Третьего раза не будет! (СИ)

Глава 18. «Клещи»

Алексис

В первый вечер пути долго не мог уснуть. Аня уже устроилась на боку и мирно сопела, а я никак не мог избавиться от чувства тревоги. Что было не так? Вопреки ожиданиям, скандал жена не закатила, хотя я видел, насколько недовольна и рассержена она была. Вместо того, чтобы кидать вещи, кричать и плакать, картинно заламывая руки, она спокойно меня выслушала и сказала, что именно ей не нравится. Не стала играть в молчанку или выводить из себя необходимостью угадать, что ей не понравилось вот этим женским «А ты что, сам не понимаешь?». А просто сказала. Это оказалось настолько неожиданно, что я даже растерялся. Так всегда делала мама, но остальные женщины…

Мысли потекли дальше, перебирая весь день, шаг за шагом. Не стоило позволять называть детей косорукими, но и это не то. Разговоры про войну? Мы с коронелом Аненом воевали на разных фронтах и общих знакомых, кроме отца, вряд ли имели много. Напоминание об отце? Последнее время я и сам часто о нём думал, изменения в моей жизни ему точно придутся по вкусу, да и Аня ему понравится. Жена в чём-то похожа на маму, тоже создаёт вокруг себя ощущение теплоты.

Что же так царапало, не давая расслабиться и уснуть? Слова коронела о новых законах? Дети, которых оставили без образования? Это уже теплее. Верил ли я Анену? Безусловно. Коронел, выбившийся из солдат, имел репутацию сварливого, но честного вояки, хорошего стратега и тактика. Он был одним из немногих, кто умел добиваться поставленной цели с минимальными потерями личного состава. Его слова о том, что война странно закончилась, нельзя сбрасывать со счетов, тем более что об этом говорили и раньше. Те, кто видел войну изнутри, не могли не признать его правоту. Доверял ли я его умозаключениям? Вполне. У меня тоже есть вопросы к королю. При мысли о последнем сердце застучало чуть чаще.

Итак, король? Дело в Ферралисе? Скорее всего. Он мне настолько глубоко неприятен, что логически объяснить своё отношение я не могу. Действует ли он на благо Аларана? Сложно сказать. Я не особо интересовался политикой, хотя отец этого никогда не одобрял. «Сначала ты не интересуешься политикой, а потом в один день она приходит и интересуется тобой», — говорил он. И был прав. Когда гражданская война постучала ко мне в двери, никто не спросил, хочу ли я видеть её на пороге. Когда следом за ней пришли альваты, то их тоже мало интересовали мои взгляды, а вот мои земли пришлись им вполне по душе. К счастью, до нашего поместья война не докатилась, остановившись чуть севернее столицы.

Что до короля, то Ферралис был мелочным, ядовитым и гадил людям просто из любви к искусству нагадить. Обращаться к нему за помощью чревато, но порой можно попасть и под хорошее настроение. Хотя лучше дел с ним не иметь. Любитель женщин, он нередко получал желаемое шантажом, принуждением и ложью, не стесняясь пустить нелицеприятные слухи о сопернике или даже предмете интереса, если таким образом становилось возможно расторгнуть ненужную помолвку или испортить отношения в паре.

Но короли — это всегда генетическая лотерея, в которую проигрывает страна, так что другого варианта у нас не было. Все ближайшие родственники нового короля, кроме его двоюродного брата, погибли в Капитолии, а последний долго находился под подозрением и следствием, поэтому сам предпочёл отказаться от притязаний на трон в пользу юного Ферралиса, тоже приходившегося племянником старому королю.

Однако свои обязанности Ферралис хоть как-то, да выполнял, людей принимал, даже взял на себя разбор всех имущественных и семейных споров Старших семей, а распрей после войны возникло немало. Судил не особо справедливо, но недовольные быстро замолкали. Нравился ли мне такой король? Вовсе нет, я бы предпочёл на троне двоюродного брата короля, Аврелиса, человека более рассудительного, вдумчивого и сдержанного. Но моим мнением забыли поинтересоваться, а сам я не лез на баррикады, чтобы его огласить. Одного обвинения в государственной измене как-то хватило, чтобы охладить политический пыл.

Проворочавшись, я уснул, только чтобы в панике проснуться спустя какое-то время, показавшееся мгновением. Аня прижимала мою голову к груди и гладила по волосам.

