Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 11. Женщина не может выжить в обществе одних только книг, ей нужен еще и кот

Гномы и злая королева уже три часа наблюдают, как Белоснежка, распушив хвост, гоняет по комнате яблоко.

Королева, вытирая слезу умиления:

— Можно, я заберу ее во дворец?

Гномы (сердито):

— Заведи себе своего котика!

© Владислав Скрипач

— Узнали, что в телеге много добра и всего двое мужиков, вот и решили, что мы легкая добыча. И вот до деревни всего ничего осталось. Нужно было рыцарей вам брать и оборотней из замка, госпожа ведьма. Мы плохая защита, — это сказал тот, что посмелее.

— Понятно. Значит так. Вы оба залезаете под телегу, и ни при каких условиях, если хотите остаться в живых, оттуда не вылезаете. Понятно?

Парни переглянулись и дружно закивали.

— Отлично, полезайте. Поводья с собой захватите. Лошадь и телега должны с места не сдвинуться.

Я выдохнула и пошла вперед.

Да что ж за день такой? Вот как с утра не заладился, так все и тянется одно за другим. Вот сейчас еще на дороге будут валяться десять трупов. А мне потом объясняйся и рассказывай, что да как. А я разгрузиться должна успеть. Так. Надо оставить это все на одного из парней. Их же двое? Один будет мне мешки разгружать, а второй трупы покараулит, потом Маркграфу все расскажет, объяснит все, что произо…

Додумать я не успела. Сгусток зеленого ведьминого пламени полетел прямо в натянувшего тетиву разбойника. Ни минуты немедля, перекатившись, отправила второй в следующего. Двоих нет. Дальше в ход пошли кинжалы из рук. Два сделанных специально под мою руку кинжала вошли четко в грудные клетки пока не опомнившихся разбойников.

А вот дальше пошло веселье. Прямо на меня летел огромный человек с топором наперевес. Это он зря. Я увернулась от толстой туши и отправила его ударом по затылку в глубокий обморок. На меня попытались навалиться скопом, надеясь взять числом.

Я достала длинные ножи из голенища сапог и рубила, и перепрыгивала, развивая немыслимую для человека скорость. Только вот я человеком не была. А среди них не было ни одного оборотня, так что задача передо мной стояла несложная.

В разгар боя еще и крошка Ру прилетел. Он наверняка меня встречать отправился, а тут такое веселье. Надо сказать, что его помощь была кстати, так как я просчиталась, и разбойников было больше. В кустах еще остались два, но Ру спикировал к ним, его когти и мощный клюв не дали ни одному из них прицелиться. Но разбойники сидели так кучно, как бы я их там пересчитывала?

Схватка долго не продлилась. Когда последний разбойник решил убежать — я кинула ему в спину кинжал. Все.

Не все из них были мертвы. Кое-кто был оглушен, некоторые ранены. Только оказывать им помощь я не собиралась. Это разбойники и убийцы. Вот пусть Маркграф с ним возится. Это его работа, которую я почему-то выполняю. Я сердито пнула ногой камень на дороге. И ведь опять не заплатят!

— Парни?! Вы как там? Вылезайте. Все закончилось.

— Госпожа ведьма?

— Так. Один из вас берет мою телегу и едет с ней к моему дому. Там аккуратно все начинает разгружать. Дальше первой комнаты ходить не советую. Можно там и остаться, только в мертвом виде.

Парни сглотнули.

— А второй бежит со всех ног в замок. Докладывает Маркграфу о разбойниках на его земле. Пусть берет отряд, приходит и сам с ними разбирается. Вопросы?

Вопросов у парней не было. Они двинулись, ведя лошадь вперед. Они косились на мертвецов, было видно, что видеть такое прежде им не приходилось.

Я собрала свое оружие. Магией очистила и убрала. А потом присела на край у дороги, прямо на траву. Ру уселся рядом, подсунув голову мне под руку. Я принялась перебирать его перья, стараясь ни о чем не думать.

Потом откинулась на локти и стала разглядывать травку, облака, лениво ползущие по небу. Все вокруг было спокойным или мертвым.

Несколько раз раненые принимались ползти в сторону леса. Еще один раз пришел в себя здоровяк с топором. Успокаивала магией, так как вставать было ужасно лениво, как тем облакам в небе. Двигаться совсем не хотелось.

