Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 10. Я читаю так много сказок, что если бы со мной заговорил кот, я бы просто воскликнула: «Ну, наконец-то, почему так долго?»

— Это водка? — слабо спросила Маргарита.

Кот подпрыгнул на стуле от обиды.

— Помилуйте, королева, — прохрипел он, — разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!

Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»

После ошеломляющих слов Брендона, я некоторое время продолжала тупо смотреть на пару, стоящую в центре Большого зала.

Девушка была потрясающе красива. Высокая, не то что я. Ее милость Аманда Бретонская была брюнеткой с редким цветом глаз — они у нее были почти фиолетовые. Одежда так же ярко-красная. Драгоценности своим блеском способны затмить свет солнца. Она вся была соткана из цвета и радости. Не то что я, моль бледная: серые волосы, маленький рост, невзрачная одеждой и глаза, похожие на дым от костра.

Пара продолжала о чем-то беседовать, в зале стоял гул голосов оборотней. Рыцари Маркграфа стояли с одной стороны, а прямо напротив них выстроились вновь прибывшие с Амандой Бретонской. Их сразу можно было различить по ярко красной одежде. Дорогая она. И покраска, и сама одежда. Но видно денег у нее много, раз может себе позволить одеть в яркие цвета даже охрану.

Я поняла, что дальше рассматривать и оценивать мне тут нечего и аккуратно стала протискиваться к двери. Она была распахнута настежь, но для меня это было спасением. Мой маневр, слава праведникам, оказался незамеченным, и я выбралась сначала к двери, а потом и на ступени донжона.

Я зашла за дверь, так, чтобы меня было невидно со стороны Большой залы, и села прямо на каменные ступени. Это ж надо так опростоволоситься. Я чуть было не влюбилась! И чуть было не поставила свою жизнь на кон! Я чуть было не доверилась мужчине! Вот какая же я… Ведьма!

Я обхватила голову руками и дернула себя за волосы. Приводя тем самым в чувство. И тут рядом со мной послышалось знакомое уханье.

— Ру! Что ты тут делаешь, белый разбойник! Я где велела сидеть!? Ты зачем в замок залетел?! — принялась я его шепотом ругать, а сама между тем засунула нос в его пушистые и мягкие перья.

— Хороший мой. Ты как всегда вовремя. Знаешь, я чуть было не поверила. А ведь уже давала себе зарок, что мужчинам я больше не верю. И снова чуть не попалась. Но не попалась же? Пошли домой? — мне в ответ ласково ухнули, и я встала со ступенек и направилась к барбакану.

На обеих сторожевых башнях было всего по одному дежурному. Все поспешили на встречу жены Маркграфа. Все, больше никакого Роланда. Маркграф и точка.

Я вышла на дорогу, ведущую к деревне совершенно беспрепятственно. В конце концов, это попасть внутрь сложно. А уж выпустить ведьму стражники были только рады.

Первым делом я отправилась к старосте деревни. Нечего сидеть и поливать свою умную голову помоями. Нужно работать, готовиться к зиме, делать запасы и следовать намеченному плану. Некогда мне переживаниями на пустом месте заниматься.

Старосте я прямо на крыльце, дальше меня понятное дело никто пускать не собирался, заявила, что маркграф распорядился выделить мне с утра телегу и двух крепких парней в подмогу. Староста почесал голову, но маркграфу возражать он не посмел и ответил, что будет у меня утром телега и два его сына в придачу. В город на ярмарку я планировала приехать ранним утром.

Весь оставшийся день у меня был сильно занят. Я разбирала травы, сушила и перерабатывала грибы, мочила ягоды. А потом потянулись жители. Наконец-то пошли не только дети и женщины, но и мужчины. Многие, как я и предполагала, нахватались проклятий старой Клары при попытках проникнуть в ее дом. И теперь шли с этими последствиями. Я объясняла, говорила, как снять, и что это будет не быстро, учитывая, что проклятие уже укоренилось и приросло. Что нужно было сразу идти к ведьме в город, а не тянуть.

Вечером я уже падала с ног от усталости, и мне было физически не до переживаний и утешений своей умной головушки. Крошка Ру, понимая мое состояние, остался на страже, а не полетел ночью на охоту. Курицы вели себя тихо, спать мне никто не мешал. Я не знаю, чем Ру их кормил, и как воспитывал, мне было совершенно все равно. Лишь бы меня не будили.

