Владимир, Сын Волка 5

Глава пятая Научно-политический прогресс

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 30 июля 1994 года*

— Так-так-так-так-так… — пробурчал Жириновский, открывая долгожданный документ.

Программа «Электроника-90», важнейшая из проводимых сейчас всесоюзных программ, близка к завершению третьей фазы — стабильный технологический процесс получен и отработан, но массовое производство ещё не налажено, так как не пущены в эксплуатацию все новые заводы.

Главным условием программы является то, что всё должно быть своё, без исключений, поэтому заводы строятся на 100 % из советских материалов, с советскими станками и советскими профессиональными кадрами.

Первая фаза предполагала подготовку инфраструктуры и кадров для второй фазы, а вторая фаза предполагала налаживание производства полупроводников нужного качества и подготовку инфраструктуры и кадров для третьей фазы.

А третья фаза — это, непосредственно, производство процессоров на нужном технологическом процессе, то есть, 1 микрометр.

Обнадёживает то, что опытный завод в Зеленограде уже начал производство установочной серии и, по её итогам, будут выявлены все недочёты и неисправности.

Но дальше начнётся длительный этап запуска остальных заводов: инфраструктура и кадры для которых уже готовы, но осталось их достроить, оснастить и запустить.

«Счастье уже так близко…» — подумал Жириновский с предвкушением. — «Наше, отечественное…»

Он не сдержался и закурил прямо в кабинете, выбрав в качестве пепельницы пластиковый кофейный стакан коричневого цвета с характерной чёрной крышкой.

Проблем с «Электроникой-90» было много и есть много новых, но эта программа полностью под ответственностью Штерна, который прекрасно осознаёт, насколько велико её значение и занимается ею почти всё рабочее время.

Но никто и не ждал, что это будет безболезненный процесс, потому что освоение нового техпроцесса — это крайне болезненно даже для западных компаний.

А тут ещё и вмешивается запланированный масштаб производства, который требует напряжения ГКО и, через неё, всего Совмина СССР.

«Зато выхлоп какой мощный!» — подумал Жириновский, бегло читая раздел с перечнем и описанием выявленных неисправностей.

Когда стало ясно, что серийные процессоры техпроцесса 1 микрометр точно будут, началось бурление в целом каскаде НИИ.

Для «Бурана» разрабатывают новую бортовую цифровую вычислительную машину «Бисер-5», что должно крайне положительно сказаться на системе управления полётом, точности навигации, системе автоматической стыковки, системе жизнеобеспечения и телеметрии. Разработчики обещают прирост эффективности на десятки процентов, что очень хорошо.

С «Энергией» же уже есть первый результат: в относительно недавно взорвавшейся ракете была применена система телеметрии на новых процессорах, и во время аварии было передано кратно больше информации, до самого момента детонации всего топлива. Благодаря этому, удалось узнать о причинах аварии гораздо больше, чем ожидалось.

Следующий запуск отложен почти на полгода, потому что разрабатываются новые системы, на более мощных процессорах и с более совершенными программами, под возросшую вычислительную мощность.

Так как причиной аварии был отказ одного из боковых блоков, разрабатывается новая бортовая цифровая вычислительная машина, которая получит возможность более оперативно перераспределять мощность, что позволит спасать ракеты с более высокой вероятностью.

Ну и НПО «Энергия» обещает увеличение полезной нагрузки на значение в пределах 7–9 %, за счёт лучшей корректировки — это, пока что, только аналитика, поэтому значение приблизительное.

Также это должно сказаться на «Вулкане», который тоже получит новую БЦВМ и более совершенное программное обеспечение — возможно, конструкторам удастся увеличить полезную нагрузку до проектных 200 тонн…

Но больше всех от этого наращивания вычислительной мощности выигрывает, конечно же, оборонка: военные спутники разного назначения станут существенно легче, так как электронная вычислительная часть станет миниатюрнее и мощнее, новые спутники ГЛОНАСС станут чуть точнее и группировку можно будет уменьшить на несколько спутников, а проектные спутники вообще решили полностью переделывать.

