Владимир, Сын Волка 5

Глава одиннадцатая Космическая революция

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 24 апреля 1995 года*

— Как слышите меня, товарищ Бутрос-Гали? — спросил Жириновский.

— Слышу вас хорошо, господин Жириновский, — ответил генсек ООН.

Эскалация в бывшей ЮАР застигла Жириновского на даче в Белеутово-7, а Бутроса-Гали в отеле, в Женеве.

Лететь куда-то, чтобы посовещаться, времени не было, поэтому Жириновский предложил генсеку поговорить по защищённому каналу связи в советском генеральном консульстве.

— Итак, сразу перейдём к делу, — сказал Владимир. — Наступление сил ОСГ и Трансвааля на НДРК и Капскую республику — это очередное свидетельство того, что каждую нашу мирную инициативу агрессоры воспринимают, как слабость и используют в своих интересах. Высокие потери, понесённые контингентом — это плевок в лицо самой идее ООН! А сожжённые деревни в зоне контроля миротворцев — это геноцид мирного населения! Вы готовы терпеть это и продолжать бессмысленно взывать к продолжению переговоров⁈

Советский миротворческий контингент, по состоянию на сегодняшнее утро, потерял тринадцать человек убитыми и тридцать восемь человек ранеными. Точные потери остальных контингентов Жириновскому ещё неизвестны, но есть сведения, что они тоже тяжелы.

— Я понимаю, к чему вы клоните, Владимир, — произнёс генсек ООН. — Вы хотите убедить меня в необходимости расширить миротворческий контингент в ЮАР и подготовить контрнаступление для принуждения ОСГ и Трансвааля к миру.

— Дайте хотя бы разрешение на применение авиации! — попросил Жириновский. — Контингент несёт потери из-за того, что вынужден ограничиваться, а ОСГ и Трансвааль бьют в полную силу!

— Этот вопрос необходимо обсуждать на заседании Совета безопасности… — начал отвечать Бутрос-Гали.

— Мы это обязательно обсудим, — согласился с ним Жириновский. — Но мне нужно, чтобы вы рекомендовали расширение мандата. Если это предложу я, то США обязательно наложат вето.

— Они, в любом случае, наложат вето на это предложение, — сказал на это Бутрос-Гали.

— Но попробовать вы должны, — потребовал Владимир. — Тогда никто не скажет, что вы не сделали всё, что могли.

— Хорошо, Владимир, — произнёс Бутрос-Гали. — Так тому и быть — я выдвину предложение.

— А я поддержу его со своей стороны, — ответил на это Жириновский. — До встречи, товарищ Бутрос-Гали.

— До встречи, господин Жириновский, — попрощался с ним генсек ООН.

Владимир положил трубку и посмотрел сначала на Александра Александровича Бессмертных, а затем на Константина Эдуардовича Гаськова.

— Ну? — спросил он. — Что будем делать?

В ЮАР всё оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Столетиями копившиеся противоречия разом выплеснулись, что само по себе очень плохо, но всё осложнилось тем, что страна стала ареной для грызни между сверхдержавами.

— Подразделения капской армии завершат подготовку только через два месяца, — сообщил Гаськов. — Я запросил сведения у ГРУ — раньше завершить никак нельзя, иначе будет недостаточное качество.

В СССР, в тренировочные лагеря в Узбекской ССР, прибыли шесть с половиной тысяч добровольцев из Капской республики — их передали под опеку 15-й отдельной бригады специального назначения, которая занялась превращением гражданских лиц в квалифицированных солдат.

Климатические условия в Узбекистане несколько иные, но более близкого к ЮАР климата в пределах СССР, с наличием там подходящей инфраструктуры, не нашлось.

Африканцы из цветных, вызвавшиеся добровольно вступить в Вооружённые Силы Капской республики, проходят подготовку там же, где когда-то готовился к отправке в Афганистан сам Жириновский — он до сих пор с ностальгией вспоминает те времена.

Офицеров и сержантов готовят по ускоренной программе, что создало определённые проблемы, так как пришлось отбирать англоговорящих добровольцев и готовить англоязычную программу подготовки.

Все понимают, что миротворцы, в конечном счёте, уйдут, поэтому срочно нужны полноценные армии для Капской республики и НДРК, чтобы им было, чем защищать территориальную целостность новой страны и поэтому ведётся подготовка кадров для всех родов войск.

