Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 18. Доброе слово и кошке приятно

Не строю в душе из себя недотрогу

И честно добавлю, характер не мёд.

Вчера чёрный кот уступил мне дорогу

и сплюнув три раза попёрся в обход.

Шить он и в самом деле умел. Я приходила в себя несколько раз. Больно все же, святые праведники все забери. Они уложили меня на обеденный стол. Вот же! Его же потом сжечь придется. Жалко. Кровь ведьмы это вам не шутки и так просто ее не отмоешь. У меня, кажется, на втором этаже есть стол. Он такой же по размеру. Правильно, Лика. Нужно о хозяйстве думать. Это отвлекает. Но все равно помогало слабо. Я еще несколько раз проваливалась в обморок, прежде чем он закончил. А когда стал перевязывать, я даже отдала рекомендации по травам. Прислушались.

Потом меня напоили отваром, что я сама себе собрала. Он обладал кроветворным и восстанавливающим свойством. Эх. Вот же не думала и не гадала, что мне самой же и пригодится.

— Рана длинная, но не сильно глубокая. Он не сумел выпустить вам кишки, госпожа ведьма, — выдал мне лекарь.

— Рада очень, — коротко бросила я.

— Ее нужно в кровать уложить. Я могу отнести, — выдал лекарь после перевязки.

— Нет. Брендан, — позвала я.

— Лика? Я тут.

— Вот он отнесет. Спальня ведьмы не каждого пустит.

— Госпожа ведьма, Лика. Я сегодня сам лично останусь тут. Обещаю, что подобное не повторится, — голос Оливьера доносился до меня как сквозь вату.

Я еще успела почувствовать, как меня подняли на руки и понесли в сторону спальни.

Утром я поняла, что начался жар. Только этого мне и не хватало. Я постаралась встать, но у меня ожидаемо не получилось. Я застонала и заскрипела от злости зубами. На этот звук тут же открылась дверь, и в спальню влетел Брендан.

— Лика? Что?

— Так. Запоминай. А еще лучше запиши. У меня начинается жар. Я ведьма и у меня все пройдет легче. Но нужно будет все же заварить несколько трав.

Я диктовала Брендану, что нужно будет сделать и понимала, что времени у меня на это немного. Скоро рана и кровопотеря дадут о себе знать, и я провалюсь в беспамятство.

Именно это и произошло.

Я иногда выплывала на поверхность и сквозь бред слышала настойчивый голос, уговаривающий меня попить. Бренда, это она просила. А еще Мари. Иногда сквозь бред мне казалось, что я слышу рык Роланда, и что меня куда-то несут. Куда?

Сколько я так провалялась, не знаю, но вот в один прекрасный момент я поняла, что жар отступает. Я выпила очередную порцию отвара и поняла, что даже ведьмовская сила встрепенулась. А теперь спать, необходимо восполнить силы и магические, и физические, а то измотала меня эта лихорадка.

Когда я открыла глаза, поняла, что вижу перед собой совершенно незнакомый мне потолок. И где это я?

Я осмотрелась. Комната была обставлена богато. Я бы даже сказала роскошно. Дорогие ковры на стенах, камин, шкафы и подсвечники. Кровать, на которой я лежала, была огромной. С резной спинкой и вся усыпана подушками, в которых моя маленькая фигурка утонула. Я попробовала пошевелиться и привстать. И мне это удалось. Я задрала рубашку. Повязка была чистая. На ней не было ни гноя, ни крови. Уже хорошо. Да и боль была при движении вполне терпимой. А вот слабость мне не нравилась.

В кресле у камина кто-то сидел. Кресло стояло лицом к камину, и за его широкой и высокой спинкой лица сидящего было не видно. Но вот его руки, большие ноги и сильная фигура были мне хорошо знакомы. Поэтому я прочистила горло и позвала.

— Роланд?!

Маркграф встрепенулся и повернулся ко мне. Поймав мой взгляд, он растекся по креслу и еще больше расслабился. Но потом резко вскочил и рванул ко мне.

— Лика? Ты как? — спросил он, сев рядом на кровать и взяв в ладони мою руку.

— На удивление неплохо. Думала, будет хуже. Ты давно прибыл? И где я, кстати?

— Уже дней пять. Ты у меня в замке. Это мои покои в донжоне.

— Пять дней? Так долго провалялась? Неудивительно, что у меня такая слабость. Мне нужно поесть.

— Да. Я сейчас, — он вскочил.

Стремительно отошел к двери и что-то сказал дежурившему там оборотню.

— Сейчас все принесут. Тебе много нельзя. Так что будет похлебка и немного хлеба.

— А…

— Я всех перевез. И Аву, и Тиля, и Девчонку с дочкой-младенцем. И даже двух куриц. Всех, — ответил он мне, даже прежде чем я толком подумала.

— Где ты их всех разместил?

— В замке есть жилой корпус, он расположен над казармами. Не волнуйся. С ними все в порядке. И они всем довольны. Даже больше. Малышка Ава просто счастлива. Она с рук вообще не слезает. Ее все оборотни таскают на себе. Она так забавно хохочет и вопит «кошечка», когда кто-то оборачивается.

— А…

— Моей жены в замке нет, — снова ответил он мне, не давая и рта открыть.

— Уехала?

— Нет. Пропала. Должна была уехать, но все ее вещи на месте и слуги и охрана, что она привезла с собой в полном недоумении. Мы обыскали весь замок. Ее нет нигде.

— Понятно.

— Ты что-то знаешь?

— Да. Мне кажется, что ты стал вдовцом. Прости.

— Объяснишь?

— Это она привела тогда ко мне Ганелона. Они это все спланировали, и в тот вечер она ушла, чтобы вынуть из тайника меч.

В комнате воцарилась тишина. Я думала, ему будут нужны подробности, но он молчал.

