Третьего раза не будет! (СИ)

Глава 24. Разногласия

Алексис

— Вы готовы? — привычно спросил я у семьи и получил три утвердительных ответа. — Тогда на крыло!

Арранор с клёкотом бросился вперёд и нырнул с края площадки. В лицо ударили запах свободы и ощущение солнечного простора. Впереди лежало бескрайнее синее небо Мундара. Как только я задал крылару направление полёта и нужную высоту, связался с Эртаном.

«Блага, дружище. У меня отличные новости!»

«И тебе блага, Алекс. Я весь во внимании».

«У нас два новых закупщика в Беринаме с довольно большими аппетитами. Один из недавних собеседников подкинул мне идею доставлять вирраль партнёрам в другой таре. Они хотят закупать его бочками. Не будет ли это выгоднее?»

«Мысль действительно интересная, но наши бондари и так зашиваются. Нужны ещё люди, я даже согласен на мастеров без магического дара. Ты обещал подобрать и прислать кого-нибудь».

«Я этим уже занимаюсь, сегодня мы как раз заночуем в Зерратеге, я постараюсь переманить специалистов с местной лесопилки. Мне также нравится идея делать оптовые поставки в бочках непосредственно с южных земель, так мы можем прилично сэкономить на транспорте. К примеру, представь караван, где только часть аххитов идёт до Капсалы, остальные разгружаются по маршруту и возвращаются к тебе на базу. Не нужно будет ждать, когда вернётся весь караван, чтобы вновь загрузить ящеров. Кроме того, ты сам знаешь, что обратно они всегда возвращаются полупустыми».

«Вирраль можно будет выстаивать и разливать уже у меня, тогда к тебе я буду отправлять не весь объём сырья, как сейчас, а лишь необходимую часть. Только то, что будет разливаться по красивым бутылкам, либо продаваться в северных землях».

«Именно! Меньше дорожных рисков, меньше трат на содержание поголовья аххитов и их погонщиков. Нужно всё хорошо просчитать, думаю, что в этом есть потенциал».

«Похоже на то. А я окончательно уладил вопрос с землёй. Мы уже готовим саженцы для высадки».

«Прекрасная новость», — искренне обрадовался я.

«Мы также начали строительство двух бараков для молодёжи. На следующей кинтене планирую отправиться на переговоры с леем Нарентьелом по поводу сиротских домов. Попробую для начала взять пару десятков мальчиков семи-восьми годин в подмастерья. Определю им жалование и содержание, не думаю, что градоначальник будет возражать. Кроме того, я могу забрать наименее одарённых: для некоторых работ дар неважен. Не нужно иметь магических талантов, чтобы работать сборщиком вирры».

«Кстати о ней: у нас ещё осталась сушёная вирра с первой годины? Кажется, у нас тогда был небольшой переизбыток, который ты хозяйственно припас на будущее…»

«Всё верно, думаю, что там осталось около половины кинтала».

«Возьми с собой пару арробов, лей Нарентьел оценит. Кстати, подай запрос на обустройство новой колонии армиар на выходе из долины. Если удастся утрясти вопрос с королём, то она как раз и прикроет единственный сухопутный вход в нашу долину. Да и по количеству проживающих мы уже можем претендовать на свою колонию», — предложил я.

«Каскарр, и как я сам не додумался! Это же отличное решение. Ящеры при виде паутины и не подумают идти в нашу сторону. А нам действительно пора обзавестись своей колонией и собственной стеной памяти. Мориск, конечно, не так далеко от нас, но каждый раз лететь несколько часов, чтобы отдать дань умершим — обременительно», — проговорил Эртанис.

«В том и дело. Как только у нас появится своя колония армиар, можно будет считаться полноценным поселением и собирать налоги самостоятельно, а в Нинар отправлять только положенные отчисления. Если получится, то это даст неплохие доходы, которые можно будет пустить на строительство дорог».

«Но придётся содержать свой Приказ», — проворчал Эртанис.

«Свой. Именно, что свой. Опять же, мы не станем пускать эти доходы на личные нужды, только на развитие долины. В Харане много всего можно будет построить на эти деньги. А если не заниматься казнокрадством, то собственный Приказ — это только плюс. Сейчас на нас вечно наседают проверяющие из Нинара, чужаки. Чиновники, что сами будут жить в Харане, и вести себя станут иначе. Да и пришлют нам кого-нибудь из молодых или проштрафившихся. Так что не переживай. Если что — запугивай моим именем, а я приеду грозной рожей постращаю при случае».

