Владимир, Сын Волка 5

Глава шестая Охота в буше

*ЮАР, территория бантустана Транскей, на берегу реки Оранжевая, 17 августа 1994 года*

— А тогда нахрена ты снова полез в миротворцы? — спросил старший сержант Егор Даньшин. — Всех денег, вообще-то, не заработаешь…

Деньги тут платят очень хорошие — чуть больше, чем платили в Югославии.

— Да я не ради денег… — ответил ему старшина Варенцов.

Он и сам не знал точного ответа, зачем снова полез в миротворческую кампанию — просто в один день ему надоело сидеть в полупустой квартире, в ожидании непонятно чего.

Раньше он был женат, но развёлся за два года до миротворческой операции в Югославии.

Его жена, Анастасия, совсем чокнулась и решила, что надо родить ещё «всего» троих детей и получить привилегии от государства — большую квартиру в престижном районе Москвы, баснословные денежные выплаты за каждого ребёнка, а также сокращение рабочего дня на два часа и повышение пенсии лично для неё.

Иван бывал дома у Володи, одноклассника и «счастливого отца-героина» — в Мытищах, где его жене выдали квартиру, как матери-героине, не протолкнуться от детей, поэтому почти постоянно во дворах царит гвалт, оравы детворы носятся туда-сюда, а ещё там полно беременных женщин.

Не самое хорошее место для спокойной жизни, но Анастасию это не волновало — там ведь будет огромная квартира, а на выплаты за каждого ребёнка можно будет купить очень хорошую дачу, ну и на новую машину отложить какие-то деньги…

Ивану всё это было не надо, он говорил ей об этом открыто, поэтому у них не сложилось.

Был развод, она забрала детей себе, а затем выскочила замуж за своего коллегу по НИИ, Андрея.

— Ну, смотри, — произнёс Даньшин. — Я здесь уже год и не знаю, как там у вас в Югославии было, но точно знаю, что здесь всё совсем иначе.

Варенцов же не мог перестать думать о бывшей жене и том, что лично сделал президент Жириновский, чтобы разрушить его личную жизнь.

Президента он видел вживую — даже руку ему пожал и услышал слова благодарности, при награждении орденом «Красного Знамени».

Иван не винит лично его в том, что поссорился с женой, но ему обидно, что ей вообще взбрело в голову стать многодетной матерью из-за всесоюзной программы, которую приняли с подачи Жириновского.

Но так происходит по всему Союзу: в столицах всех республик идут массовые стройки, с применением всей строительной мощи сверхдержавы, чтобы предвосхитить спрос — тысячи семей ежедневно получают обещанное Жириновским комфортабельное жильё.

В Москве, где Варенцов жил в выделенной ему комнате общежития, на улицах полно беременных женщин — люди усиленно работают над улучшением своего материального благополучия.

«Но какие квартиры выдают — роскошь…» — вспомнил Иван хоромы Володьки.

Четырёхкомнатная квартира с большими комнатами, двумя балконами и двумя санузлами, с ремонтом, как у высшей номенклатуры КПСС — видно было, что денег на это государство не пожалело.

— Ладно, мне приказано, чтобы я посвятил тебя в курс дела, — вновь заговорил старший сержант Даньшин. — Эта речка-вонючка зовётся Оранжевой. Название из разряда «Что вижу — о том пою». (1)

Они сидят в качественно оборудованном блиндаже, тщательно замаскированном среди джунглей.

Зона контроля, как уже понял Варенцов, идёт вдоль реки Оранжевая.

«Может у оранжевой речки, там уже грустят человечки…» — вспомнились ему слова песни.

— Вот тут мы, понимаешь, контролируем территорию, — провёл Даньшин пальцем вдоль реки до жирной красной черты. — Вот здесь наша зона контроля кончается и начинается зона контроля португальских салаг. Тебе повезёт, если твою роту поставят сторожить мост. Это самое лафовое место, потому что мы отучили чёрных духов лезть к мостам. Но как адаптируетесь и нанюхаетесь местного воздуха, будете заступать на боевое дежурство в группу быстрого реагирования. Там придётся ходить в зелёнку, ловить чёрных духов — опасное дело… Среди вас же нет зелёных?

— Ни одного, — ответил Варенцов. — У меня почти тот же состав, с которым я в Югославии командировался.

