Я кивнула.

— Конечно, это же классика. Я даже книжку читала.

— Молодец, — хмыкнул пожилой морпех. — Тогда ты точно вспомнишь главную поговорку Скарлетт в конце трудного дня. — «Я подумаю об этом завтра».

— Именно, — подняв указательный палец. Шон ещё раз продекларировал фразу главной героини. — Запомни, только так и надо: не живи чувствами в момент стресса, отклюмай их — и решай свои проблемы как компьютер, не оглядываясь на собственные эмоции.

Хорошо сказать…

— Эх, сюда бы сейчас Шона, — мысленно хмыкнула я. — На коленочки к Кейну.

Представив эту картину, я не могла не улыбнуться…

Губы захватчика тут же растянулись в ответной, звериной улыбке.

— Хорошая девочка, — протянул Кейн. сначала впившись в мои губы грубым. захватническим поцелуем (а какие ещё поцелуи, по идее, могли быть у захватчиков. а?), а затем по — новой нырнув носом куда то в область моей шеи — так, словно ему на самом деле очень не хватало моего запаха.

Я же… я же попыталась мыслить логически, без эмоций.

Была ли у Кейна цель меня обмануть? Точнее, мог ли Кейн сейчас меня обмануть?

— Мог. Тогда для чего — я не дочка высокопоставленных чиновников, не принадлежу к монаршей семье, да и сама личность не выдающаяся… особой ценности как человеческая особь для захватчиков не представляю. Какой ему был резон гоняться за мной по всей Северной Америке? Может, охота ради охоты? Они ведь воинственная раса, да ещё все эти замашки хищников…

Нет, охота — это точно для них… Только вот, какой смысл, поймав меня, дальше вешать лапшу на уши? Ухватил хищник травоядного — вот и сказочке конец.

А теперь подумаем — а ну если как всё, что Кейн сказал — правда? Ведь если вспомнить наше знакомство…

Понедельник

Всю приезжающую в США молодёжь условно можно разделить на три категории.

Мажёры — которые вроде как числятся в колледжах и университетах, но на самом деле на уроки заглядывают редко, предпочитая наслаждаться в Америке другими, более интересными для них вещами. Рабочий класс — эти ребята пересекают границу штатов с минимальным английским и работают… куда возьмут, на заправочных станциях, стройках, грузчиками при переездах; девушки же чаще трудятся официантками или горничными. Третья же категория, пожалуй, самая малочисленная: ни то, ни сё; ни рыба, ни мясо — приезжают учиться как мажёры, а денег нет, как у работяг.

Себя я причисляла к последней группе товарищей: на оплату занятий и даже общежитие средства у меня имелись (спасибо бабушке, родителям и старшей сестре), а вот на еду, одежду и учебники (самый дорогой пункт моих расходов} — нет. К тому же работа, точнее подработка, позволила бы мне на практике использовать пройденный материал, ну и… также хотелось просто подзаработать, чтобы что-то привести назад домой.

Соседки — мексиканки, с которыми я как — то разговорилась по дороге из колледжа в общежитие, предложили мне поработать вместе с ними — горничной в частных домах. За каждой девушкой закреплялось несколько коттеджей, которые она убирала по своему индивидуальному графику — при этом и деньги платили хорошие, и учебу с работой получалось совмещать не в ущерб колледжу.

Правда… мне, как новенькой, достались самые тяжелые дома: семья с четырьмя малолетними детьми, не приученными родителями даже к элементарному порядку: пожилая пара с двумя собаками и несколькими кошками (всех кошек пересчитать мне так и не получилось) и ещё одна семейка — вполне обычная с виду семья — без табуна домашних животных и без энергичных малышей, разбрасывающих вещи по своему желанию… Однако именно у них меньше всего хотели работать горничные.

— Если бы я верила в вампиров, сказала бы, что они вампиры и есть, — скривилась Карла. — У них в доме так неприятно делается… бррр… Я бы на твоем месте отказалась…

Но Карла уже работала в этой компании около полугода — я же, только — только устроившись, спорить с начальницей не решилась, а потому молча, отправилась наводить порядок в этот самый дом… который на самом деле оказался дворцом — не больше, не меньше.