Я думала, что ждать придется дольше, но Ру встрепенулся, собираясь взлететь, но я его остановила. Я жевала травинку и мы продолжали валяться на травке следя как в нашу сторону быстро движется небольшая группа оборотней. Отрядом это было сложно назвать, слишком их было мало. Бежали они в кошачьем виде. Спешили ужасно. Не прятались и еле поспевали за своим лидером. А Маркграф большой. Нет не так. Большооооой. Мощные лапы, огромная голова. А шкура вообще загляденье. Так бы и сняла ее и над камином повесила, чтобы неповадно было ведьм соблазнять.

Не доходя до нас с Ру, он перекинулся прямо в прыжке. Нда. Красиво и эффектно. Позер.

А все-таки он красивый, жалко, что не мой. И никогда моим не был. Нафантазировала себе глупая ведьма невесть чего.

Ру распушил перья, раскрыл крылья и грозно заухал на приближающегося Маркграфа. Роланд остановился и ближе подходить не рискнул. И правильно.

— Лика? Ты в порядке?

— В полном. Займись разбойниками. Некоторые еще живы. Суд да дело или как там это называется. А мне домой пора, — и я стала подниматься с травы.

Он решил было попробовать рискнуть и подойти, но Ру снова предостерегающе заухал.

— Лика? Что происходит?

— На ваших землях, Маркграф, хозяйничают разбойники. Потрудитесь заняться своими непосредственными обязанностями и убрать это все с дороги. Если будут вопросы, пришлите ко мне Брендана. Я устала и иду домой. Все, — и я, развернувшись, направилась в лес.

Очень захотелось пройтись по лесу. Дорога меня сейчас не привлекала.

Позади раздавались изумленные возгласы оборотней из числа прибывших с Роландом. По всей видимости, место сражения произвело на них впечатление. Хотя чему там впечатляться? Это были люди, а против ведьмы это не та сила, что способна со мной справиться. Я бы не выстояла против, скажем, трех хорошо обученных оборотней. И Маркграф меня бы знатно потрепал и один. Но самоуверенные, нападавшие нагло и нахраписто разбойники не были достойными противниками.

Роланд остался стоять, где стоял, и за мной в лес не погнался. Умный. В лесу, так же как и на кладбище за ведьмой гоняться бессмысленно. Я шла и постепенно приходила в себя. И после драки и после первой встречи с Роландом. Первая была самая сложная, но я ее преодолела. Дальше будет легче. Я, во всяком случае, очень на это надеюсь.

Я шла и продолжала краем сознания отмечать, что грибов меньше не стало. Как так? Труп оборотня мы убрали из домика, что же лес беспокоит? И почему я это до сих пор не выяснила? Вот же. Ладно. Сейчас и в самом деле сил не было, но я это обязательно выясню. Завтра.

Я подходила к своему дому уже абсолютно спокойная и всем довольная. И на переминающегося с ноги на ногу Брендона, отреагировала с улыбкой. Я даже дружески хлопнула его по плечу.

— Напоить тебя сбором? У меня еще у меня мед есть. Будешь?

— Ты нашла в лесу колоду?

— Ага. Там было много. Им на зиму хватит. Я взяла только излишки. Так будешь?

— Нет. Лучше на зиму оставь. Зимой мед нужнее. Я спросить хотел.

Я зашла в дом, с удовлетворением оглядывая мои покупки. Они были аккуратно сложены рядом с печью и крышкой в подвал.

— Я помог разгрузиться и Луиджи уехал. Вдвоем было быстро. Так я хотел спросить, почему меня не взяла? Мы же вроде договаривались? А ты уехала с сыновьями старосты. Луиджи, кстати, молчал, пока мы разгружались и пришибленный был какой-то. Случилось что?

— Садись сбор пить. А потом поможешь мне мешки в погреб перетащить. Случилось? Да ничего не случилось. Разбойники какие-то по дороге были. Но в целом хорошо съездили.

Бредон плюхнулся на скамью и так и остался сидеть с открытым ртом.

— Что?

— Какие разбойники?

— Я не запомнила. Рваный или драный? Мужик такой большой с топором. У него носа не было. Я к ним не приглядывалась особо.

— Ты всю банду уничтожила? Одна?

— Нет. Ру помог. Я лучников не заметила, они вповалку в кустах лежали. Я думала, что это один, а они по двое там засели. Вот он их и… ну, в целом мы справились. А что?

— То есть ты съездила в город, побывала на ярмарке и на обратном пути уничтожила банду разбойников, что терроризировала земли Маркграфа уже второй год и все это без меня?

— Я еще поймала местного отравителя, чем заслужила благодарность половины города и начальника городской стражи. Но в целом да. Это все на сегодня. А что?

— Почему ты не взяла меня? Мы же друзья? А я все пропустил! — у Брендана был такой удрученный вид, что мне показалось, что он сейчас расплачется.

