Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 7. Если у вас есть кот и вы с ним не разговариваете, то это очень странный и подозрительный симптом, вы для чего вообще кота заводили?

— Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?

— Мурр!

— Бабушка, а почему у тебя такие большие уши?

— Мурр-мурр!

— Бабушка, а почему… А, пофиг, что ты бабушку съел! Ты такой ми-и-илый!.. — гладит.

© Владислав Скрипач

Он спустился.

Умудрился сделать это, сжимая в одной руке горящий фонарь. Пока спускался еще и оглядывался по сторонам, поэтому, оказавшись внизу, он первым делом прижал меня к себе. Я уткнулась лицом в его широкую грудь и меня затрясло.

— Лика. Я с тобой. Успокойся.

— Их так много. Так много. Эти надписи того стоят?

— Я не знаю. Знаю только, что тебе следует прийти в себя. Без тебя я не справлюсь, позвать кого-то еще очень опасно. Я никому не доверяю. Как выяснилось под подозрением все — даже самые близкие, — и он еще крепче прижал меня к себе.

— Ты нужна мне, Лика, очень нужна, — прошептал он куда-то мне в волосы.

Я подняла голову и утонула в его глазах. Он так сказал, что я нужна ему, как будто это не относилось к тайнам и загадкам, что нас окружали. Мы стояли посреди узкого погреба, заваленного трупами, и он обнимал меня. Все остальное как будто потерялось. Остались только мы двое. Только он и я важны, а со всем остальным мы справимся.

Я встряхнула головой. Так. Что это вот сейчас было? Я вообще-то на работе! Соберись, Лика! Ты трупов никогда не видела? Видела! Правда не в таком количестве, но хватит уже слезы пускать. И я отстранилась, коря себя за эту слабость.

Высвободившись из его объятий, я еще раз обвела глазами узкий подвал. Хотя вернее будет называть его склепом.

— Какие мысли, Лика? — спросил Роланд, видя, что я пришла в себя.

— Эти люди мертвы уже давно. Кроме вот того тела, — и я указала рукой на то, что было ближе всего к лестнице, по которой мы спустились.

— Судя по одежде и состоянию тела, это произошло около двух лет назад. Вот у меня под самым носом творилось, одни праведники знают что. А я так был занят предстоящим походом, что совершись убийство у меня в спальне и то, наверное, не заметил бы!

— Не злитесь. Этого уже не исправить. Теперь важно предотвратить возможные злодейства. И ликвидировать эту ловушку. Потому что в данном случае вы не правы. Это не убийство. Он, так же как и остальные упал сюда и напоролся на колья. И кто-то другой не стал его спасать, а оставил здесь.

— Уверены?

— Абсолютно. Посмотрите на раны. Именно такие и можно получить, напоровшись на эти колья.

Я подошла к телу и даже перевернула его, чтобы убедиться, что спереди оставлены такие же отверстия, что и со спины.

— Это же Питер! Он вечно тут болтался по кладбищу. Когда он пропал, его и не искал никто. Все удивлялись, как он зимует. Ведь его никто не кормил и в дом не пускал. Зачем он сюда полез?

— Думаю, что он не один сюда полез. Его пустили вперед. Как приманку. Ну, или он был тут, когда некто пришел на кладбище и начал нажимать на символы. А потом припустился первым к месту открытия входа и как итог — упал. Думал, что первым увидит сокровища, а попал в ловушку и спас тем самым того, кто это затеял. Мне кажется, дело было так.

— Я согласен. А что-то по остальным сказать сможете? — и Маркграф подошел к груде тел, сваленных как попало в двух углах склепа.

— Мне кажется, что существует некий механизм, который запускает эту ловушку. Тела лежат на кольях, но с первым нажатым символом, или с момента как мы выходим отсюда, пока не могу сказать точнее, ловушка снова приходит в движение.

— А тела сваливаются в кучу?

— Да. Как-то так.

— Сложный механизм и довольно древний.

— Сложный? Нет, не думаю. Парочка рычагов и шестеренок и вот вам вращающаяся смертельная ловушка.

— Смотрите, совсем старые скелеты почти. Тронь и они в прах рассеются. А вот эти относительно свежие. Выходит регулярно, у меня под самым носом, на моей земле, кто-то пытается расшифровать тайные надписи?

— Да. И уже не один десяток лет. Если вас это утешит, то это происходило и у ваших предков под самым носом. Вы не одиноки в своей близорукости.