Встретили меня прохладно — совсем не так, как замотанная тремя пацанами и шебутной дочкой многодетная мамочка…

Хозяйка особняка — моложавая женщина неопределенного возраста: подтянутая, элегантная, с редкими — очень светлыми глазами, смерила меня с ног до головы и только затем приоткрыла пошире дверь.

— Заходите, — велела она, тут же заперев за мной дверь. — Значит так: зона Вашей работы — весь первый и весь третий плюс лестница. Бейсмент (что-то типа полуподвала) и второй этаж вы не трогаете и даже не заходите. Вам понятно?

Я кивнула.

— Надеюсь, — скривилась дама и царственно мне махнула. — Приступайте.

Несмотря на какой — то неестественный, я бы даже сказала, стерильный порядок в доме — как будто это и не дом жилой был, а декорации к фильму — пыль всё же брала своё, а потому в первый свой день я проработала не менее семи часов.

Честно говоря, пылесос выдохся раньше, чем хозяйка, наконец, признала, что ковролин в доме чистый. Дальше я убирала ванны (6 штук), вылизала кухню, а затем пришёл черёд лестницы, которая обязательно должна была быть наполирована, ну и окон, которые, как выяснилось, также давно не мылись. Правда, хозяйка решила меня пожалеть — и в первый мой рабочий день разрешила помыть окна только на третьем этаже.

— На большее вы уже не годитесь, — фыркнула светлоглазая леди. Я сначала даже опешила, подумав, что не так перевела с усталости… ан нет.

— Эта гусыня, что работала до Вас, даже лестницу нормально убрать не могла, — добавив, фыркнула домовладелица. — Кому нужна ленивая прислуга?

И, цокая каблучками, дама вышла в гостиную.

— Правы были мои девчонки, вампиры и есть, — подумала я, удивляясь необычному снобизму хозяйки. Американцы, как правило, уважают любой труд…и уж точно не кичатся своим высоким положением — это не принято.

Я была настолько ошарашена её поведением, что даже решила развернуться и уйти — фиг с ней, с этой работой… но доллары, на которые я сегодня очень рассчитывала, уже грели карман, а потому я подхватила ведро, щетки — и отправилась мыть окна на верхнем этаже.

Это заняло в сумме часа полтора — два, если не больше — благо, дом стоял вдалеке от шоссе и оживлённых дорог, поэтому грязи было немного.

Почти управившись, я вытирала насухо стекло в одной из комнат, когда под окнами, где я работала, стал назревать скандал.

Комната выходила окнами на гараж и прилегающую к нему дорогу — пару минут назад там припарковался черный, спортивный автомобиль. Что интересно, матовый.

Водитель, отперев дверь со своей стороны, почему — то на улицу так и не вышел, а вот его пассажирка ‚ напротив, выскочив, принялась что-то жалобно щебетать. Я тогда ещё подумала, что это она здесь живёт, а хозяин дорогого монстра — её парень. Девушка выглядела очень эффектно: загорелая блондинка в струящемся открытом сарафане, на каблучках, при макияже… Ведь умеют же люди себя подать — а я что, в майке и шортах драю чужие ванны?

— Обломишься, — хмыкнул, перебив наигранные стенания блонди, мужской голос из машины. — Соси здесь или проваливай.

Кейн, жалобно надула губы красавица блондинка. — Какой ты нехороший.

И так и не услышав ответа, потянулась к водителю.

— На колени же, ну… Тебе там место.

И голос такой у мужчины — абсолютно ровный, без эмоций. Как будто ему всё — равно.

Ну сейчас — то она даст ему прикурить, подумала я, ожидая нового всплеска скандала (да-да, я знаю: подсматривать и подслушивать плохо. Но интересно же).

Однако девушка меня удивила: беспрекословно подчинившись, она опустилась на колени возле открытой дверцы машины — и теперь из комнаты было хорошо видно, как голова блондинки ритмично двигается вверх и вниз, вверх вниз…

— Подсматриваем? — хмыкнул ехидный женский голосок рядом. Вздрогнув, я отлипла от окна и медленно повернулась в сторону говорившей: возле меня, ухмыляясь и явно злясь, стояла необыкновенно красивая молодая девушка двадцати — двадцати двух лет. Та, которая приехала на машине, и в подметки не годилась этой.

Словно сделанная по эскизам куклы барби точёная фигурка, изящный профиль, белоснежные, будто фарфоровые, зубки… и светлые — очень светлые глаза.