«Ты прав, дружище. Значит, колонии армиар быть, хотя, вот честное слово, я даже перед ящерами такого глубинного страха не испытываю, как перед этими огромными паучилами. Одни их коконы могильные чего стоят. Но ты прав, Харана выросла, поселений уже несколько, пора и собственным кладбищем обзаводиться».

«Знаешь, когда я рассказал жене и сыновьям про армиар, они очень удивились. Аня долго не могла поверить, что умерших мы не закапываем в землю, а относим к колонии огромных пауков. Я ей объяснял, что из-под земли тела вырывают и сжирают ящеры, а им лучше не давать человечину пробовать, иначе они к ней могут пристраститься. Да и земли, отвоёванной у рептилий раньше было очень мало. Слишком мало, чтобы отводить её под захоронения. А колонии армиар не только помогают от тел избавиться, но и служат естественной преградой на пути ящеров: в паутину суются только самоубийцы. А если в неё не влипать, то для людей армиары и не опасны, сами-то они не нападают. Но Аня даже после этих объяснений на меня смотрела дикими глазами», — усмехнулся я, вспоминая.

«Кстати, как семья? Как проходит полёт? Сколько вам осталось до твоего лейства?» — поинтересовался друг.

«Всё нормально. Если не будет дождей, то всего пара дней. Нам дважды пришлось задерживаться из-за ливней, но в остальном перелёт проходит хорошо. С детьми я неплохо поладил. Они, конечно, слабенькие пока, но быстро окрепнут, если продолжать в том же духе».

«А в остальном?» — вкрадчиво спросил друг.

«В Баринаме участвовал в скачках. Соперников было немного, даже этапов всего два. Победил, естественно. Но знаешь что самое интересно? Аня ходила со мной, поставила на меня все деньги и выиграла не меньше четырёхсот эргов. Точно я не считал».

«И как она? Пришла в ужас?»

«Говорит, что ей понравилось. Особенно утончённая публика и деликатная манера делать ставки».

«Неожиданно, но объяснимо. В конце концов, ты знал Ксендру с детства, но проводить с ней Обряд не планировал. А с этой связал жизнь. Никогда не поверю, что для этого не было оснований. Мы с Маританой уже заключили пари на то, когда ты дашь отставку Ксендре», — развеселился друг.

«И на что ставит Маритана?»

«Так я тебе и сказал! С тебя станется ей подыграть!» — фыркнул Эртанис.

«Возможно, мои планы касательно Ани несколько изменились, но отставку Ксендре я пока давать не планирую. Нас связывает очень многое».

«Знаешь, я ни секунды не верил в то, что ты реально можешь избавиться от Ани. Я слишком хорошо с тобой знаком. И поэтому я позволю себе один непрошенный совет: не заиграйся в то, что она для тебя ничего не значит. Не переступи ту грань, после которой ты потеряешь Анино уважение. То, какими глазами она на тебя смотрит, стоит многого».

«Так я же не мешаю ей смотреть, Эртан. Мне просто остокаскаррело отвечать за поступки человека, которого я не помню. И который существует только в её воображении».

«Тем не менее это ты. И дети твои. И решение связать её обрядом твоё. Ты никогда не был ни глуп, ни спонтанен, ни излишне наивен. Присмотрись к ней по-настоящему, прежде чем принимать какие-то решения».

«Эртан, читай нотации своим детям, может, хотя бы они тебя послушают».

«Можно подумать, мы когда-нибудь своих отцов слушали. Хотя мой частенько был прав. Жаль, что его уже нет в живых, чтобы ему об этом сказать».

«Если бы старик знал, что дело дойдёт до такого, то покоптил бы небо подольше», — усмехнулся я.

«Это точно. У меня есть ещё одна новость, — помялся Эртанис и продолжил: — Мы с Маританой долго обсуждали вашу с Аней ситуацию и решили тоже пройти Обряд Единения».

«Ты с ума сошёл?! Не насмотрелся на мои мучения? Зачем тебе это ярмо?!?» — задохнулся от возмущения я.

«Не ярмо. Ты знаешь, что я люблю Маритану. Она для меня — как луна в ночи».