Вожделенная Жириновским «Парселена», которую он ждёт — не дождётся, обещает стать ещё опаснее, потому что возросшая вычислительная мощность и новые алгоритмы глушения позволят увеличить количество одновременно заглушаемых целей с 2–4 до 12–16. Качество заглушения тоже обещает вырасти — примерно на 30–40 %.

Также новые спутники будут лучше корректировать орбиту и эффективнее расходовать топливо для корректировки, что должно увеличить срок их активности на 1,5–2 года.

Это не революция, но что-то близкое — в течение следующих четырёх лет будет произведён отказ от значительной части устаревших элементов, что обеспечит качественный скачок во всех аспектах оборонной промышленности.

Даже для бронетехники и авиации разрабатываются новые СУО, которые должны существенно повысить их боевую эффективность без радикальных изменений в конструкции, а лишь за счёт замены СУО.

Гражданский же сектор ждёт резкое увеличение доступности компьютерной техники — отечественные изделия станут дешевле, а отставания от Запада никто из потребителей не заметит, так как КОКОМ позволил закупать технику заданной вычислительной мощности, аналогичной той, которую скоро начнут производить в СССР из отечественных компонентов.

«И сотовые телефоны, наконец-то…» — с удовлетворением вспомнил Жириновский.

Инфраструктура под отечественную мобильную связь начала закладываться в ходе выполнения всесоюзной программы «Сеть-91».

По результатам исполнения этой программы Единая Всесоюзная Информационная Сеть «Интерсеть» охватила 100 % промышленных предприятий, 100 % агроблоков, а также 100 % школ. А в настоящий момент идёт ползучее наступление «Интерсети» на дома и квартиры.

С мобильной связью обстановка чуть сложнее — инфраструктура-то развёрнута во всех крупных городах Союза и в значительной части средних, но связь, пока что, только служебная.

Для нужд КГБ и МВД СССР, а также руководства страны и крупных предприятий, разработан мобильный телефон «Урал-19», представляющий собой чудовище Франкенштейна, собранное из различных западных комплектующих. Отечественным в «Урале-19» является только корпус, антенна, кнопки, экран и батарея.

«Чудом выжившая жертва аборта — уродливый результат нечестивого соития советской и западной промышленности…» — подумал Жириновский, посмотрев на лежащий на столе мобильник.

Этот телефон весит 1,7 килограмм, зато батарея позволяет ему держаться почти неделю в режиме ожидания и три с половиной часа в режиме разговора. Доступна только голосовая связь, но зато почти по всей стране.

«Урал-19» — это решение, которому осталось существовать не более 1,5 лет, потому что в НИИсчётмаш, разработавшем это изделие, уже проходит стадию испытаний «Сибирь-1».

Мобильный телефон «Сибирь-1» — это уже нечто, более похожее на мобильник, так как весит он всего 320 грамм, батареи хватает на двое суток в режиме ожидания, а в режиме разговора телефон продержится около 1,5 часов.

Эту версию будут производить серийно, для реализации среди населения, по цене в пределах 400–500 рублей за единицу, с абонентской платой за связь в 25 рублей в месяц.

Стоимость минуты разговора внутри сети решено назначить в 5 копеек, а связь между городами — 12 копеек в минуту.

Это коммерческий проект, поэтому ожидается, что он окупит все вложения в течение следующих 10–12 лет, а затем начнёт приносить государству прибыль, которую оно будет направлять на совершенствование инфраструктуры и другие задачи.

Для КГБ, МВД и администрации разрабатывается телефон «Сибирь-1М», который будет весить примерно 450 грамм и содержать в себе систему шифрования, а также более ёмкую батарею.

Никакого особого разнообразия телефонов, пока что, не планируется, потому что это лишено практического смысла — сейчас это кусок металла и пластика, способный только звонить и, в будущем, отправлять малые текстовые сообщения.

