Владимир, Сын Волка 5

Глава шестнадцатая Простой Жириновский

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 15 января 1996 года*

Жириновский внимательно рассмотрел свой новый кабинет.

Он существенно меньше президентского и обставлен гораздо скромнее, но здесь чувствуется уют.

— А я уж опасался, что мне выдадут помещение где-нибудь в Химках… — произнёс Владимир.

— У нас нет филиала в Химках, — произнёс Штерн.

— Да это я так шучу, — объяснил Жириновский. — Хороший кабинет — можно работать.

— Твоя работа будет связана, главным образом, с аффилированными с ГКО кооперативами, — сообщил ему Виктор Штерн. — Мы остро нуждаемся в твоих специфических способностях — никто лучше тебя не справляется с определением перспективности идей.

Частью работы Жириновского во время президентства было систематическое изучение присылаемых на почту идей, связанных с товарами народного потребления — в ГКО трудится целое управление, занимающееся исключительно выработкой идей для производства новых товаров.

Креативные отделы или службы имеются почти на каждом производстве, поэтому новые товары появляются систематически, но ГКО решила, что необходимо централизовать этот процесс, чтобы усилить его и сделать чуточку более предсказуемым.

От отделов и служб на предприятиях из-за этого не отказались, но верховенство над ними теперь имеет Управление инноваций, которое и возглавит теперь Жириновский.

— А на должности твоего заместителя, чем я буду заниматься? — спросил он.

— Надзор за космической отраслью, — ответил Виктор. — Ты же просил должность, на которой можно быть в курсе положения дел в космосе — пожалуйста.

— Отлично, спасибо, — поблагодарил его Владимир. — Когда приступать к работе?

— С сегодняшнего дня, — сказал Штерн. — Евгений, Стелла!

Дверь кабинета открылась, и внутрь вошли двое: парень лет двадцати, одетый в вольную интерпретацию делового костюма, и девушка лет восемнадцати-двадцати, носящая очень строгий деловой костюм.

— Это Стелла Егоровна Шаховская, — начал Виктор представление. — А это Евгений Евгеньевич Сыров.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — дружелюбно улыбнувшись, приветствовала Владимира Шаховская.

— Здрасьте, Владвольфыч, — развязным тоном приветствовал его Сыров.

— У тебя какое-то органическое повреждение мозга? — нахмурившись, спросил у него Жириновский.

— Извиняюсь… — произнёс Сыров. — Здравствуйте, Владимир Вольфович.

— То-то же, — удовлетворённо кивнув, сказал Жириновский. — И кто это такие, Виктор Петрович?

— Стелла Егоровна — твой первый заместитель, а Евгений Евгеньевич — твой второй заместитель, — ответил Штерн. — Они отвечают за организацию креативного процесса в управлении и выполнение твоих поручений, разумеется.

— Замечательно, — сказал Жириновский.

— Должностная инструкция уже должна быть на твоей почте, — сказал Виктор. — Документированные процедуры разблокируются для тебя после того, как подпишешь инструкцию. На этом у меня всё — хорошего дня и до встречи.

Штерн покинул кабинет, оставив Жириновского с заместителями.

— Пока что, возвращайтесь к своим делам — кофе попейте, анекдоты потравите или чем вы там обычно занимаетесь, — сказал им Владимир. — Мне нужно изучить ДИ и ДП.

Выпроводив своих новых замов, он сел за рабочий компьютер и авторизовался в нём. Президентский профиль ему оставили, правда, деактивировав практически все полномочия и все права подписи.

Часть полномочий осталась за ним, так как он член Совета обороны СССР, но ничего президентского у него больше нет.

В этой системе сложно разобраться человеку извне, а в ЦРУ есть команда хакеров, специализирующаяся на единственной задаче — просто понять, что это такое и как получить к этому нелегальный доступ.

Но работа ЦРУ критически осложняется тем, сперва нужно получить доступ к закрытому контуру Интерсети, в которой и работает правительство, а затем как-то умудриться создать незаметное подключение.

В открытом контуре Интерсети, несомненно, уже довольно много агентов ЦРУ, потому что за всем уследить невозможно, так как пользователей слишком много, но в закрытом контуре всегда точно установленное количество контрагентов, поэтому система отслеживает все несанкционированные подключения.

