Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 6. Кошки могут быть очень коварными, подлыми и мстительными, и это далеко не полный список их достоинств

— Милая, а чё кот опять орёт? Может видит вещи, которые не видим мы?

— Да ну нет, он дурачок просто. Или зайчика солнечного увидел. Или тополиный пух на люстре. Или — вон — июньскую жирную муху на столе.

Кот: помоги нам господи…

Сущности: какой именно господи?

Несказки Хель

В последующие дни я была занята. Каждое утро ходила в лес за заготовками запасов на зиму. Заходила проведать мое поле картошки, которое мы вдвоем с Брендоном окучили и пропололи. При этом парень не возражал, поворчал только, что это бесполезная трата времени. Мол, трава ядовитая и зачем мне столько яда? Трава, и ягоды, и цветы, и в самом деле содержат яд, но мне нужны корни. Так что я не обращала не него внимания и стойко игнорировала ворчание. Только подгоняла его. Он пришел за переписанными знаками со стен, но как итог — пропалывал мне картошку. Потому как я не работаю бесплатно. Маркграф узнал об этом и пожал плечами.

Всю вторую половину дня я чистила и развешивала на втором этаже грибы на просушку, мочила собранные ягоды в бочки, и встречала посетителей. Их сначала было не много, но потом пошли большим потоком. За два года, что у них в деревне не было ведьмы, накопилось много всего. Стариков вообще в дерене было подозрительно мало. Я-то думала, что именно они ко мне потянутся, но ошиблась. Шли женщины, девушки и дети.

И вот однажды мне принесли курицу.

— Но у меня больше нечем заплатить, — чуть не плакала молодая женщина.

— Она еще и живая! Я не убиваю птицу! — возражала я.

— Она будет нести яйца. — продолжала настаивать девушка.

— Да не надо мне сказки рассказывать. Ты потому ее и принесла, что яйца она не несет.

— Ее можно съесть зимой.

— Я не ем птицу.

— Как это?

— Так это. Оленину ем, зайчатину ем, а птицу не ем.

Да мне сестры все перья по выщипывают, если я начну ее есть. Яйца ем, но вот птицу нет. Потому как не всякий желудь вырастет в полноценный дуб.

— Но что же мне делать? Мне очень нужен совет.

— Ладно. Давай сюда свою курицу. Ру! Лети сюда! У нас пополнение.

Крошка Ру тоже был недоволен. Вот теперь ему следи, корми и защищай. Самое главное, что курятник у нас был. Он стоял рядом с дровником, но только он был пустой. Ну не жалую я птицу в качестве еды, и мне совершенно он не нужен.

Проблема у девушки была, как почти у всех кто ко мне приходил, в беременности. Все женщины были либо уже беременны, либо хотели забеременеть, либо не хотели. С другими проблемами приходили реже.

Избавится от ребенка никто не пытался. Это я поведала первой же пришедшей женщине. И та уже донесла мою позицию до всей деревни. Ведьмы не убивают младенцев. Это один из непреложных законов. Как и не работать бесплатно. Да, ведьма может это сделать, только вот и последствия за это будут страшные. И потеря силы покажется цветочками. Предотвратить нежелательную беременность ведьма может помочь, но это все.

Про надписи и убийства я даже не вспоминала. Мне не до того. Мне перезимовать как-то нужно. В конце концов, есть Маркграф. Вот у него пускай голова болит.

Маркграф пришел ко мне, когда я меньше всего этого ждала. Я ловила курицу.

Вообще эта птица принесла своим присутствием кучу проблем. Более любопытной твари свет не видывал. Она совала свой клюв во все места, и если некоторые были вполне себе безобидны, то вот как она попала в подвал — у меня в голове не укладывалось. А потом она чуть не утонула в бочке, потом на нее упала лопата. При этом птица не пострадала, а вот горшки, что были рядом, разлетелись на кусочки. И как она попала в закрытый сарай?

И это при том что Ру за ней постоянно следил.

И я бы рада была, если бы это ходячее недоразумение ушло назад в деревню, скажем, вернулось домой в родной курятник, но она каким-то образом четко поняла границы моей земли и не пересекала их. Забор у меня был покосившийся. С огромными дырами, а местами он и вовсе отсутствовал. Вообще и забором его можно было назвать очень условно. Но эта курица щипаная и не думала за него выходить.

