Третьего раза не будет! (СИ)

Глава 17. Недоскандаленный скандал

Анна

До возвращения Алекса я успела осмотреться и даже искупаться. Душа тут не было, вместо него — тазик с прохладной водой, ковшик и забранная металлической решёткой дырка в отделанном камнем полу. Мыться из тазика с ковшиком я, как любой россиянин, умела, но не любила. В общем, купание настроения не прибавило.

Когда муж вернулся, я, вместо того чтобы дуться, обижаться и ждать, что он сам поймёт и осознает, решила сказать о своих чувствах, как взрослый адекватный человек. Ртом.

— Алекс, мне было неприятно, что этот дед называл меня девкой и так грубо разговаривал.

— Аня, он из простых крестьян, такие девками называют молодых девушек. Считай комплиментом. Замужнюю и детную, он мог тебя бабой назвать, думаю, это тебе бы ещё меньше понравилось.

— А наших сыновей косорукими тоже нормально называть?

— Грубовато, конечно, но их боевая подготовка пока на нуле, тут он прав. А вообще, не переживай. Я знаю такой типаж, он если и говорит, то только чтобы помочь. На свой лад. Опять же, он правильно подметил, что я вас излишне берегу, и в реальной стычке всё будет совсем не так. Но я не хочу слишком сильно на вас наседать, чтобы не испугать.

— Какая боевая подготовка, Алекс? Детям всего по девять лет!

— По пять с половиной годин. А я неплохо дрался начиная с четырёх. Они — плохо подготовлены физически. Это факт.

Его слова задели за живое. Нет, он не сказал, что я их плохо подготовила или что это моя недоработка, но ведь понятно, что моя. Детей-то я растила. А он, такой умный, пришёл на всё готовое, и сыновья ему теперь недостаточно хорошие. Бесит!

— Что, и ноги у меня деревянные? Это тоже факт? — вспыхнула я.

— Очень красивые ноги, но из боевой стойки ты всё время выпрыгиваешь, встаёшь ровно, а прямостоящего человека легко опрокинуть, — сказал он и лёгким толчком отправил меня в полёт на кровать. — Вот видишь.

— Алекс! Я с тобой серьёзно разговариваю, а ты…

— А я демонстрирую аргументы в пользу своей позиции.

Я села на кровати и нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Это невежливо!

— Зато доходчиво. Дед, хоть и калека, но вояка опытный. Магии у него мало, происхождение самое простое. Таких в начале войны кидали в самую гущу, выживали из них единицы. Если этот смог, значит, у него есть чему поучиться. Нечего нос воротить.

— Я не спорю, что, как боец, он превосходит меня или детей, но это не даёт ему права так грубо разговаривать!

— Не думаю, что он грубил намеренно, скорее это такая манера общения. Не бери в голову.

— С тобой он так что-то не общался!

— Хорошо, я понял, что тебе не понравилось. Буду в дальнейшем иметь в виду и пресекать подобную манеру общения.

— Спасибо! — ответила я.

Но легче не стало, негодование во мне так и бурлило, а его ответ облегчения не принёс. Поэтому я продолжала возмущенно сидеть, скрестив руки.

— Ты уже искупалась? Или составишь мне компанию? — миролюбиво спросил Алекс.

— Боюсь, что вдвоём мы в тазике не уместимся.

— Так ты из-за этого такая раздражённая? Ну извини, современные удобства не на всех станциях есть.

— Тазик тут ни при чём!

— Да? А звучит так, будто при чём, — выгнул бровь он.

— При чём дед!

— Ты сама сказала, что у него поганый язык, что было очень опрометчиво. В людях ты пока не особо разбираешься, а на неприятности нарваться так проще простого. Так что последи сначала за своим языком.

— Должна же я была как-то защищать своих детей от какого-то непонятного мужика, возомнившего себя неизвестно кем и лезущего к незнакомым людям, если ты молча рядом стоишь и ничего не предпринимаешь! — воскликнула я.

— Аня, если вам когда-нибудь действительно будет что-то угрожать, я вмешаюсь.

