Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 2. Любопытство сгубило кота

Встречает кошка гнома. Спрашивает:

— Ты кто?

— Я гном. Пакостю людям, порчу вещи, ору по ночам, спать не даю. А ты?

Кошка задумалась…

— Кажется, я тоже гном.

— Брендан, ты пойдешь со мной? — обернулась я к своему сопровождающему.

— А это обязательно? — и парень смутился.

Мы двинулись в сторону дома. Дом и в самом деле был виден издалека. Он стоял не в самой деревне, но все же его при желании можно было к ней отнести. Мы шли, а я продолжила выяснять необходимые мне детали.

— Только не говори, что ты боишься, Брендан.

— Нет. Я не боюсь, только давайте я вам отсюда все покажу? Дом же видно, — и он махнул рукой в сторону леса.

— Так. Судя по всему туда никто не ходит? И ничего там не трогает?

— Да, — и он понурился.

— Ведьму когда сожгли? Ну, в смысле ее тело?

— Сожгли? Да как можно? Мы похоронили. На местном кладбище.

Я схватилась за голову. Мало того, что у меня тут непонятно от чего умершая ведьма, так еще и труп в землю закопали. Ну, совсем молодцы.

— К дому почему никто не ходит? — решилась я на вопрос, в тайне боясь услышать еще что похуже.

— Там стоны, крики, а еще у Олафа началась зараза по всему телу после того, как он решился в дом зайти. Пятна пошли. Ему пришлось в город к ведьме тамошной идти, за два золотых она его вылечила.

— Два золотых? Не мало.

— Староста скрепя зубы дал. Олаф туда по его просьбе пошел. Олаф — охотник хороший и у него семья.

— Про простофилю Олафа мне все понятно. Давай вернемся к ведьме.

— Почему простофиля-то? — обиделся Брендан.

— А зачем позволил себя уговорить? Вот пускай староста бы и пошел. Ему по должности положено такими вещами заниматься. Мало того, что пошел, так еще и в дом полез. Нужно было просто походить рядом, почувствовать, что не все ладно и уйти по-тихому. Ведьма городская что сказала?

— Так вот она и сказала Олафу, чтобы не вздумал никто туда соваться. И еще сказала, что Олафу повезло, что ему в голову не пришло взять из дома что-то. Тогда последствия могли быть и хуже.

— Куда уж хуже, — вздохнула я.

— Все плохо, да?

— Ну, если не считать неупокоенной убитой ведьмы, наверняка старого проклятья и не уничтоженного праха, то все остальное выше всяких похвал, — и я улыбнулась.

Но вот с радостью опять не получилось, потому что Брендан нахмурился от моей улыбки и спросил.

— Может вам другой дом попросить? Или я чем могу помочь?

— Чем ты можешь помочь? А другой дом мне нельзя. Мне этот нужен. Давай так. Завтра утром ты придешь к дому, но близко подходить не вздумай. И позовешь меня. Если не дозовешься, то съезди в город к той ведьме. Пообещай десять золотых, если она придет, — задумчиво протянула я.

— Десять золотых? Да где же столько взять?

— Не о том думаешь. В доме они ее ждать будут. Так ей и скажешь. Она согласится. Но надеюсь, что это не понадобится. Давай показывай дом. У меня дел, как выяснилось, столько, что до утра бы управиться и не помереть.

— От усталости?

— Нет, от упрямства.

Не дойдя до дома шагов двадцать, я резко остановилась.

— Брендан. Развернись, и шагайте в замок. До утра твоя помощь мне не понадобится.

— А может я все же…

— Брендан, не нужно спорить с ведьмой. Это всегда плохо заканчивается. И поверь, не для ведьмы.

— Понял. Ну, я пошел.

И парень стал медленно отступать. И вот правильно же отступал. Пятясь назад и не поворачиваясь к дому спиной. Умный мальчик, может быть, ему и повезет, доживет до старости.