Для обеспечения хотя бы частичного разнообразия была предложена сменная обшивка, что напомнило Жириновскому о чехлах на телефоны будущего. Из-за этого от сменной обшивки отказались, чтобы не понижать надёжность изделия и не усложнять его, а вместо этого предусмотрели производство цветущего многообразия чехлов.

А в будущем, когда у телефонов появится новый функционал, смысл в разнообразии решений появится и тогда ГКО озадачится проблемой, с целью создания 5–7 вариантов одной модели телефона.

«Это-то здесь зачем?» — задумался Жириновский, читая предпоследний раздел.

Составители отчёта ГКО по «Электронике-90» пишут в этом разделе о прогрессе в технологическом процессе на 0,8 микрометров.

Сообщается, что Центр информатики и электроники нащупал верный путь и есть целых четыре перспективных направления, одно из которых может привести к рабочему и воспроизводимому процессу.

Владимиру было бы приятно получить техпроцесс на 0,8 микрометров, но он не готов торопиться и вносить разлад в план ради призрачной надежды, что удастся быстро перескочить этап.

У него одна надежда — на «Мир-2», который снова, теперь уже по причине усиления вычислительной мощности, переписывают заново.

На новой орбитальной станции всё будет цифровым, более совершенным и мощным, а это требует пересмотра подходов.

«Всё только начинается…» — подумал Жириновский с предвкушением. — «Хрущёв, подонок, хотел показать кузькину мать, а я покажу кузькиного отца! С вот таким вот…»

Ход его мыслей прервала трель мобильного телефона.

— Жириновский у аппарата! — ответил он на вызов.

— На перекур пойдёшь? — спросил Орлов. — Я у сенатского.

— Сейчас выйду, — ответил ему Владимир. — Конец связи!

Нажав на тугую кнопку прекращения звонка, он положил «кирпич» обратно на стол и встал из-за стола.

Облачившись в пиджак, он проверил наличие в кармане сигарет и зажигалки, после чего направился на выход.

— Я на перекур, — сообщил он секретарю.

Идя по коридору, он размышлял о том, что косвенно относится к станции «Мир-2» — эксперименты на «Буране».

Необходимо отработать технологию выращивания кристаллов в условиях невесомости, для чего и подходит, почти идеально, ракетоплан «Буран».

Следующий его полёт будет беспилотным, чтобы он мог провести на орбите до недели, для проведения всего комплекса экспериментов.

Предполагается, что орбитальная лаборатория-фабрика, за время нахождения на орбите, произведёт около 200 килограмм высококачественных кристаллов кремния, но это просто малозначимый бонус, который не оправдает затрат, а лишь позволит произвести более качественные процессоры для космической отрасли.

Ожидается, что удастся получить около 60–70 % годного для производства материала — в любом случае, это усилит космическую отрасль.

— Здоров, Вольфыч, — приветствовал Жириновского Геннадий Орлов.

— Здоров, Гена, — пожав ему руку, ответил Владимир. — Какими судьбами?

— На встречу с Виктором Михайловичем приехал, — сообщил ему Геннадий. — Он скоро должен подъехать.

Чебриков всё так же возглавляет Управление безопасности ГКО и в ус не дует. УБ ГКО взаимодействует с КГБ по вопросам контрразведки, поэтому встречи руководителей происходят очень часто, в рабочем порядке.

— Ну, а пока он не подъехал, я решил перекурить и поговорить с тобой, — добавил Орлов.

— Лучше тогда идём во внутреннюю курилку, — сказал Жириновский. — Сейчас такие времена и такие технологии…

О внутренних помещениях Кремля можно не беспокоиться, так как целая бригада специалистов занимается их проверкой на наличие жучков и прочих средств слежения.

Они вошли в Сенатский дворец и поднялись на третий этаж, где расположена любимая курилка Владимира.

— Ну, о чём хочешь поговорить? — спросил он, прикуривая сигарету.

— Да так, просто давно не виделись, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Да и накопились темы. Например, когда уже вернётся Эдуардыч? Я согласился на врио председателя только временно. Скоро год будет, как я на должности!