— Значит, не будет, как у соседей, — с удовлетворением произнёс старший сержант. — Португальцы прислали зелёных салаг, которые учатся на ходу — духи им уже семерых замочили.

— А что нужно духам-то? — поинтересовался Иван.

— Они тут за правое дело бьются, — ответил Даньшин и криво усмехнулся. — Есть тут один перец, Крис Хани — политик, но из военных и воевать умеет. Он выбил чёрных и белых духов с их земель, прямо за эту речку-вонючку, на которой мы стоим. Они разобижались и хотят вернуть потерянные земли любой ценой. Но ООН ввела нас и распределила зоны по фактически занимаемым всеми этими непримиримыми борцами территориям. Вот и получилось, что стоим мы между совсем уж чёрным Ватанджаром и чёрно-белыми духами…

— А почему чёрно-белыми? — спросил недоумевающий Варенцов.

— Да за этой вонючкой не только чёрные, но и белые живут, — объяснил старший сержант. — И белые духи — самые опасные, потому что просто так, на авось, через реку не лезут. Они хорошо планируют операции и тщательно разведывают всю обстановку. Поэтому детишек и баб всяких к себе лучше не подпускать — они все тут докладывают о чём угодно и кому угодно, но за деньги. Если белым духам покажется, что именно здесь у нас изъян, то жди ночных гостей…

— Понятно… — кивнув, ответил на это Иван.

— Есть непрошенный, но ценный совет: противоосколок не снимай и подчинённым снимать не разрешай, — посоветовал Даньшин. — Миномётные обстрелы из-за вонючки не редкость, а тут духота и соблазн ходить налегке. Не надо — четырёх хороших пацанов двухсотыми уже отправили…

Противоосколочные костюмы выдали новые — чуть более тяжелые, чем предыдущие, но, по словам интенданта, лучше подходящие к местному климату.

— И пшикалкой пшикайся по расписанию, — дал ещё один совет старший сержант. — Комарьё местное разносит заразу, что не сильно лучше СПИДа — как сляжешь, так и уедешь в Ист-Лондон. О-о-очень неприятная вещь — лихорадит, знобит, тошнит, голова жутко болит и суставы ломит, сознание путается и не всегда понимаешь, где находишься и что говоришь. Я сам не болел, но полчан делился ощущениями. Его, кстати, комиссовали из-за тяжёлой формы малярии, и он сейчас дома — чай пьёт. Поэтому всегда помни, что это тебе не надо и пшикайся постоянно, но экономно. Условия тут — как говно, что в этой речке плавает, но зато платят хорошо… А теперь пойдём, покажу твой участок и на месте опишу круг обязанностей.

Они покинули блиндаж и сели в грязную гражданскую иномарку.

— Ещё у них много снайперов, — поделился старший сержант Даньшин, заведя машину. — В наших знаках различия они, до сих пор, не разобрались, поэтому стреляют во всех, кто как-то отличается от остальных. Если есть ордена и медали — не носи, а то они подумают, что ты какой-то важный птиц. Если не будешь вообще никак отличаться от рядовых — будет очень здорово.

— По тяжёлому вооружению здесь так же? — спросил Варенцов.

— Так же, — подтвердил Даньшин, ведя машину по грунтовой дороге. — Но на боевом дежурстве есть звено «крокодилов», (2) поэтому, если станет совсем душно, можно вызывать их по души духов, ха-ха…

Эта новость порадовала Ивана, потому что в Югославии им не разрешили никакой авиации, что существенно ограничило их возможности.

В основном всех раздражало то, что нельзя насылать на базы боевиков «Грачей» (3) или «Крокодилов», чтобы отменять заход диверсионно-разведывательных групп в советскую зону контроля.

— Вот тут твоя зона ответственности, — остановив машину, сказал Даньшин. — Распределишь секторы огня, познакомишься с соседями — но это ты уже со своим ротным, без нас.

Батальон Даньшина возвращается домой, из-за истечения предельного срока командировки, а на смену прибыл батальон подполковника Лазаренко, в котором и служит Варенцов.

— Часто тут пальба? — спросил Иван.

— Ну, смотря с чем сравнивать, — пожав плечами, ответил Даньшин. — В Афгане было чаще. В Югославии не был, но наслышан. Наверное, почаще, чем в Югославии, но пореже, чем в Панджшере во времена Масуда.