— Всё хорошо, это сон, это просто сон.

Липкие сети кошмара не хотели отпускать, сердце бешено билось в груди, а я пытался вынырнуть из глубины пугающего сна, но разум лишь подкидывал новые и новые картинки, заставляя видеть мрачные угрожающие тени по углам.

Аня продолжала нашёптывать какую-то ерунду, которая отчего-то снимала напряжение. Глубоко вздохнув, я потёрся щекой о мягкие холмики её грудей. Есть плюсы в таком утешении. Целых два.

По опыту я знал, что снова уснуть уже не получится, поэтому хотел выйти на улицу подышать воздухом, но единая не пустила. Гладила, почёсывала, целовала, шептала разные глупости, и умудрилась усыпить меня. Видимо, опыт укладывания спать двух детей даром не прошёл.

Утро я встретил не сказать что бодрым, но не таким разбитым, как обычно. Как правило, кошмары меня мучили гораздо чаще, и удивительно, что их так долго не было.

— Любимый, ты как? — сонно спросила Аня, мягко поглаживая плечо.

Отчего-то этот вопрос не вызвал ни раздражения (чего она лезет?), ни агрессии (не её же дело). Поначалу захотелось рассказать, но по опыту я знал, что мои проблемы — это только мои проблемы, и никто не собирается просто так выслушивать мои душеизлияния.

— Всё хорошо, нужно собираться. Улетаем после завтрака.

Аня молча кивнула, а потом поцеловала в плечо и вгляделась мне в лицо.

— Тебя что-то расстроило вчера.

Вот так. Не вопрос, не просьба рассказать, утверждение. На вопрос я бы ответил «нет», на просьбу рассказать отмахнулся, а что делать с этим камнем упавшим фактом?

— Да. Боюсь, что коронел прав насчёт Ферралиса.

Вместо ответа она просто погладила меня по щеке, словно это могло как-то помочь. А потом это помогло. Стало легче. Оттого, что она ничего не стала говорить, тоже стало легче. Ни её уверения, что всё будет хорошо, ни размышления на эту тему, ни тем более вопросы я слышать не хотел.

Молча сделав утренние дела и собравшись, я с вещами спустился вниз, оставив Аню помогать детям собираться.

— Здорóвенько, капитайн.

— И вам не хворать, зайтаны.

— Спит ишшо твоя жёнка?

— Нет, детей собирает.

— Хорошáя девка, токма больно до обидок горяча.

— Так мож и ишшо где горяча, — усмехнулся спутник коронела, которого нам так и не представили.

— Капитайн Иртовильдарен, с кем имею честь? — строго спросил я у него.

— Теньент[9] Анен. Рошшвенник, штало быть, — улыбнулся он, сверкнув отсутствием двух передних зубов.

И так меня разозлила эта щербатая улыбка, что я протянул руку, взял его за челюсть и отрастил ему два зуба, дав возможность сполна насладиться всем спектром ощущений от этого лечебного процесса. Терпеть его шепелявость ещё несколько дней я не собирался.

— Теньент Анен, прошу комментарии о моей жене и моих сыновьях оставлять при себе. А то зубы ещё раз выбью и ещё раз выращу. Мы друг друга поняли?

— Поняли, капитан, як жеж не понять. Благодарствую, чай, за зубы-то.

— От таких-то щедрот, авось и мне ногу отрастишь? — весело сощурил коронел глаза.

— Могу язык укоротить и к ноге приделать. И тебе польза, и обществу тишина и покой.

— Ладно обчеству, а мне с того якая польза? — удивился Анен-старший.

— Прекрасных зайтан будешь одной левой ублажать, — хмыкнул я, чем вызвал взрыв хохота у старых вояк.

Отсмеявшись и подобрев, Анены жестом заказали завтрак на шестерых.

Аня с мальчиками спустились к столику, ничем не показав, что новая компания им неприятна.

— Значица так, мальцы. На ближайшие четыре дня ставлю вам боевую задачу свалить одноногого старика, — зашевелил бровями коронел. — А тебе, младший по званию, ставлю задачу учить жену. В Нинаре лично проверю, цацкаться, вестимо, не буду.

— Так мы вроде не на войне, коронел, чтобы задачи мне ставить, — фыркнул я.

— А жизнь так ужно от бранного поля отличается? Вестимо, не лишними будут занятия.