Я сделала шаг. Потом еще один. Нда. Работы то сколько.

А уж проклятий то, сколько понавела посмертных. Это ж надо умудриться их всех еще и активировать? Я просто в восхищении. Нет, не от старой ведьмы, а от себя, что меня так угораздило вляпаться.

В дом я входила аккуратно и тихо. Около дома все зачистила достаточно быстро. Там местные жителя сами все на себя цепляли, и почти ничего убирать не пришлось. А вот не зачем было к дому подходить. Теперь наверняка болячки у всех, а мне лечи и снимай.

Так. Охотник Олаф малую часть на широкую грудь принял, но осталось тут еще больше. И я засучила рукава. Очищение, омовение, благодать. И так по кругу. Это как сор из избы выметать, потом полы мыть, а уж потом травы душистые расставлять. Принцип такой же. Старая карга постаралась от души. Столько проклятий после себя оставить, а местные жители ее не сожгли. И кости ведьмы продолжали их подпитывать, так бы и продолжалось пока кости окончательно бы не истлели. Или же не пришла другая ведьма и все это не сняла. Чем я сейчас и занималась.

Сожги они ее сразу и развей пепел, проклятия еще бы постояли какое-то время и сами без подпитки сгинули. А теперь мне работы непочатый край. Еще и на кладбище идти. Ну да. Кости нужно упокоить. Я не некромант, но с этим должна справиться. Если из-за каждой ведьмы некроманта вызывать из столиц, то они совсем переведутся. Их и так не хватает. Днем с огнем не найдешь опытного успокоителя нежити.

Что-то я разворчалась от монотонной работы. Не отвлекаюсь, а то так можно что-то пропустить. Очищение, омовение, благодать.

Закончила я только ближе к ночи и уже очень хотелось лечь поспать. Только вот делать этого было категорически нельзя, и я решительно оторвала свою уставшую тушку от косяка, к которому прислонилась.

Нужно идти. Только после того как упокою старуху можно осматриваться и заселяться. А пока это ее дом. И мне тут делать нечего.

Я вышла из дома и огляделась. Местное кладбище найти будет не сложно. Храм Матери всего сущего со шпилем виднелся невдалеке. А кладбище с могилой ведьмы рядом. Это надо же было додуматься похоронить там ведьму. Или они думали, что Мать убережет их от ведьмы? И на земле рядом с храмом им ничего не грозит? Ага. Сейчас.

К кладбищу я подходила в сумерках. Ну и денек. Столько всего случилось, а он и не думает заканчиваться. Так. Сгусток магии на поиски нужной мне могилы. Однако. Они похоронили ее прямо рядом с храмом? Даже не на отшибе кладбища? Думали, так будет надежнее? Нда. Человеческая глупость. Трудно было пригласить ведьму из города? Заплатили бы ей те же два золотых и жили бы дальше припеваючи. В дом она бы за эти деньги не полезла, но вокруг дома почистила бы. За год все самые сильные проклятья бы разрушились без подпитки. Жадность и глупость. А теперь наверняка пол деревни под порчей.

Я присела у могилы. Она вся была усыпана синенькими ягодками. Вороний глаз называется. Его очень легко перепутать с черникой. И даже одна ягодка способна вызвать смерть. Оборотня или взрослого человека отравить на смерть вряд ли можно одной ягодкой, а вот ребенок может погибнуть. А вот если слопать целую маленькую корзинку, а именно столько с могилки наберется, можно убить сильного оборотня. Или пирожок испечь. Хорошо, что у местных срабатывает табу на сбор чего бы то ни было на кладбище.

Я провела рукой и спалила все это богатство на корню. Я не использую его в своих отварах. Возможно, что рецептов с ним и не мало, но ничего хорошего в них нет. А я клятву давала, что вредить не буду. Так что до весны мне эта трава и ягоды не нужны. А там новые вырастут.

