Третьего раза не будет! (СИ)

Глава 13. Охота на кракена

Анна

Учиться было не просто легко, а невероятно приятно. Жаль, что у нас нет такого зелья. Послушал, почитал — и всё в памяти отложилось раз и навсегда. Мы с учителем разбирали разные формы сослагательных наклонений, но материал вовсе не казался сложным. Надо же, местные падежи я вообще уже свободно освоила, даже не акцентировала на этом внимания.

К обеду мы собрались за столом голодные и полные впечатлений от полёта. На этот раз подавали запечённую рыбу с красной чешуёй и белым мясом внутри. На вкус она больше всего напоминала минтай, костей не было, поэтому я съела её с удовольствием. Ягодные салаты, как обычно, отложила на десерт, а сейчас налегла на зелень и обжаренные на гриле ростки наподобие спаржи, но гораздо крупнее и толще.

— Повезло нам сегодня с погодой. Летать в дождь — удовольствие ниже среднего, — заметил Эртанис.

— В этой године для Сезона Ветров подозрительно сухо. Думаю, можно считать, что Сезон Холодов уже начался, — сказал муж.

— Но что-то пока не очень холодно, — подозрительно заметил Саша.

— Температура опустится ещё ниже, особенно в регионе столицы, но заморозков у нас не бывает, — мягко ответила Маритана, одной рукой придерживая непоседливого малыша, а второй пытаясь его накормить.

— Что, и снега не бывает? — недоверчиво спросил Лёша.

— Нет, не бывает. Даже в самых северных районах снег выпадает только на вершинах гор, но там он и летом не тает, там вечная мерзлота.

— А летом у вас очень жарко?

— Порядочно, но главное не жара, а влажность. После зимнего Сезона Холодов наступает Сезон Дождей — это весна. Дождь льёт стеной почти каждый день несколько месяцев подряд, а затем настаёт жара, и вся влага поднимается в воздух. Летнюю жару прогоняет ветер и наступает Сезон Ветров, осень. Зима у нас самое долгое и засушливое время, идеальное для путешествий на крыларах, — сказал Алекс.

— Папа, а ты говорил, что мы можем полететь в твой дом на крыларах или пожить тут месяц, а потом перейти порталом, правильно? — спросил Лёша.

— Да, всё верно.

— Но мама очень плохо перенесла портал, а сейчас идеальное время для полётов. Давайте полетим на крыларах! — радостно воскликнул сын.

Сашка горячо закивал, поддерживая брата.

— Папа, пожалуйста! Мы никогда раньше ничего подобного не пробовали, это так невероятно круто!

— Круто? — переспросил Алекс.

— Здорово! — тут же поправился Саша.

— Аня, тебе понравился перелёт? Ты смогла бы летать по несколько часов в день целый месяц? Или предпочла бы остаться здесь и перейти порталом?

Я задумалась. С одной стороны, портал меня напугал, с другой — крылары тоже. Гостить целый месяц в чужом доме было несколько утомительно, особенно для хозяев. Плюс у меня ещё остался осадок оттого, что Маритана не стала отвечать на вопрос про поцелуи. С другой стороны, я плохо представляла сложности предлагаемого пути.

— Мам, пожалуйста! — взмолились братья.

Мика с Илталисом, наоборот, насупились. Кажется, гости пришлись им по вкусу.

— Лететь на крыларах через весь континент! — всплеснула руками Маритана. — Глупости какие, лучше оставайтесь у нас. Вы сможете заниматься языком, тренироваться, а летать на крыларах можно и тут — вон, пожалуйста, их целый насест. Берите и летите, куда хотите.

В её словах была определённая логика, и я вопросительно посмотрела на Алекса.

— Заниматься языком с вами могу и я, нужно будет просто взять несколько учебников. Тренировки с мечом, ножами и копьём можно продолжать в любом месте, а во многих городах есть свои полосы препятствий, которые было бы интересно проходить, — пожал он плечами.

— И месяц питаться в гостевых домах и тавернах? — с ужасом посмотрела на него Маритана. — Ладно, сам ешь хоть козарий навоз, но кормить этим детей?!

— Да ладно тебе, не причитай, парни у них уже взрослые, будут выбирать харчевни пожирнее да подороже, ничего с ними не случится. А вот в плане дел, Алекс, лучше бы тебе остаться. Вникнешь побольше в производство…

— Или по пути заскочу в несколько мест и договорюсь о поставках вирраля… — в тон ему ответил Алекс.