Утром, поеживаясь, встала рано и наказав Ру со мной не летать, я мол и сама справлюсь, отправилась к дому старосты. Я была уверена, что мне еще ждать придется. И какого же было мое удивление, когда я обнаружила и телегу, и двух здоровенных парней уже полностью готовых к поездке. Скептически оглядев мою скромную и худосочную фигуру, один из парней почтительно сказал.

— Госпожа ведьма, цены в городе высокие. У вас точно денег хватит? А может зря телегу с лошадью прогоняем?

Вот вроде бы и усомнился во мне, но сказано это было с почтением и с присущим всем деревенским хозяйственным подходом к проблеме. Ему было по-доброму жалко время и лошадь. Поэтому я ответила с ухмылкой даже где-то радостно.

— Не переживайте, парни. Потаскать мешки вам сегодня придется.

Те покивали и больше вопросов не задавали.

Город встретил меня шумной ярмаркой. Я и оглянуться не успела, как наступила осень. За всеми этими переживаниями, сборами запасов и подготовке к зиме время пролетело катастрофически быстро.

Мы разделились. Договорились, что встретимся позже у торговцев мукой. Именно ее я собиралась покупать в мешках. При этом я заработала неодобрительный взгляд от парней. Ну да, зерно закупать намного выгоднее, но у меня были деньги, а вот время на то, чтобы его молоть как раз не было. И потом руки у меня не созданы, чтобы крутить тяжелые жернова ручной мельницы. А мужчины у меня не предвидится.

Я гуляла по ярмарке и прикидывала, что еще необходимо закупить. Деньги, помимо тех, что я заработала в деревне, и дал за работу Маркграф, у меня были. Я взяла с собой из дома сколько смогла. А смогла я много. Так что голодать я точно не собиралась и в чем-то себе отказывать тоже. Другое дело, что я ведьма, а у нас в натуре прижимистость. Поэтому, если можно обойтись одной рубашкой, то у нас одна и будет. Так что я ходила, смотрела, но покупать не спешила.

Но в итоге вдоволь насмотревшись на все и прикинув в уме список необходимого, я все же приступила к покупкам. Со мной не осмеливались торговаться, стоило только чуть откинуть капюшон и продемонстрировать серебристые пряди волос. Многие существа и без этого чувствовали перед собой ведьму. Поэтому если я говорила один золотой, многие кивали и только уточняли, куда нести покупки. Вскоре телега наполнилась доверху, и пора было бы возвращаться, но я поинтересовалась у парней и выяснила, что им тоже еще бы хотелось погулять. А то когда теперь выберешься?

Телегу я обезопасила от кражи. Рискнувшего что-то украсть ждет проклятье и довольно сильное. Потом еще больше денег потратишь, чтобы его снять. Да и не каждая ведьма согласится такое снимать. У телеги оставался караульный, но на ярмарке уже все знали, что эта телега принадлежит ведьме, это распространяется быстрее весеннего ветерка, и никто не должен был решиться на воровство.

Поэтому я отправилась в ту часть ярмарки, где были представлены развлечения и балаганные кибитки. Не то чтобы мне хотелось увидеть там что-то особенное. Просто было любопытно.

Я проходила между тележек с акробатами, фокусниками, жонглерами пока не вышла к ведьмам. Вот и не знала, что они тоже тут будут. Хотя, нет. Не нужно лгать самой себе. Знала, и даже хотела этого. Только отдаю ли я себе отчет о последствиях или мной движет простое безрассудство и желание узнать новости? А стоят ли те вести из родной страны возможных неприятностей? И я остановилась. Нет. Не нужно так рисковать.

Я развернулась в противоположную сторону, но было поздно.

— Ангелика? — послышался скрипучий голос, не узнать который было невозможно.

Убегать было бесполезно. Так же как и делать вид, что это не я. Мне оставалось только одно. Попробовать поторговаться.

— Ирменгарда? Ты ли это? — и я изобразила на лице свою лучшую улыбку, ну или оскал, кому что нравится.

— Дитя мое, как же я рада тебя видеть. Не поверила своим глазам, когда увидела твою магическую сущность на ярмарке. Как ты тут оказалась, Ангелика?