Так. Теперь ведьма. Я без стеснения потянула силу из храма. Раз уж я тут, то почему бы не воспользоваться. Я же действую во благо.

Вот же держите меня семеро праведников, старая перечница поболтать решила! Это ж на полночи. А я спать хочу, устала за день. Но делать нечего, пока не поговорит, не уйдет, и кости не сжечь. Вот так всегда.

И я принялась рисовать круг пентаграммы. Нужно как следует поворчать на несправедливость этого мира, и я приступила не очень громко, но мои слова отчетливо разносились по всему кладбищу.

— И чего тебе старой неймется? Вот чего ты такого мне поведать собралась, что вот прям обязательно? Ведь не расскажешь же толком ничего. Так, одни намеки и загадочные паузы. Знаю. Сто раз одно и то же. Нет у тебя никакой информации, а если и есть, ты все равно из вредности ее не поведаешь живым. Вы, кстати, можете присоединиться ко мне в круге, я сразу на двоих черчу. Эта не та информация, которую я собиралась от вас скрывать. И кстати если собирались остаться незамеченным, то памятник нужно было выбирать побольше. Тот, за которым вы прячетесь, вам маловат.

— Давно вы меня заметили?

— Почти сразу, как вы зашли на кладбище. Вообще дурацкая идея прятаться от ведьмы на кладбище, где ей каждый кустик про вас шепнет, — и я, распрямившись, в упор посмотрела на Маркграфа Роланда Бретонского собственной персоной.

— Значит, это не та информация, что вы собирались скрыть? Догадываюсь, что скрываете вы многое.

— Только то, что касается меня лично. Я поклялась вам, если помните. И клятву я намерена держать, пока могу. Так что всю информацию, касающуюся вашей земли и того, что на ней творится, вы от меня получите. Я бы пришла завтра в замок, если бы вас так удачно не встретила. На кладбище. Ночью, — хмыкнула я.

— Мне было любопытно.

— Я почему-то так и поняла. «Любопытство сгубило кота»

— Что?

— Пословица такая есть. Ведьму убили, — просветила я Маркграфа.

— Вы всегда такие резкие переходы в разговоре делаете?

— Не люблю паузы, они мешают.

— Кто?

— А я почем знаю? Я только утром пришла на вашу землю.

— Это точно?

— Абсолютно. Она вам это сейчас сама подтвердит. Убийцу не назовет, не сможет, а вот сам фак свершившегося подтвердит. В круг вставайте, — и я кивнула ему на пентаграмму.

— А почему он не из соли?

— Какой еще соли?

— Я думал, что все пентаграммы солью рисуют.

— Ага. А еще муки добавим и блинчики испечем. Нет, тут вам не королевская кухня, а я не главный повар. Все пентаграммы рисуют магией. И вообще, что за дурь? Как вы себе это представляете?

— Ну… — и он затылок почесал, видать от сложного мыслительного процесса.

— И в самый такой ответственный момент — мышка побежала, хвостиком махнула, вся соль и просыпалась. Так что ли?

— Простите, глупость сказал.

— В круг вставайте, я устала как дворцовый распорядитель после королевской свадьбы. И спать очень хочется. За талию меня обнимите. Нет. Талия выше. Отлично, вы нашли у меня талию. Вот там и держите руки, не выше и не ниже, а то выпихну из круга и за последствия отвечать не буду. Ладно, начинаем.

Бабка, появившаяся из могильного холмика, была милым божьим одуванчиком. Вот ни за что бы не подумала. Судя по количеству проклятий, оставленных в доме и его окрестностях я ожидала старую каргу, со скрюченным носом и длинными ногтями. Но бабушка очень походила на ласковую старушку у печки, а не на старую злую ведьму. Она была в длинном платье старомодного покроя, белом платке, накинутом на плечи и с доброй улыбкой на лице.

И грубые слова, что, мол, ей нужно, застряли у меня на языке и я спросила вполне мирно.