«Ну так вы уже женаты! У вас есть дети. К чему сейчас Обряд?!» — негодовал я.

«Затем, что Маритана для меня — идеальна. И если я когда-нибудь по каким-либо причинам об этом забуду, то метка не позволит мне с ней просто разойтись. Заставит нас обоих не разбежаться в стороны, а искать решения проблем, идти на уступки и сохранять семью. Кроме того, мне спокойнее всегда знать, что ей не угрожает опасность», — ответил Эртанис.

«Глупости! Не делай этого!» — воскликнул я.

«Поздно. Обряд мы провели на днях. Это к лучшему, Алекс», — заверил друг.

«Я просто не могу поверить, что после всего, через что я прошёл из-за этой каскарровой метки, ты взял и добровольно нацепил на себя такую же!»

Возмущение действительно выплёскивалось через край. Как можно сделать такую гайронью глупость?!

«Именно после всего, через что прошёл и ещё пройдёшь ты, и стало понятно, зачем эта метка вообще нужна. Когда нашёл идеальную женщину, нужно это зафиксировать. Иначе есть риск наделать глупостей. Это моё взвешенное решение, Алекс. А ты… держи меня в курсе всего остального».

«Потому что ты поспорил с Маританой?»

«Нет, потому что я жить не могу без подробностей о твоей личной жизни!» — с сарказмом ответил друг.

«Я так и подумал. Сплетник!»

«Человек с высоким интересом к жизни друзей», — радостно отозвался Эртанис.

«Гайрон без чувства такта, ты хотел сказать?» — зло усмехнулся я.

«Я что хотел, всё сказал. Ладно, мне пора. До связи. Не дури там, а если будешь дурить, то хотя бы не забывай об этом нам рассказывать», — сказал друг и закончил разговор.

Оставшуюся часть пути я летел, погруженный в свои мысли.

И почему им всем есть дело до моей личной жизни? Что отец, что Эртан, что Тарн вечно лезут со своими советами бросить Ксендру. Я уже вроде достаточно большой мальчик, чтобы самому принимать подобные решения. А я решил, что хочу быть с Ксендрой. Наверное, стоило с ней связаться, но желания скандалить не было.

Да и вообще… Я совсем запутался. Чуть не поцеловал жену, причём уже несколько раз. И каждый последующий раз сдерживаться всё сложнее.

Нет, спать с одной женщиной и целовать другую — это нормально. Половина леев так живёт. Законная супруга — это одно, возлюбленная — другое. С одной дети, деньги и быт; с другой — весёлые вечера и жаркие ночи. Жену я любить не обязан. Обеспечивать и защищать — да. Любить? Увольте.

Так какого каскарра я взял Аню с собой на скачки? Зачем я так глубоко впускаю её в свою жизнь, если у меня есть Ксендра? Хотя стоит признаться хотя бы себе, что на скачки на вирханах Ксендра не пошла бы даже под страхом моей смерти. Она терпеть их не могла, считала дешёвым отупляющим развлечением для низов. Её бесило, если я позволял слухам о моём увлечении просочиться в общество, и уж точно ни при каких обстоятельствах она не пришла бы за меня болеть, не поставила бы на мою победу все деньги и не радовалась бы ей так искренне, как это делала Аня.

За тяжёлыми раздумьями я едва не пропустил красную крышу станции в Зерратеге. Арранор возмущённо дёрнулся, когда мы пролетели мимо насеста, заклекотал и забил крыльями.

— Прости, приятель. Я задумался, — тихонько похлопал я его по мощной шее.

Посадка вышла мягкой, и все уже самостоятельно выбрались из сёдел, даже Ане не пришлось помогать. Научились, привыкли.

До постоялого двора мы с семьёй дошли в тишине, и сегодня я снова решил спать у себя, потому что слишком велик стал соблазн попробовать жену на вкус. Мне требовалось время, чтобы обдумать ситуацию и разобраться в себе. А я никак не мог этого сделать, если Аня находилась слишком близко.

Последние разговоры с Ксендрой, конечно, выводили из себя, но нас по-прежнему многое связывает, и я не готов от неё отказаться. Кроме того, откуда мне знать, что Аня искренна в своём поведении? Очевидно, она меня любит, а значит, готова на многое ради взаимности, даже похвалить неприятное шоу или проглотить парочку обид. Кто знает, как она поведёт себя, если будет уверена в моих чувствах? Женщины — известные манипуляторы, женишься на одной, а в жёны получаешь совсем другую, которая устала притворяться той, что тебя действительно привлекала. Мало ли таких случаев? Да сотни.

