Третьего раза не будет! (СИ)

Глава 23. Родео на ящерах

Анна

Утром Алекс разбудил нас раньше обычного. Атмосфера за завтраком стояла тяжёлая, дети разговаривали только со мной, что лишь усугубляло ситуацию, а я никак не могла понять, какая муха укусила мужа. Всё же было так хорошо!

По опыту зная, что выпытывать бесполезно, я лишь вздыхала, стараясь набраться терпения. Неужели он не понимает, насколько некрасиво поступил? Саша весь завтрак вёл себя вызывающе, что тоже не прибавляло настроения. В конце концов пришлось отозвать сыновей в сторону, чтобы перекинуться с ними парой слов.

— Мальчики, о чём мы вчера говорили? Так нельзя себя вести!

— Он сам начал!

— А вы делаете только хуже. Мы же вчера обсуждали, что вы все учитесь жить рядом друг с другом. Он учится быть вашим папой, а вы — его сыновьями. Никто не говорил, что будет легко. Иногда нужно проявить гибкость.

— Но он старше, вот пусть он и проявляет! — насупился Сашка.

— А вас двое. И вместе вы…

— Сила… — без энтузиазма протянули братья.

Если это и была сила, то разве что сила отчаянного нежелания делать первый шаг.

— Хорошо. Тогда давайте скажем ему, что нам не нравится ссориться.

Сыновья кивнули и с видом великомучеников побрели в сторону станции. Алекс уже ждал нас у готовых к полёту крыларов. Он выглядел невыспавшимся и хмурым.

— Папа, мы вчера не захотели с тобой бороться, потому что ты был очень злой. И сидеть голодными нам не понравилось, — твёрдо глядя отцу в глаза, проговорил Лёша. — И ссориться нам тоже не нравится.

— И мне ссориться не нравится. А вчера я разозлился, потому что вы ослушались моего указания. Вы должны раз и навсегда усвоить, что меня нужно слушаться беспрекословно. От этого могут зависеть наши жизни.

— От того, что мы отказались с тобой бороться, ничего не зависело, — пробурчал Саша.

— Это верно. Мне не стоило применять столь суровое наказание, — смягчил тон Алекс. — Но непослушания я не потерплю хотя бы потому, что вы мне нужны живыми. Если я говорю прыгать, значит надо прыгать, а не думать и тем более не спорить.

— Мы же не в армии, — не унимался Сашка.

— Ваш отец капитан. Вернее, капитайн, так что от этого никуда не деться. Привыкайте, — погладила я сыновей по головам, чтобы снизить градус напряжения.

— А дед вообще генерал. Не повезло вам, парни, — развёл руками Алекс и неожиданно улыбнулся. — И это ещё от коронела Анена мы улизнули.

Обстановка кое-как разрядилась, и дети залезали в сёдла уже чуть повеселевшими. Видимо, вспомнили, как валял их по земле одноногий дед.

Следующие дни прошли в спокойной атмосфере. Алекс расслабился, и всё стало по-прежнему. Мне он так и не рассказал, из-за чего злился, и я начала подозревать, что дело в другой женщине. Не мог же он столько лет быть совершенно один. У меня хотя бы дети были, с ними свободного времени много не бывает. Если я правильно понимала, как действует метка, то любовницы у него не было, но могла быть возлюбленная, а это в разы хуже. Ревность тонкой змейкой обвивала мой разум. Хотелось скандалить и выяснять отношения, но я сдерживалась. Пусть истерит другая. Пусть он привыкает к мысли, что с нами хорошо, а с ней — нервно и плохо. Не мазохист же он, в конце концов?

Кроме того, у меня имелся безусловный старший козырь в рукаве: я могла делить с ним постель, а она нет. А значит, стоит запастись терпением: рано или поздно чувства к другой остынут.