— Действительно, что это я? Должна же от тебя быть хоть какая-то польза. Сколько у нас готовой продукции на балансе?

— Достаточно, чтобы обеспечить пару новых закупщиков, — ухмыльнулся муж. — Кстати, со следующим караваном отправлю тебе побольше готового продукта. На случай, если появятся заказчики из южных земель.

— Он же окончательно сопьётся тогда! — запротестовала Маритана.

— Спиться — это не только моя генетическая программа, но ещё жизненная установка и мечта, — наставительно поднял палец Эртанис, и я рассмеялась.

Уж больно забавно он выглядел в этот момент.

— Разведусь! — пригрозила Маритана.

— И тем приблизишь меня к цели, — подмигнул ей Эртан.

Его жена лишь закатила глаза и цыкнула, но никто не поверил в искренность этой перепалки. Даже дети улыбнулись, не воспринимая слова родителей всерьёз.

— Аня, ты не против? Ночевать каждый день в новом постоялом дворе действительно может надоесть. Да и качество питания гарантировать сложно, — Алекс стал серьёзным.

— Если честно, я никогда не была в подобном путешествии, если ещё удастся посмотреть какие-нибудь ваши города, то это действительно интереснее, чем переход порталом. А в гости мы всегда можем вернуться летом, искупаться в той прелестной маленькой лагуне…

— Помочь со сбором урожая вирры… — протянул Эртанис.

— Да, морально там поддержать, сказать что-то воодушевляющее, вдохновить людей на трудовой подвиг, пока ты валяешься под кустом, — невинно подхватил муж.

— Не валяюсь под кустом, а инспектирую качество сбора урожая, — важно скрестил руки на груди его друг.

— Я бы тебе, может, и поверил, если бы ты так сильно не храпел. Мы же по звуку тебя тогда и нашли, дружище.

— У меня просто был заложен нос!

— И закрыты глаза.

— Я пытался продышаться, с закрытыми глазами удобнее.

— Три часа подряд пытался продышаться?

— Ну я же не лекарь, чтобы самоисцеляться, как некоторые! — укоризненно покачал головой Эртанис.

— Всего лишь универсальный маг огромной силы. Не повезло тебе, конечно, мог бы целителем быть. Или, там, пространственником.

— Или менталистом, и тогда ты бы у меня тут зубы не скалил.

— Это точно. Не люблю менталистов.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Когда я лишился памяти и надеялся на восстановление хотя бы части воспоминаний, то столкнулся так или иначе со всеми сильнейшими спецами страны, но никто мне так и не помог. Даже вникать в мою проблему особо никто не захотел, пеняя на травму головы.

— А ты считаешь, что дело не в ней?

— Сложно сказать, но потеря памяти у меня довольно специфическая. За войну я много видел и травм, и контузий, но не разу не встречал именно такой амнезии, как у меня. Чёткой по времени, без даже частичных воспоминаний за строго очерченный период и при полном отсутствии других проблем с памятью.

— Проблемы с памятью мало изучены и даже в нашем мире плохо поддаются лечению, — осторожно заметила я.

— Возможно. Но только у всех моих пациентов были повреждения мозга, которых я не нахожу у себя. Хотя, возможно, мне просто повезло с даром. Другой на моём месте стал бы полным гайроном.

— А что говорят другие целители?

— Сначала меня долго допрашивали, другого целителя никто ко мне не пускал. А потом прошло слишком много времени, чтобы сказать нечто определённое, — ответил Алекс.

— Иногда воспоминания возвращаются, достаточно небольшого действия, слова, картинки или запаха. И это может произойти годы и годины спустя, — сказала я.

— Согласен, и поэтому странно, что посещение твоего мира, нашего жилья, ты сама, в конце концов, не дали этого толчка, — хмуро проговорил Алекс.

— Возможно, прошло слишком мало времени. А ещё из моего опыта могу сказать, что лечение всегда работает хуже на беспокойных пациентах.

Я максимально мягко улыбнулась мужу и погладила его по щеке. Вот так выражать нежность при всех было пока ново, но в то же время очень приятно.

— Всё будет хорошо, Алекс. Даже если память не вернётся, я всё расскажу и буду рядом.