— Вам, кажется, платят за то, чтобы вы здесь убирались, а не подглядывали за жильцами этого дома, — постучав коготочками по стеклянному циферблату часов, заметила девица.

Простите, — решив, что она права, извинилась я. Девица тут же надменно махнула мне рукой — точь- в- точь как хозяйка дома — отпуская нерадивую прислугу — и я наклонившись к полу, принялась собирать свои тряпки и щетки.

Блондинка, тут же перестав меня замечать, открыла окно настежь, чтобы крикнуть: Кейн, тебе что, заняться нечем? Опять местных девок пользуешь?

— Завидно, Агата? — хмыкнул водитель дорогого монстра. — А то присоединяйся, меня на всех хватит… Да не отвлекайся ты, — бросил водитель сопровождающей его девушке. — Давай, Агата, веселее будет… и ты заткнёшься… хотя бы временно.

Поняв, что пахнет если не жареным, то уж точно чем — то не очень приятным, я подхватила ведро с бутылочками моющих средств. побросала туда щетки, и выскочила за дверь.

Несмотря на весь снобизм и неприятное отношение, хозяйка расплатилась со мной более чем щедро, объявив в конце, что «дом теперь выглядит довольно сносно» и она не против, если я приду ещё раз — через неделю.

Я молча кивнула, решив отложить этот вопрос на потом: деньги — деньгами, но вся ситуация в доме напоминала редкостный гадюшник: непонятно, кем друг другу приходились парень в машине и блондинистая молодая девица, но, судя по тому, что девица очень похожа на хозяйку дома (может, и не очень, но редкий цвет глаз явно указывал на их родство), а парень, хотя и приехал в их дом, Альфонсом тоже не выглядел — выходило, что они состояли в отношениях, которые всех устраивали.

Запутавшись, я решила, что у богатых свои причуды и каждый, в принципе, живёт так, как хочет — только подобные свободные нравы были явно слишком для моего пуританского воспитания: родители, после того, как «упустили старшую дочку» с меня вообще не слазили, лишая даже невинных свиданий. А тут такое…

В общем, я уже почти отказалась от шикарного предложения надменной блондинки убираться у них и дальше, решив, что многодетная мамочка куда больше подойдет моей карме. Да и домик у неё поменьше — не так устанешь.

Однако, как известно, человек только предполагает о своём будущем…

Тем же вечером, встретившись с девчонками в читальном зале библиотеки

{который мы использовали, в основном, для подготовки к занятиям — там и тихо, и интернет бесплатный), мои мексиканские подружки поинтересовались насчет дома «белых вампиров».

Хихикая и подначивая друг друга, мы каждая сравнивали свой опыт работы у странной семейки… Выяснив, что Кейн (кажется, так звали водителя дорогой машины) вовсе не бойфренд дочери хозяйки дома, и даже не её муж, а… брат.

Скривившись, я тогда точно решила, что никогда больше не вернусь в этот дом.

Девчонки посидели в библиотеке ещё около получаса — не знаю, что за это время можно успеть, но они никогда дольше домашки не делали, я же провозилась со своим эссе до восьми вечера. В библиотеке уже было довольно пусто — поэтому, отлучившись на минуту в туалет, я оставила свои вещи на столе, не беспокоясь за пустой кошелек — кроме завалявшихся пары долларов, денег там всё — равно не было — соответственно, и брать у меня было нечего… Когда же вернулась, кошелек так и остался нетронутым лежать в рюкзаке. А вот ноутбука и след простыл.

Помню, как меня тогда затрясло: моментально забыв английский язык, я бросилась к сидевшим за столиком администраторам — библиотекарям и стала им лепетать что-то несвязное о том, что случилось.

Женщины, переглянувшись друг с другом, тяжело вздохнули и стали меня успокаивать, предложив налить воды и вызывать полицию.

— К сожалению, такое случается нередко, — сообщила одна из администраторов. — Поэтому у нас в каждом зале и даже в туалете висит объявление не оставлять свои вещи без присмотра. Вы ведь видели объявление?

Я машинально кивнула, подтвердив: да, видела… но ведь это библиотека!

Администраторы пожали плечами, не понимая моего удивления: да, библиотека — популярное, посещаемое разными людьми место — поэтому здесь. как нигде, надо держать ухо востро.