Дни шли за днями, мы всё больше сближались, но Алекс продолжал брать себе отдельную комнату, хотя ночевал всегда со мной. И я, возможно, с этим бы смирилась, если бы не отсутствие поцелуев. Даже в дни, когда мне пришлось надеть светящееся боди, он всё равно приходил и ночевал рядом. Но эта смежная комната за стеной не давала покоя, я понимала, что он словно держит меня в подвешенном состоянии: захочет придёт, а захочет — останется у себя. С другой стороны, даже если бы комната была одна, приди ему в голову желание побыть одному, он бы просто снял другую, и ситуация не изменилась бы.

Я же просто с ума сходила от любви к нему. Не могла оторвать взгляда от его фигуры, не могла наслушаться его голоса, хотела проводить рядом каждую секунду. Чувства захлестнули с такой силой, что мне с трудом удавалось держать себя в руках и не топить мужа в обожании. Приходилось дозировать заботу и внимание, уделять больше времени детям.

В одном из городов мне на глаза попался книжный магазин, где я купила несколько любовных романов (чтобы понять, какие тут приняты отношения и ухаживания), сборник местных мифов (которые оказались настолько жёсткими, что даже взрослым со стабильной психикой я бы такого чтива не рекомендовала), сказки для детей (чуть получше, но тоже с перегибами), а также несколько книг по истории (летопись борьбы с ящерами и бесконечного соперничества за трон), учебник по этикету (который приятно порадовал низкой планкой и простыми правилами наподобие того, что за столом лучше не рыгать, а если всё-таки вышла такая оказия, то стоит извиниться), а также свод правил для начинающей жены. Заранее предчувствуя какой-то треш, за последнюю книгу я бралась со смесью страха и любопытства, но была приятно удивлена содержанием.

Если вкратце, то написано было по делу: не копить обиды, обсуждать проблемы, не изменять, не ставить ультиматумы. Все советы были с пометкой «не», помимо двух: почаще отбывать к своим родственникам, чтобы давать мужу возможность отдохнуть от семейной жизни (интересно, а жене от семейной жизни отдыхать не надо? Или предполагается, что муж сам отбывает в неизвестном направлении достаточно регулярно?) и разделять его «азартный досуг». Что конкретно имел в виду автор под этими словами, я так и не поняла. Версии возникали самые разные от оргий до казино, но усилием воли я решила, что имелось в виду хобби. На следующий же вечер решила разведать обстановку на этот счёт.

— Алекс, а у тебя есть хобби? — спросила я, когда муж лежал расслабленный рядом и уже готовился уснуть.

— Что? — сонно переспросил он.

— Хобби. Любимое занятие, которое не приносит денег, но доставляет удовольствие.

— Есть занятие, которое отнимает деньги и время, но отказаться от него я никак не могу. Даже запреты отца не помогли. Ты это имеешь в виду?

— Возможно. А что это за занятие?

Алекс замялся, словно собирался признаться в чём-то постыдном. Я внутренне сжалась, мысленно упрашивая Вселенную, чтобы это всё-таки были не оргии.

— Скачки на ящерах, — нехотя признался муж.

— Почему ты так об этом говоришь, словно стесняешься? — осторожно спросила я.

Всё-таки скачки могут заканчиваться оргиями, если уж на то пошло. После светящихся трусов я бы ничему не удивилась.

— Это недостойное занятие для наследника рода и представителя Старшей семьи, — тяжело вздохнул Алекс.

— Из-за оргий? — вырвалось у меня.

— Каких оргий? — ошарашенно уставился на меня он. — Просто это развлечение для обычных парней. Нужно как можно дольше продержаться на спине у необъезженного молодого ящера.

— Родео на ящерах? Всего лишь? — восторженно выдохнула я. — А что в этом такого? Если без оргий?

— Да что ты зациклилась на этих оргиях? — не выдержал муж.