Мои последние слова заставили его вздрогнуть, а за столом повисла нехорошая тишина, только дети остались беззаботны. Я смутилась, наверное, слишком интимные вещи сказала в присутствии посторонних. Откуда мне знать, может, они и не настолько близкие друзья? Руку убрала и уставилась в тарелку. Мучительно захотелось извиниться, но я не знала, за что именно, и почему два осуждающих взгляда Эртаниса и Маританы начали буравить Алекса. Тот разозлился и, кинув салфетку на стол, встал.

— Спасибо за обед, всё было очень вкусно. Дети, через три часа жду вас на тренировку возле полосы препятствий, — холодно поблагодарил муж и вышел из комнаты.

— Извините, если я сказала или сделала что-то не так, — тихо проговорила я. — К сожалению, я ещё плохо знаю принятые правила поведения.

— Дело не в тебе, ты не сделала ничего дурного, — ответила Маритана, чем вызвала у меня ещё большую растерянность.

— Дети, нам пора возвращаться к занятиям, — поднялся Эртанис, показывая, что обед завершён.

И мы пошли обратно в классную комнату. Преподаватель появился чуть позже, поэтому мы начали заниматься сами. Время за уроками летело незаметно, но я всё ещё не могла выкинуть обед из головы. Что я сделала не так? Почему он рассердился? Скорее всего, не на меня, а на их взгляды. Почему же они оба на него так странно посмотрели? Он должен был что-то ответить? Ничего не понимаю… Наверное, нам действительно лучше уехать и побыть вчетвером. Нужно время, чтобы притереться друг к другу, и долгая дорога как нельзя лучше для этого подходит.

На тренировку я пришла вместе с сыновьями. Раньше на фитнес у меня редко когда находилось время, но и мужа, раздевающего по ночам, тоже не было. Несмотря на хорошую от природы фигуру, на спортивную красотку я не тянула. Да, небольшая грудь и попа не обвисли, но будем откровенны, последняя могла бы быть и более упругой, а пресс и ноги нуждались в нагрузке. Заниматься на свежем воздухе с детьми и мужем куда как интереснее, чем повторять упражнения в душном зале в компании десятка потных незнакомок.

Кроме того, бег, прохождение полосы препятствий, метание ножей и владение копьём вполне могут пригодиться в жизни, а вот степ-данс не особо помог, когда пришлось отбиваться от Марка.

Тренировка, как обычно, началась с бега, и я, как обычно, пришла к финишу последней. После прохождения полосы препятствий болело и тянуло в таких местах, о наличии мышц в которых я знала лишь в теории. Поэтому особо не усердствовала, занималась в меру возможностей и всё больше любовалась Алексом, который двигался как лев, приготовившийся к броску: опасно, мягко, беззвучно, демонстрируя окружающим перекатывающиеся под кожей мышцы. От такой картинки мысли перетекли в неприличное русло, а на лице пробивалась глуповатая улыбка.

Сыновья пыхтели изо всех сил, стараясь произвести впечатление и на отца, и друг на друга. Полосу препятствий они проходили не просто на скорость, а одновременно, при этом задачей было помогать друг другу, а соревновались они с Алексом. Но куда там.

Стоило мужу начать двигаться по треку, как я забыла, чем занималась, и лишь могла восхищённо следить за каждым его действием. Знает ли он, какое впечатление производит своими ловкими прыжками и перехватами? И это всё с одной неполноценно функционирующей рукой.

Чтобы немного остудить голову, занялась растяжкой. Раз уж не судьба мне быть самой сильной — буду самой гибкой. Опять же, никто не запрещает наклоняться и тянуться чуть более изящно и красиво. Краем глаза заметила, что Алекс тоже на меня смотрит, и спрятала улыбку в коленях, прогнувшись с неожиданным энтузиазмом.

Когда дело дошло до метания ножей, я уже была растянутой, как последний сезон нашумевшего сериала, и разгорячённой, как спорящая бабка в очереди к терапевту. Это упражнение мне не особо давалось, поэтому пришлось Алексу стоять рядом и направлять меня. Если честно, я больше наслаждалась его близостью, чем обращала внимание на то, что он говорил, но в конце концов пару раз попала в мишень.

Перед завершением тренировки мы уже традиционно постарались завалить Алекса на землю трое против одного, но он снова нас раскидал, как щенят по коробке. Не знаю, почему, но меня это ужасно смешило, и мы с детьми хохотали, как ненормальные, идя на очередной абордаж, а муж веселился, поддразнивая нас.

— Думаю, что путешествие на крыларах действительно будет нам на пользу, — сказал он, когда мы проводили детей до их комнат.