Варенцов бывал в Панджшере, как раз во времена Шаха Масуда, поэтому он представил себе примерную степень накала местной обстановки — терпимая.

— Ладно, показывай, что тут есть интересного или полезного… — попросил Иван. — Карты минирования есть?

— Все карты получишь у своего начальства, а что-то интересное я покажу прямо сейчас, — усмехнувшись, ответил старший сержант. — Вон там мост, видишь? За ним густые джунгли — мы их не стали выжигать или срубать, чтобы духи сами пёрли туда, так как это выглядит, как отличная позиция для огневого давления на эту сторону вонючки. Но они ещё не знают, что сапёры замаскировали на той стороне двенадцать МОН-90. Провод под водой, а пульт лежит на наблюдательном пункте.

— Это интересно… — произнёс впечатлённый Варенцов.

— Дело ещё не доходило до применения МОНок, потому что мы их вышибали с берега миномётами и артиллерией, но, возможно, тебе повезёт, — сказал Даньшин. — По-крупному духи не наступают уже давно и мы думаем, что они копят силы и технику.

— А они тут не охренели? — с недоумением спросил Иван. — Что об этом думает командование?

— Запомни — тут тебе не Босния, не Сербия и не Хорватия, — потребовал Даньшин. — Чёрно-белые духи идут сюда из Оранжевого свободного государства, которое официально не признаёт никто — даже Трансвааль, хотя белые у власти и там, и там. И с ООН у этих чёрно-белых разговор короткий: они вообще не признают миротворческую миссию, Бутроса-Гали они вертели на детородном органе, вместе с руководителями всех стран-участниц. Они будут драться до конца — до полной победы над остальными и восстановления единой ЮАР. Да, они тут охренели и поэтому постоянно атакуют границы бантустанов, Капской республики, а также совершают набеги на Лесото. Возможно, Бутрос-Гали потеряет терпение и расширит наши полномочия — тогда придётся тебе, вместе с остальными, по-миротворчески наступать, ха-ха-ха…

На инструктажах во время двухнедельной подготовки перед отправкой сообщалась диспозиция: многие бантустаны друг друга взаимно признают, часть бантустанов признаётся Трансваалем, единственным официальным преемником уже почившей ЮАР, а признанные бантустаны признают Трансвааль в ответ.

Лесото, вообще другая страна, по судьбоносному несчастью расположенная посреди ЮАР, подвергается нападкам почти со всех сторон — на неё не нападает только НДРК, потому что Крис Хани строит из себя цивилизованного правителя, а также Капская республика, которая не может атаковать из-за географических ограничений.

Официальная позиция СССР гласит, что Лесото — это главный пострадавший в этой гражданской войне, поэтому Жириновский в ООН требует расширения миротворческого контингента для защиты Лесото, которую охраняет только её собственная армия, слишком слабая для войны на три фронта…

Оранжевым свободным государством управляет генерал-лейтенант Констанд Фильюн, но до недавнего времени там всем заправлял некий Эжен Тербланш, который, как говорят, был неонацистом и поджимал чернокожих.

Потом случился переворот Фильюна, который чуть ли не лично застрелил Тербланша, а затем объявил в Оранжевом свободном государстве военное управление на время гражданской войны.

Ещё Варенцов слышал, что у этого Фильюна есть брат-близнец, который выступает за чёрных и к которому генерал прислушивается.

Благодаря этому им удалось сформировать коалицию из чёрных и белых, которые теперь сражаются вместе, против всех.

И ещё Варенцову сказали, что все участники войны хотят улучшить свои границы до тех пор, пока не будут начаты и закончены мирные переговоры. Но ему никто не сказал, что они готовы нападать ради этого на миротворческий контингент…

— Что, только сейчас понял, куда попал, да? — усмехнувшись, спросил Даньшин.

— Я с самого начала знал, что еду на войну, — ответил Иван, покачав головой. — Здесь всё так же, как и везде.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец 9 сентября 1994 года*

— Ты, сынок, не зацикливайся на самих эпохах, прошу тебя, — попросил Владимир. — Но важно обеспечить сбалансированный переход между ними, чтобы каждый этап существенно усиливал цивилизацию — у игроков должен быть стимул переходить, иначе в этом не будет никакого смысла. И четырёх эпох вполне достаточно — я убеждён, что этого точно хватит и больше не нужно. Это идеальный баланс.

