Третьего раза не будет! (СИ)

Глава 12. На крыло!

Анна

На следующее утро после завтрака Алекс запланировал встречу с артефактором.

— Блага вашему роду, лей Альсар, — поздоровался муж.

— И вашей семье блага, — ответил тот.

Пожилой худой мужчина с проседью в волосах хитро прищуривал глаза и держался несколько отстранённо, но чувствовалось, что он улыбчив и настроен к нам положительно.

Мы с детьми с благоговением наблюдали за его действиями, пока он доставал из шкатулки четыре металлических обруча, украшенных камнями с одной из сторон.

В руках артефактора тонкий обруч словно ожил, камни слегка засветились, а потом погасли. Алекс тоже приложил руку, и один из камней засиял особенно ярко, после чего муж кольнул себя в палец тонким стилетом и мазнул кровью каждый из камней. Мальчики, затаив дыхание, смотрели на разворачивающееся действо. После чего зайтан Альсар разомкнул обруч и прислонил его острыми краями к вискам мужа на линии роста волос.

Артефакт металлической змейкой скользнул под кожу и стянулся на голове, оставив увенчанную камнями часть украшать лоб. Я вздрогнула, но Алекс даже не поморщился, неужели это не больно?

Сыновья наблюдали, как Алекс подвигал бровями, поправил обруч поудобнее и повернулся к нам, позволив изучить место входа металла под кожу. Там образовалось что-то наподобие маленького шрама, а тончайшая узкая пластина стала практически неощутима.

Следующей на очереди была я. Хайратники я носила с удовольствием, мне они очень шли, но становилось не по себе, что конкретно этот хайратник не снимешь, пусть он и очень красив. У мужа и сыновей серебристая тонкая металлическая пластина была просто гладко отполирована, а на моей прослеживался цветочный орнамент, и камни скорее напоминали изящные цветы в венке.

— Что это, Алекс?

— Ментальная защита для нас всех, а также возможный способ связи, к сожалению, пока односторонний. Мальчики, если в них проснутся способности, тоже смогут с тобой связаться в будущем, а у тебя способностей к мыслеречи нет, ты можешь ею пользоваться, только когда общение инициирует другой маг. Для связи нужно обладать магией. У меня есть такой же браслет для связи с Эртаном, в этом нет ничего особенного.

Муж показал абсолютно пустое запястье, словно это могло что-то объяснить. Или браслет под кожей? Страсти какие!

Дальше всё повторилось. Алекс легонько коснулся моих висков, и боли я не почувствовала, но ощущение скользящей под кожей металлической ленты оказалось крайне мерзким, меня даже передёрнуло от отвращения, но я постаралась справиться с эмоциями. Мальчики приняли свои новые украшения достойно.

Мне хайратник шёл больше всех. Дымчатые серо-голубые камни идеально подходили к глазам, и всё выглядело так, будто я долго выбирала это украшение. С ним моё лицо стало более аристократичным, что ли. И, главное, расчёсываться и волосы заплетать не мешает.

— Вы позволите?

Зайтан артефактор потянулся к бабушкиной подвеске, которую я так и носила на шее. Я вопросительно глянула на Алекса и он кивнул.

— Конечно, нужно снять? — спросила я у пожилого зайтана.

— Да, было бы удобнее.

Я протянула ему кулон на толстой серебряной цепочке. В руках мага тот вспыхнул ярким светом, прожилки на бирюзе заалели так, словно камень сейчас лопнет.

— Лей Иртовильдарен, что мы сделаем с этим кулоном? Ваша жена не магесса, поэтому использовать его как накопитель она не сможет. Я могу заложить несколько щитов, а вы — целительский импульс. Такой кулон позволит держать заряд огромной силы.

— Давайте так и поступим. Есть ещё два кулона, которые подойдут для сыновей, если у вас найдутся подходящие цепочки.

— Конечно, сейчас подберём.

Возня с кулонами заняла ещё примерно полчаса. На шеи мальчикам легло по камешку из той горсти, что Алекс купил в ТЦ. Удивительно, кажется, что это было целую жизнь назад.

После того как артефактор закончил, раскланялся и ушёл, Алекс пригласил нас на прогулку на крыларах. Дети аж подпрыгивали от любопытства, да и я хотела наконец взглянуть, что там за крылары такие загадочные, поэтому мы с радостью согласились. Муж повёл нас к высокой башне с узким основанием и просторной площадкой наверху, поддерживаемой массивными спицами, как у зонта.