— Я тоже так считаю. Алекс, а если мне нужны… ну кое-какие женские мелочи, то кого мне стоит спросить? Маритану?

— Да. Если тебе нужно что-то купить, то дай знать. Возможно, вам нужно слетать в Мориск, это ближайший отсюда посёлок, чтобы ты купила всё необходимое в дорогу для себя и детей.

— А ты?

— У меня здесь есть приличный запас вещей, кроме того, мне не так много всего нужно. Если что-то внезапно понадобится, то докуплю в дороге.

— Хорошо, тогда когда вылетаем?

— Думаю, что завтрашнее утро можно потратить на сборы. После обеда расписание оставим как обычно: уроки, тренировка, душ и ужин. А послезавтра утром после завтрака отправимся в путь. Если потребуется больше дней на сборы, то дай знать.

— Конечно, — я тепло ему улыбнулась. — Мне нравится, как ты заботишься о нас.

— Ерунда, — попытался отмахнуться он.

— Нет, не спорь. Мне очень хорошо с тобой, Алекс.

Я прижалась к мужу, пусть мы и были оба потные после тренировки, но меня это не смущало, а его запах даже нравился. Было в нём что-то родное и правильное.

Душ мы принимали вместе. Прохладные струи лились по разогретой коже, Алекс стоял сзади меня, прижимаясь горячим телом. Его ладони медленно скользили по телу, намыливая кожу, не пропуская даже самого затаённого местечка. Я таяла от прикосновений и едва держалась на ногах от нахлынувших чувств. После того как закончил мыть меня, он принялся за своё тело, а я могла лишь стоять и жадно смотреть, как его руки скользят по тренированному торсу, как вспенивается мыло в тонких светлых волосках на груди, животе и в паху. Как крупные ладони помогают воде смывать пену с сильного тела.

Не удержалась и присоединилась. Скользнула пальцами по рельефу мышц, прижалась к обнажённой коже, обняла за шею и слегка прикусила за сосок. Ответ не заставил себя ждать, он прижал меня теснее, приподнял над полом и притиснул к стене. Обхватив его ногами, я с нетерпением прильнула ещё ближе, зарывшись пальцами в короткие густые волосы.

— Ну же, Алекс…

— Я тебя внимательно слушаю, — поддразнил он.

— Алекс, пожалуйста! — перешла я на умоляющий шёпот.

— Что, пожалуйста, милая? Чего ты хочешь? — от его чуть охрипшего голоса по спине побежали мурашки.

Прижатая к стене, я могла двигать бёдрами, но он не поддался на маленькую провокацию. — Я хочу ощутить тебя внутри. Я хочу тебя… — прошептала я, глядя в его необыкновенные глаза.

Он вошёл медленно, не отрывая взгляда, заставляя дрожать от томительного предвкушения. Плавное скольжение лишь раззадоривало, не принося облегчения, туже скручивая спираль вожделения внизу живота. Алекс двигался мучительно медленно, смотря мне в глаза, пронизывая насквозь, будоража чувства и инстинкты.

— Скажи мне, — в его тоне скользили нотки приказа, и я хотела подчиниться, но не совсем понимала, что именно он хочет услышать.

Он вошёл до предела, заставив всхлипнуть, и снова потребовал:

— Скажи мне!

— Я люблю тебя! Я всегда любила только тебя! — слова сами сорвались с губ, и Алекс сорвался в ответ.

Его движения стали резкими, дикими, ритм сумасшедшим, но моё тело жаждало именно этого, я сильнее обхватила его ногами и бурно ответила на его страсть. Разрядка наступила внезапно и была настолько яркой, что в глазах потемнело, а пальчики ног онемели от удовольствия. Несколько рваных движений спустя Алекс последовал за мной, бешено сжимая в объятии. Мы оба замерли, восстанавливая дыхание, и медленно приходили в себя, возвращаясь в реальность.

Муж поставил меня на пол и поддержал, не давая упасть. Смыл следы страсти с моего дрожащего тела. Я же была способна лишь на то, чтобы держаться за его плечи. Ноги подрагивали, мысли беспорядочно метались в голове, а руки плохо слушались. Вытирал нас тоже Алекс, а закончив, вынес меня в спальню и посадил на кровать. В дверь деликатно постучали, приглашая к ужину.

— Да-да, мы уже идём, — крикнул Алекс в ответ и присел передо мной так, чтобы наши лица были друг напротив друга.