Проводив Аню до комнаты, я отправился к себе, отчётливо увидев тень расстройства на лице жены. Хорошо, что я поставил себе за правило иметь отдельный номер, единой необходимо усвоить, что я принадлежу в первую очередь себе и прихожу тогда, когда хочу.

Сегодня я планировал провести несколько встреч, и мысли свернули в направлении работы. В Беринаме вирраль подавали в трёх ресторациях, и их владельцы убедительно просили не расширять круг покупателей, дабы сохранить конкурентное преимущество, и я был с ними согласен, но хотелось увидеть вирраль на свадьбах и иных крупных торжествах, поэтому я встречался с представителями нескольких элитных заведений, занимающихся организацией подобных мероприятий.

Здесь в Зерратеге подобных не было. Только огромная, известная на всю страну сеть лесопилок. Посёлок расположился в сердце древнего густого леса, и на тысячи эстад вокруг ничего, кроме леса, тут и нет. Разве только бурная речка, текущая посередине огромной лесной долины.

Проводив семью в номера, я не стал оставаться на обед. Хотел минимизировать контакты с Аней и заодно использовать обеденное время, чтобы поговорить с людьми.

Ближайшая к лесопилке харчевня оказалась именно такой, какая требовалась — дешёвой, сытной и забитой работягами. Я вошёл внутрь и не обнаружил ни единого свободного столика. В тускло освещённом помещении стоял густой запах мясной каши.

— Хозяин, скажи, ты знаешь, кто из местных плотников или столяров ищет работу? — громко спросил я, чтобы меня услышали все собравшиеся.

— Да какой гайрон не ищет, ежели работка хороша? — глухим басом спросил сидящий рядом здоровяк. — Все, чай, ищут…

— Тогда всем обед за счёт лея Иртовильдарена, — громко распорядился я. — А желающие послушать условия могут подсесть за мой столик. Если я его, конечно, найду.

В харчевне повисла секундная тишина, а затем работяги споро освободили мне место за самым большим столом у окна, да еще два к нему придвинули. Хозяин неуверенно посмотрел на меня, а после кивка поставил передо мной тарелку с местным варевом. Я зачерпнул пару ложек. Каша оказалась неожиданно вкусной. Или это голод разгулялся после длинного перелёта?

— Лей Эртанис Киррастен нанимает людей на новый завод по переработке сахарных плодов, а также бондарей и плотников на завод по изготовлению вирраля. Слышали про такой?

— Бабское сладкое пойло, — откликнулся один из трудяг, а потом добавил: — Но дорогущее и пьётся легко. Слыхал, что дело у производителя хорошо пошло.

— Планируется расширение, — уклончиво ответил я. — И люди требуются разных специальностей, даже каменщики нужны, ведь завод нужно для начала отстроить. А затем и посёлок рядом с ним. А для всех новых работников — особые условия. Для временного проживания — барак. А затем — небольшой участок в пять квадратных эстад в собственность, плюс древесина для строительства дома бесплатно.

— Неужто вот прямо так свою землю дают? — заинтересовались мужики.

— Да. Но только пять эстад. Сами понимаете, леем с таким наделом не стать. Но и согнать с места никто уже не посмеет. Харана — очень крупная долина. Да, не так развита пока, но потенциал там огромный. Специалистов мы, как и везде, делим на три класса. Сильнее всего требуются работники третьего класса. Им предлагается жалование в тысячу эргов в месяц.

Кто-то присвистнул. Да, жалование мы предлагаем довольно высокое, но куда деваться — иначе к нам никто и не поедет.

— А поборы какие? — тут же сощурился басовитый мужик.

— Пока что общий южноземельный налог в сто эргов в месяц. Но как только наберётся достаточное количество жителей, то налог станет уже местным, харанским. Поднимать ставку выше государственной запрещено, сами знаете. Смотрите, вот я привёз образец договора с работником третьего и второго класса, вот полный список требуемых специальностей. Подумайте. Если кто даст согласие, то дорогу до Хараны лей Киррастен оплатит. Бондари среди вас есть?