— Причём тут я? Это тебя надо спросить, почему ты зациклился на оргиях, — с серьёзным видом ответила я, наблюдая за тем, как удивлённое выражение его лица сменяется обескураженным, а затем рассмеялась. — Да шучу я, просто хотела попросить показать твоё хобби, и очень не хотелось услышать, что этим самым хобби является посещение борделей. Или оргий.

— А если бы являлись? — не на шутку заинтересовался он. — Пошла бы?

— Нет. И расстроилась бы.

— Из-за того, что не пошла бы? — поддел Алекс.

— Нет, из-за того, что муж у меня извращенец.

— Так мы же это вроде раньше выяснили, что да, извращенец. Ты что, уже забыла?

— Совершенно, — похлопала я ресницами.

— И что, заново показывать? — нарочито расстроенно поджал губы Алекс. — А если ты опять не запомнишь?

— Да, такая вероятность существует. Возможно, придётся показывать постоянно.

— Не бережёшь ты меня, женщина.

Муж тяжело вздохнул и с деланным выражением тоскливой безысходности на лице навалился на меня, предварительно смачно облапав невинно дремавшую под одеялом левую ягодицу. Извращенец, что с него возьмёшь?

Спустя какое-то время мы лежали в обнимку, восстанавливая дыхание, и он спросил:

— Ты правда хочешь пойти?

— Очень.

— Но зачем?

— Если тебе интересно, то мне тоже. А есть женское родео?

— Нет! И даже думать об этом забудь! Зато есть женская трибуна.

— Ну вот видишь, как хорошо совпало. Надо же, как удачно вышло! Я тебе раньше не говорила, но я как раз женщина.

— Да неужели? — изумился Алекс, безбожно переигрывая. — Никогда бы не подумал!

— Это потому, что ты извращенец, — наставительно возвела я указательный палец вверх.

— Хоть что-то запомнила, — зевнул в ответ он.

А я поудобнее устроилась в кольце родных рук и тоже начала засыпать. И снилось мне родео на тараканах со мной, любимой, в главной роли. С одной стороны, ужасный был сон, потому что с тараканами, а с другой — очень даже радостный, потому что мы с Пружиком (так звали моего гигантского усатого подопечного) всех победили, а это, как ни крути, всегда приятно.

На следующее утро Алекс бросал на меня странные взгляды, а потом заговорщически шепнул, что в Баринаме, столице срединных земель, есть ринг, и он обязательно меня туда сводит. Вот и чудесненько, осталось только куда-нибудь уехать с глаз долой, и получится из меня идеальная жена. До Баринама оставалось лететь каких-то два дня, поэтому я предвкушала.

В день прибытия в региональную столицу Алекс исчез ненадолго после обеда, чтобы затем с лукавой улыбкой сообщить, чтобы на вечер я ничего не планировала. Я, конечно, подыграла, но вот что, по его мнению, я могла запланировать? Поход в туалет? Посещение душа? Трёхчасовое переодевание?

Нет, серьёзно, наше расписание было до унылого однообразным: утром завтрак, потом перелёт, затем поздний обед, уроки, тренировка, душ, ужин, постель. Если Алекс в одном из городов решал задержаться, то у нас с детьми вместо полёта получалась прогулка по городу.

К счастью, полёты были интересными и не приедались: благодаря им местную географию мы уже почти освоили, поразившись тому, насколько большая у них страна. А материк так и вовсе гигантский. А вот людей на нём проживало на удивление мало. Эх, прав коронел Анен, с такой численностью правительство изо всех сил должно поддерживать прирост населения.

Я немного опасалась оставлять сыновей в гостевом доме одних, но они неплохо освоились, а Алекс попросил персонал приглядеть за ними. Оставив мальчишкам развлекательных книжек, мы с мужем отбыли в направлении окраины города. Алекс попросил одеться попроще, поэтому я выбрала самый тёмный и невзрачный комбинезон. Таинственные состязания наездников проходили в каком-то заброшенном ангаре. Идти пришлось почти час. В городе ещё было нормально, но на выходе из него я начала уставать. Муж задавал крайне бодрый темп и неплохо видел в темноте. Я же собирала все кочки через одну и уже трижды мысленно прокляла книжку, её автора, темноту и чьи-то сомнительные увлечения.