Отдельно готовят 4000 добровольцев из народа коса — набрали только тех, кто говорит на английском и африкаансе. Последний выбрали потому, что он очень похож на голландский, а специалистов по голландскому языку в СССР хватает.

Правда, сложность в том, что военных переводчиков оказалось недостаточно, поэтому пришлось нанимать на полную ставку гражданских, владеющих голландским, и применять их в качестве переводчиков.

— Нет, ситуация ещё не настолько отчаянная, чтобы бросать в бой недоучек, — сказал Жириновский. — Потерпим нужное время, а затем начнём «капизацию» и «косизацию» войны…

— Есть рапорт от аналитиков, — сообщил Гаськов и положил на стол папку. — Предложенное решение с авиацией трудноосуществимо, так как повлечёт эскалацию.

У Владимира как-то возникла гениальная идея — тайно перебросить ограниченное количество самолётов и вертолётов в Капскую республику и НДРК, параллельно подготовив для них лётчиков из местных кадров, и таким образом обойти ограничения мандата ООН.

— Риск, что США начнут снабжать ОСГ и Трансвааль вооружением, увеличится слишком сильно, — продолжил председатель КГБ. — Сейчас всё обходится лёгким вооружением и боеприпасами, но если мы дадим самолёты и вертолёты, то они ответят зеркально. И тогда у их протеже появится преимущество.

В начале войны сложилось так, что военную авиацию либо уничтожили на аэродромах, либо эвакуировали на контролируемые армией ЮАР аэродромы. То есть, к моменту установления границ новых государств, вся имеющаяся авиация находилась в руках Трансвааля и Оранжевого свободного государства. Остальным не досталось ничего летающего и взрывающего, что является острой проблемой.

— Понятно, — сказал Жириновский. — Плохо.

— Зато наши каналы снабжения увеличили пропускную способность, — сообщил Гаськов. — В сутки ввозим по пять-шесть тонн боеприпасов и оружия. Пока что, всё это находится на охраняемых складах, но когда придёт время, в НДРК и КР не будет оружейного и патронного голода, какое-то время.

— К тому моменту, когда уйдут миротворцы, мы начнём официальное снабжение, — произнёс Жириновский. — Но продолжайте ввозить — потом будет меньше суеты и ажиотажа.

Когда всё только начиналось, он не видел особой ценности в поддержке Криса Хани и его марксистского дела, потому что перспективы были неопределёнными.

Но в ходе гражданской войны всё изменилось: теперь в поддержке НДР Коса и Капской республики появился геостратегический смысл.

В Анголе и Мозамбике просоветские режимы, что дало СССР порты и места для военно-морских баз на побережье Юго-Восточной и Юго-Западной Африки, что хорошо, но недостаточно.

Для полного счастья Жириновскому не хватает только одного — военно-морской базы в Кейптауне, стерегущем Мыс Доброй Надежды.

Мыс Доброй Надежды — это главный морской узел континента, через который проходит около 30 % нефтяных перевозок из Персидского залива в США и Европу. Блокирование маршрута, в совокупности с блокадой Красного моря, способно почти полностью парализовать промышленность США и Европы, так как почти не будет ни нефти, ни газа, ни каких-либо других товаров.

А ещё в Кейптауне один из лучших морских портов в мире, поэтому очень легко будет построить базу для подводных лодок, а также держать там солидную эскадру.

Советское присутствие в Южной Африке, благодаря всеобъемлющей поддержке Капской республики и НДР Коса, станет практически абсолютным и Клинтон ничего не сможет с этим поделать.

В Капской республике к власти, путём всенародных выборов, пришёл Аллан Обри Боесак, священнослужитель и борец с Апартеидом, являющийся умеренным христианским социалистом.

Крис Хани написал Жириновскому, что с Боесаком можно работать, так как они сотрудничали в 80-е.

Владимиру же плевать, каких взглядов придерживается этот Боесак и можно ли с ним работать — это Боесак будет работать с ним, чтобы иметь шансы сохранить новорожденную республику в целости.

Примечательно, что на выборах этот Боесак обошёл самого Нельсона Манделу на 6,2 % голосов. Связывают это с тем, что Мандела — чёрный, Боесак — цветной, а в Капской республике большинство — цветные. Они проголосовали за «своего», потому что в ЮАР цветных одинаково не любят и чёрные, и белые, а те отвечают им взаимностью.