— Ты звала. Я могу помочь?

— Деточка, просьба у меня к тебе, — скрипучим голоском сказала старушка.

— Я слушаю.

— Присмотри за ним, деточка? Не дай его убить. Все к этому идет, и если не вмешаются другие силы, то погибнет мальчик. А как без него? Без него все тут погибнет.

— Кажется это только, бабушка. Нет такого человека, без которого все рухнет. На место одного придет другой, потом третий. И мир выстоит. Земля родит новый урожай, день сменит ночь, а мать родит новое дитя. Вам ли этого не знать?

— Нет, такого уже не будет. И один человек способен победить войско, если силен духом. Один человек может поднять армию за собой, а ради другого никто и с лавки не поднимется. Постарайся, деточка?

— А почему это вы так о нем печетесь?

— А вот это не твое дело, деточка, — и в глазах зажегся огонек настоящей ведьмы.

Но потом, сделав вид, что мне все это показалось, она продолжила ласковым голосом.

— Дом мой твой отныне, забирай. В лес еще сходи, там старый схрон стоит. В нем поищи, глядишь, и найдешь что полезное?

— Поняла. За дом спасибо, бабушка. За Маркграфом присмотрю, но ничего не обещаю. Он взрослый мальчик. Я буду помогать по мере сил. За схрон в лесу спасибо, наведаюсь. Про убийцу своего ничего не скажете?

— А что про него говорить? Плохой он. И смерть моя ему выгоды не принесет. Только вот плохо, что он постоянно рядом с мальчиком кружит. Не к добру это.

— Значит убийца в окружении Маркграфа, — кивнула я, что поняла ее и продолжила, — Оборотень?

— Деточка, ты многое знаешь, многое умеешь. Я рассчитываю на тебя. С тобой мальчик будет в безопасности. Пора мне. Отпусти.

— Спасибо, бабушка.

Я забрала магию, удерживающую призрака, и он растаял. Только на могиле остался черный след. Если бы я до этого не спалила Вороний глаз, то он бы сам завял. Мир мертвых и мир живых плохо соприкасаются.

— Можете отпустить меня. Моя талия медом не намазана.

— Как вы поняли, что она говорит обо мне? Я со словом «мальчик» плохо соотношусь.

Маркграф отпустил меня и даже отошел, позволяя вздохнуть свободнее.

— А что тут понимать? О ком еще может так заботиться старая деревенская ведьма, что даже не поленилась оставить посмертие? О деревенском старосте? Не смешите мои седины. Только ваша персона могла стоить такого затрата силы. Она так об этом пеклась, что даже собственная смерть была для нее не так важна.

— Что вы делаете? — сказал он, посмотрев на мои магические потуги.

— Я понимаю, что она была вам дорога, но она все же ведьма. Поэтому ее тело должно быть сожжено. Ну, или то, что от него осталось.

— И как вы намереваетесь это сделать?

— Магией. У вас есть другие предложения? Нет, можно конечно выкопать гроб, устроить публичную кремацию, развеять прах в горах, для пущего пафоса, но подобные публичные зрелища без меня.

— А вы справитесь? Я имею в виду без зрелищ. Мне тоже бы не хотелось толпу собирать, — кивнул мне Маркграф.

— Да. Затратно по силе, но обойдемся без фейерверков.

Когда все, что было в гробу превратилось в прах, я слегка покачнулась. Выложилась я по полной. Теперь спать, и срочно. Силы необходимо восстановить к утру. А то у меня тут убийцы ведьм безнаказанные ходят. Я правда не старая ведьма, и даже без магии убить меня не так просто. Но кто знает, кто пригрелся у Маркграфа под бочком.

Упасть мне не дали. Маркграф привычным уже жестом обнял за талию и привлек к себе.

— Вы не дойдете до дома старой Клары.

— Вы меня плохо знаете. И не в таком состоянии я доходила до цели.