Наконец мы прибыли на место, на самую окраину города, защитная изгородь которого хорошо отсюда просматривалась на фоне стены могучего леса, служащего ещё одной преградой. Ангар стоял в чистом поле, был тёмен, мрачен и по виду совершенно пуст. Даже закралась мысль, что тут нас и прикопают под кустом, но тут перед нами появился местный импресарио, и мне сразу поплохело. Во-первых, у парня не было половины передних зубов, вернее, только половина и была, во-вторых, он выглядел так, что я пожалела, что не оставила кошель с деньгами в гостинице, в-третьих, он распространял непередаваемое амбре, которое сразу же нокаутировало обоняние, а вслед за ним и другие органы чувств. Клянусь, он вонял так, что я даже видеть стала хуже! Покрепче вцепившись в руку Алекса, ободряюще улыбнулась мужу одними губами. Открыть рот и впустить в него висящую в воздухе вонь не решилась. Очень хотелось продезинфицировать и местного импресарио, и воздух вокруг него.

Когда мы вошли в ангар, меня оглушил контраст. Снаружи здание выглядело пустым, тёмным и безжизненным, но внутри ревела и бушевала толпа. В воздухе висел тяжёлый запах азарта, адреналина и немытого тестостерона. Женская трибуна действительно была и состояла из большой огороженной ложи, куда меня и проводил муж, усадив рядом с нахмуренной девицей в коричневом платье, напоминающем униформу.

Других женщин тут не было.

Построенные по периметру высокие трибуны обнимали арену размером с хоккейное поле. От зрителей её отделял крепкий забор с четырьмя воротами, по одному на каждой из сторон. На хорошо утрамбованной земле виднелись следы от когтей.

Мужчины вокруг шумели, ругались, скалили зубы и делали ставки. Для этого по рядам проходили молодые девушки, подзуживая пришедших внести сумму побольше. К нам подошла рыжеватая девица нахального вида и манерно протянула:

— Халявщицы на выход. Без ставки смотреть шоу нельзя.

Я порадовалась тому, что Алекс дал мне деньги, и с ужасом представила, как меня бы вышвырнули из этого сомнительного заведения на улицу. Достала кошель, чтобы вынуть оттуда самый маленький накопитель, но наглая девица вырвала кошелёк из моих рук, довольно усмехнувшись.

— Какая щедрая ставка, лея белоручка, — с особой издёвкой проговорила девица, не ожидая, видимо, что я и правда лея. — На кого ставить будем?

— Извините, вы не так поняли, я не планировала ставить все деньги, — я попыталась отстоять собственность, но мерзкая девица уже вытянула всю энергию из накопителей и перелила её в большой кристалл, что держала на блюдце.

— Да? Тогда очень тупо было брать с собой деньги, которые ты не собиралась ставить. Тут у нас, знаешь ли, не цвет нации собирается. Могли и ограбить. Считай, что я тебя спасла. Так на кого ставим, лея белоручка?

— Верните, пожалуйста, деньги, — менее уверенно проговорила я, а вторая зрительница в коричневой униформе цыкнула и закатила глаза.

— Либо ты говоришь на кого ставишь, либо я выберу за тебя, — ухмыльнулась наглая стерва, и я обречённо вздохнула.

— На Алекса.

— Это кто такой? Нету у нас таких, — фыркнула девица в коричневом.

— Есть, это новенький, будет в третьем выезде. Вот, держи талон, не потеряй, а то выигрыш не получишь, — мерзко захихикала рыжая, тонко намекая на то, что я его и так не получу.

Я взяла бумажку с несколькими закорючками и села на своё место. По крайней мере теперь известно, что Алекс будет в третьем выезде. Что бы это ни значило. Интересно, много ли девица отобрала у меня эргов? И как на это отреагирует муж?