Раздался стук в дверь. Роланд встал и подошел к двери. Принесли поднос с едой. Я собиралась встать, но он подхватил меня укутанную в одеяло и отнес к камину. Там же стоял столик, на который вошедший оборотень и поставил миски с едой.

— Ты справишься?

— Да. Уж с ложкой точно. Вот кинжалы мне пока не давай, — пошутила я.

Ели мы молча. А после еды я приступила к рассказу.

Я рассказала и про поединок, и про разговор, и про планы, что строила его жена, и про причины, побудившие их пойти на убийства.

— Это я виноват. Не нужно мне было уезжать.

— И что бы изменилось?

— На тебя бы не напали, — ответил он.

— Напали бы. Просто она бы действовала быстро. Не растягивала удовольствие. Не рассказывала мне все. А просто напали и убили. А так Брендан успел. Кстати, почему он тогда вернулся?

— Он встретил оборотня, которого Гамелон отправил в замок. Случайно. И не понял, почему это Ганелон сам вызвался подежурить. Ну и рванул проверить. На всякий случай.

— Он спас мне жизнь.

— Я знаю. Парень попросил денег. Ему нужно на лечение брата. Я дал.

— Я не возьму. Он мне жизнь спас. Я спасу брата. Кстати у нас был еще летом разговор, что это будет равнозначный обмен, — и я не весело улыбнулась.

— Тебе самой сначала нужно в себя прийти. Какое уж лечение брата. И да, в домик в деревне ты не вернешься. Останешься тут до весны, а там посмотрим.

— Хорошо.

— Хорошо? И все?

— Все.

— Я между прочим, уже пять дней подбирал доводы, искал аргументы и готовил речь. А ты вот так просто согласилась? — слегка расстроено произнес Роланд.

— Я согласна со всеми твоими доводами. Только надо часть припасов принести из домика. Есть целыми днями одну похлебку из оленины — крайне утомительно. Заодно научу твоего повара готовить.

— Представляю. Но он за тебя бился, как и половина замка, так что, думаю, замок устоит.

Мы еще долго сидели и болтали о курицах, что теперь ходят по всему замку как будто это их личный курятник. И никто не осмеливается их шугануть, потому как это личные курицы госпожи ведьмы. А госпожа ведьма выстояла в бою с Ганеоном. А Ганелон это вам не просто воин. Он был в десятках походов и по опыту его опережает разве что Оливьер, а по силе только сам Его Светлость. А эта пигалица, ах простите, Госпожа ведьма, умудрилась отделаться шрамом. Руки и ноги целы. А! Она его еще и ранила. Брендан? Так он потом прибежал уже. Когда основной бой закончился. Я так смеялась, что у меня бок разболелся, так комично он пародировал сплетни и слухи, что ходят обо мне по замку.

Я устала. Хотелось еще поболтать. Я поняла, что соскучилась по нему за этот зимний месяц, что мы не виделись, но сил было немного. Он это понял, и легко подхватив меня на руки, отнес в постель.

— Я позову Мари. Она тебе поможет сменить повязку и переодеться.

— Мне бы ванну.

— Нет. Завтра, — не терпящим возражения тоном заявил он.

Я кивнула. Завтра так завтра. Мари была не многословна, как всегда, но я устала, поэтому приняла ее помощь и выяснила только все ли у нее в порядке. Девушка расцвела улыбкой. И я расслабилась. А потом снова провалилась в сон. Он мне сейчас был очень необходим.

Всю ночь мне очень хорошо спаслось. Я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Я не была постоянно на страже, готовая вскочить и обороняться. Магия спала, а не была на кончиках пальцев, готовая сорваться при малейшей опасности. У меня не было такого сна уже очень давно. Последний раз я так спала в далеком детстве.

И только открыв глаза утром, я осознала почему.

В данный момент в постели я была одна, но Роланд ночевал вместе со мной. И не просто спал в кресле. Он спал вместе со мной на этой громадной постели. И скорей всего это у него под бочком я и почувствовала защищенность и расслабилась в его сильных руках.

Я села и взяв в руки его подушку призадумалась. Ох, не нравится мне это. Как же мне уходить тогда? Ведь до весны осталось не так много времени. Я откинулась на подушки. С другой стороны теперь он может принадлежать только мне. И втянуть его в клубок моих проблем? И рисковать его жизнью? Нет, если бы речь шла о битве на мечах, я бы ни на минуту не задумалась бы. Но этот бой велся слишком грязно, нечестно, дико и страшно. Должна ли я его в это втягивать? И могу ли я рисковать тем единственным, кому смогла довериться и полюбить? Ой. Полюбить? Ужас какой.

Так. Нужно встать. Иначе я одни праведники знают, до чего додумаюсь.

Сначала ванна, потом одеться, потом думать.

Мой замечательный план удалось воплотить только наполовину. Ванну я приняла, и даже оделась. А вот подумать мне не дали. Все от меня что-то хотели. Роланд вообще все время был рядом, то и дело норовил подхватить меня на руки. Нет, я не против, чтобы меня носили на руках, но не все же время? Я ведьма, а не беспомощный калека. Так что и к повару и в жилые помещения я спускалась сама. Слабость была, она периодически накатывала, но ходить нужно.

Я посидела на кухне и даже отведала рагу. Но потом поняла, что нужно уходить. Смерть я чувствовала сильно. Амалия Бретонская умерла, и скорей всего не одна. Она взяла с собой кого-то. Нужно расспросить Роланда кто еще пропал. Нужно убрать тела.

Ру прилетел, стоило мне выйти во двор укутанной в плащ.

— Радость моя. Ты молодец. Нет, разумеется, я бы без тебя не справилась. Ты самый умный. И самый красивый. Я открою ставни на донжоне. Залетишь? Я тут пока ночую. Да, новый замок и ты мне нужен, чтобы обжиться. Мыши? Нет в донжоне мышей. Тебе жаль? А вот мне нет. Обжора. Нет, это выступающая навесная бойница. Бретеш называется, а мои окна выше. Ты умный. Я знаю.

