Клан Ито. Возрождение (СИ)

Глава 22

Вскарабкавшись обратно на покатый берег, сразу же подскочил к стене и прижался к ней. Возможно, со стороны выглядит глупо, но теперь я был уверен, что нахожусь далеко от обрыва.

— Родная моя, — прошептал я и глупо улыбнулся.

Да, нервотрёпка определённо даёт о себе знать.

Проход был ещё меньше того, через который пробрался в пещеру. Протиснуться казалось практически невозможно, но это был единственный выход. Конечно, оставалось ещё одно решение — нырнуть в реку и дать течению вынести тебя из подземелья. Вот только успеет ли оно это сделать, пока я не окоченею? Да и куда меня выбросит? Может здесь проходит один из притоков Катаме?

Проверять не собирался, поэтому полз между двумя отвесными стенами. Впереди уже замаячил выход. Идти приходилось боком, развернувшись в правую сторону. Меч держал на вытянутой руке. Но прекрасно понимал, что в случае опасности не смогу нормально защищаться. Взмахнуть вверх-вниз — максимум, что в моих силах. Да и то, если не успею среагировать, то заеду лезвием себе по лбу. А как недавно я смог убедиться, моё оружие опасно и для меня.

Но вот наконец-то удалось выбраться из узкого прохода и ступить в просторный зал. И только лишь нога коснулась песчаного пола, как передо мной возникла невиданная красота.

Первые несколько секунд я не мог произнести ни слова. Да и говорить было не о чем. Я стоял в широкой круглой пещере. По её каменным стенам пробежалась рябь, а следом за ней загоралась мелкие разноцветные искорки. Они заполнили абсолютно всё пространство. Скользнули на потолок, протянулись по сталактитам, а некоторые сорвались вниз, словно радужные капли. Падая на песок, они исчезали. Но я чувствовал под ногами мелкую вибрацию, будто где-то там светящиеся искры рвутся наружу.

— Ого, — восхищённо выдохнул я, не понимая, что происходит.

Такое зрелище открылось мне впервые. Из семьи Ито никто никогда о подобном не рассказывал. Оставалось лишь гадать, что передо мной. Живые светлячки или природные минералы?

Но мысли прервал тихий плач, доносившийся из очередной дыры напротив.

Пора приниматься за дело, Тсукико!

Сжав меч, твёрдой походкой направился в ту сторону. Выйдя из пещеры, очутился у подножия высокой скалы. Проход, чуть шире меня самого, протянулся по обе стороны, вправо и влево. Но недалеко. И оканчивался такими же крутыми подъёмами.

— Ну ладно.

Закинул за спину меч, который послушно прилип. Казалось, будто там невидимый магнит, притягивающий лишь моё личное оружие. Может так оно и было? Только в магическом плане.

На левой руке до сих пор блистали голубоватые когти. А вот правая кисть оставалась вполне себе обыкновенной человеческой.

Надо только пожелать. Но сделать это с чувством, с толком, с расстановкой. Хорошо, Фуцунуси, бог ты недоделанный. Если и правда пытаешься мне помочь, то сейчас мне это очень пригодится. Не знаю, кто ты, но, когда отсюда выберусь, обязательно расспрошу старика Джиро.

На раскрытой ладони появились голубые линии, но слабые, еле заметные. Они робко тянулись к пальцам и растворялись в воздухе, стоило лишь коснуться моей кожи.

— Давай! — встряхнул рукой.

Во мне снова забурлили эмоции. В основном раздражение, так как необходимо поскорее взобраться наверх, а когти не желают появляться.

— Ну же, — рычал я, сжимая и разжимая кулак.

Блестящие линии то вспыхивали, то исчезали. И это бесило ещё больше. Когда отправлюсь на дело в следующий раз, обязательно возьму с собой ледорубы. Ну, или «кошек», я ведь теперь похож на ниндзя. Круто, блин!