Ру был страшно недоволен, я была на нее очень зла, потому что она постоянно отвлекала меня. И вот это существо, недостойное носить перья, влезло непостижимым для меня образом на второй этаж моего дома. И застряла лапой в выступающей балке второго этажа. При этом она голосила, что тот петух по утрам. Наверное, в балке была щель, или она подгнила, одним словом лапа не доставалась и птица голосила. Ру смотрел на это безобразие с конька крыши и ухал.

И что мне было делать? Я приставила лестницу и полезла за ней, чтобы снять эту безмозглую скотинку. Лестница была старая и трухлявая. Ступеньки не надежные, а я сама злая до невозможности. Этот куриный концерт, прерываемый уханьем Ру, меня достал. И вот когда я почти дотянулась до этой птицы, позорящей свой славный род, в мою калитку и вошел Маркграф собственной персоной. И с удивлением поинтересовался.

— А что вы там делаете?

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос. Но у меня его не было. Вот совсем.

И вот я злая начала поворачиваться к Маркграфу, чтобы сказать ему, что я думаю по поводу наглых кур, как ступенька подо мной трескается, и я начинаю падать. И падаю я не одна. А вместе с лестницей и наглой курицей, которая каким-то образом освободилась. Просто день непередаваемых чудес.

Меня поймали. При этом лестница треснула Маркграфа по голове, но она у него крепкая. Он даже не поморщился.

Меня держали на руках, что оказалось приятным. Прижимали к себе как некое сокровище, что тоже было приятно. А еще смотрели со смесью восхищения, недоумения и тревоги. За меня тревожились, что было вдвойне приятно. Я, знаете ли, люблю, когда за меня тревожатся. А то все сама да сама. В общем, слезать с Маркграфа я не спешила. И орать «Поставьте меня на место» как и положено благовоспитанной дочери ко… ну не важно. В общем, не собиралась я совершать такую глупость. Путь носит, мне приятно.

Но, увы, Маркграф быстро пришел в себя, и поставил меня на ноги, потер шишку на красивой голове и возмущенно сказал.

— Что это такое было?

— Это курица. Давайте меняться? Я вам курицу, а вы мне девять серебрушек?

— Один золотой за курицу? Несушка столько не стоит, — безапелляционно заявил этот хозяйственный оборотень.

— Если бы еще и несушка. Ладно, вам отдам за две серебрушки, по рукам? — и я с надеждой посмотрела на него.

— Где вы учились торговле? Вы совершенно неправильно это делаете!

— Да я знаю. У меня никогда не получалось торговаться. Так что, заберете?

— И не подумаю. А почему вы ее попросту не съедите? Раз от нее одни хлопоты и убытки, — удивился он.

— Я не убиваю и не ем птицу, — сообщила я понуро.

— Вот как? Любопытно. Насколько я знаю, только один вид существ придерживается этого правила и вы…

— А вы, собственно, зачем пожаловали, Маркграф? — перебила я его.

— Мой библиотекарь и капеллан все это время тщательно изучает записи, что мы нашли, и он пришел к выводам, что текст явно не полный. И должны быть еще куски.

— И все это он выдал спустя столько дней? А он не торопится. Эти выводы я сделала, как только узнала про вторую надпись. А потом услышала от вас про третью. Это же классика? — и я направилась к дому.

— Вы куда? — послышалось за моей спиной.

— Пойдемте, я вам травок дам для вашего библиотекаря. Память и внимание ему поправить не помешает, — и я вошла в дом.

Маркграф последовал за мной и, войдя в главную комнату, заметил.

— У вас стало уютнее. И запах гораздо приятнее.

— Вот. Читайте, — и я подала ему открытую книгу.

Он углубился в чтение, потом посмотрел на обложку.

— «Учебник общей магии за первый класс»?

— Ну, да. Что вас удивляет? У старой Клары лежала на одной из полок. Такая есть в каждой школе. И как видите, там ясно сказано, что все магические послания следует разделять на пять частей. Только в этом случае магия будет действовать дольше, и послание останется почти на века. Ему будут не страшны даже землетрясения.

— У нас в горах не бывает землетрясений, — недовольно буркнул Маркграф.

— Жаль, но вот если бы они у вас были, то ваш замок рухнул бы, а вот стена, на которой надпись — осталась. Здорово, правда? — я улыбнулась, но он продолжал хмуриться, и тогда я сказала то, что его беспокоило.

— Только непонятно, почему ваш библиотекарь так долго тянул, чтобы рассказать вам то, что известно любому первокласснику?

— Не знаю, но собираюсь это выяснить. Это относится к любой записи?

