Третьего раза не будет! (СИ)

Глава 6. Суета сует

Анна

Утро выдалось хмурое. Вчера я предупредила мальчиков, что в школу они не пойдут, а нам с Алексом необходимо будет уехать. Пусть высыпаются и набираются сил.

Кажется, я пока сама до конца не осознавала, насколько большие изменения нас ждут. Но никакого внутреннего сопротивления не возникало. Я всегда знала, что Алекс не такой, как все, и давно приняла это. Кажется, подсознательно я всегда ждала его возвращения. Не меняла обстановку в квартире, не переезжала, не влюблялась. Да, физический контакт с мужчинами ограничивало клеймо, но ведь и чувств ни к кому не было. Интересно, на это тоже влияет клеймо или нет? Надо спросить.

Возвращение Алекса словно пробудило от спячки мою женскую сущность. Последние годы я была лишь матерью, и утонула в этой роли целиком. Сейчас же всё ощущалось острее, ярче, цветнее, вкуснее и приятнее. Наверное, я бы отправилась с ним, даже если бы не существовало никакой угрозы сыновьям. Ему достаточно было бы просто позвать.

Так что вперёд, по намеченному курсу.

На сделку мужа прихватила с собой, всё-таки с ним спокойнее, пусть деньги носит. С его шрамами и выражением лица — только в инкассацию и идти. Ещё в коллекторы можно или в группы боевого устрашения цыган.

Переоформление машины действительно не заняло много времени, а я, помимо денег, разжилась ещё бусами, двумя подвесками и массивным кольцом из бирюзы. Василий Иванович радостно заверил, что машина у меня в очень хорошем состоянии, а аккумулятор постоянно садится из-за того, что я редко езжу. Это правда, последние годы на дорогах столько стресса, что проще пешком дойти, чем окунаться в мир нервных автомобилистов.

На обратном пути мы заехали в школу, чтобы предупредить о планируемом отсутствии сыновей. Не хотелось волновать Ольгу Михайловну, поэтому я сообщила лично, что мы вынуждены срочно переехать в другую страну и, возможно, не вернёмся. И что документы я заберу позже, если они понадобятся. Потом даже подписала, не вчитываясь, какое-то странное заявление и покинула здание школы лёгкой походкой. От слов «уроки», «мам, нам задали к завтрашнему дню» и «нужно сдать деньги» потряхивало уже года два. Вот уж по чему точно никогда не стану скучать!

Стоило выйти на улицу, как я сделала вещь, о которой мечтает любой здравомыслящий человек. Вышла из всех родительских чатов. Боже, какое блаженство! Это даже немножечко лучше, чем секс с Алексом. Муж, кстати, спокойно ждал моего возвращения из школы, привалившись к раскидистому дереву.

«Куда дальше?» — с ленцой спросил он, кладя руку мне на поясницу.

Такая привычка у него и раньше была — всё время сохранять тактильный контакт, когда мы оказывались на улице. Это льстило, а ещё неплохо помогало не расквасить нос в гололёд.

«На барахолку!» — торжественно объявила я.

А что? Там тоже может продаваться бирюза. И подешевле.

«В ювелирных лавках было много подделок. Так странно, красивые прилавки, нарядные продавцы, а качество плохое. Можно же было бы не тратить деньги на сверкающие витрины, а просто улучшить качество, тогда люди бы сами пришли. Неужели до этого никто не додумался?» — спросил он.

«Скорее сначала у всех было одинаковое качество, потом кто-то придумал более красивые витрины, и вскоре выяснилось, что на качество не обращают внимания, если продукт хорошо подать. Это называется маркетинг. Ты смотришь, что делают твои конкуренты, а потом просто изменяешь упаковку или распространителя, и вот твой товар уже больше запомнился, чем другие».

«Интересно. Я учту».

На рынке нам долго не везло. Попадались лишь подделки. И только у одного дедушки мы нашли шкатулку, отделанную бирюзой, и купили не торгуясь. А дальше я потащила Алекса в тур по ломбардам и антикварным магазинам, и вот тут-то мы сорвали джекпот. И как я раньше не догадалась идти напрямую сюда? В итоге денег потратили немеряно, но улов получился приличный. Возле последнего ломбарда нас и подкараулила компания неадекватных худых парней в обтягивающих джинсах и грязных футболках.