А я… я, проглотив слезы и умыв лицо в злополучном туалете, поплелась в общежитие, понимая, что теперь надо урезать себя по новой… чтобы купить хоть какой — нибудь, пригодный для учебы, ноутбук.

Понятно, что теперь отказаться от уборки дома надменной блондинки я не могла.

Так полетели мои дни. Я училась в колледже, подрабатывала на уборках, иногда выбираясь с подружками в ближайшую кофейню поболтать и развеяться Из — за разницы во времени, поговорить с родителями и Юлькой по скайпу удавалось только на выходных: родители, узнав, что я убираю дома, недовольно скривились — мол, меня за океан посылали учиться, а не чужие сортиры мыть; сестра же полностью одобрила моё решение, сказав, что на другой работе — более чистенькой — платить мне будут куда меньше, да и часы сразу же сократятся — иностранным студентам, находящимся в стране по студенческой визе, можно работать всего лишь несколько часов в неделю — а не так, как выходило у меня.

— Не переживай, сестрёнка, и на твоей улице будет праздник, — подмигнула мне Юлька. — Найдешь себе богатого, красивого американца, который станет тебя носить на руках — и уборки эти забудешь как страшный сон.

Я тогда глупая, рассмеялась, попросив сестру не выдумывать.

Если бы я тогда знала, как всё обернётся… наверное, сразу бы домой драпанула.

На плоту, через океан…

Накаркала Юлька.

В тот день всё было как обычно: отдраив кухню и весь первый этаж, я переместилась на третий. чтобы убраться в спальнях и других пустующих комнатах на этом этаже. Хозяйка, кажется, стала мне немного доверять — по крайней мере, уже не ходила за мной по пятам, проверяя каждую мелочь.

Помню, меня в очередной раз удивило, насколько нежилым кажется дом и все эти спальни… Тщательно пропылесосив весь третий этаж, я доделала уборку, сложила все щеточки и флакончики с моющими средствами в ведро и пошла переодеваться в пустую ванную комнату. Переодеваться — сильно сказано, просто сменить шорты и футболку на более приличные джинсы и белую кофточку. Я как раз нагнулась, чтобы вытащить вещи из рюкзака, когда кто-то, одним ударом снёс тяжелую дверь с петель.

Меня подняли в воздух — я даже не успела пикнуть — и кто-то сильный принялся по- звериному обнюхивать мою шею.

Испугавшись, я замерла.

— Прости, — я мужской голос. Меня повернули — и теперь я оказалась прижата спереди к… накаченному мужскому телу.

Его обладатель, буравя меня самыми светлыми глазами, которые я когда — либо видела в своей жизни, мягко мне улыбнулся.

— Здравствуй.

— Здравствуй, — ошалело повторила я.

— А ты когда прилетела? — допытывался мужчина. — Из кого ты рода?… А, черт, тут неудобно разговаривать: Джесси наняла прислугу, девчонка сейчас где — то в доме.

Пойдем на мой этаж, — меня аккуратно спустили с рук затем, чтобы тут же потянуть в сторону лестницы. — Кстати, интересные линзы. Тебе идут.

— Это не линзы, — ответила я.

Парень резко повернулся и замер.

— Что? — мгновенно изменился он в лице.

— Кейн, куда ты тянешь нашу уборщицу? — тягуче — спадким, чересчур приторным голоском, протянула его сестра, появившаяся на лестнице.

— Она местная, Кейн, — натужено рассмеялась блондинка. — Местная. Понимаешь?

— Вообще — то, нет, — с какого-то боку влезла я в странные семейные разборки. — Я не местная, я — русская, а здесь в Америке живу временно, чтобы язык выучить.

Блонди снова рассмеялась — на сей раз уже не выдавливая из себя смех, но всё так же противно.

— Какие они все недалекие…

Внезапно что-то обжигающее прошлось по моему запястью — такое чувство, будто острым ножом полоснули. Вскрикнув от неожиданности, я перевела взгляд на руку, которую по прежнему держал Кейн: так и есть, на запястье непонятно откуда выступила кровь… А парень, потеряв всякий интерес к спору с сестрой склонился над моим окровавленным запястьем, словно принюхиваясь.

Это было странно наблюдать, но для Кейна в этот момент как будто ничего больше в мире не существовало: только рана на моей руке и он.