Наверное, стоило хорошенько расспросить Алекса заранее, но он напустил таинственности, отказавшись отвечать на вопросы, и ограничивался одним лишь «сама скоро увидишь».

Вскоре на арене появился давешний импресарио, который оказался ещё и конферансье. К счастью, его аромат до меня больше не доносился, поэтому сосредоточила на шепелявом всё внимание без риска утратить обоняние. Одарив благодарную аудиторию щербатой улыбкой, он взмахнул рукой, и люди притихли.

— Пшавила пшосты: никакой магии, никаких веществ, только ловкость и сила. По итогам четышёх выездов опшеделятся четыше победителя, котошие затем сшазятся в финале. Каждая ставка на победителя выезда удваивается. Каждая ставка на чемпиона выезда учетвешяется. Кто-то сегодня уйдёт отсюда богатым! — напугал улыбкой конферансье, а аудитория взорвалась одобрительными выкриками. — На ашену!

После этого резкого выкрика он оперативно исчез в неприметной калитке в заборе. Ворота открылись, и из них показались четыре наездника на больших зеленоватых ящерах. Больше всего они напоминали шестилапых варанов-переростков, только ноги у них были более мощные и длинные, а хвосты заканчивались большим шипастым ороговевшим наростом.

Ящерам явно пришлась не по вкусу такая забава, они бесновались и пытались скинуть со спин пронумерованных всадников. Когда на пол упал первый наездник, раздался гонг и голос над рингом:

— Игшок под номешом два выбывает!

Ящеры метались по арене, вбивали наездников в забор и сшибались между собой. Толпа орала и гудела. Наездники изо всех сил держались голыми руками за кряжистые выступы на холках животных. В стороны летела земля, на арене стояла пыль.

После нескольких мгновений неравной борьбы, ящер первого номера поймал своего всадника за ногу и хорошенько тряхнул. Есть, к счастью, не стал, стащил с хребта, выплюнул и присоединился к вакханалии, которую устроили двое оставшихся монстров. Первый освободившийся варан уже благополучно уполз к своим воротам и лишь наблюдал за разворачивающимся шоу.

— Тшетий и четвёштый бошются за победу. Кто пшодешжится дольше? — разносился по ангару голос распорядителя.

На месте шепелявого комментатора я бы воздержалась от слова «продержится», но он излишними комплексами не страдал.

Девушка рядом со мной яростно сжимала кулаки, и подумалось, что она болеет за кого-то из оставшихся верхом. К сожалению, я не обратила внимания на её ставку.

Варан первого номера тем временем нацелился на то, чтобы помочь собратьям избавиться от наездников. Он размахивал хвостом, вставал на задние лапы, издавал жуткие звуки и норовил ухватить то одного, то другого наездника за ногу. К счастью, ящеры скорее мешали, чем помогали друг другу. Наконец третий номер не удержался и слетел на землю, за что тут же поплатился несколькими тычками когтистой лапы. Я внутренне вздрогнула, представив, какие раны остались на его теле. Но мужчина вскочил и припустил к забору, на который довольно ловко взобрался под одобрительное улюлюканье толпы.

Девица рядом разразилась потоком брани, видимо, ставила не на четвёртого, который вышел победителем. В следующем выезде ситуация повторилась, победителем стал шестой номер, а восьмой прилично пострадал от когтей своего «варана».

Алекс оказался одиннадцатым. Когда его четвёрка появилась на арене, мне было всё равно, сможет ли он победить, я лишь хотела, чтобы он остался живым и невредимым. Других наездников ящеры знатно потрепали.

Но я явно недооценила супруга. Он был хорош. Я бы сказала чертовски хорош. Алекс двигался так, будто варан ему заранее по почте выслал список предполагаемых манёвров. Со стороны показалось, что муж справился играючи!