— Называя их косорукими, он подрывает их уверенность в себе!

— Уверенность в себе на пустом месте ещё никому полезна не была. Он поругал, я похвалю, когда будет за что. Мы растим сыновей, а не изнеженных девиц. Да и девицам постоять за себя нужно уметь. Дед преподал им отличный урок: не стоит недооценивать противника, даже калечный дед может наподдать двум неумелым мальчишкам. Словами мы им это не скоро бы вдолбили, а такой урок они запомнят на всю жизнь.

— Это не повод называть их косорукими!

— Аня, они у нас немного нескладные, неуклюжие, а Саша ещё и действует, не думая.

От обиды я чуть не разревелась.

— Они умные, замечательные, ловкие мальчики!

— Так и продолжай им говорить, а я найму учителей, которые сделают из них приличных бойцов, способных не только за мамин кафтан прятаться.

Вот теперь я обиделась окончательно.

— Возможно, это связано с тем, что у них, кроме моего кафтана, ничего и не было. Да и вместо кафтана была юбка. А сейчас вдруг оказалось, что и с юбкой что-то не так, и сыновья косорукие! — ядовито ответила я.

— Аня, они хорошие мальчики: живые, любознательные, сообразительные и способные. Технику я им поставлю, биться научу. Но не нужно так остро реагировать на любое слово. Я сейчас пойду искупаюсь, ты немного успокоишься, а потом мы поужинаем вместе. И разберём бой, обсудим, что вышло хорошо, а что можно улучшить.

От его спокойной уверенности я немного подрастеряла запал.

— Хорошо, — как можно спокойнее кивнула я.

Алекс с подозрением на меня уставился, словно ожидая продолжения, но я лишь вздохнула. В конце концов, это чужой дед называл их косорукими, а не Алекс. А муж пообещал впредь такого не позволять.

Я прошлась по комнате, переложила вещи из сумки на постель, потом убрала обратно. Достала ночную сорочку и кинула на спинку кровати, покружила по комнате ещё немного. На душе было гадко, беспокойство не отпускало.

Кто хотел отца для детей? Кто хотел мужской руки? Получите, распишитесь: палкой приложат, косорукими назовут и скажут, что это для их блага.

Вздохнув, я навернула ещё три круга по комнате. Алекс в соседних покоях подозрительно затих, неужто утонул в тазике? Или в окно слинял? Так оно там совсем маленькое. Воображение услужливо нарисовало, как голый мокрый Алекс пытается протиснуться в небольшую квадратную форточку, застревая в ней голым задом и дрыгая ногами. Предмет моей неуёмной фантазии как раз показался в дверях, и я хихикнула.

Муж подозрительно посмотрел на меня, окинул взглядом комнату, задержавшись на своих вещах, затем с прищуром уставился на меня.

— Аня?

— Алекс, ты пойми, что это нелегко. Всю их жизнь я делала так, как считала нужным, старалась дать им всё самое лучшее. А теперь должна не только с тобой договариваться о том, как их воспитывать, но и выслушивать, что я что-то неправильно делала, и дети у меня неуклюжие получились!

Я набрала воздуха в грудь, чтобы привести следующий набор убойных аргументов, как он меня удивил.

— Аня, ты права.

— Что? — просипела я.

Воздух от удивления, кажется, заблудился и пошёл не тем путём.

— Когда у меня открылся целительский дар, отец часто злил и провоцировал меня, надеясь, что это поможет проявиться боевому дару. Не помогло. Разрушило наши отношения, подорвало моё к нему доверие и стало причиной многих ссор. Ты права, что не стоит называть детей косорукими и неуклюжими даже ради их блага. Нужно искать другую мотивацию.

Прокашлявшись, я растерянно замерла посередине комнаты. Недоскандаленный скандал повис в воздухе. Желание орать и топать ногами осталось, а причины исчезли, и поэтому я чувствовала себя теперь неуютно.

Глубоко вдохнула, пытаясь отыскать у себя адекватность. Она у меня точно где-то была, я же помню! Выдохнула, сделала шаг к мужу, обняла его и прижалась щекой.