— Нет, не утешит. Так. Давайте выбираться отсюда. И я не буду уничтожать ловушку. Вот нечего соваться в чужие секреты. Тем более на моем кладбище! — Роланд явно злился и в первую очередь на самого себя.

— Вы Маркграф. Вы закон на своей земле. Только перед тем как выбираться, может быть, надписи перечертим? И с трупами что делать будем?

— Трупы так оставим. Это кладбище. Будем считать, что они сами себя похоронили. Живым меньше хлопот.

— Их кто-то мог искать.

— Не думаю. Если бы искали, обратились бы в первую очередь к владельцу земли. Ко мне! — рявкнул, недовольный всем Роланд.

— Надписи?

— Да. Их нужно перечертить. Второй раз сюда лезть не хочется!

Я достала из кармана кусок бумаги и огрызок карандаша специально припасенные на этот случай. Я перерисовывала, старательно вырисовывая каждую палочку. А в это время руки Роланда легли мне на талию. Он прижался ко мне со спины и, наклонившись, смотрел мне через плечо.

Я вырисовывала птичку и наслаждалась его дыханием, теплом его тела и чувством защищенности, что дарили мне его руки. Только рисунки закончились, и я с сожалением подняла голову, оторвав глаза от бумаги.

Его губы были рядом с моими губами, и мне показалось, что меня сейчас поцелуют. Только вот Роланд отстранился и сказал.

— Выбираемся отсюда. Кладбище, трупы и старые склепы не место для…

— Для чего?

— Ни для чего! Давай на лестницу, Лика.

И чем ему кладбище не угодило? Прекрасное место. Тихое, спокойное. Никто ничего не видит, все соседи мертвы. Дивное место для первого поцелуя. Ведьме так сами праведники повелели целоваться исключительно на кладбищах. Ну, это я преувеличила чуть. Но, по сути… Так нет же. Сады с розами этим Маркграфам подавай. Ворчала я про себя, пока ползла вверх по лестнице.

На верху нас ждал хмурый и недовольный Брендан. Да что ж такое! Все кругом недовольные! Но вот на Брендона с его обидками у меня точно сил уже нет.

— Брендан, проводите Лику до дома. Мне нужно навестить старосту деревни. Сообщить ему о смерти Петера. И заказать на это место каменную плиту. Вы правы, Лика. Вовсе ни к чему, чтобы кто-то еще туда проваливался. Это я погорячился, — сказал выбравшийся на поверхность Роланд.

— Я рада, что вы это поняли. Я и в самом деле устала, Роланд. Да и сушку грибов никто не отменял, — и я, развернувшись, поплелась с кладбища, потому что и в самом деле выдохлась.

При выходе с кладбища мы разделились, потому что мой дом и дом старосты были в разных концах деревни. Пока шли, Брендан сопел и пыхтел как крошка Ру, когда спать укладывается на верхушке шкафа. В конце концов, я не выдержала и спросила.

— Что? И давай уже с тобой на ты перейдем? Что ты мне все выкаешь? У нас и разница в возрасте маленькая. Вот насколько я тебя старше?

— Мне двадцать четыре, — хмуро ответил он.

— Э…

— Что? Ты младше? Я так и думал. Мне не нравится, что ты принимаешь меня за какого-то мальчишку. А я воин между прочем, взрослый уже. Вот зря ты меня в погреб на кладбище не пустила. Я многое понимаю и тайны хранить умею, — выдал он мне после того как пропыхтелся.

— Да что ты? — я даже глаза закатила.

— Вот ты смеешься, а я серьезно. Я вот, например, тоже понял, что ты не только ведьма.

— Что значит «не только ведьма»? И что значит «тоже»? — я даже остановилась рядом с моим покосившимся забором.

— Ну…

— Давай уже говори! Я слушаю.

— Сама посуди. Разве простая ведьма будет так вольно и свободно разговаривать с Его Светлостью? И это твое «Маркграф»? Такое мог ему сказать только тот, у кого головы на плечах нету или ему совсем не жалко ее потерять. Или…

— Договаривай!

— Или тот, кто ему равен.

Я глотала воздух ртом не в силах и слова вымолвить.

— Ты не наглая ведьма, как могло показаться. Я не увидел в тебе этого. Да и никто не увидел. Все восприняли это как должное. Просто ты так привыкла. Это у тебя выходит естественно. А такое получается только у тех, кто это использует с рождения. Ты кто?

Я продолжала ловить ртом воздух, но понимала, как же сильно я прокололась. Вот же. Мне казалось, что я все предусмотрела и учла. Только вот заложенное отсутствие почтения к титулам и в самом деле привитое с рождения сложно вытравить. И что теперь делать?