Что ты делаешь? — повизгивала тем временем сестра парня. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Кейн!.. Кейн, то, что тебе, как принцу дали карт — бланш, это не означает… Кейн! Ты не можешь! Кейн!

А парень тем временем. никак не реагируя на выпады блондинки. продолжал любоваться непонятно откуда взявшейся царапиной на моей руке. Мне показалось, или его светлые глаза в этот момент как — то странно засветились?

Тряхнув головой — освобождаясь таким образом, от наваждения странной семейки, я было хотела выдернуть свою руку из лап парня, как…

Сделав плавное движение, Кейн намертво присосался к моей ране.

И тотчас блондинка истошно закричала — так громко, что в доме на всех этажах зазвенели стекла, а по лестнице, перескакивая ступеньки, к нам неслась их родительница.

Женщина, растеряв разом весь свой аристократический апломб, что-то кричала — на странном — явно не английском — языке… При этом голос её звучал необычайно низко — и от одного звука её голоса делалось невероятно страшно.

— Кейн….сынок, — снова взяв себя в руки, выдохнула, продолжив на английском, хозяйка дома. — Что ты делаешь?

— А ты как думаешь? — отозвался парень, в последний раз лизнув по всей длине тонкий шрам на моем запястье… Шрам? Откуда у меня там шрам… Только недавно лишь рана была.????

Переводя взгляд с хозяйки, на её дочь, а затем уже и на парня, я пыталась поверить в реальность происходящего.

— Мы должны… — начала было хозяйка, но её тут же оборвал парень.

— Нет, — и его это «нет» прозвучало как приказ. Притянув меня совсем близко к себе — так, что я упиралась свободной рукой ему в грудь, парень ласково посмотрел на меня сверху вниз.

Ничего не бойся, — произнес он. — Тебя теперь никто не посмеет обидеть.

— Так же нельзя, Кейн, — возмущенно воскликнула его сестра. — Она аборигенка.

— Она цветок моей жизни.

— И это решил после капель её крови? — фыркнула девушка. — Ты в своем уме?

— Агата… — тихо зашипела на дочь женщина. — Как ты разговариваешь…

Но девушка, отмахнувшись, зло посмотрела на меня.

— Она ведь почти животное, ты это понимаешь? Может, ты и почувствовал её запах… но этого не может быть достаточно! Не может!

Кейн же только фыркнул.

— Не обольщайся на наш счёт, Агата… Мы тоже животные — умные, развитые…

Просто более хищные, чем они. И она, — тут Кейн ощерился, высокомерно посмотрев на свою сестру. — Она лучшее, что я пробовал. Даже твоя кровь — чистая, без примесей, из родов Совета — не идёт ни в какое сравнение с той амброзией, что течет в её венах.

— Но ты же пил мою кровь! — уже не сдерживая рыданий, воскликнула Агата. — Ты пил, и тебе нравилось.

— Ты же знаешь, мы большие фанаты крови, — пожал плечами Кейн. — К тому же, ты была чуть вкуснее всех остальных, выведенных специально для меня.

— Ваше высочество, — приклонила голову хозяйка дома, и тут же поправилась, — … сынок, сейчас не время.

— Скажи это своим подчиненным, — огрызнулся Кейн. — Кажется, кто-то слишком заигрался в семью и равноправие.

— Но ведь… — начала, было его сестра, однако мать… или кто там она была, схватив девушку за руку, потащила её вниз.

Мы с Кейном остались на лестнице одни.

— Что это было? — спросила я, нахмурившись. И пробормотала сама себе по нос. — Кажется, мой английский окончательно сломался. Эх, не надо было вчера ходить на пробное занятие испанского…

Ты учишь испанский? — ласково поинтересовался Кейн, протянув ко мне руку и отводя выбившиеся из пучка пряди в сторону.

— Да нет, — пожала я плечами. — Просто попробовала один урок. Интересно же.

— Но ты студентка? Что ты изучаешь?

Английский язык.

Кейн приподнял брови.

— Гуманитарий?

Я кивнула.

— Целиком и полностью.

— Что ж, и это меня вполне устраивает. Технически вы ещё слишком слабы…Наш язык освоить нелегко, но ты справишься… — Он широко улыбнулся. — Я в этом уверен.

— Да я вообще то уже на уровне аdvanced, — гордо сообщила я.

А Кейн, откинув голову, почему- то обидно захохотал.