— Ребят, мы смотрим, вы при деньгах. Извольте поделиться, — прохрипел один из них, медленно моргая красными глазами.

Алекс одним движением отодвинул меня себе за спину и оскалился. Я инстинктивно прижала к груди сумку с покупками.

Нас окружили. И всё это в трёх шагах от ломбарда! В середине дня на, казалось бы, людной улице один из этих отморозков достал нож, но никто из прохожих даже не остановился. Напротив, улица опустела в мгновение ока.

Неловкими пальцами я выхватила из сумки телефон и судорожно попыталась позвонить в полицию, а потом вдруг осознала, что у Алекса из документов только фальшивый паспорт, и проблемы с законом нам сейчас ни к чему.

Раздались звуки ударов. Алекс стремительно перетекал из одного положения в другое, всё происходило так быстро, что я даже ничего не поняла. Выпад — и один из гопников летит на землю. Взмах руки — и второй отлетает в сторону и свозит колени об асфальт.

— …ять! — обиженно заорал тощий парень.

Пока я в ступоре замерла с телефоном в руке, напавшие уже потеряли троих.

Алекс двигался молниеносно. Я не успевала за ним взглядом. Обезвредил того, кто махал ножом, а затем каждым ударом отправлял по одному нападающему в нокаут.

Видимо, тактикой своры было навалиться и запинать, но стоило им встретить отпор, оказалось, что к реальной драке они не готовы. Нападали по одному, действовали неслаженно и быстро потеряли численное преимущество. Когда на ногах осталось всего двое, до них дошёл реальный расклад сил. Алекс поймал их за шкирки, очень чувствительно стукнул головами друг об друга и швырнул на землю. От звука сомкнувшихся лбов меня передёрнуло.

Внезапно стало очень тихо. Затем с земли раздался матерный стон, а Алекс подхватил меня под локоть и резво потянул прочь. Обратно в торговые ряды, которые мы пересекли на крейсерской скорости.

Увидев такси, я замахала руками, и водитель кивнул, остановившись у тротуара. Я распахнула заднюю дверь и впихнула туда мужа, а потом следом села сама и дрожащим голосом сказала таксисту:

— На Предмостовую!

«Испугалась?» — спросил муж, накрывая ладонью мои судорожно сжимающие телефон руки.

Меня аж потряхивать начало от ужаса.

«Да. Их было шестеро!»

«Плохо подготовленные слабаки. Такие разве что бабку ограбить могут, и то если она без клюки. Если тебе когда-то будет грозить опасность, то я скажу бежать. Тогда моя задача — отвлечь нападающих, а твоя — убежать и спрятаться, потому что в любой серьёзной драке ты моя главная слабость, поняла?»

«А если за мной погонятся?»

«Моя задача сделать так, чтобы не погнались. В любой опасности ты всегда выполняешь мои приказы, даже если они кажутся странными. Сказал бежать — ты бежишь. Сказал упасть на землю, ты падаешь, даже если под ногами грязи по щиколотку. Поняла?»

— Да! — отчаянно воскликнула я вслух.

Таксист озадаченно посмотрел на нас в зеркало заднего вида.

«Ты голодный?» — спросила я после паузы.

«Очень».

«Хорошо».

Остаток пути я молчала, но Алекс притянул меня к себе, и страх отступил, наоборот, в душе рождался какой-то чисто женский восторг: муж победил шестерых и защитил меня! Пожалуй, кто-то заслуживает особенное поощрение.

Вечером я хотела встретиться с подругами, чтобы передать Соне ключи от квартиры, а с Олесей и Катей просто посидеть и попрощаться. Кроме них, у меня были только дальние родственники, но связи мы не поддерживали. Мама умерла два года назад. Потерю мы с мальчиками переживали очень тяжело. Если бы не она, я бы никогда не вывезла двойняшек и универ. Даже сейчас я иногда машинально иду в её комнату, чтобы посоветоваться, и растерянно замираю, вспомнив, что мамы больше нет, и спальня, которую она заняла после рождения двойняшек, теперь пуста. Такое случается всё реже, но в груди щемит потом ещё долго.

— Алекс, я сегодня хочу встретиться с подругами. Попрощаться… — сказала я, накрывая на стол. — Вы с мальчиками побудете втроём?

— Конечно! — ответил за всех Сашка. — Не волнуйся, мам, мы папе покажем Майнкрафт.

Вот по чему я точно не буду скучать — так это по их бесконечным видеоиграм.