— Спасибо.

— Ты давала им всё самое лучшее, что могла. И я благодарен тебе за это. За то, что они получились такие хорошие. Обо всем остальном я позабочусь сам.

— Нам пора на ужин, дети, наверное, голодные, — проговорила я после паузы.

— Идите спускайтесь, а я сейчас приду.

Мальчики поселились в соседней комнате и уже были готовы идти ужинать. Оделись, конечно, немного странно, но я решила не лезть лишний раз с комментариями. Хватало того, что они были достаточно самостоятельными, чтобы жить в другой комнате, мыться и одеваться.

Спустившись вниз, мы заняли облюбованный столик у окна, мальчишки сели спиной к стене, а мне досталось место спиной к залу. Рядом ужинали недавние знакомцы. При виде одноногого деда я закусила губу, а он, как назло, встал и направился прямо ко мне. Сев на место Алекса, с прищуром на меня посмотрел и сказал:

— Ты, девка, не блажи и губу раскуси. А из слов чужих извлекай не обидки, а пользу и науку. Коли сказал, что мальцы твои косорукие, а сама ты колченогая — такмо, знамо, и есть. Глупая девка будет сопли на косу мотать, а умная кумекать: коли инвалида не повалили в мох покататься, авось он чего разумеет в ратном деле? Ноги ты спрямляешь, потому что мышцы у тебя слабые: как устаёшь приседать, так и колени прямишь, зад клячишь, а через то от любого тычка с ног валишься. Это касанамо тебя. Што ж до мальцов, сразу говорю, не безнадёжные они. Надобно их тренировать, но не как батька ихний палочкой да потихонечку, а сурово надобно.

— Дети у меня не косорукие, а вам я не девка, а лея Иртовильдарен, — максимально сдержанно ответила я, разумно опасаясь конфликта и немного труся в отсутствие Алекса.

— Я с леем Иртовильдареном всю войну прошёл, да знавал его, ещё когда он Иртовильдаром был, — нехорошо сощурился одноногий дед. — Хорошóй он командир, да токма была у него печаль одна: сын был, а вот внучков не было, и уж тем более не было двоих пятилеток. А не брешешь ли ты, девка?

Пока я набирала в лёгкие воздуха для достойного ответа, жалея о скудности своих познаний в аларанском матерном, Алекс вырос у меня за спиной, положил руки на плечи и враждебно поглядел на непрошенного гостя.

— Не брешет. И дважды уже было сказано, что она не девка. Насколько я знаю отца, тугодумов он никогда не терпел, неужели для тебя исключение делал?

— Стал быть, вон оно как… — протянул одноногий. — Дохтор Смерть собственной персоной, значица. Имею честь, капитайн[8] Иртовильдарен.

— Имею честь…

— Коронел Анен, стал быть.

— Тот самый? — заинтересовался муж, мгновенно растеряв всю враждебность, а я внутренне возмутилась.

А ничего, что мы тут, вообще-то, честь мою поруганную защищали? В смысле «тот самый»? Однозначно тот самый, который меня девкой колченогой назвал, а наших сыновей — косорукими! Ау!

— Дык пошто мне знать, тот аль не тот? Ужно якой есть, — развеселился старик.

— Коронел Анен, позвольте вам представить мою семью. Лея Аня Иртовильдарен и леи Александр и Алексей. Мой отец с ними пока не знаком.

В ответ на это старик вскинул кустистые брови и посмотрел на меня с интересом.

— А я-то думаю, уж больно норовистая дев… лея! — поправился он. — Онто и понятно ж теперь, за самим Дохтором Смертью ужно не любая будет ходить, тутма характер нужон.

Я выразительно посмотрела на Алекса, но он лишь чуть поморщился, не собираясь давать пояснений.

— Куда путь держите? — вместо этого обратился он к собеседнику, взял стул и пододвинул меня ближе к окну, чтобы уместиться.

— Дык в Нинар для начала, стал быть, а ужно дальшéе видно будет. Коли выгорит дело моё, так останусь там, коли нет — будем кумекать.