— Лика? А зачем сове знания, что такое бретеш? — спросил стоящий сзади Роланд.

— Не знаю. Я рассказываю, он слушает. Значит нужно.

— Ни разу подобного не встречал. Ты вообще такая одна.

Я пожала плечами. Он прав. Каждая ведьма одна такая.

— Роланд, нужно достать ее тело. И она там не одна.

Роланд помрачнел.

— Сегодня? У тебя сил хватит?

— Мы не пойдем далеко. И сегодня артефакт доставать не будем. Только извлечем тела. Нужно похоронить.

— Я предупрежу Оливьера и Брендона. После бегства Ганелона Оливьер — мой новый начальник стражи, а Брендан — его помощник.

— Какой стремительный у Брендана взлет, — улыбнулась я.

— Парень горит на работе. Я не успеваю одобрять его идеи. И стена осыпается, он нашел, вот теперь чиним. И караулы он решил поменять, мол, так будет лучше. Я признаюсь, недооценивал парня.

— Ты иди, я подожду тебя на кухне. Там тепло, — и я встала.

Ру взмахнул крыльями, угукнул и полетел на охоту. Вот обжора. Растолстеет, будет на жердочке сидеть как тот попугай, что я на картинке видела.

Я спустилась на кухню, и только было собралась обсудить меню с поваром, как прибежали запыхавшиеся оборотни. Они так сильно спешили? Ну ладно. Я кивнула, и мы отправились вниз. Повар проводил нас огромными круглыми глазами. Это он еще не знает, что обратно мы понесем тела.

Роланд уверенно, как и полагается хозяину замка, открыл дверь в подземный ход. Мы шли, освещая дорогу факелами, мою магию Роланд расходовать запретил. Только в случае крайней необходимости.

Я остановилась и шедший сзади меня Брендан спросил.

— Лика? Тебе плохо? — и в голосе его была слышна откровенная паника.

Да что ж такое. Я же ведьма! А они трясутся надо мной как над младенцем Маришки!

— Нет, — буркнула я. — Просто мы пришли.

— Куда пришли? Тут же нет ничего?

Но вот Роланд сразу сообразил и повернувшись ко мне спросил.

— Который?

Я опустилась на корточки и погладила один из нижних камней. Роланд понятливо кивнул и напомнил.

— Вперед никому не соваться. Там ловушка на ловушке. Мне только ваших трупов не доставало.

Брендан и Оливьер понятливо кивнули.

Роланд потянув за рычаг открыл проход и я пустила вперед светлячка. Почти сразу возле входа мы обнаружили тело мужчины. Он был в красных одеждах, лицо его выражало крайнюю степень удивления. Его тело было утыкано тремя большими кольями. Они прошили его насквозь и нанизали как бабочку. Он умер почти мгновенно.

— Это Фиб, неплохой парень. Возглавлял охрану вашей жены, — кивнул Оливьер.

— Зачем после этого она пошла дальше? — удивленно спросила я.

— Амалия на редкость самоуверенна. Она из тех женщин, которые уверены, что жизнь вращается только вокруг них. Воспитание и вседозволенность породили в ней это. А еще отсутствие наказания за проступки. Она всегда выходит сухой из воды, что бы не творила. Она… была, — и Роланд замолчал.

— Давай я пойду первой? Она все же умудрилась не наступить на две ловушки, что впереди. Одна с большим камнем, что припечатывает намертво к стене, а другая с проваливающимся вниз полом.

Роланд кивнул. Я прошла вперед, а вот Брендан и Оливьер аккуратно сняли тело оборотня. Копья мгновенно снова ушли в стену. Я нажала на стене пальцем рычаг убирающий ловушку. И аккуратно двинулась дальше. Странно, я задействовала магию ведьмы по полной. И зрение, и интуицию, и поиск угрозы. А магия как будто не исчезает. Восполняется почти мгновенно. С чего это вдруг? Ладно. Потом. Сейчас нужно обойти еще вот это.

Коридор был узкий и временами сужался до катастрофических размеров. Но Роланд каким-то образом умудрялся протискиваться за мной.

Как и следовало ожидать, за поворотом лежало тело Аманды. Везенье не бесконечно. Аманда еще далеко прошла. На ее прекрасном лице не было удивления. Обычная презрительная усмешка. Наверняка она думала, что меч уже у нее в руках. Только вот удар пришелся точно в висок. И ей пробило голову. Черные волосы разметались по полу и ручейки темной крови были не так видны.

Я испытывала жалость. Она даже в смерти была очень красива. Обидно, когда гибнет вот такая красота.

— Лика? А ведь они оба умерли довольно давно? Почему тела не разлагаются? И запаха нет.

— Магия. Здесь все ею пропитано. И ловушки, и механизмы их запускающие. Трупы, если их не убрать, еще долго будут такими, а потом осыпаются прахом, высвобождая механизм и возвращая его на исходную точку. Давай я нажму. Вот отсюда вылетает большой молоток. Похоже на кузнечный молот. Им ее и ударило.

Роланд дождался моего разрешающего кивка, а потом наклонился и подхватил тело жены на руки.

— Пойдем. На сегодня наши приключения закончились. К тому же я еще должен тебе показать то, что мы расшифровали.

Мы двинулись нашей скорбной процессией наверх.

Я закрыла проход и услышала характерный щелчок. Ловушки вернулись на свои места.

Я ужасно устала, перенервничала, да и остатки слабости от ранения давали о себе знать. Поэтому почти с облегчением услышала приказы Роланда.

— Оливьер, Брендан. Тела необходимо сегодня же отправить в храм на кладбище.

— Но где мы этого сторожа найдем?

— Найдете! Если понадобится, вытащите из постели. Храм должен быть открыт. Лика плохо переносит присутствие смерти. Поэтому тела я в замке на ночь не оставлю.

Оборотни переглянулись и закивали. По всей видимости, это был серьезный аргумент для них.