— Да, это проблема… — согласился с ним Владимир. — Но нужно потерпеть ещё около месяца и всё решится. Сам же знаешь, какие дела в Ираке. Или ты хочешь на его место в Багдаде?

— Знаю, какие там дела, — сказал Орлов. — Поэтому и не хочу. Ещё месяц продержать — хорошо. Но гораздо лучше будет, если Эдуардыч точно вернётся, а не как в прошлый раз.

В Ираке вновь состоялось восстание курдов, подзуживаемых Западом — по воле Клинтона, ЦРУ всё это время тайно снабжало их оружием, боеприпасами и деньгами, и подбивало к восстанию против Хусейна.

Клинтон готов предложить им очень многое, поэтому они не смогли устоять и начали вооружённое восстание на западе Ирака.

Но о том, что это восстание готовится, было известно уже давно, поэтому генерал Гаськов не мог уехать и передать дела кому-то менее опытному.

Важно ведь не просто победить курдов, а победить их так, чтобы сохранилась возможность мирного сосуществования в будущем.

С курдскими элитами велись переговоры — им оказалось решительно недостаточно пропорционального доле в численности населения представительства в официальной власти, поэтому их основным требованием стало предоставление части нефтяных доходов.

И тут проблема даже не с Саддамом Хусейном, который скоро перестанет что-либо решать в Ираке, а во Владимире Жириновском, который скоро станет решать в Ираке абсолютно всё.

Нефтяные сверхдоходы с иракской нефти — это очень важный компонент советского благополучия, так как в том числе и с них финансируются роскошные научно-технические проекты, сулящие стране грандиозный экономический успех.

ГКО провела анализ ситуации и предоставила результаты Совету обороны СССР — там решили, что вооружённый конфликт обойдётся гораздо дешевле, чем уступки курдам.

Многим это напоминает криптоколониализм, но Жириновский не питает иллюзий — это он и есть, ведь несмотря на то, что нефтяные сверхдоходы теперь распределяются эффективнее, из-за чего благосостояние иракского населения начало неуверенно расти, солидная доля уходит СССР.

То есть, если представить ситуацию, в которой Саддам Хусейн самостоятельно проводит реформы, понизившие коррупцию до беспрецедентного для Ирака минимума, а эффективность администрации повысившие до исторического максимума, народ Ирака мог бы жить ещё лучше и быстрее бы достиг высшего на Ближнем Востоке благосостояния.

Только вот ничего такого Хусейн проводить бы не стал и даже бы не смог, потому что Ирак сейчас на 95 % зависит от СССР.

Саддам Хусейн фактически в заложниках у Жириновского, который в любой момент может перекрыть краник снабжения, и тогда режим Хусейна опрокинут лояльные Советскому Союзу военные, подготовленные в советских военных училищах, которым поможет интеллигенция, выученная в советских университетах и институтах.

В этом деле им помогут рабочие и крестьяне, которые видели надвигающийся голод, от которого их всех спас СССР.

Население Ирака настроено просоветски, иракские спецслужбы и армия — плоть от плоти КГБ и Советской армии, а интеллигенция хочет видеть дальнейшее расширение сотрудничества.

Четыре года напряжённой работы дали такой замысловатый плод и всё это можно поставить в заслугу одного человека — генерала армии Гаськова.

В Сирийской Арабской Республике дела обстоят не совсем так, но очень похоже.

В целом, обе эти ближневосточные страны сейчас сильно напоминают Демократическую Республику Афганистан — им стала присуща почти абсолютная лояльность Москве, которую заботливо и бережно пестовал Жириновский…

Южный Йемен тоже идёт к этому, но он изначально более уязвим и это всё значительно ускорено.

Владимиру жаль, что Эфиопия была потеряна, но ещё не всё кончено — есть Джибути и Эритрея.

В Джибути идёт гражданская война, в которой Советский Союз поддерживает правительство, так как оно уже уверенно побеждает. Это даст немного преференций, в основном, наоборот, придётся вкладываться, чтобы получить что-то в будущем…

А вот Эритрея вообще считается настоящей удачей советской дипломатии, так как Эфиопия вынуждена была признать эту страну под дипломатическим давлением США и СССР, оказанным с совершенно разными целями.