— Да. Раньше так принято было защищать магические книги от повреждений. Считалось, что пять книг с зашифрованным внутри посланием не подвержены пожарам и времени. Только вот это работало до поры до времени, точнее пока книги подпитывались магией. А как только библиотекари переставали это делать, книга начинала, как и все остальные, разрушаться. И в итоге оставался только листок с самой зашифрованной надписью. И ваш библиотекарь это отлично знает, — добила я его.

— А вам это откуда известно?

— Я хорошо училась в школе. И потом мои учителя были выше всяких похвал.

— И где же вы получили это образование? — и он, откинувшись на спинку стула, пристально посмотрел на меня.

— Неважно. Давайте я лучше угадаю, зачем вы пришли?

— Попробуйте, — кивнул он.

— Вы собираетесь идти на поиски следующей надписи и хотите позвать меня с собой?

— Да, — не стал отпираться он, и спросил. — У вас есть предположения, где ее искать?

— А вы куда собираетесь?

— Хм. Да вот в том то и дело, что я подумал о местном кладбище. И чтобы пойти туда, мне нужна ваша помощь.

— Боитесь по незнанию дров наломать? — догадалась я.

— Да. Никогда не поймешь с этими могилами. На одной можно танец сплясать и никого не потревожить, а на другой нечаянно цветок помнешь и заработаешь проклятье.

— Сколько?

— Один золотой.

— Один золотой и курица.

— Какая курица? — не понял Маркграф.

— Мне нужна еще одна курица. Может, если их будет две, то эта перестанет меня так доставать?

— И где я, по-вашему, курицу найду?

— У старосты?

— Ладно, договорились. Я придумаю что-то. Когда пойдем?

— Я стараюсь без особой нужды ближе к вечеру на кладбище не появляться. Так что предлагаю завтра с утра. Кладбище никуда не убежит.

— Договорились. Мы придем. Я прихвачу Брендона. Он доказал, что может быть полезен, — с этими словами он встал и направился к двери.

Уже на пороге он остановился и не поворачиваясь сказал.

— Эрнст служит у меня библиотекарем уже много лет. Я всегда доверял ему. Вы же несколькими фразами умудрились разрушить это доверие и зародить в моей голове много подозрений. Еще и убийства, расследование которых не движется с места. У меня складывается впечатление, что я не могу никому доверять.

— Мне можно. Я давала вам клятву на крови. Вам и вашей земле. И у меня нет причин вам вредить. К тому же два года назад меня тут не было.

— Мне очень хочется верить вам. Очень.

И он вышел за дверь.

Утром я была ужасно злая. Крошка Ру и наглая курица устроили скачки с препятствиями по моей крыше. Уж не знаю, как курица туда забралась и что они искали, но этот топот над головой полночи не давал мне спать. И только когда я выскочила как разъяренная фурия и запустила в эту наглую парочку зеленым ведьминым огнем, они угомонились. Крошка Ру привык к моей магии, и не должен был ее испугаться. Но вот на курицу магия, я надеюсь, произвела впечатление.

Так что Маркграфа я встречала не в самом радостном настроении. Но эти два… хм… храбрых рыцаря, когда узнали причину моего плохого настроения, вместо того, чтобы грустно покачать головами и посочувствовать, гнусно заржали как лошади в конюшне.

Вот же. Мужчины. Что с них взять. Совершено ничего не понимают в нашей тонкой душевной организации.

Но как ни странно этот смех и постоянные улыбки пока мы шли к храму и кладбищу подняли мне настроение и добавили бодрости. Так что когда мы подошли к ограде, я уже полностью забыла все мелкие проблемы и неприятности, и полностью сосредоточилась на поставленной задаче.

— Я знаю это кладбище как свои пять пальцев. Мы мальчишками тут частенько лазили и проверяли друг друга на храбрость. Нет тут никакой надписи, — уверенно сообщил мне Брендон.

— А вы что скажите, Маркграф?

— Я его досконально не обшаривал как Брендон, но все же соглашусь, что ничего подобного я тут не видел. Но с другой стороны, где еще ее искать как не здесь?

— Согласна. Все пять надписей должны быть расположены на относительно небольшом расстоянии друг от друга. Так что ваше предположение наиболее вероятно. Давайте попробуем еще раз все осмотреть, на этот раз более прицельным взглядом. Предлагаю разойтись, — а про себя я подумала, что ведьме одной на кладбище комфортнее и думается лучше.

Мы бродили среди старых могильных плит, и не понятно было, что же мы, собственно говоря, ищем?