И как только я обрадовался, голубые линии вспыхнули, укрепились и достали до пальцев. А там превратились в когти, такие же, как и на другой руке.

Ага, значит, довольство вызывает больше сил. Запомним.

Легко пробив стену, стал медленно подниматься. Было довольно тяжело. Ноги то и дело скользили по влажной поверхности. Камни крошились под когтями, изредка срываясь. Но, сцепив зубы, карабкался всё выше и выше.

С каждым пройденным дзё шум реки усиливался. А вместе с ним я чётче слышал женский плач.

Наверное, это даже хорошо, что она не успокоилась. Значит, до сих пор жива. Но призрак должен был до неё добраться. И всё же… Из этого следовало два вывода. Первый — незнакомка зачем-то нужна неприкаянному духу. Оставалось только узнать, зачем именно. Второй — плачущая уже давно мертва, и теперь тоже является призраком. А может это одно и то же существо, которое умеет раздваиваться? Вдруг умер какой-то ван с раздвоением, и теперь обе его личности не могут найти покой? Вот это был бы поворот.

И всё же мне так не казалось. Почему-то я был уверен, что вскоре встречусь с семьёй почившего Саторэ.

Ещё один рывок, бросок тела, и я перевалился на край обрыва. Откинувшись на спину, перевёл дух. Но сразу же приподнялся на локтях и осмотрелся. Призраков не видно. Далеко впереди шумит река, справа пропасть, из которой только что выбрался, слева огромная пещера, тонущая в непроглядном мраке. Именно где-то там и раздавался плач. А вот позади…

— Опаньки, — пробормотал я и даже поднялся на ноги от неожиданности.

За спиной располагался выход. И пускай снаружи стояла ночь, но услышать дождь и тихий посвистывающий ветер ничто не мешало. К тому же изредка из-за плывущих туч выглядывала луна, освещая смутные силуэты деревьев.

Так, так, интересненько.

Но внезапно послышался испуганный женский крик. Я обернулся, но опять никого не увидел.

Зараза, да где же ты?

Снова крик, а следом за ним мольба. Сложно разобрать слова за шумом реки справа и дождя слева, но я отчётливо слышал голос живого вана. Надо спешить.

Бросился вперёд, готовясь в любой момент отразить атаку. Однако я бежал и бежал, а на меня никто не бросался. И когда удалился от выхода довольно далеко, заметил две тени.

— Нет, прошу… — умоляла женщина.

Она бормотала что-то ещё, но я не смог разобрать.

Приблизившись, рассмотрел белое платье и длинные грязные волосы. Сомнений не осталось — это она. Та, что напала в первой пещере, а потом сбросила в реку.

— Он не виноват… — продолжала говорить женщина.

Её голос дрожал, но… она протянула руки к зависшему над ней духу, словно просила о чём-то. Странно, когда кто-то просит о пощаде, наоборот, закрывается в ужасе. Сейчас же всё казалось совсем иначе.

А в следующий миг я признал в незнакомке пропавшую Имудзи. Исхудавшее тело, грязная одежда, измученное лицо. Она разительно отличалась от той, с кем познакомил Саторэ. Но я был в этом уверен.

— Имудзи?! — крикнул я, чем привлёк внимание обеих, как женщины, так и призрака. — Ты не ранена?

— Ито-сан? — удивилась та, и, замахав руками, закричала: — Уходите! Бегите отсюда!

Думала, что я испугаюсь какого-то духа. Увы, дамочка, вы плохо меня…

Противник вмиг оказался рядом и ударил наотмашь. Я даже не успел среагировать, когда тяжёлая ладонь врезала по лицу. Голову тут же пронзила острая боль, во рту появился металлический привкус. Меня отбросило на пару шагов назад. Рухнул на спину. Призрак полетел ещё ближе. Замахнулся и ударил, целясь длинными ногтями в грудь. Но я перехватил руку. Увёл в сторону и заломил, да так, что она хрустнула и сложилась пополам. По пещере разнёсся дикий вой.