Оказалось, что, помимо большой площадки, на верхнем этаже находился также ангар. Подниматься пришлось долго, по ощущениям этажей эдак десять, но вид отсюда стоил любых усилий. Каменная усадьба Эртаниса и Маританы, окружённая лужайками из голубого мха, кустами и деревьями, выглядела сказочно. А в ангаре шумели и издавали резкие пронзительные вскрики крылары. Работники башни приветственно кивнули нам и присоединившимся почти полным составом хозяевам — не хватало только самого младшего.

Когда из ангара, называемого Алексом насестом, вывели первого крылара, я обомлела. Готовилась увидеть очень большую птицу, но моё воображение было не способно даже приблизиться к реальности.

Больше всего крылар походил на пернатого птеродактиля, но с птичьей головой вместо морды ящерицы, острейшим клювом и двумя покрытыми длинными, жёсткими перьями крыльями. Кроме них у него были ещё две пары трёхпалых конечностей. Он скрежетал по каменному полу длинными изогнутыми острыми когтями, венчающими массивные задние лапы. Крылья посередине имели точку сложения, оканчивающуюся устрашающим загнутым шипом, а на груди жались к телу небольшие передние лапки, явно используемые для мелких манипуляций, на них коготки были поменьше, но всё равно не вызывали сомнения в своей опасности — каждый из них был длиной с ладонь.

Размах крыльев сложно оценить, но если у орла он около двух метров, то тут речь явно шла о десяти с лишним, ведь тело у крылара гораздо крупнее.

Спустя минуту оказалось, что первой к нам вывели самочку, а тело действительно внушительного размера выползло следом. Крылар-самец оказался крупнее раза в полтора. Потрясающе красивые птицы, но выглядели они крайне опасными. Хотя никого, кроме меня, это, кажется, не смущало. Алекс с Эртанисом похлопали нескольких огромных пернатых по светлой груди и начали кидать им крупные куски мяса, которые крылары ловили ловкими движениями головы или даже брали из рук длинными острыми клювами.

Нам с детьми тоже выдали мясо, подвели к нам птиц, на которых нам предстояло лететь, и велели кормить. С замиранием сердца я протянула вверх кусок мяса. Птичка у меня оказалась вполне умная и понятливая, только покосилась жёлтым глазом, когда я неловко уронила кусок на пол, но одобрительно гаркнула, стоило лишь поднять его и отдать ей.

— Теперь можешь её коснуться.

Пёрышки на длинной шее складывались в гладкую броню и были явно плотнее, чем у наших птиц. Собственная рука на фоне размера крылара казалась крошечной.

Оказалось, что один крылар может нести только одного всадника (в качестве исключения — двух детей или мать с ребёнком небольшого веса). Стая из самочек следует за крупным самцом и повторяет все его манёвры. Взлететь с земли со своей ношей они не могут, поэтому просто камнем падают вниз с башни и расправляют крылья уже в воздухе, ложась на поток. Самцы чаще тёмно-коричневые с синеватым отливом, а самочки — от палевого до светло-кофейного.

— Станция, как называют такую башню с насестом, имеет ярко-жёлтую или красную крышу. Крылары видят их с высоты и приземляются на отведённые для этого площадки. Знают, что на станции их покормят. Некоторые озорники могут и по крышам домов погулять, но вообще они достаточно разумны и любопытны, охотно сотрудничают с людьми и доверяют нам своё потомство, — пояснил Эртан.

— В дикой природе самки не покидают гнездовых пещер и нередко голодают, пока высиживают птенцов. У одного самца-крылара может быть до трёх самок, самая молодая и слабая может погибнуть, если у вожака стаи не складывается с охотой. Но сотрудничая с людьми, крылары могут иметь внушительные по размеру стаи, а мы заботимся обо всех птенцах и самочках, — добавил Алекс.

— Только часть из вылупившихся птенцов остаётся с людьми, остальные улетают на дикие просторы. Крылары никогда не нападают друг на друга, даже если чужак зайдёт в насест с малышнёй. Точно также они не причиняют вреда птенцам и самкам, но два самца могут посоперничать за право называться вожаком стаи. Проигравший либо следует за победителем, как самка, либо улетает в джунгли, либо ищет другую станцию с самцом послабее, — закончил пояснения Эртан.