Встречаться с девочками мы решили в кофейне возле дома.

С появлением детей мой круг общения сильно изменился, ведь бездетным подружкам было со мной неинтересно, а замужние или парные не горели желанием пускать в дом одинокую. Но три подруги для прощальной вечеринки всё же наскреблось.

За столиком уже сидела Олеся, пунктуальная до зубовного скрежета.

Олеся была старинной боевой подругой из детства. Её не отпугнули ни дети, ни исчезновение их отца, ни смерть моей мамы, которую я так тяжело переживала. Олеся строила карьеру в банке и уже возглавляла один из крупных отделов. Она всегда была сногсшибательна в своих узких чёрных юбках, на высоченных шпильках и с острыми линиями коротких воинственных стрижек на безупречно-платиновых от природы волосах.

Что у матери-одиночки с несостоявшейся карьерой может быть общего с одетой от кутюр, но матерящейся, как сварщик, стервозной дамочкой, которая наводила страх даже на своего генерального? Например, прошлое. А ещё секрет, что в душе́ Олеська была очень нежной, любящей и щедрой. И я верила, что она своё счастье ещё найдёт и даже создаст семью, потому что детей Олеся искренне обожала, и моим сорванцам от неё доставалась внушительная порция любви.

— Привет, красавица! Как же я соскучилась! — сжала я подругу в объятиях.

— Привет! Так, у тебя появился любовник! Рассказывай!

— Откуда ты?.. Ладно, за этим и встретились, только девочек подождём.

— Ну уж нет! Соня твоя наверняка опоздает на полтора часа, а Катя, может, вообще не придёт, скажет, что у нее МРТ левой ключицы правой пятки!

— Нет у неё никакого МРТ пятки! — фыркнула я.

С Катей мы вместе учились, и Алекса она знала прекрасно. Бывшая одногруппница стала хорошим доктором, вдумчивым и критически мыслящим. К своим тридцати она состоялась, как эндокринолог с именем, да ещё успела окрутить молодого и крайне перспективного хирурга.

— Хорошо, значит, вскрытие пункции дисфункции. А я уже тут и имею право знать! Кто он? — требовательно посмотрела на меня Олеся, угрожая бритвенно острым срезом каре.

— Катя с Соней будут, причём обе уже на подлёте. Соня точно не опоздает, это в её интересах.

— И что за интерес? — скептически протянула Олеська.

— Ключи от квартиры. Я уезжаю, надолго, возможно, навсегда, — немного виновато улыбнулась я. — А её ситуацию ты сама знаешь…

С Соней мы подружились на работе, вот ей повезло меньше всех. Рано выйдя замуж по огромной любви, она оказалась в ситуации, когда запланированные и желанные дети внезапно оказались нужны только ей, а тридцатипятилетний муж «не нагулялся». Решив наверстать упущенное и дотрахать недотраханное, он привёл двадцатилетнюю девушку без совести, но с большими сиськами жить на ипотечные метры к жене и троим детям. Мы все Петю хорошо знали и не раз замечали за ним некрасивое поведение и подколки в отношении жены, но такого поворота не ожидал никто. Теперь фраза «это Маша, она будет жить с нами» стала нашей локальной шуткой и синонимом полного звездеца, в котором не знаешь, за что хвататься — за кочергу или за сердце.

Поэтому сейчас Соня снимает двушку на окраине и тянет одна троих детей, младшей из которых едва исполнилось пять. А в совместно нажитой трёшке обитает бывший с новой пассией. И, возможно, я бы поняла такую диспозицию, будь Петя основным добытчиком в семье, но две трети стоимости квартиры внесли Сонины родители, продав наследство от одной из бабушек, а Петин вклад должен был состоять в выплате ипотеки, но и тут возникли трудности.

После тридцати и появления третьего ребёнка Петя резко уверился в том, что Соня от него никуда не денется. Стал огрызаться, перестал платить ипотеку и давать деньги на хозяйство. И в итоге нашёл ту, которая «умеет вдохновлять». Умелая вдохновительница училась в ПТУ и имела репутацию слабой на передок, но разве может такая малость служить помехой большой и светлой любви?