Я вскочил на ноги. Противник отмахнулся второй ладонью, но не попал. Однако мне пришлось отпрыгнуть. Достал меч. И почему сразу так не сделал? Голубое сияние от когтей разлилось по лезвию, осветив пещеру. Увидев это, призрак взвыл ещё громче.

Ага, боишься моего магического света?

Бросился вперёд и ударил. На каменный пол брызнула струя чёрной крови. Белый рукав платья разошёлся, обнажив разбухшую и гниющую плоть. Но теперь там зиял глубокий порез. Опустив взор, я заметил, что рана на животе осталась, но больше не кровоточит.

Значит, просто так тебя не убить, тварь? Впрочем, на лёгкую победу я и не рассчитывал.

Взмахнул мечом ещё раз. Дух отпрянул назад, а в воздухе осталась голубая полоса. Крутанулся на месте и ударил оружием со всего маха. Снова дикий вой. Теперь уже попал гораздо лучше. Полоснул по большой груди. Обрывок платья соскользнул вниз и мне открылось… то, что я потом долго старался забыть.

Кровь вновь залила пол. А в следующее мгновение, сжав меч в левой руке, провёл пальцами правой по лезвию и вскинул ладонь. С неё сорвался голубой шар и врезался точно в голову духа. Тот взбеленился, закружился на месте. А от мерзкого вопля опять заложило в ушах. Но на этот раз я не падал на колени. Лишь слегка прищурился от боли, пронзившей мозг. Сделал шаг к противнику, что выгнулся в спине, и снова вонзил меч в живот.

И когда уже думал, что это конец, между нами вспыхнул яркий свет, а мощный взрыв разбросал по разные стороны.

— Тсукико-сан? Тсукико-сан?

Кто-то причитал надо мной и тряс за плечи. И от этого становилось только хуже, так как меня воротило.

Сотрясение, не иначе. Но жив, да и кости не болят. Только мышцы ноют, но это понятно.

— Тсукико-сан?

— Что?

Распахнул глаза и увидел перепуганное и изнемождённое лицо Имудзи.

— Вы живы, — выдохнула она и отпустила.

Я резко приподнялся, о чём тут же пожалел. Голова закружилась с удвоенной силой. Выставил перед собой меч. Удивительно, но даже после того, как меня отбросило далеко в сторону, я всё ещё сжимал оружие.

— Где она?

— Вы уже обо всём догадались, — женщина не спрашивала, а говорила.

— Это Мэй, верно? — на всякий случай переспросил я.

Рядом с нами никого не было. Да и спина больше не ощущала никакого холода. Значит, призрак исчез. Но куда? Он уничтожен? Или просто притаился, чтобы зализать раны? Что вообще произошло?

Посмотрел на пропавшую крестьянку. Всё это время она, видимо, пробыла здесь. Потому и выглядит настолько отвратно.

— Рассказывай, — тихо, но твёрдо сказал я.

Не отвечая, она встала и направилась туда, где сидела в первую нашу встречу. Недалеко от берега подземной реки. Последовал за ней. Запах тухлятины усиливался. И вскоре она остановилась у неглубокой ямы. А рядом с ней лежали… человеческие останки. Я сразу признал в них труп девушки, с которой довелось пару раз схлестнуться в бою. Посиневшее и гниющее тело, разбухшие от влаги руки и ноги. Кое-где уже проглядывали кости. А внутренности…

— Ох, — отвернулся, не в силах на это смотреть.

Тошнота подступила к горлу. Пришлось приложить немало терпения, чтобы сдержаться. Хотя, наверное, стоило всё же опустошить желудок, чтобы это чувство не возникало вновь.

— Мэй, — простонала женщина и упала на колени рядом с останками.

Обхватила их руками и зарыдала.