— Маркграф тоже понял?

— А сама как думаешь? Что бы Его Сиятельство разрешил кому-то называть себя по имени? Пусть даже ему и жизнь спасли? Ну-ну. Вот в том походе Сиг ему спину прикрыл и тоже жизнь спас. Так Сигу выдали мешочек с золотом и все. И никакого тебе панибратства. А тебе вдруг разрешили называть его по имени?

— Ну, я… — но слов не было.

— И то с какой легкостью ты к этому отнеслась. И почти сразу же назвала его так. Да любой бы трясся еще год, а так и не решился бы. А ты взяла и сразу же перешла, как ни в чем не бывало. Серьезно? Простая ведьма?

Я уселась на траву и подперла рукой щеку. Вот это я влипла.

— И знаешь, ты чересчур много знаешь для юной ведьмы. Старая Клара прожила дольше тебя, но не обладала такими обширными знаниями во многих областях. Ты ведь не просто школу окончила? Пусть даже в городе и магическую?

— Брендан…

— Я не собираюсь тебя предавать или чего-то требовать. Я тебе все это рассказал, чтобы ты поняла, что я не дурак и не маленький мальчик. И мне можно доверять.

— Я доверяю. Но вспомни, как ты реагировал на тот труп в разрушенном доме? Ты до сих пор косишься на него, когда мы туда ходим картошку пропалывать. А теперь представь, что таких трупов там много? И зачем тебе было туда лезть?

— Ну, да. В целом…

— Вот видишь. У меня в мыслях не было тебя обидеть. Я в самом деле относилась к тебе не серьезно, но обижать тебя не думала. Прости, если это так выглядело, — и я протянула парню руку.

А когда он пожал ее, утянула сесть рядом с собой.

— Ты кто? — спросил он после недолгого молчанья.

— Я попала в крупные неприятности, Брендан. И мне пришлось срочно собираться и, прихватив самое необходимое, убегать из дома. Мне в прямом смысле грозила смерть.

— А почему ты выбрала наши земли?

— Я их не выбирала. Просто мы открыли максимально удаленный портал. Нам показалось, что чем дальше, тем лучше. Понимаешь, это очень сложное дело — настройка портала. Кропотливое и опасное. Поэтому мы с координатами даже не заморачивались. Действовали интуитивно.

— Мы?

— Да, я и мои сестры.

— Их у тебя что, много?

— Вообще то да. Очень много. Но прости, я не могу тебе этого рассказать. И не потому что не доверяю. Просто тебе этого знать не следует. Я уйду весной, и унесу свои тайны.

— Как бы я хотел пойти с тобой. С тобой весело и столько всего происходит. У меня в жизни столько событий не было, как с тобой за этот месяц. Но я не могу. У меня брат тут. А у него нога. Куда я его потащу хромоногого, — и он понурил голову.

— Брендон, прости. Но я не могу взять тебя с собой. Там, куда я отправлюсь весной, очень опасно. И меня скорее всего убьют. Я не могу утащить в это болото еще и тебя за собой. Прости, но это не обсуждается.

И я встала. И вот только я собралась уйти в дом, как заметила фигуру Роланда на дорожке, ведущей к моему дому.

И как себя теперь с ним вести? А, ну. И я даже рукой махнула. Буду, как привыкла. Все равно уже ничего не исправишь. Мы с сестрами, когда обсуждали мой побег, предполагали, что все может пойти не так. Что меня могут узнать, разоблачить и даже выдать «любимому папочке». Так что план отступления у меня был. Но я не видела смысла его задействовать. Роланду совершенно точно не до моих проблем. У него своих хватает. И потом одно дело догадываться о чем-то, а совсем другое знать наверняка. Так что пока действуем по старому плану. Зимуем, а потом решаем, что дальше.

По мере того, как Роланд приближался, я понимала, что он что-то держит под мышкой. Ой, мама ведьма. Это же моя новая курица!

— Лика? А вы уверены, что она вам нужна? Староста сказал, что это хорошая курица, только вот я что-то сильно сомневаюсь, — приблизившись, сказал Маркграф.

Вообще смотрелся он весьма комично. Огромный оборотень в легкой кольчуге с мечом у пояса, в дорогих кожаных сапогах. И с курицей под мышкой. Чтобы не расхохотаться, я закусила губу, но, по всей видимости, что-то такое все же отразилось на моем лице, потому что Роланд скептически посмотрел на меня и вдруг расхохотался. Следом покатился со смеху так и не вставший с травы Брендон. И только потом не выдержала и я.