— Я найду ключи от фамильного склепа, нужно все приготовить к завтрашним похоронам. Нужно придать тела земле. Действуйте.

А потом он повернулся ко мне и совершенно другим тоном сказал.

— Лика. Иди наверх, ты устала. Я буду поздно. Ужинай и ложись спать без меня, — а потом он поцеловал меня на виду у всех и вышел.

Утром я проснулась, когда Роланд уже ушел. Организация похорон и все что с этим связано оказалось делом не легким. Все-таки хоронили жену Маркграфа. Но вот из-за зимнего времени года Роланд даже не стал информировать горожан о смерти жены. И ограничился тем, что пригласил всех деревенских жителей.

Я на похороны не пошла. Делать мне там нечего.

После похорон Роланд беседовал с каждым оборотнем из охраны жены. Ему было необходимо разобраться, кто еще замешен, кто что знает или догадывается. Все это опять затянулось до поздней ночи. Многие оборотни после беседы с Маркграфом были отпущены, некоторые собрались, несмотря на снег и все опасности зимней дороги вернуться в столицу. А кто-то принес присягу Роланду и собирался остаться в замке.

Я же утром почувствовала себя гораздо лучше и собралась всерьез заняться нашей кухней. Ну невозможно же целыми днями это есть. Так что утром, поцеловав спящего рядом Роланда, отправилась с инспекцией на кухню.

Состояние запасов меня совсем не удовлетворило, и я снарядила небольшой отряд за оставшимися в моем доме припасами. Я же его и возглавила. Ну, потому что вряд ли они бы справились с защитой дома.

Дом встретил меня холодной печкой и кровавым столом. Нда. Я совсем забыла, что это все так и оставили. Брендан пояснил, что я даже теряя сознание на этом настаивала. А уже утром примчался Его Светлость и перенес меня в замок. И всех обитателей домика тоже. Поэтому никто убраться не успел.

Под моим руководством стол быстро разобрали, а потом я лично его сожгла в печке. Я сожгла все следы моей крови, что еще были на полу и даже стене огнем ведьмы, пока оборотни выносили мешки с моей замечательной картошкой и мукой. Хорошо, что у меня надежный погреб, и она не промерзла. Я забрала все, что принадлежало мне и все запасы. Оставила книги на своих местах, так как и было при Кларе. Оставила некоторые травы и настои. А потом запечатала дом.

Что-то мне подсказывало, что сюда я уже не вернусь. Теперь открыть его сможет только ведьма, что соберется здесь жить. Он так и будет стоять, и ждать свою новую ведьму.

Весь день я учила повара готовить. Зато вечером, когда пора было накрывать на стол, ужин был достоин королевского дворца. Я уже собиралась отправиться в наши с Роландом покои, когда он перехватил меня на лестнице. Мы долго и вкусно целовались, а потом меня подхватили и потащили. Да что ж такое. Что у него за мания меня на руках таскать? А куда это меня тащат?

— Роланд? А мы куда?

— Как куда? В большой зал. Ужинать.

— Ты собираешься посадить ведьму за общий стол? Роланд поставь меня! Нельзя так!

— Можно. Кто из нас Маркграф? Я или ты?

— Ты.

— Вот и не спорь.

Меня торжественно внесли в Большую залу и поставили возле стула во главе стола. Ага. Рядом с Роландом. Он меня еще и рядом с собой усадил. Ох.

Как же давно я не ела за таким большим столом и в окружении стольких людей. Но вот навыки вернулись быстро. Я перестала реагировать на оборотней и занялась едой. Очень уж есть хотелось. Оборотни Роланда на мое приземление во главе стола рядом с их Маркграфом отреагировали вполне спокойно.

А вот на новые блюда реакция была бурной. Пирогов на столе не осталось в мгновенье ока. Вот я моргаю — блюдо полное. Вот глаза открываю — блюдо пустое.

А уж похлебку по моему рецепту вылизали всю подчистую. А всего-то положила травки, овощи и соли в меру.

— Не могу понять, как Амалия после столицы могла есть стряпню твоего повара? — спросила я тихонько у Роланда.

— Она приезжала на один два-дня, не больше. А в этот раз была так увлечена поисками тайника, что даже на еду внимания не обращала, — пояснили мне.

— Ну, не знаю. Это первое, что я поменяла в твоем замке.

— А будут еще перемены? — он взял со стола мою руку и поднес к своим губам.

— Непременно. Мне многое хочется поменять.

— Замок устоит?

— Должен.

— Тогда меняй. Кстати, хотел спросить, где ты всему этому научилась? Вести хозяйство, разбираться в устройстве замка. Ты можешь отличить бретеш от амбразуры. А еще ты только что продемонстрировала виртуозное, доведенное до обыденности умение пользоваться столовыми приборами. Но ты мне, разумеется, не ответишь? — и мои пальцы снова поцеловали.

— Нет. Но у меня есть другое предложение. Пошли спать?

— Куда?

— Я приглашаю Вас, Ваша светлость Маркграф Роланд Бретонский, в свою спальню. Это официальное приглашение, — и я улыбнулась, видя его ошарашенное выражение лица.

— Вообще-то это моя спальня, — выдал он, наконец.

Я закатила глаза и попыталась вырвать свою руку из его ладони. Ага. Кто бы мне это еще позволил. В себя Роланд пришел быстро. Он вскочил со стула так, что тот чуть было не опрокинулся, подхватил меня на руки и быстро пошел в сторону лестницы.

Нам вслед понеслись веселые хмыканья и понимающие усмешки. Но лично меня они только развеселили.

Ведьма сама выбирает мужчину, с которым готова разделить постель. И сама отвечает за последствия своего выбора. Я в своем не сомневалась.

Глава 19. Кошки — это вам не люди, они ни за что не станут спать с теми, кого не любят.

Дай коту рыбу, и он будет сыт весь день. Научи кота говорить, устрой его на работу, надень на него маленький пиджачок, маленькие ботиночки и о боже как это мило я потерял нить мыслей.