Манделу ещё уважают почти во всех осколках ЮАР — даже в Трансваале к нему прислушиваются, но он символизирует собой провал мирного перехода. А ещё из него получился отличный политик, но совсем никакой военный лидер — тот же Хани сделал в тысячу раз больше, чем Мандела, и люди всё это видят.

К слову, многие удивились тому, что Хани даже не думал баллотироваться в президенты Капской республики. Законы республики не запрещают баллотироваться в президенты любому гражданину ЮАР — это сделано на переходный период, до тех пор, пока не будет окончательно закреплена государственность.

А Хани, как оказалось, дал личное обещание Манделе, чтобы сохранить с ним хорошие отношения, что не будет баллотироваться в Капской республике — получилось очень неловко.

— У меня очень хорошие предчувствия насчёт всего этого, — произнёс Владимир, потерев руки. — Как закончится миротворческий период, сразу же начнём насыщать склады наших «дорогих друзей» оружием, бронетехникой и авиацией… И пусть победит сильнейший.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 мая 1995 года*

Весь Союз празднует Первомай, а Жириновский сидит в кабинете и скрупулёзно, с долей азарта, изучает отчёт от Экспериментального отдела ЦИЭ.

Материал получился высшего класса, чистота фантастическая, причём настолько, что в лабораториях даже не сразу поверили, что такое вообще возможно.

Исследование орбитального кремния показало, что дефектов, по советским меркам, практически нет, поэтому выход годных пластин оценён в 90 %.

Из 98 килограмм кремния, с таким процентом годных пластин, можно получить около 130 тысяч мощных процессоров, около 400 тысяч процессоров средней мощности, а также около 1,5 миллионов процессоров малой мощности.

Эксперты, до получения материала с орбиты, придерживались консервативных оценок — они рассчитывали, что годных пластин будет не более 75–80 %, а их чистота будет на порядок-полтора ниже.

Но микрогравитация разрушила их ожидания отбойным молотком, поэтому им пришлось переоценить свои мнения по этому вопросу.

Пробное изготовление процессоров из орбитального материала показало высокую тактовую частоту, низкое энергопотребление, а также выдающуюся устойчивость к радиации.

В ходе испытаний было доказано, что стандартный процессор К1890 на техпроцессе 1 микрометр, изготовленный из земного кремния, имеет тактовую частоту 38 МГц, а такой же К1890, но изготовленный из орбитального кремния, достиг тактовой частоты 77 МГц. Со снижением тепловыделения на 43 % и повышением радиационной стойкости в 19 раз, что открывает потрясающие возможности в космической отрасли.

Высокомощный процессор К1880 на техпроцессе 1 микрометр и предназначенный для суперкомпьютеров ГКО и ГАУ КГБ, изготовленный из земного кремния, выдавал максимум в 60 МГц, а его копия из орбитального кремния выдала 105 МГц, с соответствующим снижением тепловыделения и повышением радиационной стойкости.

Правда, последнее не сильно-то волнует ГКО и ГАУ КГБ, потому что они видят суперкомпьютеры, работающие с массивами данных.

«Сэкономим на квадратуре занимаемых помещений и охлаждении», — подумал Жириновский и довольно улыбнулся.

Этот полёт «Бурана» полностью закрыл вопрос с вычислительными мощностями — когда будет налажено серийное производство «орбитальных» процессоров, произойдёт перевооружение ГКО и ГАУ КГБ, что решит давно набившую Жириновскому оскомину проблему хронической нехватки вычислительной мощности.

Гражданский потребитель не увидит компьютеры с «орбитальными» процессорами до налаживания массового производства на станции «Мир-2», а её ещё даже не подняли на орбиту, поэтому ждать потребителю ещё очень долго.

«И это только я о кремнии прочитал!» — подумал Жириновский и перелистнул страницу документа. — «Германий… не очень интересно, но почитаем…»

Германия вырастили 29 килограмм и это больше эксперимент, чем промышленное производство для надобностей оборонно-космического народного хозяйства.

С применением этого германия был произведён испытательный экземпляр универсального тепловизора «Прогресс-4М», показавший увеличение дальности обнаружения и распознавания цели на 45 %.

«Это уже практически право первого выстрела, если речь идёт о танковой дуэли», — пришёл Жириновский к выводу. — «Хотя, на Западе, у французов или американцев, чёткость и дальность тепловизоров лучше, поэтому возможно, что у нас будет паритет».