Курица высунула голову из под руки Роланда посмотрела на нашу веселящуюся компанию и завозившись выскользнула из рук Маркграфа. Только вот валялись мы уже на моей земле, поэтому она гордой немного царственной походкой направилась к дому.

— Роланд, а она яиц не несет. И толку от нее никакого, — выдала я.

— Я почему-то так и подумал. Уж больно староста ее нахваливал, — кивнул он.

— Ладно. Ближе к зиме разберемся, что делать с этим летающим гаремом моего Ру. Но я надеюсь, что станет тише и спокойнее.

— Вот ваш золотой. Мы в расчете? Курица и золотой, — он приподнял брови.

— Да. Только я не думала, что вы ее сами притащите, — и я фыркнула.

— Это я понял. У меня к вам предложение. Не хотите прийти в гости?

— Вы приглашаете в замок Ронсеваль ведьму? Не самое удачное решение, — я покачала головой, от такого в высшей степени неразумного поступка.

— Я приглашаю друга. Но если тебе больше нравится деловой подход, то да, ведьму. Мне необходимо, чтобы ты взглянула на надпись на стене у меня в кабинете и вообще прошлась по замку.

— Зачем?

— В последнее время рядом с этими надписями очень много неучтенных трупов, о которых никто не подозревает. Хочу, чтобы ты проверила, нет ли их у меня в замке.

— Хорошо. Мне нужна телега и сопровождающий в город. Вы подойдете, Роланд. Тем более, что вы туда в самое ближайшее время поедете, — озвучила я условия.

— А что, золотой и курица больше не работают?

— Хватит с меня куриц. Мне нужна телега. Некоторые продукты не заготовить самой. А я без них зимой не смогу. Так что?

— По рукам. Только вот с чего вы взяли, что я собираюсь в город?

— Собираетесь. Я в этом почти уверена. На следующий день после посещения Ронсеваля и поедем. Брендона берем с собой. Мешки с мукой будет таскать.

— Я жду вас завтра утром в барбакане. Брендон, у тебя ведь еще дежурство вечером? Нечего тут рассиживаться. Идем, — и он утянул с собой поднявшегося парня, который все время оглядывался на меня и явно хотел поговорить.

В эту ночь я хорошо спала, как давно уже не делала. Тишина и покой стояли в округ замечательные. Когда одна куриц… в смысле девушка нападает на другую, то можно просто дать ей другую цель. И вот она уже делит территорию с другой курицей, а меня не трогает. Крошка Ру за ними приглядывает. Наверняка они потом и его делить начнут. Лишь бы меня не трогали, и еще не приведи праведники, не объединились против маленькой меня. А то ведь я и сжечь могу. Случайно. А сестрам потом объясню, что я защищалась. Точно. Их же двое теперь? А я одна. На их стороне численный перевес, так что бой был жаркий. Да. В случае чего так и объясню.

Отлично выспавшаяся и довольная жизнью я подходила ранним утром к замку. Ронсеваль нависал громадой и подавлял своей главной башней. Нда. Донжон высокий, толстый и массивный. Все, как и полагается в хорошем замке.

На этот раз меня ждали еще у частокола, и беспрепятственно проводили в барбакан. К моему огромному удивлению Роланд меня уже ждал. Но помимо него тут столпилось еще много оборотней, порядка десяти. И чего им не спится в такую рань? Это они все на меня пришли посмотреть? Ну, ну. Я за просмотр денег не беру, хотя надо бы.

Из барбакана мы вышли всей толпой. Я шла рядом с Роландом, а вот оборотни шли за нами.

И внимательно следили за каждым моим взглядом, жестом и, по-моему, даже за выражением лица. Ну, да. Ведьма. В замке. Мало кто так рискует. Я же могу… Да много чего я могу. Только вот не нужно мне все это.

Предмостные сооружения, так же как и все в замке, были надежны и массивны. И хорошо простреливались из бойниц и амбразур. Врагу, пожелавшему захватить замок, очень не поздоровится. Даже с небольшим гарнизоном, имея такие укрепленные стены, можно продержаться очень долго. Да и обороняться всегда легче, чем нападать.