— Так есть же тут цех бондарской, как не быть, — хмыкнул щуплый парень, стоявший напротив.

— Ну я бондарь, — густым басом ответил здоровяк. — И сынков обучаю. Старшему девять годин скоро. Неужто и ему будете полную ставку платить?

Он смотрел на меня, прищурившись.

— Сначала нужно посмотреть, чего стоит твой сынок. Если выработка у него будет, как и положено, то с чего бы платить ему меньшее жалование? Ах да, вот важный момент. Лей Киррастен сейчас набирает подмастерьев. У большинства мастеров второго класса будут свои ученики. За наставничество — премия. Но обращаться с мальчишками дурно вам никто не даст, сразу взашей погонят, так что имейте в виду.

— А своих-то можно в ученики брать? — спросил кряжистый мужичок, сидящий слева.

— Отчего нет? Можно. И если старшие сыновья уже взрослые мастера при профессии, то за ними закрепим отдельный надел. Всего наделов в новом посёлке планируется шестьдесят четыре. Думайте, зайтаны. Прочитайте условия, что мы предлагаем. Обсудите с семьёй. Ответ можно почтой выслать лею Кудеару, управляющему персоналом в Харане. Вот контакты. Понимаю, что вопросов будет много. Задавайте. Сказать могу только одно: работников своих лей Киррастен очень ценит. Нормы в договоре указаны. Кто сверх нормы работает — тому премия. Кто не справляется, тому урезают жалование. Тут уж не обессудьте, плохие работники нам не нужны. А если заболеете вы или кто из вашей семьи, то состоящие на службе у лея целители вылечат бесплатно. Для женщин тоже работа есть.

Вопросов у мужиков действительно оказалось очень много, и я отвечал на все. Время обеда давно закончилось, многие разошлись, но человек сорок так и осталось, вызнавая детали. Это верный знак, что предложение их заинтересовало. Так что день прошёл даже лучше задуманного.

Пожалуй, на этом можно считать миссию выполненной: с учётом новых партнёров мы сможем реализовать всё, что у нас есть в наличии, и всё, что будет готово к отгрузке в ближайшее время. Можно наконец расслабиться и подумать над оптимизацией производства. Один из рестораторов подал мне стоящую идею: продавать вирраль в двух вариантах. Небольшие, декорированные узором, эстетически красивые бутылки для розничной торговли и большие бутыли для оптовых продаж.

Изящную бутылочку приятно нести на свидание, она станет прекрасным дополнением к корзине с фруктами и коробке конфет. А для крупных рестораций, где вирраль всё равно подают в графинчиках, удобнее доставлять и отгружать объёмные бутыли, их проще перевозить и считать. Кроме того, уже сейчас наша потребность в стекле растёт с каждым днём, а тара большого размера проще в изготовлении и обходится практически в ту же стоимость, что и красивые маленькие бутылочки.

На данный момент мы сотрудничали с крупным стекольным заводом в столице, это одна из причин, по которой вирраль разливался именно у меня, доставлять его в бочках было проще, чем везти из южных земель караваны хрупкого стекла.

А что если пойти дальше и отказаться от стекла для оптовых покупателей? Что обойдётся дешевле: стеклянная бутыль или небольшая бочка объёмом в один-два селемина[11]?

Вернувшись обратно в гостевой дом, я заметил Аню и детей, занимающихся за столом и впервые испытал гордость, отмечая, как смотрят на моих сыновей. За последние дни они подтянулись и шли увереннее, даже казались чуть старше. Взгляды, которые мужчины бросали на жену, нравились куда меньше. Свободных женщин после войны по сёлам и городам столько, что собирать замучаешься, но нет, хочется им смотреть на чужое.

Перехватив особенно красноречивый взгляд, я угрюмо смотрел на его обладателя до тех пор, пока тот не отвёл глаза. Нечего пялиться на мою единую, что бы я о ней ни думал сам, принадлежит она только мне.

Остаток дня прошёл в обычном режиме: тренировка, ужин, сон. Утром — зарядка, завтрак, перелёт. Разговоров с Аней я старался избегать.

На следующий день мы остановились на одной из роскошных станций рядом с долиной гейзеров. Я хотел показать семье горячие источники, красное озеро с тёплой глиной и одну детскую забаву.