Так что теперь, помимо работы, детей и развода, Соне предстояли суды и разборки с бывшим, отказавшимся съезжать добровольно. Я радовалась возможности оставить ей жильё. Они с детьми жили у нас какое-то время сразу после ссоры с Петей, но потом Соня настояла на том, чтобы съехать на съёмное жильё. Я хотела оставить ей квартиру на условии, что ей нужно просто оплачивать коммуналку с налогами и следить за тем, чтобы квартира не пришла в упадок.

Мало ли, вдруг вернуться всё же придётся.

Олеся всё ещё сидела, переваривая вываленную на неё новость об отъезде.

— Ань, ты в себе вообще? — строго спросила подруга, оклемавшись. — Куда ты уезжаешь? С любовником? Нет, ну ты скажи, кто он и куда ты намылилась? Только не говори, что он турок и ты переезжаешь в Стамбул быть женой пятой, но любимой.

— Нет, не турок.

— Азербайджанец? — с сомнением протянула подруга.

— Нет.

— Но иностранец?

— Почему ты так решила? — удивилась я.

— Ну, местных мужиков ты пачками отшивала, а теперь вот намылилась уезжать. Я дедуктирую. Итак, продолжим. Грузин? Армянин?

— Да что ты прицепилась? Подожди, сейчас девочки придут, и я всё расскажу.

В кафе как раз вбежала Катя. Она вообще всё делала исключительно набегу и была из тех, кто способен делать одновременно тысячу дел, и все — хорошо. Поэтому я не удивилась, что она одновременно спешила на встречу к нам, говорила по телефону и записывала завтрашние встречи в ежедневник.

— Приветы! Как оно? — бухнулась она на стул, убирая телефон в ежедневник, а ежедневник — в сумку.

— Привет, я так рада тебя видеть! — улыбнулась я подруге и привстала, чтобы её обнять.

— Привет! И я! А ещё я в шоке, что ты вовремя, — беззлобно поддела Олеся. — Сейчас, если Соня тоже не опоздает, то куплю лотерейку.

— Надо было раньше покупать: если Соня не опоздает, то считай, что твоя удача на сегодня уже исчерпана, — не осталась Катя в долгу.

Вообще, подруги неплохо ладили, но сами между собой особо не общались, хотя за жизнями друг друга следили и пересекались на совместных девичниках довольно регулярно.

Соня, конечно, опоздала, но всего на двадцать минут.

Когда все расселись и сделали заказ, три пары голодных до сплетен глаз уставились на меня, растерявшуюся и не знавшую с чего начать.

— Итак, любовник-иностранец, — не выдержала Олеся, подгоняя меня жестом наманикюренной руки.

— Девочки, тут такое дело, — я глубоко вздохнула и вывалила на подруг свою новость: — Я уезжаю и надеюсь, что надолго. Возможно, навсегда. Заявление на работе написала в электронном виде и нагоняй от Савелия Палыча уже получила.

В этот момент подошёл официант, и мне пришлось замолчать, пока он расставлял напитки.

— И куда ты намылилась? — с недоверием спросила Катя.

— Я точно не знаю. Алекс вернулся, и я уезжаю с ним.

Тишина рухнула на столик с такой оглушительностью, что чуть кофе не расплескался.

— Алекс? Это тот, который тебе сделал двоих детей и свалил на десять лет? — невинно уточнила Соня.

— Тот, после чьего ухода ты брала академ, но учиться нормально так и не смогла? И вместо того, чтобы стать нормальным врачом, прозябаешь на фельдшерской должности на каком-то сраном заводе? — недовольно скрестила руки на груди Катя.

— А, возможно, это тот Алекс, который оставил ей пятикомнатный пентхаус в элитном доме в центре города и около миллиона на счетах, а про детей даже не знал. При этом мы не знаем, что с ним там случилось и какие у него оправдания. Давайте хотя бы выслушаем, — Олеся, как всегда, подходила к вопросу с практической точки зрения.

Они с Катюшей Алекса хорошо знали, а вот Соня видела его только на фотографиях.

— Он вернулся весь в шрамах. У него была серьёзная травма головы, и он ничего не помнит. И меня не узнал. И про детей не знал, познакомила их вчера.

— Насколько серьёзная травма? — уточнила доктор.

— Шрам вот такой, — показала я на левую щёку и повела к затылку, захватив висок. — И по-русски больше не говорит, не помнит ничего. Квартиру осмотрел с любопытством и вообще поначалу думал, что она моя. Я потом ему рассказала, как дело было.

— Бразильский сериал какой-то. А где он был?