Ошарашенная, я позволила Алексу усадить себя в небольшое седло на загривке у крылара: ноги раскинуты по обе стороны, таз пристёгнут широкими ремнями. Алекс распорядился взять с собой верхнюю одежду, так что теперь я парилась в дублёнке и шапке-ушанке. Нам выдали ветрозащитные очки из стекла, переливающегося фиолетовым и жёлтым. Они, как горнолыжные маски, крепились к голове ремнём.

— Это стекло, усиленное магией, не бьётся и не царапается, — пояснила Маритана.

— Наденьте перчатки и держитесь за луку седла, — указал Алекс.

— Когда крылар набирает высоту, то нужно наклониться вперёд, когда снижается — откинуться назад, — давал наставления Эртанис, оседлав самого крупного самца.

— И ничего не бойтесь, даже если вы перевернётесь вверх ногами, то из седла не вывалитесь! — со смехом заметила Маритана.

Я покрепче стянула завязки на шапке-ушанке, не хватало ещё потерять земную ценность. Саше с Лёшей тоже показала жестом, чтобы всё проверили.

Наконец, Эртанис зычно крикнул:

— Все готовы?

Нестройный хор голосов и мой срывающийся на хрип писк заверили, что да.

— Тогда на крыло!

По этой команде его крылар взял краткий разбег и ухнул камнем вниз, чтобы несколькими мгновениями позже взмыть над станцией, задавая направление. Остальные крылары последовали за ним, расправляя крылья.

Первые минуты полёта выбили из меня воздух, слёзы навернулись на глаза, а разогнанная адреналином кровь застучала в висках. Но затем пришёл восторг! Я чуть пригнулась к светлой шее моей самочки и посмотрела вниз. Исполинские секвойи стелились под расправленными крыльями, впереди летела почти вся стая, позволяя любоваться невероятной грацией этих животных. Корябая каменный пол, они передвигались неловко и как-то даже неуклюже, поэтому я никак не ожидала увидеть, насколько легко и изящно они парят в небе.

Эртанис вёл стаю вперёд, и перед нашими глазами раскидывались его владения: ровные квадраты и треугольники полей вирры с широкими дорожками между стенами кустов. Затем следовали зелёные, жёлтые, белёсые и синеватые поля с другими культурами, плотные ряды садовых деревьев, а затем загоны и пастбища для ящеров и козаров.

Козары напоминали земных коров, но отличались более лёгким сложением и ветвистыми рогами, какие бывают у оленей или лосей. Расцветка у них была вполне привычная, коровья: чёрная, пегая, мраморная, с рваными цветными пятнами на боках. Небольшое стадо при виде крыларов метнулось прочь и скрылось под защитой деревьев. Уж не знаю, способен ли крылар унести корову, но вот напасть и потрепать точно мог, поэтому я вполне разделяла опасения местных ветвисторогих бурёнок.

Полёт вызвал дрожь, было и ужасно радостно, и страшно весело, даже не знаю, чего испытывала больше — испуга или удовольствия. Сыновья же были в дичайшем восторге, то и дело раздавались их весёлые взвизгивания и радостные крики. Эртанис направил стаю к морю, и вскоре я увидела потрясающий пейзаж: сверкающая синяя вода, полоска ярко-оранжевого песка и массивные заросли высоченного нежно-зелёного папоротника. В отдалении от кустов — стена из гигантских синевато-зелёных секвой, устремлённых в голубое небо.

Неужели здесь совсем нельзя купаться? Картина подо мной выглядела, как реклама по продаже экзотических туров.

Я даже представить не могла, насколько красивым может быть залив с высоты птичьего полёта. Эртанис заложил скользящий вираж, и пустил своего крылара над поверхностью. Мы тоже спускались всё ниже, в нос ударил острый запах моря и водорослей. Мы парили над синей прозрачной водой, когда внизу началось движение.

Море вспухло и, разметав белые брызги, из глубин взметнулись щупальца огромного чудовища. От страха я завизжала, но мы летели слишком высоко, чтобы тварь смогла нас достать, поэтому гигантские тентакли с грохотом обрушились обратно вниз. Эртанис заложил ещё несколько виражей, дразня подводного кракена, самочки крыларов лишь повторяли его манёвры, держась чуть выше уровнем, но мне было настолько страшно, что от крика осипло горло. Каждый раз, когда под пролетающей птицей вспенивалась вода, а вверх устремлялись огромные щупальца, я орала так, что закладывало уши.