— Э… Понимаешь, это нужно было встречаться с Маркграфом. А мне не хотелось, — пояснила я.

— А почему? Мы с ним вдвоем с утра пришли. Думали, что ты нас ждешь. И для него и для меня было полной неожиданностью, что ты уехала. Почему?

— Брендан, я…

— Это из-за его жены? Ты как узнала о ней, так и пропала.

— Так. Хватит рассиживаться, вставай давай. И мешки с мукой нужно перетащить. Хватит тут прохлаждаться. Тебя в замке ждут.

— Подождут. Маркграф злой, как медведь, которого зимой разбудили. Он теперь опять в казарме ночует и всю ночь ругался, ходил и спать никому не давал, — и парень, взвалив на плечо мешок, потащил его в кладовку.

— В казарме? Опять? — с самым невинным видом переспросила я.

— Он как жена приезжает — в казарме спит. И злится жутко. Только вот она на два дня обычно прибывает. Аккурат, после первого снегопада, когда дорога чуть подмерзнет. И до снега уезжает. А тут почему-то сейчас приехала. Все шушукаются, понять ничего не могут. Не укрепленная крепость, а проходной двор у нас теперь.

— Тащи давай второй мешок, сплетник мелкий. А когда она уедет? — снова спросила я.

— Так вот все об этом спрашивают. Она же на два-три дня приезжает? А тут в середине осени? Почему? А ты не знаешь? — кряхтя спросил Брендан.

— А я то откуда? Я ее вообще вчера первый раз увидела и узнала о ее существовании. А они давно женаты?

— Лет десять уже.

— Десять? Это как? Ей же не больше двадцати?

— Нет. Ты чего то путаешь. Она ровесница Его милости. А ему тридцать будет этой зимой. У них договорной брак.

— Понятно. А давно они не живут вместе?

— Так они и не жили никогда. Ну, так в казарме болтают. Ой. Его сиятельство сюда идет. Мне влетит. И злой он. Он когда вот так губы сжимает, значит, бить кого-то будет. Все деревянные мечи на площадке обычно сломаны после такого настроения.

— У меня деревянных мечей нет. И ристалища тоже, — и я тоже приникла к окошку.

— Ну, значит, нас просто так прибьют. Без меча.

— Делать то что?

— А я знаю? Это ты у нас ведьма, что в одиночку порубила всю разбойничью банду Рваного. А кстати с ним самим ты что сделала?

— А я знаю? Без понятия кто там из них был этот рваный. А Маркграф часто такой злой бывает?

— Я почти десять лет живу в замке и таким злым видел его всего два раза. Умеешь же ты людей и оборотней расшевелить.

Дверь распахнулась с жутким треском. Так он мне ее сломать может. А кто потом чинить будет? И останется бедная ведьма холодная, голодная и без двери. Хм. Ну, вот точно не голодная и точно не холодная, но трагичное выражение лица это мне придать помогло. Вот только моя скорбная мордашка не произвела на разгневанного Маркграфа ни малейшего впечатления и прямо с порога он зло скомандовал.

— Брендан! В замок! Живо!

Брендан передвигался по дому исключительно боком и делая малюсенькие шажки. Это помогло. Маркграф на него и в самом деле больше внимания не обращал. Его злобный взгляд предназначался исключительно моей персоне. И чего кипятится как чайник на королевской кухне, что сбежал от главного повара?

Очень вредно вот так кричать в доме у ведьмы. Кровь приливает к… ну, в общем, приливает, и ведьма возбуждается и может натворить всякого Якова. Не знаю, кто уж такой Яков, но учительница так всегда объясняла неудачное ведьмино варево. Это мол Яков вмешался и все тут. Вот встречу, прибью этого Якова.

— Что ты творишь? Во имя всех праведников, зачем ты полезла на всю шайку в одиночку? У тебя где мозги были в этот момент?

— Мне хотелось повоевать. Поколотить кого-нибудь. А тут как раз разбойники так удачно подвернулись.

— Подвернулись? Я за ними два года гоняюсь, никак выманить не могу. А ты в первый же раз поехала по дороге в город и они тут как тут?

— Ну, мне везет. И в целом…

— Я запрещаю тебе так рисковать! Один выстрел! Чуть меньше везения и ты сегодня погибла бы!

Вот нельзя мне запрещать. Я злюсь. А когда я злюсь, Яковы всякие приходят.

— Не ори на меня! Кто ты такой, чтобы что-то мне запрещать?! Я свободная ведьма! Если не нравится, ты волен выгнать меня со своей земли! Но закон я не нарушила!

— Я Маркграф!

— А я ведьма!

— Тебя могли убить!