Мы спустились в большой зал на второй день только ближе к вечеру. И нас встретили с улыбками и шуточками весьма вольного содержания, которые я, как и положено особе короле… хм. В общем. Я все это пропускала мимо ушей.

А сразу после ужина я заявила, что хочу увидеть, что они там, в столице, целый месяц расшифровывали. Роланд притворно вздохнул, но согласился что нам действительно нужно, наконец, извлечь Дюрандаль из тайника, где он лежит столько времени. Раз уж мы его пробудили.

В кабинете, склонившись над латинскими буквами, Роланд объяснял мне значение той или иной закорючки, я кивала, соглашаясь с разумностью их выводов.

— Так. Вот все это относится к месту тайника. Но мы и так знаем где он. А что же со словом и порядком нажатия?

— У нас был сон, любовь, хлеб и вода.

— Да, я помню. Мы еще шутили, кого бы нам посадить на хлеб и воду, не давать спать, а он бы в ответ нас полюбил.

— Теперь как мы решили, ко всему этому добавилось латинское изречение Aurea mediocrĭtas.

— Золотая середина?

— Да. А дальше у нас идеи и закончились. Потому что в самом тексте подсказок больше нет.

— А какие догадки? Может быть что-то еще?

И увидев его недоумение, продолжила.

— Скорее всего именно тебе меч принадлежит. Твои предки много лет владеют замком, а следовательно и мечом. И любая твоя мысль может помочь его найти. Так что говори все, что на у приходит, — подбодрила я.

— Мы это в столице не обсуждали, мне как-то не казалось это правильным. Но раз ты считаешь, что это поможет, то мне вот все это кажется очень похожим на врачевание, — выдал Роланд.

— Врачевание?

— Ну да. Сама посуди. Все эти изречения звучат чаще всего из уст какого-нибудь аптекаря или лекаришки придворного. Вот я выпил как-то на приеме у Карла…

— У дяди твоего?

— Ух, сплетники. Уже доложили? Так вот, утром мою головную боль пришел лечить этот лекарь. Так вот он пока мне отвар давал все время это бубнил «In vino veritas, in aqua sanitas. Истина — в вине, здоровье — в воде».

Я потянулась и поцеловала его.

— Ты чего? — после того как поцелуй закончился, спросил он.

— Ты у меня умный. Почти такой же умный, как крошка Ру.

— Вот я сейчас не понял. Мне обидиться или возгордиться?

— Возгордиться, разумеется. Я не сравниваю всех подряд с моим другом и давним защитником. Но мне кажется, ты прав, — и я пошла вдоль рядов книг, ища ту, что мне сейчас была так необходима.

— Что ты ищешь?

— Был такой лекарь в древности, звали его Гиппократ.

— Не слышал. И что? У меня есть его книга?

— Да. Я видела. Так вот у него есть такое выражение. Я его не помню, вот и ищу. Нашла, — и я, взяв с полки нужную книгу, принялась листать.

— Вот. Смотри. Гиппократ сказал: «Cibi, potus, somni, venus omnia moderāta sint». Пища, питье, сон, любовь — пусть все будет умеренным, — прочла я.

— Иными словами — хлеб, вода, сон и любовь — все как у нас. И золотая середина — это та же умеренность, — подхватил мою мысль Роланд.

— Да. И теперь у нас есть последовательность, с которой следует нажимать на символы, активируя механизм.

— Я сегодня туда не полезу, — заявил Роланд, когда я ставила книгу на место.

Я была с ним согласна. Я потянулась за поцелуем и меня тут же подхватили на руки и унесли в спальню.

А уже утром я настойчиво потянула Роланда в подвал. Необходимо было достать меч и чем быстрее Роланд вступит во владения, тем лучше.

Брендана мы оставили в коридоре на страже. На всякий случай. Мало ли что. Мы легко преодолели все препятствия. И дойдя до большой залы с механизмом, я зажгла все факелы и дала Роланду осмотреться.

— Сколько символов. Это же можно целую книгу написать? Вся стена утыкана ими.

— Да. Все не просто и если не знать, что нажимать, ни за что не откроешь. Давай. Вон первый символ. Хлеб, — и я указала ему на самый верх.

— Я буду нажимать? — спросил он.

— Да. Меч твой. Думаю, что и открыть должен ты.

Роланд нажимал на символы, я слышала характерный щелчок. Пока все было правильно. Когда все символы были нажаты, стена пришла в движение. Все эти камни, на которых символы были написаны и казалось, что они плотно подогнаны друг к дружке, вдруг стали легко расходиться в разные стороны, образуя прямо в середине арку прохода.

Роланд посмотрел на меня.

— Там дальше нет ловушек. Там впереди комната. Ты пойдешь туда один. Там в центре большой камень, на нем и лежит меч. Ты его достоин, он легко тебя примет, и ты сможешь взять его в руки. Только вот, Роланд, — я замолчала и прикусила губу.

— Да? Лика, договаривай.

— Это меч. И он несет в себе разрушение и смерть. Но также он может нести и защиту. Я очень тебя прошу. Помнишь выражение Гиппократа?

— Того лекаришки?

— Перестань. Это тебе не дворцовый лекарь, который тоже, я уверена, достоин всяческих похвал. Это ученый муж и философ.

— Да. Я понял.

— Так вот фраза, что так нам помогла с последовательностью. Там главное слово — «Умеренность». После того, как ты возьмешь меч в руки, помни о ней. Иначе он сведет тебя с ума. Когда будешь проливать им кровь, помни, что она должна быть оправдана. Я видела, как артефакт сводит с ума. Не наделай глупостей, потому что это будет фатально.

Роланд серьезно посмотрел на меня и кивнул.

Я прислонилась к стене и осталась ждать. Но вот послышался удивленный и радостный голос, а потом Роланд крикнул

— Лика! Вот это да. И балансировка, и тяжесть, он как будто по моей руке сделан.