Боги, да она же с ума сошла! Но, видимо, на то есть причина. И мне необходимо её узнать.

— Говори, — снова приказал пропавшей.

Да, может я и был в тот момент груб. Но как иначе? Нужно узнать, что произошло, только тогда я смогу помочь.

— Сидзаки, — всхлипнув, ответила женщина.

Чёрт, так и знал, что он как-то к этому причастен. И уже догадываюсь в каком ключе пойдёт рассказ дальше.

Однако Имудзи не контролировала себя и продолжала сотрясаться над телом погибшей дочери.

И откуда столько слёз?

Ничего умнее я не придумал, как схватить её за плечи, поднять над землёй и хорошенько встряхнуть. Удивительно, то ли я стал настолько силён, то ли она так исхудала. А может и то, и другое. Но её веса практически не ощущалось. Даже испугался, что могу ненароком сломать ей шею. Но всё обошлось.

— Имудзи, расскажи всё с самого начала, — грубо потребовал я.

Женщина подняла опухшие глаза и посмотрела на меня замутнённым взглядом.

— Тсукико-сан, — она провела пальцами по щеке. — Это вы?

— Да, чёрт тебя дери! — не сдержался и выругался, вновь её встряхнув. — Ну же, говори, глупая женщина!

Эффект возымел действие. Она взглянула на меня более осознанно и встрепенулась. Тогда я поставил её на пол в ожидании рассказа. Имудзи испуганно осмотрелась по сторонам, но, поняв, что мы одни, заговорила:

— Всё началось на следующий день, когда вы помогли моему мужу…

То, что они отправились ко мне уже на следующий день, это я и так знал. А вот то, что произошло дальше, абсолютно мне не понравилось.

Вернувшись обратно в деревню, Саторэ не мог успокоиться. Он продолжал твердить, что скоро к ним приедет его хороший друг Тсукико-сан, чтобы посмотреть на дочь. Иногда проскакивали фразы, будто мы уже тайно виделись и готовимся обручиться.

И почему крестьянин так этого желал? Неужто не понимал, что такой любовью к дочери делает ей только хуже?

В итоге, конечно, ему перестали верить. И тогда в ход пошло другое оружие. Более мощное. Мешочек с деньгами. Он говорил, что это подарок Мэй. Никто не возьмёт оттуда и гроша, пока Ито Тсукико не приедет к дому. Но… я не приехал.

К семье Саторэ относились всё хуже и хуже. Их всё чаще выставляли на посмешище. Однако ван продолжал настойчиво твердить, что уже совсем скоро всё изменится. Имудзи пыталась его образумить, но всё оказалось тщетно.

И вот однажды его споили. Избили, отобрали деньги и бросили в канаву. Имудзи нашла его только на следующий день. Грязного, окровавленного и полностью подавленного. Тогда-то он и изменился. Осунулся, потерял веру, ничего не хотел делать. Как-то жена даже предложила ему выпить, но тот отказался.

В то время Мэй продолжала работать в харчевне. Купец Сидзаки всё чаще бросал на девушку похотливые взгляды. Не раз предлагал заплатить за всего одну ночь, но всегда получал отказ. Дочь Саторэ не собиралась превращаться в очередную потаскуху, коих в деревне вполне хватало. Но никто из них так не интересовал купца, как Мэй. То ли оттого, что они уже были настолько «использованы» и не привлекали внимание. То ли ему нравилось добиваться поставленной цели. И одной из них стала девушка. Он грезил, чтобы сломать её, обещал все прелести жизни. Но Мэй постоянно убегала.

Однако вечно это длиться не могло. Однажды ночью она не вернулась домой. Появилась лишь под утро. Измученная, побитая, в грязной порванной одежде. Стоило матери посмотреть на её лицо, как всё стало понятно. Имудзи не знала, что делать. Её дочь обесчестили и бросили под забор, как подратую тряпку. Несколько дней Мэй не разговаривала и никуда не выходила. Хозяйка не пускала в дом никого, даже знакомых соседей.