И вот я стою перед древним надгробием и тупо на него пялюсь. Ничего примечательного, разве что камень мхом зарос и надписи плохо видно. Оно довольно старое и дело до него нет никому. Я присела и стала снимать мох пальцами. Он был прохладный, так и лип к пальцам. Я аккуратно снимала его со старого камня и укладывала тут же рядом с могилой, корнями вниз. Захочет, прорастет.

Надпись все больше обнажалась, хоть ее и раньше можно было рассмотреть. Зачем я это делаю? Словно услышав эти мои мысли, подошел Брендон.

— Я все осмотрел как вы и говорили, но ничего не увидел. А что это вы делаете? И почему магией не воспользовались?

— Магию на кладбище нужно применять очень осторожно. Вообще все на кладбище нужно делать осторожно. Да и зачем? Я ей мох сожгу. А так он может прорасти. Да не знаю я. Вот ты что видишь?

— Старая плита. Охотник погиб совсем молодым, судя по датам жизни. Наверное, на охоте кабан задрал? У нас это бывает. Ну, имя обычное. У нас в деревне каждый второй Кларенс. Фокинсов вот в деревне не припомню. Но мало ли их поменялось то за столько лет? Может он вообще пришлый был? Вот и не следит никто за могилой?

— Согласна, по всем пунктам. Тогда почему мы тут стоим? — недоуменно спросила я.

— Может быть потому, что в узоре, что обрамляет имя — птичка? — раздался голос за нами.

Мы обернулись к Маркграфу, а потом снова повернулись к могильной плите.

— Точно! Это же птичка, как на стенах в шифре! — на все кладбище возвестил Брендон.

— Хм. Опять птичка? Лика, а вот почему вы…

— Не почему. Просто. Птичка. Давайте работать? — оборвала я задумчивого Маркграфа.

А вот не зачем тут сопоставлять и изысканиями заниматься моей скромной персоны. Мы сюда по другому поводу пришли.

— Вы правы, Лика, отвлекся. Может быть, попробовать магией на нее надавить?

— Нет, думаю, что надавить будет достаточно. Ведь не все, кто обладают магией, могли искать надпись? Пробую? — и я уже потянулась к птичке, когда мою руку перехватили.

— Нет, тогда давайте лучше я, — Маркграф обвел пальцами контуры рисунка на памятнике, а потом нажал на изображение птички.

Рисунок дрогнул и прямо под пальцами Маркграфа ушел внутрь как клавиша у королевского рояля.

— Значит так. Ищем надгробия с вензелями, скорее всего, точно такими же, как и на этом камне. Узор будет уже не птица, а один из символов на надписи. Там были человечки, черточки и непонятные загогулины. Я думаю, что их будет пять.

— Я почти уверена, что их будет пять. Одну нашли, осталось четыре. И памятники должны быть старые, как этот. Необязательно неухоженные, но точно старые.

И мы пустились на поиски загогулин, как назвал их Маркграф.

— Нашел! — быстро закричал Брендон и прежде чем мы успели к нему подойти, послышался второй его крик: — Нажал!

Точно так же все повторилась, только вот в этот раз был нарисован человечек.

— Я его помнил, но сопоставил с надписями только сейчас, — виновато сказал Брендон.

На этот раз могильная плита хоть и была старой, но видно было, что за ней ухаживают и мхом она не заросла. Семейство до сих пор счастливо живет в деревне, поэтому памятник цел.

Брендон быстро отыскал на других памятниках еще два символа, а вот потом вышла застопорка и сколько мы не бродили, найти пятый символ не могли.

*

После долгих блужданий я спросила у Маркграфа.

— А где похоронены ваши предки?

— Так вон там есть склеп. Он стоит отдельно от основного кладбища, но в принципе входит в ограду. Идем?

— А почему мы его сразу не обследовали? — удивилась я.

— Там уже очень давно никого не хоронили. Он увит плющом и стоит в отдалении, его не сразу заметишь.

Домик, а точнее склеп был и в самом деле незаметен, до такой степени его увил плющ, рядом росли деревья, тоже заслоняя его своей кроной.

— А ключ у вас есть? Дверь то вон какая массивная, — спросила я.

— Есть. Только вот он в замке, хранится у меня в кабинете. Нужно искать. Может, пока осмотрим? До этого символы были снаружи. Может быть и сейчас повезет?

И мы принялись за осмотр, что было с одной стороны не сложно, так как домик был маленький, а с другой стороны плющ его словно поглотил. А я категорически отказалась его рубить. Вот так мы и перебирали руками это лиственное царство, пытаясь под ними разглядеть символы и надписи. На этот раз повезло Маркграфу.