— Мы тоже туда направляемся. Я буду рад вашей компании.

— Вона как, — довольно заулыбался дед, а я выразительно (ОЧЕНЬ) посмотрела на Алекса.

— Ты, лея, глазками не стреляй. И не обижайся, стал быть, на старика. Обиженных и гордых жизнь завсегда больнее учит. А прицепился я к тебе и сыновьям твоим не просто так. Быть второй войне, лея Аня и твои-то робяты вопервой в неё пойдут, по возрасту. Мужиков осталось мало, а обожди пяток годин, так и перемрут все ветераны-то вроде меня. Останется горстка, да и та с гнильцой половина.

— Почему вы думаете, что будет вторая война? — спросила я.

— А ты сама, д… лея, посуди. Три годины воевали, манёвры птицам на смех, половину личного состава на фарш измотали запросто так. И шибко всё получалось страннёхонько. То одни поражения, то как трепали нас, половину, стал быть, пеплом по ветру развеяли, да взадруг мы стали побеждать и отбили часть территорий даже. Альваты почти три годины наступали, а потом за одну кинтестраль отступили обратно, и даже часть завоёванных земель оставили. А чаво б им отступать-та? Доходяг голодных испугалися? Ан нет! Ну да ладно, победили и победили, стал быть, дальше живём. Токма вот скажи мне, лея Иртовильдарен, а пошто законы такие принимать-та? Народ что должон делать после войны? Таперича дома надобно отстраивать, детей рожать! Мужик токма в каждый третий дом вернулся, да хорошо если целый, а не по частям, як я. А король што? Пособия отменил семьям многодетным. Подати повысил, заводы и фабрики оружейные позакрывал. А чаво закрывать? В Академии магии Боевой факультет закрыл. А чаво?

— Сказали, что был недобор на Боевой в этой године, — ответил Алекс.

— Ай, брешут. Ты давай считать, восемь годин назад никаких войн не было, народились-то птенцы как в любую другую годину. И уж куда бы они делись-та? Чай, на войну их не забирали. Вырастили их бабы, гоняют они по сёлам да деревням, лес палят, ящеров пужают. Смотрел я, капитайн Иртовильдарен, да видел, что никто боевой науке их не учит. И коли уж недобор магов, то и простых мальцов уму-та можно научить. Уж пошто я маг никудышный, а ничаво, не сгинул, покромсал альватов и без магии порядочно.

— И много парней ты видел?

— Много. Брешут про недобор, как есть брешут. А дальше кумекай сам, капитайн Иртовильдарен, пошто король Ферралис так делает? Да в чейных оно интересах, Аларана ли али Альвы?

Алекс невольно обернулся, но рядом никто больше не сидел.

— То, что ты говоришь — очень серьёзное обвинение.

— А мне терять неча, — пошевелил бровями коронел Анен. — Вот летаюсь, да с людьми разговариваю, токма на вопросы мои нихто не может ответить. Странно, правда?

— И я не могу. Про законы слышал, вроде обосновал это Ферралис тем, что многодетным семьям тяжело оказывать поддержку при пустой казне.

— А подати чего ввёл тогда? Лучшéе от них жить станут, шоль? Так нетуть. Туточки подсобить надобно, а не притапливать, коли у кого птенцов полон дом народился.

— Я в это не вникал, но теперь обдумаю твои слова, коронел.

— Энто хорошо, капитайн Иртовильдарен, думай. Батька твой мастак думать, авось и ты не тупее. Слава-то о тебе добрая ходила. Старый-то генерал всякий раз послушать норовил, коли кто за тебя сказ поведёт. Вот подивится он внучкам-то. Спросит: яко ж так вышло? — с хитринкой посмотрел он на Алекса.

— Не знал я про детей. Они в другом мире родились. А мне память отшибло, забыл я всё и про Аню, и про беременность её, и про годины, которые в её мире провёл. Судя по тому, что нам удалось установить, я вернулся как раз перед падением Капитолия, видимо, планировал увидеться там с родителями, рассказать о семье. А сейчас я жену и детей из того мира забрал и с отцом ещё не встречался.