Он записал этот вопрос в блокнот, чтобы обратиться потом к профильным специалистам, за уточнением.

Но на какие-то там танковые и вертолётные тепловизоры наработанный на орбите германий тратить не будут. Его планируется извести на перспективное направление — кремний-германиевые гетероструктуры, которые обещают значимое увеличение тактовой частоты процессоров, то есть, выжимание из освоенного техпроцесса дополнительной мощности.

Если это направление «выстрелит», то можно будет повысить мощность процессоров на значение в диапазоне от 30 до 70 %. Советские учёные, пока что, не знают, насколько точно, а также не уверены, что у них вообще получится это, но Жириновский верит в них.

«Надо выжимать из того, что имеем, всё!» — с решимостью подумал он. — «До последней капли!»

Он вернулся к чтению отчёта и дошёл до 27 килограммов орбитального арсенида галлия, но там речь шла об СВЧ-транзисторах и монолитных интегральных схемах, как и в случае с бесславно не полученным фосфидом индия.

Причина, почему печь отключилась, была до боли обидной — сказался незамеченный дефект в проводке, питающей плавильную печь. Случилось короткое замыкание, компьютер автоматически обесточил печь, затем случилась программная ошибка и он не смог переключить питание на резерв, а на такой случай инструкций не было.

Из-за того, что с фосфидом индия случилась такая обидная накладка, планы на наработанный арсенид галлия были скорректированы — часть его перенаправят на спутники РЭБ «Парселена», что даст, конечно, не такие же характеристики, как орбитальный фосфид индия, но кратно лучше, чем земные аналоги.

Расплачиваться за это придётся радарами — планировалось нарастить мощность авиационных и наземных радаров примерно вдвое, но теперь ПВО и ВВС придётся ждать следующего запуска «Бурана» с ОПЛ…

И последними в документе освещаются 18 килограммов теллурида кадмия, которые точно будут пущены на производство инфракрасных матриц, которые пойдут на оснащение спутников-шпионов и спутники системы раннего предупреждения.

На эти же спутники, всё-таки, пойдёт часть орбитального германия — будут произведены высокомощные ИК-камеры.

В случае со спутниками-шпионами, дадут разрешение около 20 метров, что позволит обнаруживать перемещение вражеской бронетехники, чего не позволяют действующие спутники, имеющие разрешение в 50–70 метров.

А спутники системы раннего предупреждения позволят выиграть, оценочно, 40–50 секунд на лихорадочные размышления, в случае пуска потенциальным противником своих межконтинентальных баллистических ракет.

«Не сильно-то поможет, но зато ложных срабатываний будет значительно меньше», — осмыслил Жириновский прочитанный абзац. — «Ого, чувствительность к температуре обещают в пределах 2–6 градусов Цельсия, против 15–16 градусов в настоящий момент».

Общий вывод, который он сделал, исходя из прочитанного: это технологический прорыв в ряде отраслей.

Производство новых процессоров, монолитных интегральных схем, матриц, СВЧ-транзисторов и прочих вещей уже не остановить — ГКО взялась за работу и лишь вопрос времени, когда всё это начнёт радикальным образом менять Советский Союз.

У Жириновского возникло ощущение, будто он поймал Деда Мороза, приставил ему пистолет к виску и принудил к извлечению всех интересующих его подарков.

— Владимир Вольфович, к вам генерал Орлов, — сообщила через селектор секретарь.

— Запускайте, Екатерина Георгиевна, — разрешил Жириновский. — Хотя, нет! Не запускайте, велите ждать!

— Слушаюсь, Владимир Вольфович, — ответила секретарь.

Владимир заблокировал компьютер и пошёл на выход из кабинета, взяв со стола пачку сигарет и зажигалку.

— Гена, идём в курилку, — сказал он Орлову, сидящему на диване в приёмной.

— Идём, — ответил тот.

В курилке Владимир встал у столика с пепельницей и закурил.

— Что у тебя? — спросил он.

— Да проконсультироваться хочу, — ответил Геннадий, прикуривая импортную сигарету. — Ты с молодёжью на короткой ноге — расскажи-ка, что надо делать на митингах с подрастающим поколением?