США преследовали цель отделить Эфиопию от выхода к морю, а СССР хотел взять реванш за потерю Эфиопии.

Теперь Эритрея обязана СССР и США, но последние не готовы раскошеливаться, чтобы перебить уже анонсированные советские вложения в инфраструктуру этой неразвитой и переживающей экономический кризис страны.

В контексте контроля части западного побережья Красного моря, Эфиопия больше не нужна, поэтому СССР не нужно тащить всю её на своей спине, а достаточно ограничиться Эритреей, в качестве бонуса взяв под своё крыло Джибути.

Когда две эти страны попадут в стойкую экономическую зависимость от Советского Союза, советское влияние в регионе кратно усилится — Владимир не собирается просто давать что-то, не требуя ничего взамен.

И Южный Йемен, и Джибути, и Эритрея — все они должны будут Советскому Союзу очень много и заплатят за всё не деньгами, но ресурсами и местами под военные базы.

В случае большого вооружённого конфликта против Запада, Владимир перекроет наглухо Баб-аль-Мандабский пролив, при помощи сравнительно небольшого количества морских мин.

Судоходная часть пролива — всего три километра с небольшим, поэтому можно сделать очень плотную минную расстановку, а ещё никто не мешает усеять минами стандартные маршруты по Красному морю, чтобы быстрое разминирование стало невозможно.

Но это, опять же, составная часть мер, которые Советскому Союзу придётся применить, чтобы увеличить свои шансы на победу в войне против НАТО.

— Эдуардыч вернётся только тогда, когда будет уверен, что курдский кризис успешно разрешён, — произнёс Жириновский, прикуривая вторую сигарету. — А до тех пор — неси на себе этот крест председательства в Комитете — тем более, ты прекрасно справляешься.

— Мне это не нравится, — покачав головой, сказал на это Орлов.

— Поэтому это называется службой, а не работой, — с усмешкой ответил на это Владимир. — Работа может нравиться, от работы можно получать удовольствие, а вот служба… Думаешь, Эдуардычу в удовольствие куковать в Ираке и лично следить, чтобы тамошние госбезопасники и армейцы не устроили геноцид курдов? Они ведь могут — только одно осмысленное слово Эдуардыча отделяет их от этого.

Благодаря радикальной реформе, боеспособность иракской армии, а вернее, армейского «Баирума» и гвардейского «Редума», доведена до уровня Вооружённых Сил ДРА.

Новейшие вооружение и техника, произведённые на оборонных заводах СССР, прошедшие строжайший отбор офицеры и сержанты, беспрецедентно низкая коррупция в армии и оборонной промышленности, а также общество, в котором культивируют реваншизм — Ирак почти готов к войне.

У курдской автономии, если армии разрешат действовать решительно, нет ни единого шанса — ополченцам просто нечего противопоставить армии, созданной по образу и подобию Советской армии.

Владимиру известно, что Клинтон раздосадован результатами санкционной политики, а также эффективностью ЦРУ, которое должно было трепать Ирак внутренними восстаниями.

— А что у тебя, кстати, с Нобелевской премией? — поинтересовался Орлов.

— Да не знаю, — пожав плечами, ответил Жириновский. — ООН подала меня в кандидаты, а теперь комиссия будет решать. Я конкурирую с Ясиром Арафатом, Шимоном Пересом и Ицхаком Рабином — неизвестно, кому присудят, в итоге…

— А если выберут не тебя? — спросил Геннадий.

— Наверное, насильственно выдворю миротворцев из стран бывшей Югославии и заставлю всех вновь воевать и совершать военные преступления, — сказал Владимир. — Ха-ха-ха! Нет, мне всё равно. Нобелевская премия мира — это самая политизированная награда из всех. Сахарову за что дали? За то, что он был полезен в деле разложения СССР — и он, действительно, внёс в это немалый вклад. Дураком был, пусть и учёным…

— Исходя из этого, если тебе дадут эту премию, то это будет означать, что ты вносишь немалый вклад в дело разложения Союза? — насмешливо заулыбавшись, уточнил Орлов.