Само устройство закрытого контура Интерсети позволяет отследить примерное место подключения к ней, поэтому вариант, когда к нелегалу выезжает группа захвата, примерно через десяток минут после подключения, вполне реализуем.

Но это только первый уровень защиты, а есть ведь шифрование данных и строгое разграничение доступа, поэтому вербовка мелкой сошки не даст практически ничего, а за интерсетевой активностью средних и крупных сошек внимательно следят в Пятнадцатом главном управлении КГБ.

В будущем, по мере совершенствования технологий, будут совершенствоваться и методы защиты данных, поэтому перед иностранными разведками стоит очень сложная задача — проникнуть в систему, которую охраняют компетентные параноики.

Жириновский открыл служебную почту, закреплённую за его профилем, и открыл ссылку на должностную инструкцию.

«Непривычно быть не президентом…» — подумал он, прочитав заглавие. — «Орлов, наверное, уже лопнул от вздутия собственной важности».

Инаугурация Геннадия прошла вчера, с приличествующей помпой и принятием поздравлений от первых лиц стран — даже Клинтон прислал на церемонию целого госсекретаря, потому что ему нужно понять, что собой представляет новый президент СССР и примерно прикинуть, чего от него нужно ждать.

Орлов, в глазах иностранных разведок и правительств — это тёмная лошадка.

Им известно, что он начинал свой карьерный взлёт в Афганистане, затем прославился поимкой маньяков, что лишь ускорило и без того стремительный полёт по карьерной лестнице, а затем его официальная биография резко обрывается, после чего начинается большое тёмное пятно.

Американцы знают больше, потому что у них есть некоторые подробности о деятельности Орлова в Афганистане — они точно располагают теми же сведениями, что и пакистанская ISI. Но информация это старая, мало о чём говорящая.

Изучив должностную инструкцию, Жириновский перешёл по гиперссылке, ведущей к списку доступных ему документированных процедур. По стандарту, ему нужно выучить их в течение следующих трёх рабочих дней, а по истечению этого срока сдать экзамен в электронной форме, но в присутствии уполномоченных людей из Управления аккредитации и контрольно-надзорной деятельности ГКО.

Пересдавать можно только три раза, а если провалишься, то тебя уволят.

Жириновский сам присутствует в числе авторов этой системы, но его вклад был только в самом начале, а теперь, спустя годы, система видоизменилась, стала гибче и эффективнее — теперь документооборот на 100 % электронный, поэтому документ нельзя похитить физически.

Во всех рабочих компьютерах, применяемых в государственных структурах, нет средств вывода информации, кроме монитора и встроенных в него динамиков, а средства ввода ограничены только клавиатурой и мышью. То есть, по сути своей, это терминалы для оперирования информацией, хранимой в общей базе данных, с разными уровнями допуска.

Необходимости в каких-либо дискетах для переноса данных и принтерах для печати документов больше нет, поэтому вынести информацию из зданий ГКО и Совмина СССР можно только в голове.

В промышленности документооборот также является электронным, но не полностью — предприятиям, для взаимодействия с внешним миром, всё же, приходится использовать физические носители. Но это временно, потому что цифровизация продолжается теми же темпами.

Жириновский ознакомился с доступными ему документированными процедурами, отточенными годами работы — ДП 18−3 «Взаимодействие начальника управления с отделами и службами» имеет 31-ю редакцию, то есть, в ходе работы обнаруживались нестыковки, ошибки, риски и конфликты, поэтому их устраняли тематические комиссии.

Но 31-я редакция процедуры — это далеко не максимальное значение, потому что основополагающие документы ГКО улетели далеко за сотенную редакцию, потому что система не может получиться сразу совершенной и обнаруженные изъяны нужно исправлять. И благодаря внедрённой Жириновским системе, обновление редакций происходит очень быстро, без лишней бюрократической волокиты.

Правда, есть одно место в ГКО, в котором, всё же, используются бумажные документы. Это архив кодексов, должностных инструкций, документированных процедур и стандартных операционных процедур, в котором хранятся оригинальные редакции.

Риск сбоя и уничтожения всех, без исключения, систем резервного копирования, полностью исключить невозможно, поэтому, в таком случае, ГКО может обратиться в архив и восстановить последнюю версию документооборота из бумажного источника.

Всего бумажных архивов три: первый находится в Сенатском дворце, второй в бункере в горах Урала, а третий в Приморье, на секретном объекте.