Когда я спускалась с гор, я поразилась количеству башен в замке. Помимо высоченного и выглядевшего как толстый повар донжона, в замке присутствовали, казалось все возможные виды башен. И Дозорная — она была довольно узкой и, как и полагается высокой. И Сторожевая, располагавшаяся непосредственно рядом с подъемным мостом. И Фланкирующая башня, здесь ее построили, чтобы избежать возникновения мертвой зоны, которую нельзя обстрелять ни из какой точки замка. Были здесь и жилые корпуса, невысокие строения в два этажа. Скорей всего внутри это были казармы.

Помимо этого я успела рассмотреть множество мелких зданий. Наверняка была и кузня, и еще много подсобных помещений. Это было похоже на небольшой город.

Но мы шли к донжону — главной башне во всех замках. Он, как и полагается, находился в самом защищенном месте замка, и был что-то типа крепости в крепости. Наверняка именно здесь находился колодец, тут же располагался склад с оружием и припасами. Да и тайный ход из замка наверняка шел отсюда. Даже если противник смог бы сюда прорваться, ему пришлось очень сильно постараться, чтобы взять штурмом эти толстые стены и огромные окованные железом двери. Особенно, если тебя в это время поливают огнем из стрел, кипятка и нечистот. Бойницы и амбразуры донжона были скрыты арками и защищены деревянными ставнями. Арки были узкими, и похожими на зрачок оборотня.

Едва мы вошли в тяжелые двери, как я резко остановилась.

В каждом замке бывает много смертей. Оборотни и люди за много лет погибали, защищая его. Были и несчастные случаи, и просто смерть от старости. Замок старый и, разумеется, он видел многое за столько лет. Но ведьма чувствует не это. Ведьма ощущает насильственную смерть, которая до сих пор была здесь. Мало того, что убийство не отмщено, так и тело до сих пор тут. Это интересно как? Кладбище у нынешних оборотней не популярно?

Видя, что я стою на пороге, вся наша процессия застопорилась.

— Лика? Что-то не так? — и Роланд не только вернулся к застывшей как изваяние мне, но и взял меня за руку.

— А почему вы не похоронили тело?

— Тело? Какое тело, Лика?

— В башне мертвое тело. Почему вы его не похоронили?

— Лика? Вот давайте вы поподробнее объясните? Что значит тело? Где?

Я помрачнела и крепче вцепилась в руку Роланда. Нет, я храбрая и независимая ведьма, только вот убийств вокруг меня за последнее время стало слишком много. Все это наваливается как ком и в итоге сметает мою храбрость подчистую. Мне сейчас совсем не хочется ходить по башне в поисках трупа. Но, по всей видимости, придется. Только нужно уточнить.

— Роланд, тело, когда разлагается, издает непередаваемый запах. Помимо этого, пропажа человека или оборотня из хорошо охраняемого замка само по себе событие значимое. У оборотней отличный нюх. Вот и скажи мне, как вы это пропустили? Мне совсем не хочется обыскивать башню. Поэтому, скажи мне, где тело могли не почуять?

По мере того как я говорила Роланд становился все мрачнее. Ну, еще бы. Он злился, когда мы находили трупы на его земле. А тут в его доме. Не просто у него под носом, а буквально у него перед глазами.

— Ганелон! — гаркнул он на одного из оборотней.

Да, помню. Это один из тех, кто встретился мне тогда в горах. Сильный оборотень.

— У нас пропал помощник кастеляна около двух лет назад. Это была единственная пропажа за последние десять лет. И то мы тогда подумали, что он упал со стены или вышел через потайную калитку, хотя ему о ней знать по чину было не положено. Но может сам нашел ее? Мы тогда этим не сильно озаботились. Тем более он деньги, кажется, украл? — ответил оборотень.

— Кажется? Упал? Нашел? Что за бред? Почему не расследовали кражу? — продолжал бушевать Роланд.

— Мы тогда в поход ушли, а когда вернулись, я не спрашивал. Нас год же не было. Подумал, что без нас уже выяснили и всех наказали. Нужно у кастеляна спросить или у Карла. Он оставался за начальника стражи пока мы были в походе.

— Да, все сходится. Опять перед самым походом, — кивнула я.

— Карла сюда! Живо! — и ухватив меня покрепче за руку, повел внутрь донжона.

На первом этаже располагался Большой зал. Огромное помещение, со сдвинутыми к стенам столами и стульями. Только в дальнем его конце на возвышении стоял стол со множеством стульев и от него вели ступени к возвышению на котором и стоял трон Маркграфов этих земель.

Но Роланд скорей всего сидел на нем не часто. Потому что он уселся в торце стола на стул с высокой спинкой и усадил рядом с собой меня. Мы принялись ждать главного кастеляна ответственного за все хозяйственные нужды замка.