Я кивнула, хотя понимала, что он этого не увидит. Но говорить что-то не хотелось. Я точно не совершаю сейчас ошибку? Но это ведь Роланд. А не мой слабый папочка, который и меч то никогда в руках не держал и на трон-то взошел в результате гибели его старших братьев. Ходячее недоразумение. Будем надеяться, что меч послужит для созидания, а не для разрушения.

Мы покидали подземелье, а Роланд все не мог налюбоваться на свою новую игрушку. Меч оказался большим. Но я видела ножны к нему, поэтому меня это не удивило. Рукоять была инструктирована камнями, но рассмотреть все это мне попросту не дали. Магией от него несло очень сильно, и любой обладающей ею сразу понимал, что перед ним. Когда мы поднялись наверх, Роланд с придыханием сказал.

— Лика? Я на ристалище. Мне не терпится попробовать его в бою. Не скучай. Что там у тебя по плану?

— Собираюсь поджечь донжон. Ты же не против?

— Что? А? Да не против. Делай, — и он несколько раз провернул меч в руке, явно меня не слыша.

— Роланд, — и я укоризненно покачала головой, но он чмокнул меня в щеку и понесся на площадку для состязаний.

Я почувствовала странное спокойствие. Меня больше не пугало возвращение домой, битва с папочкой, трон и власть. Как будто вот сейчас все пришло к своему равновесию и порядку. Я выдохнула. Так и должно быть, все правильно.

Но как видно, изменения почувствовала не одна я. Через несколько дней нам в замок пришло известие о смерти старосты. Он повесился на кладбище, на большом дереве. Ну, хоть в лес не пошел. Только вот самоубийцы мне там и не хватало. А кладбище должно принять. Но все равно намучалась я страшно. Роланд меня выносил на руках после того, как я устранила все последствия поступка старосты. Его сыновья и внуки рыдали. Говорили, что с отцом творилось что-то не ладное. Он все время ходил в лес на то место, где были две могилы и плакал.

Я хмурилась.

— Он хотел так понести наказание, — стал оправдываться один из его сыновей.

— Наказание? Да. Он и должен был понести наказание. Только вот не такое. Он должен был до конца своих дней помогать сиротам, кормить и заботиться о них. Должен был работать на благо деревни. И да. Страдать от чувства вины за содеянное. А он выбрал подлый и трусливый путь. Простой, но никому не принесший пользы.

Меня слушали, затаив дыхание, а потом толпа возле кладбища загудела. Люди переговаривались и соглашались с моими словами. Многим из них чувство вины не давало спать спокойно по ночам. И теперь я указала им путь, не тот, что выбрал староста. А более достойный.

Этим же вечером я спросила у Роланда.

— Почему ты не вмешался?

— Я не мог. Это дело жителей деревни. Я не имел право вмешиваться. Это был их выбор, не мой.

— Но ты Маркграф?

— Да. И я бы вмешался, если бы ко мне пришли с жалобой или просьбой о защите. Но кого я там должен был наказывать? Половину деревни или всю? Они не пришли. Совета не просили. Я не вмешиваюсь без необходимости. Если бы еще это коснулось оборотней, я бы рискнул. А так просто не мог.

— Даже Брендан не подошел к тебе с этим вопросом.

— И очень зря. Если бы пришел, я бы еще осенью на празднике взял его брата в замок. Но он ведь и к тебе прибежал в самый последний момент? А если бы ты не вмешалась?

— Нет. Этого бы не произошло. Я бы вмешалась без вопросов.

— Да. Потому что он тебе рассказал. А так ты сидела у печки и слыхом ни о чем не слышала. Лика, каждый сам выбирает. Как ему жить и как ему умирать. Я слышал историю о подобных ямах в другой деревне.

— В другой?

— Да. Ты думаешь, староста это первый придумал? Вовсе нет. Так вот там девочку собрались бросить в такую вот яму. Люди в отличие от оборотней девочек не берегут. Они заботятся больше о мальчиках. Так вот она не согласилась прыгать в эту яму. Развернулась и побежала в сторону замка своего сюзерена. И представь себе добежала. По снегу и почти голая. Отморозила себе пальчики на ножках, но осталась жива. В замке ее накормили, согрели и ее сюзерен лично поехал и вмешался. Перевешал на дереве всех зачинщиков и больше подобного не происходило. Каким бы голодным год не был. Всегда есть выбор. Даже если у тебя все плохо, выбирай отморозить пальцы, а не прыгать в ледяную яму.

Я закуталась в покрывало и прильнула к его сильному плечу. Выбор. Что-то мне подсказывает, что весной он будет сложным.

А потом наступила ночь зимнего полнолуния. Самого долинного в году. Оборотни всегда отмечают этот день пышными гуляньями. Самая длинная ночь и полная луна. Ведьмы так же чтили этот праздник. И я с удовольствием присоединилась к приготовлениям.

Праздник обычно отмечали по отдельности. Деревенские сами справляли, а в замке устраивали свой праздник. Я решила это поменять кардинальным образом и заявила, что мы пригласим всю деревню. Всех, кто захочет прийти.

Мы с поваром все тщательно посчитали и прикинули. И получилось, что нам хватит и всех прокормить, и оставшуюся часть зимы прожить в сытости. Так что к Роланду я пришла с готовыми списками. А еще я привела Оливьера, который должен был гарантировать безопасность замка.

Роланд приподнял брови, но потом выдвинул свое условие.

— Я хочу, чтобы ты взяла одно из платьев, что хранятся там, в сундуках и перешила его. А еще я хочу, чтобы на празднике на тебе были драгоценности, которые я тебе дам.

— Ну, Роланд, — принялась я канючить.

— Тогда нет. Никакого праздника в замке.

— Но в деревне такого не устроить. На улице холодно и только Большой зал вместит всех.

— И?