Естественно, он и вышел победителем.

В следующей четвёрке лидером стал пятнадцатый номер. Гомон толпы заглушал даже мысли, в зале снова появились грудастые крупье местного разлива и начали принимать новые ставки и выплачивать выигрыш тем, кто решил остановиться и не играть дальше. Таких были единицы. Ко мне снова подошла рыжая и злобно клацнула зубами в мою сторону:

— Что, будешь забирать ставку, белоручка? В финале у одиннадцатого нет ни шанса, — презрительно швырнула она в меня потяжелевший кошель.

— Спасибо, уже не хочу. Напротив, я бы хотела поставить все деньги на одиннадцатый номер.

Оказалось, что так тоже можно сделать, и нахалка была вынуждена мою ставку принять, забрав старый квиток и злорадно выдав новый. Девица в коричневом больше ставок не делала, но выгонять её никто не стал, то ли меня зря припугнули, то ли одной ставки хватало, чтобы посмотреть всё шоу от начала до конца.

Тем временем накал страстей только рос. На трибуны поднялись наездники, которые выбыли из соревнований. Вид они имели потрёпанный, кто-то хромал, кто-то прижимал к туловищу руку, один держал у головы окровавленную тряпку, от одного вида которой меня передёрнуло. В процедурном кабинете я такими даже полы мыть брезговала, не то что к ранам прикладывать.

Конферансье снова появился на арене.

— Надеюсь, все успели сделать свои ставки? Финал обещает быть жашким. Сегодня сшазятся наш опытный боец Фельст под номешом четыше, удачливый Киаш под номешом шесть, что совсем недавно начал участвовать в скачках на вишханах, и уже тшижды становился победителем. А под номешом одиннадцать сегодня Алекс, новичок, котоший неплохо себя показал в пешвом этапе. Конкушенцию им составит наш пшославленный чемпион, Лашаст, — толпа взревела, громко обозначив любимчика. — Итак, на ашену!

Стоило распорядителю ретироваться, как снова открылись ворота. На этот раз никаких быстрых падений. Все всадники были опытными и хорошо знали своё дело. Алекс держался великолепно, но сердце замирало каждый раз, когда его ящер взбрыкивал, пытаясь освободиться от ноши. Утяжелённые большими роговыми шипастыми окончаниями хвосты четырёх монстров свистели по арене, рассекая воздух, врезаясь в деревянные стены и оставляя на них внушительные вмятины.

Захваченная азартом и страхом за любимого мужчину, я едва дышала. Каждое его движение откликалось во мне замиранием сердца. Не заметила, как прикусила до крови губу и оказалась на ногах, вжалась в перила трибуны и попыталась подробнее рассмотреть происходящее на арене. Если бы не жилеты с крупными номерами, едва можно было бы уследить за наездниками. Все были взъерошены, мокры от пота и покрыты слоем грязи. Ящеры взрывали почву арены острыми когтями, взбивали вверх пыль тяжёлыми наконечниками хвостов и хищно щёлкали огромными пастями, пытаясь стащить на землю если не своего, то хотя бы чужого всадника. Первым слетел шестой номер, на него кинулось сразу четверо озверевших вирханов, но от травм его спас гонг, что напугал животных и дал упавшему фору в несколько мгновений, чтобы тот взобрался по забору вверх.

Спустя пару секунд на полу оказался четвёртый номер, удачно приземлившийся на ноги и успевший отскочить в сторону забора раньше, чем его ящер развернулся с целью добить незадачливого всадника.

После двух гонгов гигантские вараны словно озверели. Чем дольше всадники оставались на их спинах, тем яростнее становилось сопротивление. Ящер под пятнадцатым номером принялся на скорости врезаться в забор и пытался размозжить о него помеху в виде человека. Вирхан Алекса поминутно становился на дыбы и извивался всем сильным продолговатым телом, стараясь скинуть наездника на землю.

От увиденного у меня началась форменная тахикардия.