И ведь сделать ничего не могла — понятия не имела, как управлять своей крыларой!

К счастью, Эртанис наигрался, и мы двинулись вдоль берега, где постепенно полоса пляжа стала белеть и извиваться, пока не закончилась в маленькой закрытой скалами лагуне. Вода здесь была настолько прозрачной, что с высоты виднелось песчаное дно. Крошечная заводь была полностью отгорожена от моря тонкой грядой обточенных временем камней. Кажется, тут можно было бы купаться, хотя время сейчас явно не летнее, скорее весеннее.

На высоте и скорости холодный ветер так и норовил выдуть из-под одежды всё тепло, и я порадовалась тёплой дублёнке и шапке, они явно были уместны для полётов.

Дальше наш путь лежал в сторону горной цепи. Седая гряда показалась из облаков и засияла в свете солнц заснеженными пиками. Её часть врезалась прямо в море, упираясь в берег серыми скалами, покрытыми зелёной порослью. Горы были действительно высокими, и мне стало интересно, полетим ли мы на ту сторону. Но мы только сделали несколько кругов над дикими джунглями вдоль гор и развернулись по широкой дуге, чтобы возвращаться назад. К морю больше не полетели, двигались вдоль гор, а потом свернули к станции с лимонно-жёлтой крышей — такую действительно увидишь издалека. Прилетели уже после полудня, когда тени от исполинских деревьев начали удлиняться и накрывать долину прохладой.

На станции было тепло, отовсюду раздавались звуки жизни, пели птицы, жужжали насекомые. Холод и свист в ушах от полёта постепенно отходили на задний план.

На одеревеневших ногах я неловко слезла со своей крылары, чьё имя так и не спросила. Алекс поймал меня в объятия, вопросительно заглядывая в лицо. Полёт вызвал смешанные чувства. Восторг и ужас, веселье и страх, радость и трепет. Погладив свою птичку, я отступила внутрь башни, готовая спускаться вниз.

Могучие крылары с удовольствием приняли богатое мясное угощение и сами проковыляли к своему насесту.

Сыновья светились от счастья, наперебой делясь друг с другом впечатлениями. Эх, сфотографировать бы эти радостные мордашки… Надо спросить у Алекса, есть ли в Мундаре для этого какой-нибудь артефакт.

— Как тебе полёт?

— И страшно, и захватывающе, — поделилась я охрипшим голосом.

— Ты молодец, что решилась, многие женщины на крыларах вообще не летают, боятся, — одобрительно посмотрел на меня Алекс.

— А что, так можно было? Отказаться и не лететь? — в шоке уставилась на него я.

— Ну да. А что не так? — растерялся он.

— Я думала, что у вас все летают, мне было страшно, но я подумала, что раз дети летают и Маритана тоже, то, значит, это в порядке вещей, и я тоже должна уметь, — жалобно просипела я.

— Мари с Микой очень храбрые, — гордо сказал Эртанис, будто это была лично его заслуга.

— И ты теперь тоже, мама! — подхватил Саша.

— Если бы я знала, что это не все делают, то сто раз подумала бы, — хрипло возмутилась я.

— Тогда хорошо, что ты не знала, зато теперь ты точно не отвертишься от полётов. Это ведь просто, даже управлять не нужно, летишь себе спокойно…

— Прямо в пасть морскому кракену! — насупленно перебила я Эртаниса.

— Мы находились на должной высоте и в абсолютной безопасности. Но для первого раза, возможно, это действительно было немного чересчур, приношу свои извинения, — церемонно поклонился он.

— Мама, папа, давайте завтра ещё слетаем? — у Лёши горели глаза.

Для меня такое обращение было ещё очень непривычным, и весь свой боевой запал я сразу как-то подрастеряла.

— Посмотрим по погоде и вашему поведению, — просипела я в ответ.

Обратно из станции мы с детьми шли в обычной одежде: шапки, очки и дублёнки нёс Алекс. До обеда ещё оставалось какое-то время, поэтому мы втроём отправились на уроки аларанского, Маритана ушла кормить малыша и распоряжаться насчёт еды, а Алекс с Эртанисом исчезли в кабинете последнего, обсуждая какие-то земли. Видимо, мы не просто так летали, а заодно проводили разведку.

Интересно, Алекс расскажет, если его спросить?