— Ну, зачем? Вот зачем мне платье? Мне и так хорошо.

— Я хочу.

— Ух. Ладно, я перешью.

— И драгоценности. Я хочу запомнить это полнолуние, как одно из самых важных и счастливых в моей жизни.

— Роланд, еще будет много полнолуний. И я уверена, среди них будут счастливые. Но раз ты хочешь. Хорошо.

С платьем пришлось повозиться основательно. Берта, я и Мари истыкали себе все пальцы иголками, чтобы подогнать одно из платьев, что хранились в сундуках в кладовой. Платье было то ли бабушки, то ли прабабушки Роланда. Достаточно старое, но ткань была дорогой и красивой. А еще это было самое маленькое платье. Все остальные оборотни в семье были высокими. Именно по этой причине я забраковала все платья Аманды Бретонской, которые тоже сюда сгрузили. Я не испытывала, руководствовалась одной только практичностью. Тут шить было меньше.

В день праздника мы все стояли на ушах, бегали и суетились. Я продолжала руководить украшением Большого Зала к празднику. Планировалось позвать всех детей. И каждому пришедшему ребенку мы собирались подарить запеченное в меду яблоко. Повар был очень недоволен. Мед был сладкой редкостью. Пчелы не очень любили с ним расставаться. И могли насмерть покусать неумеху, рискнувшего к ним залезть. Да и яблоки, долежавшие до этого дня, тоже были роскошью. Но мед был мой и яблоки тоже. Так что я ими распоряжалась. А мне хотелось порадовать всех детей. Они и так натерпелись страху за эту зиму. Те дети, что не стояли тогда у ямы тоже ведь наслушались всякого. Так что каждому ребенку.

Я, было, собралась бежать на кухню, когда Роланд сдвинул сурово брови и припечатал.

— И где твое платье?

Я фыркнула. Пришлось идти переодеваться.

Я понимала, что одежда способна творить чудеса, но такого эффекта не ожидала. Нет. И еще раз нет. Я решительно принялась расплетать прическу. Вот только королевской дочери мне сегодня и не доставало. Я заколола волосы и оставила их распущенными. Да. Так я выгляжу проще. А то наворотила тут на голове как при папочкином дворе. Да еще и драгоценности в волосы вплела. Ну, вот совсем головы на плечах нет.

Дальше. В волосах никаких драгоценностей. Этот ларь ведь мне притащили? И я могу выбрать что хочу? Значит, я и выберу. Вот. Тоненькая цепочка с небольшим кулоном отлично подойдет и пару браслетов. Все. С драгоценностями тоже покончено.

Я снова осмотрела себя. Я выглядела прекрасно, но и следа не осталось от королевской дочери. Просто хорошо одетая ведьма. Уф. Чуть было не испортила сама себе праздник.

Я спустилась в Большой зал и еще раз все критически осмотрела. Да. Все просто замечательно и свет, и украшения, и чистый пол, который я сама лично приводила в порядок. И столы начали накрывать как раз во время.

— Лика? — позвал меня Роланд.

Я обернулась. Он подхватил меня и закружил по зале.

— Какая ты у меня красивая.

Роланд был одет очень богато, и я не увидела у него на поясе Дюрандаля. У меча были уже свои ножны, которые Роланд нашел в оружейной. Но сегодня он решил им не подпоясываться. Я вообще не заметила у него на поясе оружия. И это правильно. У нас праздник!

А потом мы вместе стояли и встречали гостей. Все жители деревни пришли на праздник. Гости прибывали и прибывали. И по нашей задумке на этом празднике все были равны. И мы намеренно перемешали гостей. Мы рассаживали деревенских жителей вместе с оборотнями. Более того. Я ликвидировала центральный стол, за которым мы обычно сидели. Был просто один длиннющий стол, за который мы всех и усаживали. Да, мы с Роландом сидели во главе, но это была моя единственная уступка.

Сколько ж всего вкусного мы наготовили. Повар мог по праву собой гордиться. И когда то и дело раздавались восторженные возгласы, он заслуженно раздувался от гордости.

После того как мы все объелись, ну то есть отдали должное мастерству повара, стол сдвинули к стене и начались танцы. Музыканты стали настраивать свои инструменты, но сама музыка пока не звучала. К моему огромному удивлению Роланд взял меня за руку и потащил в самый центр. Все стояли у стены и смотрели на нас. Мы в центре большой залы стояли вдвоем. Я приподняла удивленно брови, но только было собиралась спросить, как зазвучала музыка.

Павана. Этот танец я умела танцевать с закрытыми глазами. Это был придворный танец, его не танцевали в народе. Народ предпочитал прыжки и наскоки, а павана демонстрировала изящество манер, плавность движений, едва заметный аристократичный наклон головы. Танец был построен в основном из шагов. Шаги были плавные тягучие и медленные. Иногда один шаг, иногда два. Еще были поклоны, и девушка обходила партнера по кругу. Это было очень величественно и красиво. Ну, мне так всегда казалось.

Едва только зазвучали первые звуки музыки, как я сделала первый шаг, поворот и присела в поклоне. Это было уже на уровне памяти тела. Роланд улыбнулся и повел меня маленькими шажками дальше в танце. Я улыбалась и кружилась вокруг него.

Как же я была счастлива в этот момент.

Вокруг нас стоял восхищенный гул голосов. Должно быть, мы и в самом деле были очень красивы. И возможно я ему подходила сейчас. Мой небольшой рост делал Роланд еще более сильным и мужественным.

Мы сделали полный круг шагов туда и обратно, и только тогда музыка смолкла, Роланд поклонился, я присела и склонила головку. Роланд вдруг подхватил, закружил меня и, перекрикивая гул восторженных голосов, воскликнул.

— Музыканты, бранль!

А вот этот танец танцевали абсолютно все. Под него нередко еще и пели, и водили хороводы, и он был неизменным спутником всех ярмарок. Роланд весело пустился в пляс, и я была абсолютно спокойна за собственную безопасность. С таким партнером можно не волноваться, что на тебя наскочат и сшибут.