Провести одновременное уничтожение всех трёх объектов противнику будет затруднительно, поэтому система неуничтожима и продолжит работу даже при катастрофическом сценарии.

Такой системы нет ни у одной страны на планете, чем Жириновский сильно гордится — это он построил.

А теперь он сам стал компонентом этой системы, причём крайне ответственным компонентом — это он будет вырабатывать новые идеи товаров народного потребления.

Документированные процедуры Управления инноваций отличаются неожиданной вольностью — наверное, при учреждении управления создатели исходили из резона, что креативность очень сложно подчинить плану…

Но процесс работы подчинён строгой последовательности этапов: приём идеи → предварительная оценка → разработка концепции → прототип → испытание → внедрение.

Внутри этапов нет никаких жёстких сроков и форм отчётности, кроме ключевых контрольных точек. Исход каждого этапа может быть только одним из трёх: принять/отклонить/переделать.

— Екатерина Георги… — начал задумавшийся Жириновский. — Ох… Ах, да, что это я?..

Секретаря у него больше нет, поэтому в приёмной никто не сидит, да и самой приёмной тоже нет — не того полёта он теперь птица.

— Эй, как вас там⁈ — громко позвал он. — Евгений, Стелла!

Первой в его кабинет вбежала Стелла Шаховская, а за ней забежал Евгений Сыров.

— Итак, товарищи, — сложив руки на животе, произнёс Владимир. — Доставайте блокноты и карандаши — сейчас мы начнём работу…

— Но, Владимир Вольфович, согласно документированной… — начала Стелла.

— А согласно Жириновскому всё будет происходить так, как я скажу! — перебил её Владимир. — Вам придётся подстраиваться под мой стиль работы, поэтому записывайте… Как вы знаете, советская промышленность уже давно и успешно производит одноразовые безопасные бритвы. Я пару раз попользовался, но потом плюнул и вернулся к своей верной «Юбилейной» за 10 рублей 60 копеек! Так дальше продолжаться не может! Хватит это терпеть!

Он купил эту безопасную бритву в Кабуле, когда его электробритва «Бердск-7» сломалась, а починить её было негде.

За «Юбилейную» он расплатился сертификатами Внешпосылторга, поэтому относится к ней с особой бережностью — она напоминает ему об афганских временах.

— А что вы предлагаете, Владимир Вольфович? — спросила Шаховская.

— Я предлагаю концепцию безопасной бритвы, изготовленной из высококачественных материалов, с удобной эргономичной ручкой, но повторяющей идею безопасной одноразовой бритвы! — заявил Жириновский. — Идея такая: станок из пластика высокого качества, с резиновыми полосами, для лучшего хвата, а головка трёхлезвийная и сменная, на несколько десятков применений. О! А степень расхода головки можно будет определить по состоянию силиконовой полоски — надо разработать подходящий тип силикона и рассчитать правильную толщину, но это не наша проблема. Наша проблема — придумать! И я придумал!

— Вы это только что придумали? — с подозрением спросил Евгений.

— Нет, конечно же! — ответил Жириновский. — Проблематика волновала меня уже давно, с момента, как я воспользовался одноразовой бритвой! Эти одноразовые бритвы — это позор! Национальное унижение советского человека! О! Я снова придумал! Женщины ведь тоже люди! Нужно разработать бритву для женщин, но не с тремя, а с четырьмя лезвиями!

— А зачем женщинам… — начал Сыров.

— Это тебя не касается, зачем оно женщинам! — перебил его Владимир. — Записали? Безвозмездно передаю будущий патент в пользу государства!

— Вы уверены, Владимир Вольфович? — с сомнением спросила Стелла.

Сомнение её объясняется тем, что если изобретение пустят в серию и производство будет сопоставимо с производством обычных бритв, то патентные отчисления легко могут превысить сотни тысяч рублей.

Но Владимиру не жалко, потому что у него и так неприлично большой ежемесячный заработок.

— Абсолютно уверен! — ответил Жириновский с решительностью. — Бегите! Оформляйте бумаги — работаем-работаем!

Его заместители засуетились и убежали исполнять поручение, а Владимир, удовлетворённо улыбнувшись, вернулся к чтению должностных инструкций.