— Я обдумаю это и обсужу с остальными — склоняюсь к решению, что не надо трогать то, что и так работает, — пообещал Игорь. — Всё. У меня скоро пары начинаются, пап. Мне пора.

— Хорошо, — ответил ему Жириновский. — До встречи вечером.

Сын завершил вызов и Владимир положил мобильник «Урал-19» обратно на стол.

Игорь позвонил ему с такого же «Урала-19», но гражданского, поступившего в ограниченную продажу. Всего на рынок было поставлено 40 000 единиц, каждая из которых обошлась конечному покупателю в 4,5 тысячи рублей.

Для большинства граждан такой телефон совершенно неподъёмен по бюджету, ведь есть ещё и абонентская плата в 30 рублей в месяц, а также 13 копеек за каждую минуту разговора.

Но Игорь может себе позволить такое, ведь ему приносят сверхдоходы гонорары за игры, покупаемые внутри СССР, а ещё он очень богат за счёт реализации за рубежом некоторых его особенно удачных игр.

Остальному населению придётся терпеливо ждать массового производства «Сибири-1» — она обещает стать народным телефоном.

Владимиру же этот уродливый агрегат, необоснованно названный гордым именем Урала, выдали по служебной надобности, поэтому он не платит за его обслуживание ни копейки.

«Надеюсь, Игорёк домучает „Эпоху империй“ и я поиграю во что-то нормальное», — с надеждой подумал он.

Директор, когда-то, любил эту игру, в которую играл с 1997 года. Вторая часть ему чем-то сразу не понравилась, поэтому он навсегда остался верным фанатом первой «Эпохи империи».

У Жириновского же с играми, в целом, не сложилось: когда он сравнивает игры с тем, что видел Директор, всё кажется каким-то ущербным и примитивным, не заслуживающим затрачиваемого времени. То, что вызывает восторг у народившегося и множащегося игрового сообщества, вызывает у него лишь презрение и раздражение, поэтому он терпеливо выжидает, пока технологии сделают достаточное количество шагов.

В ноябре прошлого года вышла игра «Красный-41» — шутер, очень похожий на «Doom», который вышел на месяц позже.

По сюжету, главный герой, рядовой красноармеец, оказывается в окружении, в тылу Вермахта — ему необходимо нанести максимальный ущерб противнику, в чём ему помогут все существовавшие на тот момент образцы вооружения, вроде ППД-38, СВТ-40, винтовки Мосина, ДП-27, Нагана, ТТ, MP40, MP38, MG34, пистолета Люгера, пистолета Вальтера и так далее.

В нескольких миссиях есть возможность занять пулемётную точку с ДШК и танк Pz.Kpfw. II, правда, последний не может ездить и доступна только его башня, что сюжетно обусловлено повреждением гусеницы.

Как и ожидалось, «Красный-41», более известный на Западе как «Red-41», укладывает «Doom» на обе лопатки, потому что более богат нарративно, так как повествует о целой истории противостояния немецко-фашистским захватчикам, а ещё у него очень богат игровой процесс.

Но больше всего игроков подкупила механика стрельбы из крупнокалиберного пулемёта и малокалиберной танковой автопушки, разрывающих фашистов на части.

Жириновский поиграл в эту игру несколько часов, но его она не захватила — ему больше нравятся стратегии в реальном времени…

Права на «Красного-41» удалось продать издателю «Midway Games Inc», по иронии судьбы, также участвующему в издании игры «Doom».

Обошёлся «Красный-41» издателю в 4,5 миллиона долларов, с обязательством выпустить два продолжения, которые будут стоить издателю столько же.

В США продажам игры сильно помог возникший резонанс — некие неравнодушные граждане начали призывать бойкотировать выпуск игры и не покупать «коммунистическую пропаганду».

Это событие попало не только в национальные, но и в международные СМИ — интерес к игре был подогрет, что крайне положительно сказалось на продажах.

Только вот что станет с игрой дальше, ГКО волнует не очень-то сильно, потому что контракт на два сиквела уже подписан, поэтому государственный ИТ-кооператив, ответственный за успех, приступил к разработке игры «Красный-42», в котором события будут происходить в Сталинграде.

Чтобы мотивировать разработчиков, Жириновский приказал премировать каждого причастного личными автомобилями — ГАЗ-3102.