— И почему по-русски не говорит? Он же Алекс Иртов, — нахмурилась Катя. — Разве русский ему не родной?

— Не родной. Он… издалека.

— И ты в это «издалеко» решила переехать? — сощурилась Соня.

— Да. У нас дети. И для них там будет лучше.

— Ой, ну девочки, что вы как дикие. Ну куда она переедет? Ну самое страшное — в Штаты, туда визу хрен получишь, но можно же всё равно и в гости прилететь, или, вон, в Мексике на каникулах встретиться. И ты, Анька, тоже не драматизируй. Сегодня уехала, завтра приехала. Хату уговори его на тебя переоформить, наплети что-нибудь. Безработной точно не останешься, я тебя к себе операционистом возьму если что. С голоду не помрёшь, — заверила Олеся.

— Я не смогу приезжать. И вы не сможете, — сдулась я.

— С чего бы это? В секретном военном городке будешь жить, что ли? Так Алекс у тебя вроде не военный…

— Знаете, девочки, был такой эпизод, когда мы ещё все вместе учились, — начала вдруг Катя. — Я Алекса неплохо знала, всё-таки мы одногруппники. Был он, конечно, нелюдимым, но как-то всё равно общались, да и с Аней он всегда другим становился. Кто бы что ни говорил после его исчезновения, но Аньку он любил по-настоящему. Такое не скроешь и не сыграешь, тем более в течении двух лет. Не полторы недели же они встречались. И потом, когда все хату его увидели, и слух пошёл, что он из богатеньких, за ним много девчонок увивалось, но Алекс сквозь них смотрел и только Аню нашу замечал. Это я вам точно говорю. Так вот, был у нас на потоке такой парень Глеб. Вроде и не совсем конченный, но такой, с подлецой, что ли. Алекс его особо не жаловал, но так-то они и не пересекались. И вот помню, была попойка у нас в общежитии на втором курсе, Аня тогда не пришла, кажется, к маме уехала, а Алекс показался уже ближе к середине, посмотрел, что её нет, и уже уходить собрался, но заметил, что Глеб к Ларисе клинья очень откровенно подбивает. А Лариска перепила, но я-то знала, что Глеб ей не нравится, ну я и приглядывала. И Алекс тоже посмотрел на это дело, да и остался. И вот зуб даю, девочки, что из-за этого остался. Глеб Ларису тогда прям спаивать начал, совал ей стакан под нос, я вроде это дело пресекла, но вижу, что повело её всё равно знатно. Я её оттащила в комнату и уложила, она уже в невменозе была.

— Ты давай к сути, что за Санта Барбара? — нетерпеливо поторопила Олеся.

— Я даю к сути! — фыркнула Катя и продолжила: — Прошло буквально минут пятнадцать, смотрю, а Глеба за столом уже нет. И Алекса тоже нет. И что-то тревожно мне стало, подумала, может, подерутся или ещё что. Я тогда даже не подумала, что Лариска Алексу нравится, он как-то очень уж отрешённо за ней наблюдал. А дальше я пошла в её комнату и застала такую сцену: Алекс Глеба со спущенными штанами с Лариски стащил. Та в пьяных слезах на кровати в разорванной кофте, а Алекс держит Глеба за грудки почти на весу и в глаза ему смотрит. И долго он так смотрел, молча, пока Глеб не обмочился. После чего Алекс Глеба из комнаты вышвырнул, а на меня зыркнул волком и приказал: «О том, что тут было, тебе лучше молчать». Мысленно приказал, девочки. Я долго думала, что мне по пьяни показалось, но ситуация из головы никак не шла. Он что-то Глебу внушил тогда, понимаете? И Глеб отчислился.

— А клеймо? — осторожно спросила Олеся. — Я просто тебя, Ань, видела на следующий день после того, как ты им обзавелась. Ты тогда сказала, что Алекс тату тебе сделал, но разве татуировка вообще может так быстро зажить? И вообще, оно же изменилось, так? Сначала рисунок был целиком белый, а потом каёмка серая проступила почти сразу после того, как Алекс исчез. И вскоре вовсе почернела, а само клеймо — посерело через пару лет. А теперь, смотрите, сам рисунок светлый, почти белый, а окантовка серенькая стала, не чёрная. Я, может, в татуировках не очень хорошо разбираюсь, но они так себя не ведут!

Олеся вынесла вердикт, и все трое вопросительно посмотрели на меня.