— А разве нет? — поддержав шутку, спросил Владимир. — Из-за меня миллиарды рублей тратятся на космос, хотя лучше бы пенсионерам раздавали! Давно бы могли вторую Америку тут построить, трать мы деньги не на оборону и космос! Вот Горбачёв и его ублюдки бы показали, при успехе переворота, как надо правильно управлять страной!

Перед серийным расстрелом заговорщиков, естественно, было тщательно проведено следствие, в ходе которого выяснилось, что блок заговорщиков был не так един, как казалось изначально.

Почти все председатели республиканских Верховных Советов планировали приватизировать свои республики и не слушаться Центра, потому что давно уже сами с усами — никто из них заведомо не собирался пускать к себе «приватизаторов» из Центра и других республик.

И многие из них отчётливо понимали, что гражданская война практически неизбежна, но отказываться от потрясающей возможности получить почти абсолютную власть никто из них не собирался.

— Да, уж они бы показали… — согласился Орлов. — А когда будет вручение премии?

— В декабре, — ответил Жириновский, уже разузнавший всё.

Нобелевская премия мира, вопреки тому, что он говорит на публике, чтобы минимизировать возможный провал, способна сильно потешить его самолюбие.

Очевидно, что Бутрос-Гали, таким образом, желает побудить Жириновского активнее вкладываться в миротворческие операции, но Владимир готов вкладываться только в те операции, которые сулят ему выгоду.

После поражения Милошевича в Югославской войне, он упал в карман Жириновскому, вместе с Союзной Республикой Югославия, а в ЮАР всё ещё не очень понятно, но уже видно, что минимум две новообразованные страны будут расположены к СССР.

Капская республика и Народная Демократическая Республика Коса образуются под прямой протекцией Советского Союза, а остальные участники миротворческой операции «разобрали» себе остальные страны.

Война в ЮАР заканчивается выгодно для СССР, потому что в КР и НДРК есть ценные природные ресурсы, а также достаточное количество рабочей силы.

В Сомали же лезть не было ни политического, ни экономического смысла — Владимир не полез туда поэтому, а не потому, что США отнеслись к этому отрицательно.

Причины, почему сами США влезли в эту провальную миротворческую операцию, не только экономические, но и политические: общественность требовала вмешательства, так как по новостным каналам сутками напролёт транслировали ужасы гражданской войны в Сомали, наряду с ужасами других гражданских войн, а ещё Жириновский по локти залез в Йемен.

Военная операция в Могадишо, закончившаяся полным провалом, отрезвила военное командование и заставила их действовать осторожнее, но политики требуют свернуть миссию, чтобы не допускать потерь среди американских солдат.

Эта операция имела последствия и для ООН — мировая пресса винит не Клинтона, а Бутроса-Гали, смысл чего ускользает от Владимира.

Ну и Бутрос-Гали, в связи с этим, имеет естественное желание сфокусировать внимание общественности на успехе, а не на неудаче — отсюда и громкое предложение о Нобелевской премии мира Жириновскому.

«Инфоповод он создал удачный», — подумал Владимир, вспомнив последние новостные заголовки.

— Владимир, Геннадий, — произнёс зашедший в курилку Чебриков. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, Виктор Михайлович, — встал с кресла Орлов.

— Здравствуй, Виктор Михайлович, — также встал Жириновский.

— Геннадий, нам нужно уложиться в пятьдесят минут — затем мне нужно выезжать в аэропорт, — сказал Чебриков.

— Тогда не будем мешкать, — улыбнувшись, ответил на это Орлов. — Вольфыч, рад был поговорить. И я надеюсь, что ты не будешь держать Эдуардыча в Ираке до морковкина заговения.

— Постараюсь, Гена, — сказал Жириновский и тяжело вздохнул. — До встречи.