«Хана вашим независимым кооперативам, айтишники», — мысленно припечатал он. — «У нас такие гиганты в кооперативах ГКО трудятся, мы такие ресурсы в это вкладываем…»

Из-за доступности импортных компьютеров, сравнительно дешёвых из-за государственного субсидирования, влиться в информационные технологии стало очень легко, поэтому по всей стране открылись тысячи независимых ИТ-кооперативов, в которых команды разработчиков пытаются разработать уникальное и прорывное программное обеспечение или коммерчески успешную игру.

Получается это далеко не у всех, но есть десятки кооперативов, которые разрабатывают что-то стоящее и заколачивают на этом отличные деньги, что сильно не нравится ГКО, которой удобнее, если в стране не будет никаких миллионеров.

Но официальные миллионеры есть, и они не сидят на месте — они склонны незаконно ссужать средства перспективным группам людей, на открытие кооперативов разного профиля.

На Западе это называют венчурным инвестированием — по уже раскрытым схемам понятно, что если кооператив «выстреливает», «меценат» начинает получать часть чистой прибыли предприятия, согласно заключённому неофициальному договору.

Тут, конечно же, нашлось место криминалу — некоторые миллионеры нанимают уголовников, чтобы обеспечивать соблюдение достигнутых соглашений или вернуть деньги.

Советское законодательство, а именно «Закон о кооперации в СССР», не разрешает никаких видов частных инвестиций, поэтому таким способом преумножать капитал запрещено.

Миллионерам такое положение дел, естественно, не нравится, поэтому они и организуют незаконные схемы, в результате которых отправляются бороться с крупной реликтовой флорой на востоке Союза…

Дальше положение дел с деньгами будет ещё хуже — как только ГКО будет уверена, что полная цифровизация народного хозяйства завершена, а это ожидается к 1999 году, стартует проработка программы «Экономика-2000».

Эта программа должна будет привести к созданию электронного рубля, который охватит всё народное хозяйство, а бумажки оставит для населения и мелких предприятий.

По сути, ничего революционного не произойдёт: уже давно существующая «двухконтурная система», с расчётными единицами, которыми расплачиваются между собой советские предприятия, просто переедет в «цифру», ускорив все процессы движения денег стократно, с обеспечением контроля над этим движением для Госбанка СССР, ГКО и КГБ.

Это увеличит точность планирования до заоблачных значений — ГКО будет получать данные обо всей советской экономике в режиме реального времени, а Госбанк и КГБ будут наблюдать за движением денег и смотреть на подозрительные процессы.

Таким образом, планируется полностью исключить всё ещё не до конца искоренённые схемы «обнала», а также сделает почти невозможным венчурное инвестирование, так как каждый рубль миллионера, сколотившего состояние на успешном кооперативе, будет под бдительным контролем.

Жириновский, полностью упразднивший ОБХСС в 1992 году, про себя называет это «ОБХСС 2.0», ведь функция ровно такая же.

«Государственный капитализм — это когда капиталом владеет и распоряжается только государство!» — подумал он.

Но для того, чтобы это сделать, необходимо полностью завершить цифровизацию, а это небыстрый процесс.

К тому же, Владимир собирается завершать цифровизацию уже на отечественных мощностях, потому что КОКОМ начал что-то подозревать и потихоньку чинит препятствия компаниям, экспортирующим компьютерную технику в СССР.

Пока что, ничего серьёзного не происходит, но Жириновский всё чаще возвращается к мысли о том, что ГДР, всё-таки, остро нуждается в ОТРК «Ока-УН»…

«Нет, обострять отношения сейчас нельзя, поэтому лучше просто побеседовать с Клинтоном и прояснить, что всё это значит», — решил он. — «А если этот любитель служебных минетов скажет, что сделка больше недействительна, то Кренц получит свои ракеты».

На Западе боятся «Оку-УН» за характеристики, но никто ещё не видел её в реальном бою.

У американцев теперь точно есть обычная «Ока», которую они получили от независимых словаков, продавших её за доллары США.

Это значит, что НАТО имеет представление о предыдущей версии ОТРК, но может лишь догадываться о боевых качествах «Оки-УН» и «Тарусы».

«А Непобедимый, тем временем, упорно разрабатывает новую ракету — Вишеру…» — вспомнил Жириновский.