— Я нашел. Смотрите.

Я приблизилась, и в самом деле это был символ, изображающий расческу с множеством зубьев. Ну, или очень на это похожее. Маркграф надавил на него, и символ вошел в кладку стены склепа. И тут почти сразу мы услышали скрежет, донесшийся откуда-то сбоку. Переглянувшись, мы решительно устремились на звук.

Мы шли, полагаясь исключительно на звук. Как будто что-то терлось друг об дружку.

— Стоять! — вдруг резко крикнула я.

Маркграф остановился моментально, а вот Брендон не успел, поэтому налетел на его спину, и повис на ней. Но чтобы сбить с ног этого могучего оборотня нужно нечто большее, чем молодой парень, пусть и оборотень. Поэтому ничего страшного не произошло. А могло бы.

Я подошла и прямо у ног Маркграфа стала аккуратно убирать траву. Потом поняла, что не справлюсь и применила магию. Я сжигала траву, обнажая под ней тонкую металлическую решетку. Вес Маркграфа она бы не выдержала, а учитывая, что прямо за ним шел Брендон, то они бы провалились оба.

— Как вы поняли, Лика?

— Понятия не имею. Я ведьма, а ведьме каждая травинка на кладбище что-то шепчет.

— А там внизу что? — влез Брендон.

Он продолжал виснуть на плечах Маркграфа и теперь высунул свой любопытный нос.

— Лика, я уже могу его скинуть с себя? — почти прорычал Маркграф.

Я фыркнула и рассмеялась, уж больно комично они оба выглядели. Один хмурый, а другой любопытный.

— Да, можете. Нужно убрать решетку и посмотреть, что под ней.

Но стоило Маркграфу попробовать за нее потянуть, как она плавно отъехала в сторону. Я зажгла ведьмино пламя и кинула его вниз. Оно осветило узкий участок, но стало понятно, что весь пол утыкан острыми кольями, как при охоте на медведя. Еще во рву перед замком такие колья ставили. Только вот тут они стояли близко и часто. Ран было бы много. Ловушка что надо. Словом, упав туда, Маркграф и Бредон даже если бы и выжили, то сильно пострадали. А еще совершенно непонятно как их оттуда доставать, учитывая глубину и узость прохода. Так что к ранам наверняка добавилась бы сильная кровопотеря.

— Похоже, вы только что спасли мне жизнь, — подвел итог осмотра узкого подземного погреба Маркграф.

— Не за что, — кивнула я.

— Хм. Один золотой и курица? — и он лукаво посмотрел на меня.

— Я не меняю условия оплаты. Ваше спасение в него входит.

— Меня зовут Роланд. Я думаю, что теперь будет логично перейти к такому обращению. Мне ваш «Маркграф» надоел, что та валеная оленина в конце зимы.

— Оленина — это хорошо. Лика, меня гораздо больше подвывания в животе бесят. Как начнет живот подводить с утра, так и не кончается его песня до вечера, — и Брендон сокрушительно покачал головой.

Мы с Роландом переглянулись и снова рассмеялись. Это было совсем не весело, но они только что чуть не погибли, нас сейчас веселило буквально все.

— Как будем спускаться? — спросила я.

— Я видел лестницу у домика смотрителя кладбища. Я быстро, — Брендон побежал по дорожке кладбища, прежде чем мы успели его остановить.

Но когда он быстро вернулся, таща лестницу, мы поняли, что это была единственная разумная идея.

— Я еще фонарь прихватил, — похвастался парень.

— Я спускаюсь первая. Не спорьте. Я почую опасность сразу, а вы только когда упадете на колья, — и я первая поставила ногу на ступеньку.

Ведьмин огонь плыл рядом со мной, освещая мне путь, но я старалась сильно его не зажигать. Берегла силы, тем более Брендон фонарь принес.

Я спустилась и аккуратно поставила ноги между кольев и только потом огляделась. Практически сразу же я зажала себе рот рукой.

Мертвецов тут было много.

Я не чувствовала смерть, как это было в домике в лесу, потому что мы и так были на кладбище. Тут кругом смерть, но я никак не ожидала, что в таком относительно небольшом и узком помещении окажется столько трупов.

— Лика! Что там? Лика! — в голосе Роланда была не просто тревога, а самая настоящая паника.

— Роланд, я думаю, вам лучше спуститься. Только вот Брендона ни в коем случае сюда не пускайте. Ему это все видеть не к чему, — оторвав руки ото рта, с трудом сказала я.

— Я спускаюсь, — последовал ответ.