— Верю, но за храмом есть домик смотрителя кладбища. Там тепло и есть кровать. Предлагаю вам на ночь остановиться там. А уже утром отправиться по домам.

— Не возражаю. Показывайте дорогу.

— Я отнесу. Вы на ногах не стоите, — он подхватил меня на руки и быстрым шагом пошел вглубь кладбища.

— А где сам смотритель?

— Старый смотритель умер, а новый живет с женой и детьми в деревне. Но за домиком присматривают. Так что переночевать там можно.

Мы и в самом деле дошли до маленького домика в глубине кладбища. Внутри оказалась всего одна комнатка с маленькой кроватью, предназначенная для одного человека. Меня бережно на нее уложили, а сверху укрыли шерстяным одеялом.

— Спите. Я посижу в кресле до утра. Покараулю, — неожиданно прозвучало над головой.

Я даже глаза открыла не в силах поверить в услышанное. Но Маркграф и в самом деле сел в кресло, стоящее рядом с кроватью, и вытянул вперед длинные ноги.

— Вы в самом деле собираетесь здесь спать? Не пойдете в замок?

— А вы беспокоитесь за свою репутацию? Вам нельзя ночевать в одном доме с мужчиной?

— Репутация и ведьма — понятия несовместимые. Вы что серьезно собрались караулить ведьму?

— Ну, вы же пообещали заботиться обо мне? Я облегчаю вам задачу. А то пошел бы я среди ночи в замок. Мало ли что со мной случится? А так вы не будете волноваться за меня и спокойно выспитесь, — с лукавой улыбкой ответили мне.

— То есть я должна беспокоиться за огромного воина-оборотня на его собственных землях, где ему известна каждая травинка?

— Ну, я же беспокоюсь, как ведьма переночует в центре кладбища? Так что мы квиты. Спите уже.

Я решила, что не буду отвечать на сарказм. Силы и в самом деле закончились. Хочет охранять? Да пожалуйста, мне не жалко, и я провалилась в тягучий и сладкий сон.

*

— Ваше Сиятельство, а что вы тут делаете? — первое, что я услышала, проснувшись утром.

— А на что это похоже, Брендан? Сплю я тут! — это Маркграф рявкнул на бедного Брендона.

— Брендан, мальчик мой, ты же должен был с утра ко мне прийти? — спросила я, садясь на кровати и потягиваясь.

— Не понял? Это когда это он успел стать «мальчиком моим»? И зачем ему к вам приходить в такую рань? — хмуро спросили у меня.

Маркграф был явно недоволен. И моим потягиванием и фривольным обращением к своему оборотню. Я на эту тираду только пожала плечами и вопросительно посмотрела на Брендона. Тот стоял в дверях крохотного домика и нерешительно посматривал на нас. Зайти он не осмеливался.

— Так я и пошел. А меня Анурка остановила и стала рассказывать, что Его Сиятельство всю ночь провел с новой ведьмой на кладбище, а потом они завалились спать в домик смотрителя. Вся деревня гудит и переживает за вас, Ваше Сиятельство.

— Вот же. Ничего скрыть нельзя. Отвыкла я от этого. Так это за вашу, Маркграф, честь нужно было волноваться, а не за мою. Это вам нельзя было ночевать в одном домике с ведьмой, а не мне, — хмыкнула я.

— Я как-нибудь сам разберусь, с кем мне ночевать, где и когда! И помощь всей деревни мне в этом не нужна, — недовольно рыкнул Маркграф.

Я махнула рукой мальчику, чтобы скрылся из глаз. Брендан спрятался за стену домика, но далеко не ушел, остался рядом.

— Он стоит за дверью. Вас от меня охраняет, — продолжила насмешничать я.

— Я ему поохраняю, — продолжал Маркграф, но было видно, что на самом деле он не сердится на Брендона.