Старая карга одарила меня ответной улыбкой и будь я чуть более хлипкая, точно бы попятилась. А так я сделала шаг вперед и ухватила ее за руку.

— Ты не могла бы не кричать на всю ярмарку? И у деревьев, знаешь ли, уши есть

— Знаю, как не знать. Не войдешь ли в мой шатер? Гостьей станешь, — и она откинула полотнище прикрывающее вход в расписной шатер.

Я ухмыльнулась. Гостьей? Ну, ладно, коль не шутишь. Гость для ведьмы священен. И если она вот так приглашает, это значит, в доме тебе ничего не грозит. Только вот редко кого вот так открыто величают гостем. Поэтому я смело шагнула в шатер.

Тут все было устроено на потеху публике, при этом публика должна быть глупой, испуганной и не просвещенной. Бутафорские чучела хищников с раскрытыми зубастыми мордами, трупики огромных летучих мышей, свисающие с перекладин, поддерживающих шатер и на самом деле сделанные из черной шерсти. Камни и прочая ерунда, не имеющая никакого отношения к магии настоящей ведьмы. Но все это наводило на простых горожан ужас и панику, а значит щекотало их нервы и они готовы были раскошелиться на «настоящее пророчество» или «реальное предсказание».

— Садись. Расскажешь, как ты тут оказалась. Так далеко от дома. Накануне зимы?

Вот старая Гарда и в самом деле походила в отличие от деревенской жительницы Клары на ведьму. У нее был крючковатый нос, длинные седые волосы, острые глаза, хитро смотрящие на собеседника из-под кустистых бровей. Еще на лице присутствовали бородавки всех мастей, и цвет лица был землистый. Правда, я не уверена, что все это было настоящим. Бородавки можно прилепить, лицо намазать травой. Брови легко делаются из меха. В целом я бы себе такую внешность изобразила бы при наличии самых легкодоступных материалов очень быстро и качественно. Другое дело, что мне это не нравилось. А вот Гарда наоборот наслаждалась своим отталкивающим видом.

А еще она сказала, что увидела мою магическую сущность еще на ярмарке среди торговых рядов. Так что даже если бы я не зашла к ней, она все равно знала, что я тут. Так что торгуемся и выпытываем. И нужно постараться извлечь из этой встречи всю возможную выгоду.

Стульев или другой похожей на это мебели в шатре не было. Были две огромные подушки, больше похожие на матрас. Но садиться на это я категорически не собиралась. Скинув подушки, уселась на твердую поверхность сундука. И дождавшись, когда старая Ирменгарда усядется на подозрительное мягкое месиво, улыбнулась.

Ну, да. Что может быть в ворохе подушек и матрасов? Да все что угодно. Начиная от галлюциногенных трав, закачивая ядовитой иголкой, которая сама вопьется куда следует. Гость гостем, а элементарные приличия стоило соблюдать. Гарда на все мои действия одобрительно кивала и даже отвар мне не предложила в знак уважения. Ну да. Я бы все равно не стала пить бурду, сваренную другой ведьмой. Так что это знак уважения — ничего мне не предлагать.

Я сидела на сундуке и рассказывала то, что можно было рассказать. О небольшой деревеньке в окрестностях этого города, где я временно нашла пристанище. О том, что дорога сюда была трудной, и я собираюсь тихо перезимовать. Я не называла ни название деревеньки, ни упоминала направление и уж тем более не собиралась давать других подсказок как меня найти. Гарде это все было не нужно. Все что захочет она узнает и так, но мои слова она оценила и одобрительно кивнула. Я вообще за столь короткое время уже удостоилась нескольких одобрительных кивков старой ведьмы. Я бы возгордилась, но была на стороже.

— Что ж. Что-то похожее я и предполагала. Спрашивай.

— Насколько все плохо?

— В королевстве ведьм не осталось. Но сведения все же доходят. Король сходит с ума. Поговаривают о кровавых обрядах и о жертвоприношениях младенцев. Но пока это только разговоры.

— Уверена?

— Да. До весны все это терпит. Но весной ты обязана вмешаться. Это твоя ответственность и твоя ноша.

— Слухи?

— По ним королевская дочь уехала к жениху. И вернется как раз к весне.

— Я бы объявила меня умершей. Так надежнее.

— Нет. Они на это не пойдут. Твоих сторонников еще слишком много и они попросят предъявить тело и удостовериться. Мужа нашла?