Не знаю, кому первому пришла в голову идея устроить грязевые тоннели среди исполинских деревьев, лазы между корней и здоровенные глиняные горки. Но мальчишки это место обожали, и я не исключение.

Перед нами лежал изгвазданный по самые кроны редкий лес из толстоствольных баобабов, в корнях которых резвились дети и не особо брезгливые взрослые. Здесь устраивали целые соревнования по прохождению полосы грязных препятствий.

Сыновья оказались в восторге, но ещё сильнее удивила единая. Она плескалась в жидкой грязи с таким энтузиазмом, что пожилые зайтаны вокруг демонстративно поджимали губы. Пришлось уводить семью подальше от самого посещаемого края.

— Алекс, тут просто чудесно! — восторженно смеялась Аня, зачерпывая пригоршни жирной красной грязи.

— Папа, мы сюда ещё приедем? — умоляюще посмотрел на меня Сашка, и я не смог удержаться от подначки:

— Если свалите меня с ног, то конечно, — пожал я плечами, никак не ожидая, что они кинутся в атаку прямо сейчас.

А далее последовала настоящая борьба! Ане досталось больше всех, её я случайно окунул в жидкую грязь прямо с головой, но реакция последовала неожиданная. Вытерев глаза, она начала швыряться жирными горстями красной глины, а мальчишки тем временем оттеснили меня спиной к небольшому омуту, о котором я не знал.

Когда эти трое всё-таки завалили меня со зловещим смехом, мы были похожи на каскарр знает кого. Если эти грязи и были целебными, то мы все выглядели так, будто лечить нам надо в первую очередь голову. Под смешки остальных отдыхающих, мы проследовали к уличному душу, чтобы смыть с себя последствия веселья. Длинные рубашки, в которых полагалось принимать грязевые ванны, имели несмываемый кирпичный оттенок и стояли колом, стоило дать им немного высохнуть.

Следующую пару часов мы отмокали в тёплых бассейнах, наслаждаясь контрастом между прохладным воздухом и согретой самой природой водой. Тренировки на сегодня я решил отложить.

На территорию лейства мы прибыли на следующий день, нам оставалось всего два дневных перелёта до дома, и необходимо было вводить Аню в курс дела, а я ещё не решил, в каком статусе представлять единую прислуге и работникам. Формально она являлась моей женой, но у меня не было желания давать ей полномочия распоряжаться лейством в моё отсутствие. Мало ли какие глупые приказания она могла отдать.

В итоге решил ограничить её права возможностью выбора меню и вопросами, касающимися сада, огорода, внутреннего убранства дома и рукоделия. Кроме того, необходимо отдать распоряжения о том, чтобы её поселили в одни из гостевых покоев. Мне не хотелось бы иметь проблемы с Ксендрой в случае, если она узнает, что я разместил Аню во Вторых покоях. Во всех лействах традиционно Первый покои принадлежали лею, а Вторые — его законной супруге.

В любом случае мне понадобится время, чтобы разобраться со всеми накопившимися делами в столице, и на время моего отсутствия Ане лучше побыть в статусе гостьи. Так спокойнее.

Безусловно, я очень привык к ней за время совместного путешествия. Она была милой, уютной, спокойной, заботливой и искренней. Я также отмечал, что она далеко не так глупа, как показалось вначале, всегда готова пошутить или подурачиться. А ещё я никогда так много не смеялся, как за эти дни с семьёй. Мальчишки тоже любили подурачиться и сейчас начали соревноваться за моё внимание, устраивая мне и друг другу всякие розыгрыши. Это оказалось по-настоящему весело.

Несколько раз я едва сдерживался, чтобы случайно не поцеловать Аню. Я по-прежнему проводил с ней почти все ночи, но долгожданного пресыщения не наступало, и это даже начало злить. Женой точно не стоило увлекаться, слишком многое связывало меня с Ксендрой, в том числе и столичный дом, из-за которого мы успели поссориться ещё дважды за последние две кинтены.

В последний вечер перед приездом в лейство Аня не пошла тренироваться, вместо этого разговорилась с каким-то пожилым профессором в ресторане при гостинице, где мы остановились. Я же занимался с мальчишками, поэтому участвовать в их разговоре не стал. Всё началось с вопросов об истории Аларана, которая вызывала у единой живейший интерес, а закончилось уже без моего участия. Я наивно полагал, что из беседы со стареющим преподавателем истории вреда не выйдет, поэтому вечером меня ждал неприятный сюрприз.