— Надо не строить из себя хмурого чекиста, побольше улыбаться, ну и канцелярщину из лексикона исключить напрочь, — охотно поделился с ним опытом Жириновский. — А ещё надо заранее узнать, какого возраста молодёжь будет на митинге и провести тщательную разведывательную работу. Обязательно нужно вербовать агентуру, желательно из разных категорий того же возрастного диапазона. У меня преимущество — сын вовлечён в эту молодёжную деятельность, поэтому и подсказал практически всё. Тебе же могу посоветовать лично посмотреть фильмы, которые смотрит молодёжь, послушать музыку, которую она слушает, о чём болтают на этих своих тусовках. Надо изучить своего, так сказать, врага, чтобы он стал для тебя открытой книгой. Но не поверхностно — если сработаешь поверхностно, то они почувствуют, что ты засланный казачок и верить тебе нельзя.

— Хм… — удивлённо хмыкнул Орлов. — Ёмко.

— А как иначе-то, Гена? — спросил Владимир. — Я даже некоторые песни молодёжные помню. Как там было? Кровь за кровь! В том воля не людей, а богов! Смерть за смерть! Ты должен не роптать, а терпеть! Здесь твой ад! Ты знаешь — нет дороги назад! Пей свой яд! Пей, прокуратор Понтий Пилат!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Геннадий. — Это молодёжь сейчас слушает?

— Прямо сейчас — не знаю, — пожав плечами, ответил Жириновский. — Но в 91-м слушала, и я слушал — в ногу со временем! Потому что я прогрессивный президент!

— Даёшь… — произнёс Орлов. — Значит, буду изучать тематику, чтобы внедриться в ряды молодёжи…

— Внедряться не надо — все ведь всё понимают, — сказал на это Владимир. — Но если они поймут, что тебе не всё равно, что тебе их чаяния не чужды и ты не очередной представительный дядя в пиджаке, который решил выхватить их голоса — будет тебе успех. Я такой и тебе советую!

— Учту, — пообещал Орлов.

— Как тебе, кстати, на гражданке? — поинтересовался Жириновский.

— Нервозно как-то, — признался Геннадий. — А если не получится ничего?

— Да всё получится — я сам тысячу раз так делал! — похлопав его по плечу, уверенно заявил Владимир. — Ну, не тысячу раз, но ты понимаешь — всё схвачено! Ты же тоже не пописать вышел — боевой офицер! Воевал в Афгане! Работал в Комитете, рос в званиях, по чему можно измерить твою полезность Отечеству! Ну и сейчас Расторгуев не так на слуху, как ты!

Орлова начали активно пиарить — часто приглашают его на телевидение, в различные программы, как генерала КГБ в отставке, чтобы опросить его по тематике.

Жириновский смотрел несколько передач с его участием — Геннадий хорошо смотрится на экране, а также не лезет в карман за словом.

Опросы телезрителей показывают, что Орлов, как минимум, привлекает внимание и производит впечатление серьёзного чекиста, который точно разбирается в обсуждаемых тематиках…

— Оппонентов мы тебе подобрали — серьёзные и грозные противники, — добавил Владимир. — Один, Пелевин, будет из либералов, но крепких и адекватных, хотя не уверен, что такие бывают… Выступишь против него в «Ангард!», расколупаешь его аргументацию, как выеденное яйцо и заработаешь себе уйму политических очков! Либералов у нас никто не любит. Жаль, конечно, Пелевина, но нечего посягать на президентское кресло!

Жириновскому знакома эта фамилия по воспоминаниям Директора, но он не уверен, что это тот самый Пелевин, которого смутно помнил Директор.

«Вроде бы, он был писателем или режиссёром?» — не очень уверенно спросил себя Владимир.

Это было неважно, поэтому он перестал размышлять на эту тему.

— Начало у тебя хорошее — интерес общественности есть, поэтому будем планомерно двигать тебя в массы! — заявил Жириновский. — Но надо быть искренним — тогда народ в тебя поверит. Пару-тройку раз какую-нибудь глупую и безобидную историю из детства расскажи, когда интервью будешь давать. Ещё о курсантской юности, если можно, тоже чего-нибудь ляпни — пусть увидят в тебе человека! А экранное время у тебя будет.

— Понял тебя, Вольфыч, — ответил на это Орлов. — Но это всё работа — ладно. В субботу на дачу своих привозить?

— Конечно! — воскликнул Жириновский.