— Нет. Сложно с этим.

— Понимаю. Только вот время убегает как песок сквозь пальцы. Поторопись. Без мужа взойти на престол ты не сможешь.

— У меня есть запасной план.

— Всего один? Не разочаровывая меня, девочка. У ведьмы планов должно быть много, — фраза прозвучала двояко.

Нда. В ближайших планах у меня грибы досушить, снять с деревенских парочку навешанных старой ведьмой проклятий и перезимовать. А потом уже спасать родное королевство, выходить замуж и становиться королевой. Ну, или сгореть на костре. Тут уж как пойдет.

Я слезла с сундука. Ничего нового мне не рассказали. Я все это знала. А вот мое местопребывание старая карга раскрыла. И теперь совершенно неизвестно, как она этим знанием распорядится. Я вопросительно приподняла брови. Гарда ухмыльнулась, показав черные зубы. И вот опять не уверена я, что это не самый обычный древесный уголь.

— Я не собираюсь соваться в твое королевство до весны. У тебя есть время, чтобы все уладить. Но потом ничего обещать не могу.

— Этого достаточно. Весной я отсюда уйду. Мне нужна зима.

Ирменгарда кивнула и поднялась. И вновь я заметила, что сделала она это легко и непринужденно. Вот так подняться с мягких подушек, это нужно иметь крепкую спину, сильные руки и здоровые ноги. У нее даже не хрустнуло ничего. И покряхтеть она забыла. Расслабилась, получив надо мной видимость власти. Только это все видимость, не более.

Меня приводили до выхода из шатра и похлопали покровительственно по плечу. И тут я окончательно поняла, что весть о моем нахождении достигнет моего королевства к весне. Нужно будет уходить, не мешкая, как только сойдет снег и дороги подсохнут. Папочка пришлет кого-то за мной, и если хочу остаться жива, медлить не стоит.

Это все не шло в разрез с моими планами. Я пожала плечами. Ладно. Справлюсь, мне не привыкать. И я, кивнув старой Гарде, пошла прочь из ярмарочного балагана.

Я пробиралась к телеге с припасами, когда увидела продавца петушков на палочке. Все бы ничего, только вот все его петушки подозрительно светились ведьминым огнем, предупреждая об опасности. Я подошла ближе и присмотрелась.

— Болван! Ты что использовал в качестве краски?

— Вы о чем госпожа? Не хотите — не покупайте!

— Стража! — я сняла с головы капюшон и громко позвала.

На мой зов рядом почти мгновенно появился солдат в форме а я, кивнув на продавца леденцов, сказала.

— Все его леденцы, такие красивые и разноцветные, окрашены ядовитыми металлами. Он использовал киноварь, белый свинец, ртуть и мышьяк. Последнее особенно умиляет, — и я покачала головой.

— Да что вы такое говорите, госпожа ведьма? — заголосил продавец.

Но стражник его не слушал а, схватив за локоть, потащил сквозь толпу. Я пошла за ними. Раз уж засветилась у Ирменгарды, то терять мне уже все равно нечего. А этот гад скармливал леденцы детям.

Вокруг нас расступалась толпа и новость о продавце и его сластях разлеталась по всей ярмарке быстро. Что, безусловно, радовало. Стражник завел продавца в отделение городской стражи, и я зашла следом.

Ярмарка проходила на одной из центральных площадей, так что далеко идти не пришлось. Толпа на улице продолжала гудеть, и почти сразу же в караульное помещение влетел важный человечек небольшого роста, но очень представительной наружности. Он был богато одет и на лацкане его был приколот знак в виде каменной башни. Должно быть символ города, а человечек его глава? Я пожала плечами и стала подробно описывать начальнику стражи и всем желающим ядовитые свойства красок. Меня слушали. Я дошла до мышьяка.

— Заприте его в камере и заставьте съесть всех зеленых петушков. Мышьяк дает именно такой насыщенный изумрудный цвет. К утру найдете его труп. От одного петушка, возможно, он и не умрет, но если скормите ему весь его товар, то умрет точно, — закончила я.

Продавец, услышав мои последние слова, затрясся. Мне стало скучно уже на середине его горькой судьбы, что толкнула его травить городских жителей. И что краски то он украл у местного художника, и что он совсем не ожидал, что их нельзя есть. Ага.