Предложенная им концептуально «Злодейка» уже готовится к первым испытаниям — будут запускать её с МиГ-31МК, чтобы оценить весь потенциал и понять, жизнеспособна ли идея Жириновского на практике.

Конструкторы говорят, что всё рассчитано и смоделировано, поэтому ракета должна будет достичь заявленных характеристик.

АРК «Злодейка» — это не полностью заново разработанная ракета, а версия «Тарусы» для воздушного базирования. Ожидается, что будет обеспечена максимальная дальность до 2500 километров, без учёта боевого радиуса МиГ-31МК, а скорость ракеты на конечном отрезке составит целых 5 Махов, что снижает риск перехвата современными средствами ПВО почти до нуля.

Непобедимый обещает, что следующая версия «Злодейки», которую планируется окрестить «Злодейкой-М», сможет преодолеть рубеж в 8 Махов. Правда, есть ряд фундаментальных проблем, которые нужно решить — в связи с этим, разработка следующей модификации обещает затянуться на четыре-пять лет.

Но Владимир очень рад имеющейся «Злодейке», которой осталось только успешно пройти испытания, а затем поступить на вооружение.

Носителем её выступает МиГ-31МК — версия меньше года назад пущенного в серию МиГ-31М, знаменитого единственной в мире гиперзвуковой ракетой класса «воздух-воздух» Р-37.

Эта ракета недавно поставила мировой рекорд дальности поражения воздушной цели и сбила самолёт-мишень Ла-17 на дистанции 307 километров. Максимально на МиГ-31М устанавливаются шесть таких ракет.

Это прорывная технология, потому что Р-37, на конечном отрезке, развивает скорость в 6 Махов — уверенный гиперзвук, почти неуязвимый для средств ПВО.

Новая ракета, уже принятая на вооружение Советской армией, идеально укладывается в доктрину «обезглавливания» — под смертельной угрозой теперь западные самолёты ДРЛО и ДРЛОиУ, которые можно будет поразить с большой дистанции, практически безнаказанно. А без этих самолётов ухудшится качество обнаружения и наведения имеющихся у НАТО средств поражения на советскую боевую авиацию.

А вот МиГ-31МК не имеет почти ничего общего с базовой версией, потому что из него выкорчевали практически всю «начинку» и оснастили системой управления АРК «Злодейка».

Это будет оперативно-тактические оружие воздушного базирования, способное наносить удары на огромные дистанции, с круговым вероятным отклонением 5–7 метров, что не очень важно для боевой части массой 600 килограмм.

Но ещё до первого пуска замечена проблема — ракета слишком тяжела для самолёта, что снижает его боевой радиус и замедляет время подъёма на необходимую высоту.

Это несмертельно и военные не видят в этом серьёзной проблемы, но ГКО видит, поэтому в ОКБ МиГ начата разработка новой модификации МиГ-31, с более мощными двигателями и более прочным фюзеляжем.

«Да, к 2000−2001-му году у нас на каждое НАТОвское средство будет убедительное контрсредство, чтобы спустить этих подонков на землю и заставить биться с нами в грязи», — подумал Жириновский с удовлетворением. — «Даже не знаю, что бы стал делать на их месте… Наверное, начал бы вкладывать десятки миллиардов долларов в оборонный сектор?»

Примечания:

1 — Оранжевая река — назвали так эту реку не в честь её оранжевого цвета, а в честь принца Вильгельма V Оранского, который, в тот момент, был правителем Голландии, которой и служил шотландец Роберт Гордон. Когда название «Orange River» переводили на русский язык, никто не подумал о принце Вильгельме V Оранском, а подумали об оранжевом цвете. Так и повелось с тех пор, что речка Оранжевая. А в песне «Ты да я, да мы с тобой» речь идёт не об этой реке в ЮАР, а о некой неизвестной, буквально, оранжевой реке на Марсе. Но «Кьюриосити» по Марсу блуждал — рек не видал…

2 — «Крокодил» — неофициальное название советского ударного вертолёта Ми-24. НАТО имеет своё видение, как надо называть советскую технику, поэтому в западной классификации нашего «Крокодила» называют Hind, то есть, «Лань».

3 — «Грач» — неофициальное название советского дозвукового штурмовика Су-25. Тут тоже не обошлось без авторского видения НАТО — в западной классификации наш «Грач» называется Frogfoot, то есть, «Лягушачья лапа».