— Кто? Кучка разбойников? Не смеши мои седины!

— Зачем ты одна поехала? Я собирался отправиться с тобой, — уже спокойнее спросил Роланд.

— Нет.

— Что нет? Мы бы могли…

— Нет. Мы больше ничего не могли бы.

— Так я и думал, — и он прошел и, отодвинув стул, уселся на него верхом.

Я пожала плечами. Выгнать его у меня все равно не получится. Убить еще может быть и получится. Но вот проблемы с трупом, а потом с насиженного места сниматься? Нет. Просто послушаем и поговорим. Вот так. Дышим глубже. И я, взяв стул, уселась напротив него.

— Я женат. И с каких это пор это может быть проблемой? Ты, кажется, только что утверждала, что ты свободная ведьма?

— Ты должен был мне сказать об этом, — прозвучало устало, а хотелось, чтобы тон был безразличным, но как уж выходит.

— Я Маркграф, а ты ведьма. Я владелец замка, а ты беглянка. И эти сравнения можно еще долго продолжать. Так что я по-прежнему не понимаю, почему моя супруга может быть помехой? Моей законной женой тебе все равно бы никогда не стать. Так какая разница есть она у меня или нет?

— Большая. Просто огромная. Ты принадлежишь другой женщине, ты не свободен. Я никогда не смогу быть с тобой. Все закончилось, не успев начаться, — и я потерла лоб.

Вот как мне донести это до него? Ведь, по сути, он прав. И любой другой ведьме на моем месте такое предложение от владельца замка праздником покажется. Любой. Но не мне.

— У тебя есть кому переживать о тебе? Ты одна, без защиты и поддержки. А впереди зима. Где твои родные и близкие, которые готовы защитить и поддержать тебя? Я что-то их не вижу. Я же все это тебе предлагаю. И мне казалось, что ты готова была это принять.

— Так и было. Но теперь я этого сделать не могу. Просто не могу и все.

Он снова прав. Да, никто не узнает. Да, моим близким все равно. А сестры так вообще только одобрят. Но я буду знать. Он принадлежит другой женщине. Я ведьма, я не могу по-другому. И я сама себя перестану уважать за это. А это может привести к любым последствиям. Сила, которую я пытаюсь вернуть и восстановить, пропадет. Мне это не нужно. У меня на плечах и так столько всего лежит. Я не могу взвалить еще и это.

А еще был риск, что мне понравится. Понравится быть с ним. Понравится быть под его опекой и защитой. Понравится переложить все тяготы и всю ответственность на его широкие плечи. Понравится быть в его объятьях и просыпаться утром в его постели. Понравиться настолько, что я не смогу от этого отказаться. И что тогда будет?

Как это все ему объяснить я не знала, но видно он что-то прочел на моем лице. Потому что встал и припечатал.

— Я Маркграф. Я не привык уговаривать женщину быть со мной и принять мою помощь и защиту. Об этом обычно меня умоляют. Я сделал ради тебя исключение, но ведьмы этого ценить не умеют.

Он бросил на стол мешочек с монетами, что отцепил от пояса.

— Это плата за уничтожение разбойников. На этом все.

И он вышел за порог. И даже дверью не хлопал.

Я обхватила голову руками. Это к лучшему. Я все правильно сделала. Только вот почему мне так тяжело это принять?

Дальше дни потекли с ужасной скоростью. Я целыми днями пропадала в лесу. Стараясь собрать все, что он так щедро мне предлагал, тем более что только в лесу я чувствовала спокойствие и умиротворение. Как только я возвращалась — проблемы наваливались на меня, я в них тонула.

Деревенские жители шли и с зубами, и с нарывами, и с порчей, и с травмами, и… Список был огромен. Часто забегал Брендан. Он был мрачным. Рассказывал, что все в замке злятся, а пуще всех Маркграф. Тот лютует. Его красавица жена из своих покоев выходит редко и постоянно жалуется буквально на все, гоняет повара, слуг и даже охрану. Почему только не уезжает, если ей тут так не нравится непонятно. Ведь скоро уже начало зимы. Близится праздник окончания сбора урожая и после него она, как правило, всегда уезжала в город. Ведь после него снег может пойти в любой момент и дороги станут трудно проходимыми. Но никаких распоряжений по поводу отъезда от нее не поступало. Уж не собирается ли она и в самом деле здесь зимовать?

Я пожимала плечами. Мне был безразличен приезд или отъезд жены Маркграфа. Меня это не касалось. Больше не касалось. Поэтому я стала останавливать Брендана, когда он принимался мне рассказывать что-то про замок Ронсеваль и его обитателей.