Я слезла с кровати и нагнулась в поисках сапог. Те забрались под кровать, и я нагнулась, доставая их. Моя задница, туго обтянутая походными штанами, ожидаемо оказалась в пределах досягаемости рук Марграфа, но к его чести он остался стоять, как стоял, — столбом, только и сумел выдавить из себя.

— Хм. Это что это вы делаете?

— Сапоги достаю. Вы их туда вчера ночью закинули.

— А я-то уж было подумал, — и позади меня послышалось хмыканье.

— Нет. Просто домик маленький, а вы слишком большой. Сапоги по-другому не достать.

Я достала сапоги и с самым невозмутимым видом принялась их натягивать.

— Кстати, спасибо за вчерашнее. Я и в самом деле выдохлась за день, он был насыщен событиями.

— Это вам спасибо, я получил новую пищу для размышлений. Мне теперь еще и убийцу искать. Как ее убили? — он поправил на себе одежду, мы вышли из домика.

— Зарезали. Тонкий кинжал воткнули прямо в сердце. Кинжал вынимать не стали и крови практически не было. Рукоятка кинжала была небольшой, ее можно было не заметить в складках одежды. Жители деревни не стали осматривать тело. И правильно сделали. Чем меньше времени они тогда провели в ее доме, тем лучше для них.

— То есть они и не поняли, что ее убили? Или скрыли? — продолжал расспрашивать меня Маркграф пока мы шли через кладбище к выходу.

— Я не думаю, что специально. Думаю, что страх перед ней был так велик, что они уложили ее в гроб и похоронили.

— Нет. Это немыслимо, чтобы никто не обратил внимания на кинжал, торчащий из тела, — покачал он головой.

— Они не приглядывались. У нее на теле было много всего. Амулеты, кольца всех видов, свисающие броши. Рукоятка могла быть принята за что-то такое. Они и не старались ее рассмотреть. Побыстрее захоронили и дело с концом, — пояснила я.

— А где сам кинжал?

— Я его уничтожила вместе с содержимым гроба. Не зачем вам держать в руках оружие, убившее ведьму. Хорошим это ни для кого не закончится. Я с большим трудом вчера это все спалила.

— Так еще поэтому вы вчера так устали? — и он уже гораздо серьезнее посмотрел на меня.

— Да, не хотелось что-то пропустить или оставить. Поэтому уничтожила все. Хлопотно, зато наверняка.

— Я вам благодарен.

— Вообще-то это моя работа.

— Я понял. Пять золотых устроит? — и он вопросительно приподнял бровь.

— Более чем. У меня, знаете ли, трат предстоит очень много. И лишние деньги не помешают, — кивнула я.

Он остановился и залез в кошелек, висящий на поясе, отсчитал мне пять золотых и протянул на раскрытой ладони. Я забрала и точно так же спрятала в мешочек на поясе.

— Обращайтесь если… что.

— Что?

— Если найдете убийцу.

— А зачем вы мне, если я его найду? — удивился он.

— Затем, что я помогу его обвинить, если улик будет недостаточно. А еще смогу что-то добавить по росту, весу и силе напавшего. И еще в доме почти никого не было с тех пор. Там могут остаться следы убийцы. Я поищу.

— Хм. Я подумаю над этим.

У выхода с кладбища было подозрительно много народу. Жители так и стреляли глазками на меня и Маркграфа, а еще посматривали на шедшего за нами Брендона.

Маркграф недовольно посмотрел на всех, повернулся ко мне и сказал.

— Спасибо. Я дам знать, если мне что-то понадобится. Удачного вам заселения.

Он повернулся и направился к главным воротам замка. Я проводила взглядом его высокую фигуру и вздохнула. Красивый, сильный, надежный. Такой с ведьмой не свяжется ни за что. Местные кумушки могут быть спокойны.

Я развернулась и пошла к теперь уже своему дому, в котором мне предстоит провести остаток лета, осень и самое главное всю зиму. И еще не понятно, когда я смогу уйти весной.

А у меня дрова есть?