— Значица, в другом мире отсиживался. Батька твой будет рад-радёхонек, особливо тому, что сынок его не с повстанцами нюхался, а бабу брюхатил. То дело доброе и любому мужику понятное, — довольно сощурился дед.

— Извините, что вмешиваюсь, но, может, мы уже ужин закажем? Дети голодные сидят, — максимально нейтрально предложила я, а шипение получилось как-то само.

Возможно, это вообще под лавкой шипело что-то из местной фауны, а я ни при чём.

— И то верно! Я свои харчи уже схлебал, а птенцов надобно кормить.

По короткому взмаху руки Алекса, нам принесли пять порций ужина. Лей Анен с довольным лицом схлебал и вторую порцию харчей, видимо, на поддержание такого характера калорий тратится больше. Опять же, сил нужно много, чтобы к незнакомым людям приставать. Мы с детьми тоже поели, я бы ушла, но мальчишки сидели рядом с отцом, как приклеенные, так что и я осталась, чтобы проследить. И предложила поиграть.

Сашка притащил пустой лист бумаги и карандаши, чтобы сделать новую ходилку. Старую мы оставили у Киррастенов.

Зайтан Анен неожиданно сильно заинтересовался и игрой, и костями, проявив и смекалку, и хитрость. Стоило ему понять принцип игры, как он запутал ходы так, что я сама уже с трудом ориентировалась в происходящем, но детям нравилось. Особливо… тьфу ты, особенно то, что рисовал он всякие блиндажи, окопы, ловушки и военные укрепления, каждое из них называл и объяснял, для чего оно нужно и как используется. Если уж быть совсем откровенной, то и я с интересом слушала, особенно когда он разбавлял военную терминологию байками.

— Посохи боевые? А я тебе сейчас поведаю, чем они отличаются. Бывают молниевые, огненные и обныкновенные, с зарядом чистой магии, значицца. И оченно ящеры посохи уважают. Ящеры знаешь какие умные?

— Какие? — завороженно спросил Сашка, открыв рот.

Про побитые палкой бока сын уже забыл и слушал загорелого морщинистого старика так, что аж уши в ту сторону тянулись.

— Коли у мага молниевый боевой посох в руке, он ящера, стал быть, даже не увидит. Коли посох огненный, что на пятьдесят эстад бьёт, так ближе пятидесяти эстад ящер-то и не подойдёт, чай, не дурак. А коли посох обныкновенный, то тут уж и напасть ящер можеть. Шкура у него толстючая, ему энтот разряд магический, что тебе пинок под зад. Не смертельно. Вот так ящеры в посохах разбираются. Но самое страшное — коли ты палку обныкновенную заместо посоха возьмёшь, — загробным голосом проговорил коронел Анен и жутко сверкнул глазами. — Знаешь, чего тогда будет?!

— Чего? — хором воскликнули сыновья, вцепившись друг в друга.

— Ящер тебя увидит… — мрачным, пугающим тоном продолжил старик, — подкрадётся к тебе… и ка-а-ак нассыт на сапоги презрительно!

За столом грянул мужской смех, а я демонстративно цокнула, недовольно посмотрев на одноногого.

— Шуткую я, птенцы, — сквозь смех пророкотал зайтан Анен. — Ящеры, чай, не оружейники, шоб в посохах разбираться. А вы, коли ящера вблизи увидите — то бегите прочь и орите со всей дури. Так, мож, и в живых останетесь, — неожиданно серьёзным голосом добавил он.

В итоге засиделись до позднего вечера. Раздражение в адрес зайтана Анена постепенно ушло, теперь я воспринимала его как чудаковатого дальнего родственника мужа. Ну есть и есть, не прогонять же. А тому с нами явно нравилось, да и спутник его присоединился, сам не играл, но наблюдал с любопытством, едко комментируя каждую неудачу коронела.

Когда доиграли, разошлись спать, а коронел с Алексом договорился продолжать путешествие вместе с нами по крайней мере до Нинара, до которого оставалось ещё четыре дня пути.

[8] Капитайн — капитан, коронел — полковник