Я подперла рукой подбородок и заскучала. Видя это, начальник стражи подскочил ко мне и принялся клятвенно уверять меня в почтении и искренней благодарности и еще много чего. Я поняла, что денег не будет. Ну, я, в общем-то, и не рассчитывала. Ведьмы не работают бесплатно, и я бы может быть и прошла мимо, но вот не захотела. Трави он взрослых, может быть, и прошла, но тут речь шла о детях. Я кивнула и встала.

Меня проводили до дверей и, выйдя на улицу, я тут же оказалась окруженная толпой, которая так же выражала мне всяческую благодарность. Ну вот. Теперь меня знает в лицо весь город. Скрытность? Нет, не слышала.

Я добралась до своей телеги, где меня уже давно ждали парни и, плюхнувшись на нее, велела отправляться. Съездила, называется, за припасами. Молодец просто. Напоролось на знакомую ведьму, раскрыла свое местопребывание и зимовку. Засветилась перед всем городом, еще и местной властью. Красавица и умница, а не ведьма. Я вздохнула. Ладно. Слухи расходятся быстро. Я слишком приметна. Меня бы все равно рано или поздно раскрыли. Будем надеяться, что мои враги сюда не доберутся. Уже осень. Просто не успеют.

За подобными мыслями я и не заметила, как мы выехали из города. Дорога была каменистая и я все время подскакивала на ухабах. Да, приходилось признать, что телега это не карета с хорошими рессорами. Но с телеги можно спрыгнуть и пойти рядом пешком, а вот из кареты выпрыгнуть мне ни разу не удавалось.

Мы выехали очень рано, и я всю дорогу до города проспала, поэтому сейчас я смотрела по сторонам, наслаждалась видами и с удивлением отмечала, что по мере приближения к замку растет и мое чувство тревоги. А я привыкла доверять своим ощущениям.

— Что это, — и я указала рукой на скалы, виднеющиеся впереди.

— Как, госпожа ведьма, Вы не узнали знаменитых крылатых дев? Это же Ронсевальское ущелье. С двух сторон его окружают скалы. Они издалека напоминают девушек с крыльями, застывших в разных позах. Вот ту называют «Плачущей» или «Оплакивающей».

— Да? И почему же? — удивилась я.

— Так, похоже, что девушка склонила голову, сложила крылья и плачет?

— Ну и воображение же нужно иметь, чтобы это увидеть. Хорошо, а вот эта скала?

— Госпожа ведьма, ну смотрите. Эта девушка называется «Мстящей» или «Разящей». Вот у нее те два выступа — это расправленные крылья, а это меч в руке. Она, правда, его еще не подняла, но обязательно это сделает.

— Хм. Да неужели? Вот так возьмет и поднимет?

— Да! Так все говорят.

— Должна вас разочаровать. Девы с крыльями не воюют с помощью мечей. У них есть другое оружие, не такое романтичное. И летать и при этом размахивать тяжеленой металлической штукой гарпии не умеют.

— Гарпии? Какие еще гарпии? — и на меня уставились четыре вопрошающих взгляда.

— Ну, так девы? Что летают? Разве это не гарпии?

Братья переглянулись и недоуменно на меня уставились.

— Понятно. Давайте забудем. Я ошиблась. Это явно не они.

И я отвернулась от них и снова принялась разглядывать скалы. И где они тут увидели девушку с крыльями? Я вот скорее монашку вижу в клобуке. Хотя если быть до конца честной я вообще никого тут не вижу. Скала она и есть скала.

Мы благополучно миновали Ронсевальское ущелье, которое было широким. Ничего примечательного вблизи я в скалах не увидела, а вот стоило нам выехать из ущелья, как я резко приказала.

— Стоять!

И парни послушались. Тот, что шел впереди и держал под уздцы лошадь, остановился и обернулся ко мне. А тот, что ехал на телеге, спрыгнул и подошел ко мне ближе.

— Госпожа ведьма? Что случилось?

Вот это непонятное чувство тревоги, что меня накрывало, теперь нашло выход.

— Впереди засада. Человек десять. Все вооружены. Если поедем дальше, нас обстреляют. Вооружены луками и топорами.

Парни переглянулись и побелели.

— Это разбойники. Шайка Беньки Рваного. Нам конец, — помертвевшими губами прошептал один из них. — Они в живых не оставляют.