*СССР, РСФСР, Москва, ТТЦ «Останкино», студия программы «Взгляд», 4 февраля 1996 года*

Жириновский уже давно не посещал передачу «Взгляд» — как-то не складывалось с графиком, а также он не хотел замыливаться в глазах телезрителей.

Ведущий, Александр Любимов, разлил чай по чашам и подвинул одну из них к Владимиру.

— Как бывший президент, как вы оцениваете работу товарища Орлова? — спросил Любимов.

— Он же меньше месяца на посту — как я должен оценивать его работу? — с недоумением спросил Жириновский. — Или вы говорите о том, что он успел заявить?

— Да, я имею в виду заявления товарища Орлова, — кивнув, ответил ведущий.

— Никак не оцениваю, — ответил Владимир. — Хочет понизить цены на продовольственные товары — пожалуйста! Я такую возможность рассматривал, но экономика, к сожалению, не позволяла — это могло бы нанести ей непоправимый ущерб. Но в ближайшем будущем, возможно, ситуация изменится — тенденции проявились ещё при мне.

— Это исчерпывающий ответ, благодарю вас, — поблагодарил его Любимов. — Но, всё-таки, не могу не спросить — а почему вы решили не баллотироваться в президенты во второй раз? Закон это позволяет, вы на пике своей популярности — почему?

— Надоело, — ответил Жириновский. — Когда каждый день работаешь, как одержимый, на очень ответственном посту, власть — это вещь, которая причиняет дискомфорт. Это злоупотреблять властью, смотреть, как перед тобой лебезят, преклоняясь перед твоим положением, легко, а когда работаешь… Я работал — выводил нашу страну из губительного пике, в которое нас завёл Горбачёв, поэтому не знаю, что люди находят во власти. Это тяжёлая работа — я выполнял её, смею надеяться, достойно. Результаты вы видите сами.

— Да, трудно не заметить вашу результативность, — согласился с ним ведущий. — Но мы ведь можем надеяться, что новый президент покажет себя, как минимум, не хуже?

— Геннадия Романовича я знаю уже много лет — он отличается трезвым умом и определённой степенью перфекционизма, — произнёс Жириновский. — За качество его решений я ручаться не могу, но то, что он сделает всё возможное, чтобы довести их до конца — в этом можете быть уверены.

— Что ж, это тоже весьма исчерпывающий ответ, — кивнув, сказал Любимов. — А теперь мне бы хотелось поговорить о вашей нынешней работе — до нас доходят слухи, что вы теперь трудитесь в ГКО, в Управлении инноваций…

— Да, тружусь, — подтвердил Владимир. — Работа интересная — я увлечён процессом и могу обещать вам, что скоро Советский Союз захлестнёт волна новых товаров народного потребления. И когда вы будете с удивлением изучать их, вспоминайте вот это лицо!

Он показал обоими указательными пальцами на своё лицо.

— Ваша новая работа тяжелее, чем предыдущая? — улыбнувшись, спросил ведущий.

— Ох, лучше даже не сравнивать! — махнув рукой, ответил Жириновский. — Ответственности минимум, не надо никуда постоянно ездить, с людьми разговаривать тоже практически не нужно — знай себе и изучай документы, идеи, предложения и думай, что из этого стоящее, а что лучше отбраковать!

Его идея о станке со сменными головками «выстрелила». За реализацию идеи взялся ленинградский завод «Прогресс» — модель уже прошла прототипирование и найдена перспективной, поэтому конструкторам осталось только разработать серийную модель, для чего потребуется разработать производственные схемы и подобрать подходящие мощности.

Потребуется не меньше полугода, прежде чем бритва «Ленинград III» поступит в серию, но Жириновский уже очень доволен.

В настоящий момент «Прогресс» занимается прототипированием бритвы «Ленинград IIII» предназначенной для женщин — производство наладят примерно за то же время.

Когда он предлагал в названиях цифры «III» и «IIII», он думал, что «IIII» — это ошибка, на которую придётся пойти, чтобы подчеркнуть так количество лезвий на бритве, но оказалось, что древние римляне писали цифру «4» именно в виде «IIII», а версия «IV» — это уже более позднее изобретение.

«Век живи — век учись», — подумал Жириновский.

— И чего же ждать гражданам в ближайшее время? — спросил Любимов.