Мерзейший сюрприз, если говорить откровенно.

Отправив детей искупаться перед ужином, я нашёл жену в её комнате. К ужину она не вышла, сославшись на плохое самочувствие. Этому я опять же не удивился: в дороге Аня однажды отравилась местными ягодами крушники, из которых в срединных землях делают варенье и компоты. Мальчики, кстати, смогли крушнику есть без последствий, возможно, у местных есть особый фермент, который помогает её переваривать, я-то тоже её спокойно ем.

Когда после ужина я попробовал зайти в покои жены, то впервые наткнулся на запертую дверь. Но даже это меня не смутило, подумал, что дверь закрыли на замок до того, как мы заселились.

— Аня?

В ответ на мой зов дверь открылась. Жена стояла на пороге одетая и напряжённая. Глаза казались огромными на бледном лице, и смотрела она на меня как-то иначе.

— Алекс, ответь мне, пожалуйста, на вопрос. Когда ты пришёл в мой мир, то сказал, что планируешь снять брачную метку. Как ты хотел это сделать?

Аня смотрела на меня серьёзно и мрачно, никогда прежде не видел у неё подобного взгляда.

Такого вопроса я не ожидал. За время путешествия мне удавалось не касаться скользкой темы наших меток, не объяснять жене значения их цветов. Её метка и кайма на моей уже давно уверенно светились белым, свидетельствуя о глубине её чувств. Моя осталась серой, уже не ненависть, конечно, но…

— Это уже неважно, — проговорил я, лихорадочно обдумывая, как избежать неприятного разговора.

— Мне сказали, что метку можно снять только убив одного из супругов. Или есть другой способ? — от её взгляда стало жарко и стыдно, а затем я разозлился.

— Я уже сказал тебе, что это больше не имеет значения, — с нажимом ответил я.

— Хорошо. Тогда поцелуй меня, — вскинула она подбородок, упрямо глядя мне в глаза.

— Нет!

Наверное, я ответил слишком резко.

Но Аня поймала меня в неожиданный момент, я не был готов к этому разговору и не думал, что кто-то другой расскажет ей о метках. Поцелуй означал гораздо больше, чем просто признание в любви. То, чего я не собирался ей обещать и чего она не в праве от меня требовать.

— Хорошо, — она выдохнула и опустила голову вниз. — Скажи, а в смерти Марка замешан ты?

— Какого Марка?

— Того соседа, которого ты выкинул из квартиры, когда открыл портал ко мне. Ты его убил?

— Не люблю насильников, — пожал я плечами.

С чего она вообще вдруг вспомнила про этого Марка?

Аня посмотрела на меня так, что внутри всё противно сжалось. Как перед боем, когда я знал, что уже через пару часов госпиталь будет завален умирающими воинами, и я не смогу спасти всех, даже если выну из себя кости.

— Знаешь, Алекс, я доверилась тебе дважды, — грустно сказала Аня. — Но третьего раза не будет!

Дверь перед моим лицом захлопнулась, а в замочной скважине повернулся ключ. В груди запекло. Я едва сдерживал бушующую ярость, скользил по гостиничному номеру глазами и прикидывал, что тут можно разбить. Затем немного совладал с собой и вылетел из комнаты, с размаху закрыв дверь.

Мой путь лежал на тренировочное поле, где я несколько часов вымещал гнев на ни в чём не повинных деревянных столбах и попавшихся под руку случайных противниках. Но легче так и не стало. Наверное, стоило всё рассказать жене самому, а не ждать, пока это сделает какой-нибудь заезжий доброхот.

Охватившая буря злости удивила меня самого. Я ничего не обязан Ане объяснять и уж точно не собирался оправдываться. Пусть дуется сколько хочет, учинять разборки я не собирался. Поговорю с ней, когда она остынет.

От женщин одни проблемы, а когда их две, то проблем не в два, а в двадцать два раза больше!

Ладно. Завтра мы прибудем в лейство, а затем я уеду в столицу на несколько кинтен. Надо же выяснить, кто подсадил мне под кожу «клещей», и разобраться со столичным домом.

А с женой поговорю, когда вернусь обратно.

___________________

[11] Селемин — пять литров

Конец первого тома