Завороженно наблюдая за движениями мужа, я даже не заметила, что произошло с пятнадцатым номером. Лишь раздавшийся гонг оповестил зрителей, что Алекс стал победителем. Муж ловко спрыгнул со спины ящера прямо на забор, одним махом оседлал его и нашёл глазами меня. Я едва не вывалилась из импровизированной ложи, а он лишь помахал мне рукой.

Когда ящеры разошлись по своим воротам, ведущий выбрался на арену и помахал небольшой медалью перед всей аудиторией.

— Мы объявляем нового чемпиона. Алекс, ставок на тебя было ничтожно мало, никто не ожидал твоей победы. Тем она ценнее! Поздшавляю и пшиглашаю поучаствовать в следующих скачках.

— Возможно, я приму ваше приглашение, — спокойно ответил Алекс, словно не было позади бешеного заезда на диких вирханах.

Взяв из рук конферансье свою медаль, муж направился ко мне, провожаемый злыми и восхищёнными взглядами толпы.

Я бросилась ему на шею молча, не находя слов, чтобы описать все эмоции. Он попытался вытащить меня из зала, но пришлось остановить его почти у самого выхода.

— Подожди, надо выигрыш забрать.

— Какой выигрыш?

Я показала ему бумажку и получила в ответ совершенно невероятное изумление на его лице.

— И сколько ты поставила?

— Всё, что было.

Алекс сначала на мгновение замер, а потом расхохотался и стиснул меня в медвежьем объятии. Найдя ближайшую девицу с подносом для ставок, мы предъявили мой талончик и забрали большой полный накопитель.

— Ты полна сюрпризов, Аня. Кто мог подумать, что ты так азартна?

— Я просто верила в твою победу, — серьёзно ответила я, почти ни капли не лукавя.

Я действительно поверила в него, как только увидела, насколько он хорош. А что деньги у меня отобрала рыжая нахалка, пусть останется моим маленьким секретом.

— Очень приятно. И неожиданно.

— Для меня тоже было неожиданно. Особенно аудитория поразила. Но захватывающе, ничего не скажешь.

— И что же, тебе понравилось? — прищурился он.

— Пожалуй, да. Публика, конечно, удивительно респектабельная. Даже зубы почти у всех есть.

— Да, такое культурное мероприятие только самые солидные люди посещают, — благодушно поддержал меня Алекс.

— Пожалуй, следующий раз надену платье.

— Следующий раз? — замер он на полушаге. — Ты всерьёз пойдёшь в следующий раз?

— Конечно. Если тебе это не помешает. Люблю, знаешь ли, лёгкие деньги, — улыбнулась я в его растерянное лицо.

Мы стояли очень близко, посреди тёмной тропы, что вела к ангару. Алекс посмотрел мне в глаза и наклонился ближе. Я замерла в сладком предвкушении, боясь спугнуть желание поцеловать меня. Всё тело будто онемело от восторга, и только сердце билось часто-часто. Но в последний момент муж передумал и отпрянул. Я разочарованно выдохнула и отвела взгляд.

Оставшийся путь до постоялого двора мы прошли почти в тишине, Алекс лишь изредка предупреждал о препятствиях на дороге, которые я не могла разглядеть.

Я молчала потому, что не знала: стоит обижаться, что меня не поцеловали, или радоваться, что хотели? По логике вещей, если желание возникло, но не было реализовано, то оно будет возвращаться снова и снова. И так до тех пор, пока человек не устанет сопротивляться. Воля — это конечный ресурс, как ни крути. Можно ограничивать себя достаточно долго, но рано или поздно сбой произойдёт, особенно если в дело вмешаются ослабляющие внимание факторы.

Получается, что стоит занять выжидательную позицию.

Но как же это непросто! Я, безусловно, очень терпелива, но и у меня есть предел.

Надеюсь, что воля Алекса даст сбой раньше, чем моё ангельское терпение.