— Это гостайна, поэтому я не могу рассказывать, — ответил ему Владимир. — Увидите. Но уверяю вас — такого ещё не было и с каждым годом товарное разнообразие будет только расти!

*СССР, РСФСР, Москва, Сенатский дворец, 27 февраля 1996 года*

Жириновский, следуя заведённой традиции, прохаживался по коридору, чтобы оказать невербальное давление на подчинённых — он установил, что так они работают быстрее.

Все заявки, поступившие на прошлой неделе, он обработал ещё с утра, а инноваций от него самого никто не требует, поэтому он не спешит с ними.

Но делать что-то нужно, поэтому он собрался поскорее закончить с давлением на подчинённых и идти в буфет, чтобы перекусить, попить чаю и почитать газету.

— А, вот ты где! — воскликнул, зайдя в коридор, генерал Гаськов. — Айда к Романычу!

— А что случилось? — нахмурившись, спросил Жириновский.

— Да ничего такого, — неискренне ответил Константин Эдуардович. — Ты же не слишком занят?

Очевидно, что что-то случилось, но сотрудникам Управления инноваций об этом знать не следует.

— Ладно, идём, — вздохнув, сказал Владимир.

Кабинет президента в другом крыле дворца, на третьем этаже, поэтому им пришлось прогуляться.

В кабинете Орлова собрались Штерн, Язов, Пуго, Варенников и Бессмертных.

— Наконец-то! — воскликнул Геннадий. — Чего на звонки не отвечаешь?

— В кабинете оставил мобильник, — объяснил Жириновский, пройдя к дивану. — Что-то произошло?

— На Совбезе ООН сумели продавить расширение мандата миротворцев! — ответил Орлов. — Теперь можно наступать!

— А что взамен? — напрягшись, спросил Владимир.

— Потеря «козыря», — ответил Бессмертных. — «Игра» удалась полностью.

«Игра» была начата ещё весной прошлого года — Жириновский приказал начать демонстративное сближение с Каддафи, будто бы с целью полноценно включить его в советскую орбиту, как это произошло с Ираком, Южным Йеменом и рядом других стран.

Клинтон начал всерьёз опасаться такого развития событий, поэтому ЦРУ провела операцию по вооружению берберской оппозиции, но это не принесло какого-либо успеха, так как у Каддафи всё схвачено и он послал войска и задействовал авиацию, чтобы нелояльные кланы отказались от предложенных им идей.

А просоветская Ливия — это прямая угроза проамериканскому Египту, что в случае большой войны на Ближнем Востоке грозит ненужными проблемами.

Независимая Ливия совершенно не устраивает американское руководство, ведь это часть Ближнего Востока, которую США хотят сделать проамериканской — согласно их генеральному плану по монополизации нефти.

Жириновского Ливия не интересовала, потому Каддафи слишком вёрткий и ищет безвозмездной помощи от СССР, поэтому утепление отношений и поставка 50 танков Т-72М-1, а также 100 единиц БМП-1 — это лишь «игра».

Клинтон поверил, что у СССР есть какие-то грандиозные планы на Ливию, что создало «козырь» на Совбезе ООН.

— Отлично… — удовлетворённо улыбнувшись, произнёс Жириновский.

— Теперь нам нужно всё подготовить и ждать любую провокацию со стороны Оранжевого государства, — сказал генерал Варенников.

— Они не дураки, — произнёс Владимир и покачал головой. — Думаю, теперь они станут тише воды и ниже травы. А возможно, захотят договориться.

— Может, тогда имеет смысл придумать провокацию? — спросил Валентин Иванович.

— Не нужно, — ответил на это Орлов. — Наша цель — лишить эту войну смысла. Мы уже добились этого. Если они больше не будут наступать, боясь контрнаступления миротворцев, то им остаётся только договариваться. А это значит, что миротворческая операция близка к своему финалу. Это успех.

— Это мой успех, — похвалился Жириновский. — Это я начал.

— Но закончилось-то уже при мне, — с усмешкой возразил Геннадий.

— Может и при тебе, но «игру» придумал я — это была моя идея, — произнёс Владимир. — Ты просто проследил за завершающим этапом — вот за это спасибо тебе, Романыч…

— А что делать, если они неверно поймут ситуацию и совершат провокацию на границе? — спросил маршал Язов.

— Тогда мы возьмём Блюмфонтейн, — ответил на это Орлов.