— Я правда люблю тебя, — просто сказала я и погладила такое родное лицо.

— Я знаю. Мне очень жаль, но я не могу ответить тебе взаимностью. И не могу предложить больше, чем то, что есть.

Алекс выжидательно смотрел на меня, напряжённо вглядываясь в глаза. Подобравшийся и готовый… к ссоре? Истерике?

— Хорошо, — я нежно поцеловала его в щёку, стараясь снять возникшее напряжение, в ответ он резко выдохнул и прижался к моей груди, а я погладила мокрые встопорщенные полотенцем волосы на затылке. — Просто будь собой, тебе не нужно что-то объяснять.

Мы одевались на ужин молча, и мне казалось, что между нами рухнула стена, но сколько их ещё, таких стен? Я действительно люблю его, но насколько сильно он изменился? Что в нём осталось от того Алекса, которого я помню и который полюбил меня в ответ? Сможет ли он сделать это снова?

На ужин мы шли в тишине, каждый думал о своём. Сегодня на столе нас ждал жареный на гриле кальмар, по цвету, вкусу и форме ничем не отличающийся от своего земного собрата. Разве что белое мясо было сочнее и толще.

— Очень вкусный ужин. Потрясающие деликатесы, — улыбнулась я.

— Это всего лишь то, что ловят с берега. Эрритул давно не проводили, так что олагаров никто не ловил…

— Эрритул? — заинтересовалась я.

— О да! В общем, в море выходить нельзя — на любого размера корабль тут же нападают и утягивают под воду олагары. Они бывают просто исполинских размеров, особенно в глубинах. Недалеко от берега водятся небольшие. Но вот в чём суть — мясо олагаров просто божественно вкусное! — Маритана мечтательно закатила карие глаза. — Ты не представляешь, насколько вкусное! Абакан и каррамар с ним даже близко не сравнятся!

— Абакан и каррамар? — переспросила я, не понимая, что она имела в виду.

Оказалось, что абакан — это здоровенный лобстер, а каррамар — крабаук.

— Понимаешь, этих ловят на приманку. Берут тушу ящера, держат на солнышке два денька, чтоб завоняло, и погружают в воду в специальной клетке. Абаканы и каррамары на это бодро наползают. Затем их вытаскивают из воды, оглушают и сразу же варят в морской воде, а потом уже готовых везут с побережья. Но олагар — это совсем другое дело, — восторженно закончила она, так и не объяснив, что такое эрритул.

— Это ритуал охотничий, — пояснил Алекс, глядя мне в глаза, чтобы я лучше понимала сказанное. — Когда-то давно у наших предков были обряды мужской инициации, одним из таких со временем стал эрритул. Охота на морского кракена. Обычно охотники закидывают катапультой приманку подальше от берега, а потом стреляют в море гарпунами на лебёдках, привязанных к стволам деревьев. Если повезло зацепить олагара и вытащить его на поверхность — будет огромный праздник. Клюв олагара очень высоко ценится, а щупальцы очень вкусные, особенно если на костре жарить. В столице стоят баснословных денег, потому что Капсала далеко от моря расположена.

Понятно, эрритул — это охота на морского кракена. Но мне и крабаук очень даже понравился. Да и вообще, кормят тут очень вкусно.

Отдав дань голоду, я спросила у Маританы, сможет ли она сопроводить меня в вылазке по магазинам, и та радостно согласилась. Утром после завтрака нам предстоял небольшой полёт в ближайший прибрежный посёлок.

После ужина мы уже привычно сели за игру. На этот раз победителями вышли Маритана и Мика, плотно удерживающая пальму первенства. Разговор за столом был ни о чём, но я с удовлетворением отметила, что Алекс расслаблен и спокоен.

Разошлись все не так уж и поздно, а мы с мужем возвращались в спальню молча. Возможно, стоило тяготиться этой тишиной, но я чувствовала себя комфортно. Не знаю, что там себе напридумывал Алекс, но я знала, что он ко мне неравнодушен. Забота, проявляемая им в мелочах, говорила больше, чем он готов был признать. Мог приказать ехать или идти порталом, но вместо этого дал выбор. Даже на тренировках никогда не давал грохнуться на землю, всегда придерживал в последний момент. И наши ночи становились всё более чувственными.

— Алекс, раздевайся и иди сюда.

— Кто бы мог подумать, что ты такая ненасытная, — удивлённо выгнул он бровь.