Но, увидев горе дочери, ожил Саторэ. Он снова засобирался к поместью Ито, но жене удалось отговорить его. Она убедила, что если Акайо сдержит слово, то и дочь лишится отца. А этого в её положении никак нельзя допустить. Мужик сдался, но взялся за работу. Он хотел построить дом, в котором Мэй будет чувствовать себя, словно в крепости. Мечтал оградить дочь от всех проблем. Сберечь, защитить. Но вышло всё совсем наоборот…

Однажды девушка решилась выйти на улицу. Она внезапно заулыбалась. И пускай в глазах всё ещё стояла боль и печаль, Имудзи обрадовалась, увидев эти изменения. Потому нарядила девушку в лучшее платье. Хотела, чтобы дочь радовалась, светилась счастьем. И она ушла рано утром… навсегда.

Через пару дней её нашли повешенной в лесу. Имудзи не могла поверить, что Мэй на это пошла. Она рыдала, порывалась схватить девушку за руку, но её грубо оттащили.

Тогда-то и появился Сидзаки. Он приказал похоронить девушку за деревней и разогнал всех по домам. Даже не позволил родителям попрощаться. А когда Имудзи спросила, где собираются оставить тело Мэй, тот проигнорировал её и уехал.

И снова Саторэ ушёл в себя. Но теперь его состояние разделяла и супруга. Они оба не могли найти места в маленьком хлипком домике. Крестьянин в очередной раз порывался поехать к поместью, но снова передумал. Сам. Увидев, как чувствует себя жена, понял, что не сможет появиться перед ней, если Акайо отрежет ему уши и тем самым, обесчестит.

А через несколько дней умер соседский пьяница. Никто не придал этому значения. Спился ван, такое бывает. Но смерти продолжались. В основном гибли одинокие, те, чья жизнь и без того была несладкой.

Однако пятая смерть вызвала подозрения. Один из компании Сидзаки. Толстый ван с подратыми ушами. Уж он точно не желал такого. Но за пару дней до гибели, друзья заметили, как он потускнел. А ещё увидели, что у того пропала тень. В любое время суток он не отбрасывал её, словно и не живой вовсе.

Гюки! Все разом вспомнили про паукообразного монстра и его способности. И, конечно же, про позорное заявление Тсукико, который говорил, будто убил монстра.

Следующей жертвой стал Саторэ. Но он как был в печали, так и остался, и только потеря тени говорило, что скоро придёт и его час. Как-то он вышел поздно вечером на улицу и там упал. Замертво.

Имудзи не могла поверить, что всё это происходит с ней. Она впала в ступор. Ничего не видела и не понимала. Соседи пытались помочь, похоронили мужа, разговаривали с ней, кормили, но в итоге…

В итоге на следующий вечер в дом ворвался призрак в длинном белом платье. Женщина сразу признала в нём свою мёртвую дочь. Дух схватил Имудзи и унёс прочь, разворотив при этом всю комнату. А когда женщина пришла в себя, то оказалась в пещере рядом с разрытой могилой и вытащенным трупом.

С тех пор она не выходит отсюда и плачет над телом погибшего ребёнка.

— Вот как, — пробормотал я, когда она закончила рассказ.

Злость пробирала до костей. На себя, потому что не смог вовремя помочь. На Акайо, прогнавшего их. На Саторэ, что успокоился и разносил сплетни. И, естественно, на Сидзаки. Прямых доказательств я так и не получил. Но какие здесь могут оставаться сомнения, что это всё его рук дело?

— Не вините себя, Ито-сан, — Имудзи приложила ладонь к моей груди. — Вы не виноваты. В конце концов, никто нам не обещал лёгкой жизни.

— Но вам…

Договорить не смог, так как по спине и макушке пробежался морозный ветерок. И это был вовсе не сквозняк.