Мы вместе с Бренданом и Тильпином выкопали всю мою драгоценную картошку. Братья были ужасно недовольны, но работали и не спорили. Они считали это очередной моей непонятной причудой и поверить не могли, что это можно есть. Но на лошади мы все же перевезли и сложили в погреб все мешки с картошкой. Зачем мне столько?

Я спросила, как с запасами на зиму в деревне. Парни помрачнели и сказали коротко, что с охотой все плохо. Дальше спрашивать я не стала. Это не мое дело. В деревне есть староста. Именно он должен решать такие вопросы. И еще есть Маркграф. Это не совсем его вопрос, но он обязан вмешаться, если все будет совсем плохо. К тому же, в деревне было принято делиться и отдавать еду соседям. Это меня никто кормить не собирался. И все хлопоты по подготовке к зиме были только на мне.

Так, во всяком случае, я это себе представляла.

На праздник посвященный окончанию сбора урожая я шла с ощущением неправильности события. Никто в деревне собирательством не занимался. Одна сплошная охота и заготовка мяса впрок. А еще они охотились постоянно, и этот праздник не будет означать, что в лес отныне за дичью никто не пойдет. Это скорее относилось к окончанию ярмарки в городе. Зерном и припасами больше не торговали, балаганщики так же свернули свои шатры и разъехались.

Я побывала еще раз в городе уже без телеги. То есть телега была, но на ней ехал староста за покупками для всей деревни. Я одна закупила зерна больше, чем он на всю деревню. Понять этого я не смогла, потому что деньги у старосты явно были. Кошель был полон и почему он все не израсходовал, я понимать отказывалась.

Я же скорее просто развлекалась, а не покупала. Продуктов у меня и так было много. И вот тут я тоже не совсем понимала. А зачем мне одной столько? Погреб и кладовая были забиты под завязку, хватило бы накормить еще нескольких ведьм. Да целый конвент ведьм можно было кормить месяц, а то и два. Но если я чувствовала, что так нужно — то как правило делала.

В прошлый раз я так прославилась с поимкой отравителя, что в городе меня теперь узнавала каждая бродячая собака. Сюда уже тоже долетел слух, что я уничтожила в одиночку банду разбойников, что не давала спокойно жить уже два года. Маркграф обошелся со всеми очень сурово. Всех выживших разбойников и отравителя отправили на королевские рудники. А продолжительность жизни там небольшая. Поэтому прячь голову под капюшон или не прячь, все равно каждый прохожий с тобой здоровался.

Я подходила к жилищу городской ведьмы просто чтобы удовлетворить свое любопытство. Мне в прошлый мой приезд на ярмарку в город сказали, что ведьма уехала из города еще весной. А новая пока не прибыла. Поэтому теперь у них в городе только аптекарь и два лекаря, что очень усложняет борьбу с порчей, проклятьями, сглазом и прочими неприятностями. Но конвент ведьм обещал прислать новую ведьму, только вот все не шлет.

Жилище ведьмы должно было перейти в собственность к новой ведьме, что решит тут поселиться. И если в деревне можно было занять любой дом, и это не возбранялось, то тут с этим было строже.

Я открыла дверь и вошла.

И сразу стало понятно, что ведьма уехала в страшной спешке. Ее явно что-то или кто-то спугнул. Вещи не были разбросаны, но были видны следы лихорадочных сборов. Она оставила много ценных вещей, в том числе и книги. Что считалось недопустимым для ведьмы. Но видно отправлялась налегке, прихватив только деньги и наиболее ценные вещи.

Взять я отсюда ничего не имела права. Все это принадлежит ведьме, что приедет и поселится здесь, будет работать, приносить пользу людям и городу. Так что я прошлась по той части жилья, что была мне доступна и тяжко вздохнула.

Я все же надеялась получить информацию об убийце старой Клары. Возможно, он наведывался сюда, чтобы уменьшить действие проклятья наложенного на него. В любом случае узнать ничего не удалось. Было бы проще, если бы я смогла увидеть проклятье, но с посмертными проклятьями, наложенными на убийцу, все было очень не просто.

А еще я дошла до городского храма. Я постояла рядом с ним, но так и не вошла. Ни к чему. Пусть все остается так как есть.

Я планировала посетить деревенский праздник, потому что было бы слишком странно мое отсутствие. Но сильно задерживаться там я не собиралась. Надвинув пониже капюшон я вышла к центральной площади деревни, где должны были стоять столы с угощением и проходить само празднование.

И первое что я увидела, выйдя на площадь, был Маркграф Роланд Бретонский, обнимающий свою прекрасную супругу.