Одна веселая мелодия сменялась другой, а мы не уставали танцевать. Под ногами крутились дети. Малышка Ава бегала, то и дело танцевала в основном с оборотнями. «Кошечка, кружи!» — доносился до меня ее звонкий голосок.

Поэтому когда в высоких окнах забрезжил рассвет и праздник подошел к своему завершению, я немного расстроилась. Мы провожали с Роландом гостей и вручали им подарки. Я одаривала детей сладостью, а Роланд давал монетку каждому главе семейства. Все были очень довольны.

Проводив последнего жителя, я устало привалилась к любимому плечу.

— Лика?

— А? Пойдем спать? Я натанцевалась и наелась.

— Лика, я хочу, чтобы ты осталась.

Сон слетел с меня в мановенье ока, и я подняла на Роланда удивленный взгляд.

— Зачем тебе уходить? Что ждет тебя там?

— Роланд, я…

Мы не обсуждали мой уход. Я старательно избегала этой темы, а Роланд не настаивал. Поэтому сейчас я даже не знала, что говорить.

— Ты ведь дочь сюзерена? И возможно, что незаконная? Обычно аристократы не женятся на ведьмах. А твоя мать ведь была сильной ведьмой? Это в твоем фамильном замке, похожем на мой, хранились ножны? И с этого начались твои проблемы. И ты была вынуждена бежать? И зачем тебе возвращаться туда?

Я опустила голову. Все было не так. Его догадки были верны, но правда просто не уложилась бы у него в голове. А у меня не хватит духу ему ее рассказать. Не сейчас уж точно.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу, чтобы ты стала для меня только тенью сегодняшнего полнолуния. Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда.

— Роланд, я…

— Тебя там никто не ждет. Я не могу жениться на ведьме, но у меня уже есть наследник, сын моего старшего брата. И я могу пообещать тебе, что ты останешься в Ронсевале единственной хозяйкой.

Это было хорошее предложение для любой ведьмы. Любой, но не для меня. Меня ждали, я обещала вернуться, я обещала взять на себя ответственность за судьбы всех жителей королевства. Сестры меня не поймут, если я смалодушничаю и не вернусь.

Но как же мне хотелось согласиться.

Я покачала головой. Я не могу ему сегодня отказать. Сегодня праздник. Поэтому я не ответила, а использовала самый старый и проверенный способ как отвлечь любимого мужчину. Я потянулась за поцелуем. И в тот же миг сильные руки подхватили меня и унесли в нашу спальню.

Через несколько дней после окончания праздника я решительно позвала Брендана и Тиля к себе на серьезный разговор. Нужно было принимать решение о ноге мальчика. Я категорически отказалась брать с них деньги. Брендан спас мне жизнь. Он так почему-то не считал, уверенный, что всего лишь помог мне быстрее отбиться и позвал помощь. Но я то знала, что вдвоем с Ру мы бы может и справились, правда пострадали бы гораздо сильнее. Так что все обсудив, мы перешли к действиям. Я позвала с собой обрадованного лекаря замка. Шить раны он умел, делать перевязки и многое другое, но на оборотнях все заживало гораздо быстрее. И в его услугах нуждались не часто. А уж подобную операцию он вообще ни разу не видел.

Я ужасно переживала. Я много раз помогала в похожих случаях. Делала и сама, но всегда у меня рядом была более опытная в таких делах ведьма или королевский лекарь. Но с другой стороны я была уверена, что у меня получится. Иначе бы не взялась.

И мы справились. Я накормила парня особыми грибами. Они облегчали боль, правда вызывали галлюцинации, бред и различные видения. В этих ведениях человек был способен навредить себе и другим, но Тиль у нас был привязан, так что вряд ли он пойдет куда-то, размахивая острыми предметами.

Все прошло быстро. Я была как никогда сосредоточена, магии было очень много, и я не скупилась на нее. Я щедро влила ее и в рану, и в кость, чтобы срасталась быстрее. А в конце я еще и в Тиля добавила, выводя его из навеянного моей магией и грибами сна.

Я бы ни за что не решилась вот так выложиться по полной, если бы по-прежнему жила в деревне. Но сейчас под защитой замковых стен и сильных рук Роланда я могла себе это позволить. Роланд стоял в комнате и внимательно следил за моей работой. Сказал, что ему интересно.

А вот мальчик, едва придя в себя, нас сильно удивил. Я не знаю, что повлияло. Возможно, грибы или моя магия, которая вот сейчас плескалась в Тиле, но его глаза вдруг зажглись звериным желтым светом, а тело содрогнулось. Парень явно собирался обратиться.

— Нет! Тиль! Не делай этого! Нельзя. Твоя нога не выдержит!

Но Тиль меня не слышал и тут сильные руки Роланда подняли и переставили меня в сторону, а сам он склонился над ребенком.

— Тиль! Слушай меня. Убери магию оборота. Тиль! Это приказ. Остановись! Вот. Молодец. Слушай тело, как кровь бежит у тебя по венам. И постарайся замедлить магию, что сейчас бурлит. Так. Умница. Теперь медленно отпускай ее.

И Тиль остановил оборот. А я выдохнула.

Брендан провел под дверью комнаты все это время, влетел в нее и застыл на пороге.

— Что? — выпучил он на нас глаза.

— Твой брат — оборотень. Он твой брат не только по маме, судя по всему. И она не изменяла твоему отцу, — хлопнул его по плечу Роланд.

— Это хорошо, но меня больше волнует его нога. Она же теперь точно заживет? — и он с надеждой посмотрел на меня.

— Да. И это произойдет гораздо быстрее. Только вот мои рекомендации остаются прежними и ты следишь, чтобы он не вздумал бегать прямо завтра.

— Да, я прослежу. Лика, спасибо. Если бы не ты, то…

Я прервала его, крепко обняв.