— Не лишними. Хорошо, коронел, твоя взяла. Тренируемся вечером перед ужином.

— Да и с утрего до завтрака размяться малясь не вредно, — мечтательно протянул он.

Завтрак нам принесли простой, но возмущаться никто не стал, поели с удовольствием, мальчишки же и вовсе всё сметали в мгновение ока. Надо будет купить им сладких орехов, пусть мяском обрастают.

На крыло встали довольно быстро, мои даже и не возились почти. Вылетели пусть и не стройным клином, но в небе не распались, группой долетели до следующей станции и устроились на обед.

Заметив, что мы после обеда остались заниматься, наши спутники расходиться не стали, мои объяснения слушали, а некоторые слова даже тихонько повторяли. Учились. Я впервые всерьёз задумался о том, какое образование получают простые селяне, если они не одарены. Выходит, сильных магов ищут по всей стране, а тех, кому не посчастливилось родиться с таким талантом, сбрасывают со счетов. Понятно, что не всем нужна наука и учёба, но как это выяснить, если не пробовать?

В сёлах были школы, но учили там только до восьми годин, дальше — Академия для одарённых, а для остальных — сельский труд. В Старших семьях учились все дети, имели возможность проявить таланты на разных поприщах, даже если магией не владели. А с другой стороны, дети для селян — это не столько наследники и продолжатели рода, сколько бесплатная рабочая сила, поэтому даже будь в стране Академия для неодарённых, всё равно бы никто их туда не отпустил.

После урока языка мы приступили к тренировкам. Для того чтобы Аня не отвлекалась на то, что коронел делает с сыновьями, я увёл её за удобно расположенный сарайчик, где учил уворачиваться от ударов и выворачиваться из захватов. Бить самой смысла ей не было никакого, тут скорее она себе руку сломает, чем кому-то вред причинит этими маленькими кулачками. После полутора часов интенсивной работы Аня устала, но жалеть её я не стал — на крыларе отдохнёт, так что мы перешли на драку с палкой, но при одинаковой длине палок Аня мне удара всё равно нанести не могла: банально не доставала, руки были коротки в самом прямом смысле этого выражения.

Жена мне досталась слабая и не особо ловкая. Такую маригоры первую отловят и сожрут. И я даже не знал, огорчит меня это или обрадует.

Тренировалась Аня в лёгких местных сапожках, где в голенище предусмотрены небольшие ножны для коротких метательных клинков. Я ей дал пару своих со специальными колечками на короткой рукоятке, чтобы было удобно вынимать из сапога.

— Алекс, ну зачем мне это? Я всё равно не смогу метнуть в человека.

— Сможешь, если это будет действительно нужно. А так — да хоть верёвку перерезать, фрукт какой почистить, мало ли для чего ножик может пригодиться. И мне будет спокойнее.

— Знаешь что в нашем мире говорят про тех, кто приносит на драку ножи?

— Что? — заинтересовался я.

— Что они погибают от огнестрела, — отрезала Аня, а я не очень понял, что за огненные стрелы, но переспрашивать не стал.

У нас в ходу не стрелы, а болты, в том числе и огненные. И да, против них выходить с ножом как-то глупо, но кто мешает иметь при себе арбалет? У меня один всегда с собой.

Ужинать мы пришли первыми, поэтому нашему взору предстала презабавнейшая картина: дети вползали в столовый зал едва ли не руками цепляясь за воздух. У одного на скуле была ссадина, у другого след башмака пониже спины, оба пыльные и с выражением вселенской скорби на лице.

Подойдя к обоим, я быстро просканировал их на предмет повреждений, но, кроме нескольких синяков, проблем не было, а их я поскорее залечил, чтобы не давать Ане повод для причитаний. До стола дотащил сыновей буквально волоком.

Единая била взглядами-молниями в сторону коронела, но тот лишь лихо шевелил кустистыми бровями и посмеивался.

— Приятного аппетита.

— Ать, хороша харчевня. И чеплышка супца, и булдыжка мясца. Чем добру пропадать, нехай лучше пузо лопнет, — причмокивал он.

Сыновья в итоге отдыхать отправились сразу после ужина, осоловевшие и уставшие, Ане пришлось даже сходить проследить, чтобы они искупались, а не сразу спать завалились.