— Я о том, чтобы руку разрабатывать, а ты о чём подумал? — я невинно похлопала ресницами в ответ.

Он спокойно снял рубашку и сел на кровать. Мне было бы удобнее сесть сзади него, но он не терпел никого у себя за спиной, поэтому сначала я села сбоку, медленно начала массаж с пальцев руки, постепенно поднимаясь вверх. Дойдя до плеча и рваного шрама на нём, я чуть усилила нажим, стараясь размять мышцы, а затем подхватила его руку под локоть и помогла двигать. Когда мы только начали, он не мог поднять вытянутую руку выше уровня плеча, но уже сейчас наметился прогресс.

— Не больно?

— Нет, просто тянет.

— Ты замечаешь улучшения?

— Да. Рука стала двигаться свободнее. И поднимается выше, — он показал, подняв согнутую в локте руку.

— Я тоже вижу изменения. Нужно обязательно продолжать, думаю, что через пару месяцев ты удивишься результату.

— Я уже удивлён. Думал, что если я не могу ничего сделать с рукой, то никто не сможет.

— Как ты получил это ранение?

— Это были последние дни боёв. Мы наступали почти беспрерывно, но при этом само наступление было плохо организовано, часть вражеских групп периодически оказывалась в тылу. Когда на нас напали, я дежурил в госпитале. Атаковавшая нас группа состояла из совсем юных парней, худых, озлобленных до предела. Они перебили десяток наших раненных, успели прикончить троих целителей, прежде чем я вышел на шум. Их было человек десять, маги, вооружены мечами и кинжалами, а я — почти пустой после целого дня работы. Мы схлестнулись врукопашную, сначала с одним, потом со вторым. Наши раненые бойцы всё понимали, кто-то отвлёк напавших ценой своей жизни, но они дали мне шанс. Когда я смог обезоружить и убить нескольких, рядом встали те больные, что смогли на ноги подняться. Некоторых напавшие добили, но кто-то дорого продал свою жизнь. Ранили меня со спины — в запарке боя среди кучи кроватей и людей, я потерял осторожность и позволил двоим зайти сзади. Руку почти отрубили, картина была неприглядная, но врагов оставалось очень мало, поэтому общими усилиями мы их добили. Вот только руку пришлось сращивать крохами сил. Раненых перевязывал уже вручную, магии не осталось ни капли, и ещё неделю после этого она не возвращалась.

— У тебя очень хорошо получилось срастить. Я даже не представляю, каково это — владеть таким даром. Уметь сращивать нервы, вены, сухожилия, кости, мышцы силой мысли. Я бы провозилась несколько часов, сшивая всё нитками и вряд ли получила такой хороший результат.

— Когда я был подростком, мечтал о войне. Хотел проявить себя, показать силу, — в тоне Алекса было столько горечи, что сердце невольно сжалось в ответ.

— А сейчас?

— А сейчас я её ненавижу. За всех погибших друзей, за искалеченные тела и судьбы, за свои кошмары.

— Они часто бывают?

— Кошмары? Обычно раз в кинтену, но последнее время их не было. С тобой спокойнее.

Я продолжала плавные движения, боясь спугнуть его откровенность, нарушить хрупкое доверие, зарождающееся между нами.

— Мне иногда тоже снятся кошмары. Обычно что-то связанное с детьми. Но это очень редко бывает, последние годы почти никогда. Думаю, что такие сны — это реакция мозга на стресс. Ты весь напряжён, Алекс.

— Если бы это было так просто — взять и расслабиться, выкинуть эти мысли и воспоминания из головы, — горько ухмыльнулся он.

— Это непросто, но я считаю, что ты справишься.

Я двигалась медленно, стараясь расслабить мужу мышцы шеи, плеч, спины. Постепенно он позволил переместиться за спину, а затем и вовсе лёг на живот. Разминающими и поглаживающими движениями перешла на вторую руку, где была метка. Рельеф мышц тут чуть отличался, они были здоровы, но тоже нуждались в отдыхе. Заметив, что Алекс давно не оказывает никакого сопротивления, я его раздела и продолжила. Закончив, укрыла одеялом и гладила по волосам, пока он не уснул. Мой любимый, уставший, переживший столько боли, но не сломавшийся на этой войне. Сердце сжималось одновременно от сочувствия и гордости за него.

Уснуть удалось не сразу, но постепенно под его мерное дыхание рядом я задремала.