Я тоже долго задерживаться на стал, вернулся в свою комнату, ополоснулся и направился к жене, имея один план дальнейшего времяпрепровождения. Она как раз выходила из ванной, явно не ожидая увидеть меня у себя и вытирая соблазнительно обнажённое тело полотенцем. План сразу окреп.

Но, игнорируя мой окрепший план, жена усадила меня на постель и занялась рукой и шрамом на голове.

— Ты знаешь, — спустя несколько приятных минут проговорила она. — у меня такое ощущение, что вот тут под шрамом что-то есть. Остальная кожа головы более подвижна, а тут вот потрогай сам. Вот это хайратник, он почти не ощущается, если не знать, что искать. А вот тут, в тканях чуть пониже шрама, словно тоже есть какая-то штука внутри размером с монетку. И вот тут подальше ещё одна. Если б не возможность с хайратником сравнить, я бы и не обратила особого внимания. Я раньше думала, может, это узелок какой или что-то подобное, но сейчас мне кажется, что у тебя под кожей остались какие-то осколки.

— Исключено, Аня, я бы их сразу почувствовал, — уверил её я.

— Значит, это что-то ещё.

— Тебе кажется. Будь там хоть что-то, я бы знал.

— Тем не менее. Давай вскроем? — глядя мне в глаза, предложила Аня.

Я аж поперхнулся от такого предложения.

— Не замечал за тобой ненужной кровожадности.

— Там что-то не так, Алекс, раньше я просто подозревала, но с каждым днём уверенность крепнет. Давай посмотрим?

— Аня, согласись, было бы глупо залезать мне под кожу только для того, чтобы ты убедилась, что там ничего лишнего нет?

— Алекс, считай это врачебным чутьём. Там что-то не так. Ты сможешь зарастить ткани, если я вскрою?

— И зарастить, и кровь остановить смогу, даже открыть тебе доступ смогу сам, нож тебе не понадобится, но это блажь.

— Хорошо, пусть так. Если это блажь, то давай подумаем, что ты хочешь взамен. А если я что-то найду, то будешь должен мне желание.

— Если ты ставишь вопрос так, то давай подумаем, — провёл я пальцами по пухлым губкам. — Есть кое-что, что мне очень понравилось.

Дважды объяснять не пришлось. Она кивнула и пошла за ножом и полотенцами.

— Как продезинфицировать? — деловито спросила она.

— Не переживай за это вообще, я разведу себе кожу в указанном месте, ты поковыряешься, затем я сращу всё обратно. Показывай.

Острый ноготок прочертил линию, я сплёл нужный аркан и приказал тканям разойтись, на всякий случай обезболив всю зону вокруг. Аня впилась ногтями в мой скальп, но я стойко переносил возникшее неудобство, а пока обе её руки были заняты, безнаказанно стянул полотенце и залюбовался открывшимся видом. Нужно будет дать в Гильдию Целителей рекомендации касательно формы одежды врачевательниц. Как пациент, могу утверждать, что отсутствие одежды настраивает на позитивный лад, а значит, положительно сказывается на всём лечении.

Залюбовавшись, я не обратил внимания, как по тонкой руке потекла струйка крови, как ножик подковырнул кожу, а цепкие пальчики что-то ухватили и потянули. Почувствовал только то, что она что-то аккуратно оторвала. Сначала показалось, что это был лишь лоскут кожи, но когда на окровавленной ладошке мне продемонстрировали «клеща», то я вздрогнул.

Шутки кончились.

— Что это? — заинтересовалась Аня.

— Это «клещ», — осипшим голосом ответил я. — Артефакт, который внедряют в ткани и активируют при необходимости. Древняя и дорогая игрушка, я думал, что таких уже не осталось.

— И что он делает? Это он влияет на твою память?

— Нет. Это тихий убийца. Активируется определённым образом, находится в теле, не оставляет следов, — ответил я.

В голове роились десятки вопросов, и внезапно накатила злость. Кто-то столько лет держал меня на коротком поводке, а я и не подозревал!

— Почему ты его не обнаружил?

— Был без сознания, когда его подсадили, а затем он успешно мимикрировал и подстроился под ткани. Обнаружить его может только другой целитель очень высокого уровня и то, если будет знать, что именно искать.

— Он опасен, когда извлечён из тела? Его можно активировать сейчас?

— Нет, посадим в банку. Я отвезу дознавателям. Это ещё одно доказательство моей невиновности. За столько лет «клещ» пропитался моей кровью, и будет несложно установить, у кого он сидел. А вариант, когда его подсадили, только один — при взрыве Капитолия.

— Значит, всё это время тебя могли убить?

— Да, причём коротким приказом и на любом расстоянии. Аня, давай ты сначала извлечёшь второго, а уже потом мы будем их обсуждать? Мне как-то не очень улыбается сидеть с этой штукой у себя в голове.

— Конечно! — спохватилась она.

Следующий надрез уже сделала сама, я только обезболил и остановил кровь. Второй «клещ» лёг мне в руку, а я испытал целый спектр эмоций от холодной ярости до острой вины. По сути, жена сейчас спасала мне жизнь. И мои планы в отношении неё становились всё более подлыми с каждым днём, каждой проведённой вместе ночью, каждой улыбкой. Она верила, заботилась, любила.

И я внезапно осознал, что не просто не смогу избавиться от неё, как планировал раньше, но и допускать, чтобы это сделал кто-то ещё, не стану. Если это будет означать разрушенные отношения с Ксендрой — так тому и быть. Неожиданно я понял, что уже несколько дней даже не вспоминал о возлюбленной. Странно, обычно она постоянно у меня в мыслях. Если так будет продолжаться и дальше, то, возможно, получится смириться с Аней в виде жены, а со временем и притерпеться.

Она между тем вскрыла старый шрам и подняла кожный покров в поисках других «клещей», но либо они сидели в другом месте, либо их было только два. В Нинаре я обязательно покажусь сильному целителю, оставлять этот вопрос на удачу — глупо.

— Не торопись и не нервничай, мне не больно, — успокоил я свою единую.

— Мне очень странно делать это без перчаток. Но гораздо удобнее, кстати. И мучает мысль, что я только руки помыла с мылом, даже не обработала ничем. И сижу тут, дышу тебе в открытые ткани без маски.

— Ни воспаления, ни других проблем не будет. Ты молодец.

Она коротко кивнула и углубилась обратно в поиски. Теперь, измазанная моей кровью, она уже не выглядела так соблазнительно, но пришло другое ощущение, новое, странное. Близость? Доверие? Возможно. Вряд ли я кому-то другому позволил бы так запросто ковыряться у себя под кожей.

— Мне кажется, что больше ничего нет, — протянула Аня спустя несколько минут. — Но нужно, чтобы посмотрел специалист.

— Да, займусь этим в Нинаре в первую очередь. Возможно, придётся там задержаться.

— Я не против. Погуляем, посмотрим архитектуру. У вас всё очень необычно. А сейчас заращивай всё, и пойдём мыться.

Аккуратно стянув ткани под ошеломлённо-восторженные вздохи Ани, я встал с постели, помог слезть ей, чтобы не испачкать простыни, и потащил обратно в ванную. Смыв кровь, я прижал к себе хрупкое тело жены.

— Впредь обещаю доверять твоей врачебной интуиции. Спасибо.

— Не за что. Алекс, а если столько лет никто не активировал этих «клещей», то, может, их хозяин погиб?

— Скорее всего, его устраивает моё поведение. Я всё ещё числюсь главным подозреваемым, многие за спиной открыто говорят о моей вине, но если сначала казнить меня не успели и доказательств не набрали, то теперь я военный герой, да и времени прошло уже порядочно, считай, шесть годин.

— То есть если ты докажешь свою невиновность, то они могут тебя устранить?

— Такое возможно, но мне кажется, что все эти новости — давно вчерашний день. Даже если сейчас выяснится, что я невиновен, то новых зацепок это всё равно не даст. «Клещей» я отдам дознавателям, и пусть ловят активирующего их мага на живца. Если он не дурак, то вряд ли станет себя проявлять.

— А если не давать знать об этом общественности? Просто запустить слух, что появились новые доказательства, а за «клещами» наблюдать самим?

— Тоже вариант, но ты забываешь, что я целитель, мне не под силу отслеживать такие вещи, а безоговорочно доверять я могу немногим, и в этом плане королевские дознаватели вполне логичные кандидаты, тем более что я неплохо знаю двоих из них.

Она кивнула и обняла меня.

— Мне страшно оттого, что кто-то тебя подставил и хотел убить, — искренне сказала единая, заглядывая мне в лицо.

— Это нормально. Если в Мундаре никто не хочет тебя убить, то, скорее всего, причина только одна: ты уже труп.